you came into my life

День четвёртый       Утро их последнего съёмочного дня выдаётся особенно жарким. Солнце припекает, когда Луи входит в гараж пожарной станции, нагревая ткань его накрахмаленной синей униформы. Он думает о том, что больше не чувствует давления, ощутимого ранее, когда проходит через приоткрытую дверь, не особенно беспокоясь о жаре. В любом случае его обычно больше волнует холод, как бы громко он ни подпевал, когда семья раз в две недели смотрит «Холодное сердце». (Всё ещё.) За последние дни Томлинсон пережил почти все эмоции, известные человеку, иногда несколько одновременно, и он по-прежнему измотан, но больше всего этим утром он чувствует облегчение.       Это больше, чем что-либо другое, — его разговоры с Ником и Джонатаном и Гарри, возвращающий ему долгие, томные взгляды, — убеждает его в том, что он поступил правильно, поступает правильно. Лотти задержалась на пару часов накануне вечером, вытягивая из него все подробности о Гарри и не раз подливая им красное вино. Луи чувствует головокружение, думая об этом — о том, насколько близок он стал со своей сестрой. Только когда он перестал скрывать свою ориентацию, он понял, как много он заморачивался на этот счёт и как это было утомительно.       Луи может только представить, как он будет себя чувствовать, когда ему не придётся носить маску ни перед кем.       Его встречает уже знакомая сцена, когда его друзья слоняются вокруг столиков, заставленных кофе, закусками и экранами мониторов, и Луи делает паузу, чтобы улыбнуться. Каким-то образом последние несколько дней показались ему целой жизнью и пролетели в мгновение ока. Это будет не то же самое — приходить на работу без суетящейся команды, Ника, внимательно наблюдающего за ними...       — Доброе утро, Лу-Лу! — приветствует его Джонатан, махая парню рукой. Он пьёт кофе с Найлом и Шоном в другом конце комнаты. Томлинсон пробирается сквозь толпу, направляясь туда, где они сидят на складных стульях. Кажется, что ничего особенного не происходит, все, похоже, просто прекрасно проводят время, болтая и поглощая завтрак.       Ник и Гарри стоят прямо у него на пути, смеясь неизвестно над чем, но Стайлс собирается уйти как раз в тот момент, когда Луи подходит к ним, случайно преграждая ему путь. Томлинсон застенчиво улыбается, глядя сквозь ресницы, будучи уверенным, что его щёки снова порозовели. Стайлс пожимает плечами, пристально глядя Луи в глаза и улыбаясь в ответ, а затем он делает шаг влево в тот же момент, когда Томлинсон делает шаг вправо.       Луи громко смеётся, когда они оба снова двигаются в одну сторону. Это должно быть неловко, но у Луи опять кружится голова, когда Гарри улыбается ему, после чего кладёт руки на бёдра парню и мягко направляет его в в противоположную сторону от себя.       Томлинсон задерживает дыхание, когда Стайлс слегка сжимает его бёдра, перед тем как опустить руки и уйти. Мгновение Луи стоит неподвижно, прежде чем хихиканье Ника вторгается в его сознание. Он поднимает сердитый взгляд, и Гримшоу похлопывает его по спине, шепча: «Ты в порядке», — и тоже скрывается.       С ним всё в порядке. С ним всё в порядке. Это был просто самый сексуально насыщенный момент в его жизни, вот и всё.       Ну, кроме йоги.       — Лу—и, — тянет его имя Джонатан. — Поторопись, малыш, это наш последний день, и я хочу потусоваться с тобой вдоволь.       — Да, давай, малыш, — вмешивается Найл. — Мы захватили тебе кофе и всё такое.       Шон ухмыляется со своего места рядом с Найлом, выглядя так, как будто он вот-вот присоединится к ним, но ограничивается быстрым взмахом руки в сторону Луи.       Томлинсон пододвигает стул и с благодарностью принимает кофе от Хорана, приготовленный с правильным количеством молока, судя по оттенку коричневого. Когда он кивает другу, делая глоток (да, в самый раз), Луи задаётся вопросом, насколько наблюдателен Найл на самом деле.       — Дорогой, как прошёл твой вечер? — спрашивает Джонатан. — Я заснул на середине эпизода «Bake Off», господи, я так устал. Эта жара, честное слово. Она изматывает меня.       — Эм, хорошо, да, — отвечает Луи, не зная, многое ли стоит говорить перед Найлом и Шоном, которые внимательно слушают. — Моя сестра Лотти, она пришла на ужин, и мы, э-э, долго разговаривали. Вроде как навёрстывали упущенное.       Джонатан поднимает брови почти до линии волос и произносит одними губами слова «Береги себя», выразительно указывая на Луи, прежде чем убрать руку, чтобы пригладить бандану в волосах, когда Найл и Шон поворачиваются, чтобы посмотреть на него. Томлинсон ухмыляется, кивая ему в ответ, и Джонатан практически тает.       — Я очень устал, — продолжает Луи. — Не знаю, как вы, ребята, но меня это всё выматывает.       — Да, — серьёзно произносит Шон, кивая. — Да, полностью согласен.       — Ты устал, Шонни? — спрашивает Найл, потирая плечо парня. — Я думал, ты никогда не жалуешься.       Луи оглядывается на Джонатана, который пристально изучает его лицо.       — Знаешь что, ангельское личико, — внезапно произносит он, вставая, — у меня есть идея, почему бы нам всем не позаботиться о себе, пока мы ждём возвращения Карамо и Лиама?       — Их здесь нет? — Луи вытягивает шею, оглядывая гараж. — Где они тогда?       — Кто знает, — смеётся Найл, когда все следуют его примеру, вставая. — Какая-то ободряющая речь, или тренировка, или что-то в этом роде. Но Фиона отыщет нас, когда мы им понадобимся. Что ты задумал, Джонатан?       — Следуйте за мной, — отвечает стилист, резко поворачивается и направляется к кофейному столику. Луи наблюдает со стороны за тем, как он хватает несколько пакетиков чая и пустые чашки, после чего машет им, чтобы парни следовали за ним.       — Том-Том! — кричит Джонатан, когда они выходят через заднюю дверь гаража, махая парню свободной рукой. Томми поворачивается с того места, где он разгружает холодильник, и всё его лицо расплывается в улыбке, когда его взгляд останавливается на Луи.       Томлинсон нерешительно улыбается в ответ. Они говорили об этом с Лотти, и он знал, что она собирается рассказать о нём Томми. Он просто не может утверждать, сделала она это или ещё нет.       — Привет, ребята! — приветствует их Томми. Он вытирает руки и подходит, заключает Луи в объятия и целует в щёку, затем делает шаг назад и ерошит волосы Томлинсона, тихо говоря: «Лотти сказала мне, что вы, ребята, наконец поговорили прошлой ночью».       Он всё ещё улыбается, и Луи позволяет себе поверить, что это потому, что он знает, о чём говорили Луи и Лотти. И это… это очень много.       Это ощущается чертовски здорово.       — Да-да, — отвечает Томлинсон, не в силах сдержать ухмылку на лице. — Да, всё прошло хорошо. Я был очень рад, что она смогла прийти. Мы буквально уничтожили ту курицу с пармезаном, спасибо.       — Конечно, приятель, — добродушно отвечает Томми, — иначе всё бы пропало. Мы рассчитывали на то, что у пожарных будут большие аппетиты.       — Это большие, сильные, мускулистые молодые люди, конечно же, они хорошо едят, Томми, — произносит Джонатан. — А теперь, Томми, красавчик, не мог бы ты оказать нам огромную услугу?       — Конечно, в чём дело? — спрашивает парень, любезный, как всегда.       — Не мог бы ты наполнить эти стаканчики льдом, а затем добавить воды, — начинает Джонатан, ставя пластиковые стаканчики, которые он держит, на стол, — а затем, пожалуйста, вот эти только льдом? И ещё, пожалуйста, самые лучшие бумажные салфетки, которые у тебя есть.       — Без проблем, — отвечает Томми, тут же доставая нужные вещи.       — Ох, ты слишком хорош, — с тоской замечает Джонатан. — Я просто хочу упаковать всех вас, джентльмены с Юга, в свою сумку и забрать вас с собой домой.       — Жаль, что мы не поместимся, да? — отвечает Томми, заканчивая наполнять стаканчики льдом. Найл и Шон делают шаг вперёд, чтобы взять их, благодарно кивая в ответ.       — Спасибо, Томми, — тихо произносит Луи. Он поднимает глаза, надеясь, что Томми понимает, что он имеет в виду.       — Не нужно меня благодарить, Лу, — отвечает Томми, глядя ему в глаза, — обращайся, если что.       Джонатан вот-вот снова растает, явно улавливая подтекст, поэтому Луи улыбается и спешит произнести: «Хорошо, босс, что дальше? Зачем нам нужна вода со льдом? Это как-то связано с жарой?».       — О, нет, дорогуша, — отвечает Джонатан, щёлкая пальцем. — Следуйте за мной, девочки.       Они следуют за Джонатаном через гараж и вверх по лестнице, направляясь в раздевалку. Он жестом велит Найлу и Шону поставить стаканчики на стойку, а затем они присоединяются к Луи, сидящему на скамейке.       — Хорошо, мальчики, — произносит Джонатан, хлопая в ладоши, — вчера вы прошли полный курс процедур, но сейчас мы собираемся устроить небольшой мини-спа-день. А теперь, Бу-Бу, ты устал и, совсем без обид, ты знаешь, что я бы умер за тебя, но у тебя немного опухли глаза. Такое случается.       — Не смущайся, Лу, такое бывает, — кивает Найл, на мгновение делая серьёзное лицо, после чего разражается хихиканьем вместе с Шоном.       — Так и есть, но чтобы от тебя больше никакой дерзости, — тут же ругает его Джонатан. Он делает глубокий вдох и поворачивается обратно к Луи: — Я знаю одно прекрасное средство, как избавиться от отёков под глазами. Просто следует положить холодные чайные пакетики на веки на несколько минут. Что я собираюсь сделать, так это взять эти чёрные пакетики чая и положить их в ледяную воду на несколько минут, пока вода не станет приятного средне-коричневого оттенка, а затем мы положим их на глаза, на всё уйдёт минут пять.       Джонатан поворачивается спиной и начинает возиться у стола. Луи смотрит на Найла и может сказать, что его сейчас разорвёт от шутки, связанной с пакетиками чая*, поэтому он толкает парня в плечо и качает головой.       — А зачем нам лёд? — спрашивает Шон, явно умственно более зрелый, чем его лучший друг.       — Это отличный вопрос, — отвечает Джонатан, поворачиваясь, чтобы объяснить. — Итак, вы двое, — указывает он на Луи и Найла, — берёте чайные пакетики, да, я точно знаю, о чём вы, ребята, там думаете, а ты, Шон, помогаешь мне.       (*to teabag — макать чайный пакетик, но это выражение также используют в качестве названия одного из видов орального секса)       Луи сдаётся и громко смеётся с Найлом на пару, хохоча до тех пор, пока по его лицу не начинают течь слёзы. Приятно плакать по счастливой, глупой причине, в отличие от эмоционального плача, который накрывал его последние пару дней.       — Хорошо, сиди спокойно, — инструктирует Джонатан, подходя с пропитанными пакетиками чая в руке. Луи откидывает голову назад и закрывает глаза, а Джонатан прикладывает охлаждённые мешочки к векам.       — Я дам вам знать, когда вы сможете их снять, хорошо, мальчики? — слышит Луи, как Джонатан говорит где-то вдалеке. Он автоматически кивает, из-за чего один из пакетиков соскальзывает, поэтому он быстро поправляет его.       — Как я уже сказал, нам нужно всего около пяти минут, чтобы кофеин в чае начал действовать, он отлично подходит для уменьшения отёчности, — продолжает Джонатан. — Теперь мы с тобой, Шон, возьмём по кубику льда и просто покатаем его по всему лицу, по каждой частичке кожи, пока он полностью не растает. Это хорошо для отшелушивания, это сотворит чудеса с твоей кожей, хотя, давай посмотрим правде в глаза, ты сейчас великолепен, клянусь богом, дорогой, у тебя вид старой голливудской звезды, кто ты, Монтгомери Клифт или что-то в этом роде? Кто дал тебе разрешение?       Луи чувствует, как Найл тычет его в бок, и вздрагивает. Они дразнят друг друга оставшиеся пять минут, выясняя, кто сможет застать другого врасплох. Томлинсон умудряется держать оба пакетика чая на глазах, поэтому он считает себя победителем, когда слышит, как Джонатан отчитывает Найла, после того как его пакетик падает на пол.       — Что на вас нашло, мальчики, а? — спрашивает Джонатан. — Нервотрёпка в последний школьный день или что-то в этом роде, что за дети.       — Я не могу поверить, что сегодня последний день, — произносит Луи. — Мы действительно будем скучать по вам.       И по улыбке Джонатана, прижимающего руки к лицу, Луи может сказать, что тот знает, что Томлинсон имеет в виду то, что он будет скучать по нему.       — Не заставляйте меня плакать прямо сейчас, парни, — отвечает Джонатан, размахивая руками перед глазами. — Мы только что отшелушили кожу.       Они смеются, когда кто-то стучит в дверь, прежде чем приоткрыть её.       — Все одеты? — спрашивает Фиона. — Вы нужны нам внизу. Начинаем через десять минут, плюс Джейд нужно установить всем парням микрофоны.       Пока Луи выбрасывает мусор, а Джонатан успокаивается, Найл и Шон занимают место перед зеркалом, чтобы полюбоваться своей кожей. Честно говоря, их кожа действительно выглядит очень хорошо.       — Эм, ты тоже, милый кролик, — произносит Джонатан Луи, осторожно подталкивая его встать перед зеркалом. — Послушай, твои глаза теперь немного менее опухшие, и они тоже чувствуют себя лучше, верно?       — Да, вообще-то, — отвечает Луи, моргая, с удивлением осознавая, что Джонатан прав. Он встречает в зеркале понимающий взгляд Джонатана и пожимает плечами. — Всё это проще, чем я думал. Как ты, типа, всему этому научился?       Джонатан обнимает Томлинсона за плечи, когда они следуют за Найлом и Шоном из раздевалки.       — Легко, малыш. Дело в том, что никто не давал мне разрешения, так что мне пришлось дать разрешение самому себе. Там, похоже, целые миры ждут тебя, ты просто должен дать себе разрешение пойти и найти их. Верно?       — Да, — кивает Луи, тяжело сглатывая. — Да, я работаю над этим.       — Хорошо! — шепчет Джонатан, крепче прижимая Луи к себе. — Я, честно говоря, так горжусь тобой прямо сейчас. Ты правда хорошо провёл прошлый вечер? Со своей сестрой?       — Да, — бормочет Томлинсон. — Это было действительно необходимо. Спасибо тебе.       — За что, сахарная фасолинка? — спрашивает Джонатан, прижимая свободную руку к сердцу.       — За всё, — просто отвечает Луи.       — Сто-оп, — тут же восклицает Джонатан. — Я же говорил тебе, что не могу сейчас плакать!       Томлинсон смеётся, когда они добираются до рабочего места, где Джейд занята своей рутинной работой с микрофонами. Это последнее утро, когда Луи будет стоять неподвижно, пока её умелые руки продевают провода, понимает он. Как он так быстро привязался ко всем этим людям?       — Ребята, давайте, пошли, — кричит Ник, подходя с наушниками и планшетом в руке. — Мы начинаем через пять минут, Луи, твоё место у входной двери гаража, веди себя…       — Естественно? — уточняет Томлинсон, принимая невинное выражение лица.       — Естественно, — подтверждает Ник, либо не зная, либо больше не заботясь о том, что Луи издевается над ним. Он поворачивается и шагает обратно туда, откуда пришёл, отдавая приказы через наушники.       — Я вроде говорил вам, что Нику нужно расслабиться, не так ли? — говорит Джонатан ему вслед, когда Джейд заканчивает с микрофоном.       — Это маловероятно, — отвечает Фиона, проходя мимо них, устало следуя за Ником. Джейд хихикает, быстро и эффективно цепляя микрофон к Луи. Он обнимает её, когда она заканчивает, и она понимающе кивает, когда они с Джонатаном направляются к сцене у входа в гараж.       Вся Великолепная Пятёрка, кроме Карамо, болтают с Найлом, Шоном и Джеффом, которого Луи не видел с тех пор, как начались съёмки. Он подходит и хлопает Джеффа по спине, улыбаясь группе парней и слушая, как Тэн продолжает рассказ.       — Итак, он спросил, кто из нас спит друг с другом, — спокойным тоном возмущается Тэн. Все качают головами, морщась, когда он продолжает: — Я имею в виду, он использовал другие слова, но я не буду их повторять. И поэтому я сказал ему, что это так грубо. Геи могут просто быть друзьями.       — О ком ты говоришь? — спрашивает Луи, чувствуя, как сводит живот. Он догадывается, о ком идёт речь, однако ему нужно явное подтверждение.       — Бен, — отвечает Найл. Для посторонних Найл, вероятно, выглядит спокойным, как обычно, беззаботным, но, возможно, потому, что Луи уже довольно хорошо его знает, он может сказать, что Хоран взволнован.       — Так я и думал, — отвечает Томлинсон. — Послушай, он…       — Он не говорит ни за кого из нас, — перебивает Найл.       Джефф кивает.       — Это уж точно, чёрт возьми.       Луи поворачивает голову к Джеффу, замечая его серьёзное выражение лица. Он не слышал, чтобы Джефф ругался с тех пор… может быть, никогда?       — Верно, сынок? — произносит Джефф, поворачиваясь, чтобы посмотреть Томлинсону в глаза.       — Верно, сэр, — слабо отвечает Луи.       — Я поговорю с ним, — произносит Джефф Тэну. — Я знаю, что вы все уезжаете сегодня, но это неправильно. Я слишком долго позволял таким вещам ускользать, и я не хочу, чтобы это продолжалось. Только не в моей пожарной части.       Луи от этих слов буквально теряет дар речи. Джефф — хороший человек, он всегда относился к Луи с добротой, и Луи всегда думал о нём как о ком-то вроде отца, с тех пор как они с Лиамом были детьми. Но в этом городе есть много хороших людей, которые позволяют людям вроде Бена так говорить. Или сами так говорят. Луи стоит рядом с Джеффом немного ошеломлённый, думая, что, может быть, когда-нибудь он сможет сказать тому, как много значат для него эти слова.       На подъездной дорожке раздаётся гудок, и Томлинсон слегка вздрагивает, вырываясь из мыслей. Он оглядывается по сторонам, наблюдая за камерами, снимающими, как Карамо паркует чёрный пикап и они с Лиамом выходят под аплодисменты и одобрительные возгласы.       — Эй, парни! — кричит Карамо, когда они подходят.       — Вы прибыли! — отвечает Энтони, когда все начинают обмениваться объятиями в знак приветствия. Среди болтовни Луи может различить, как вся великолепная четвёрка, которая ждала, громко восклицает о том, как хорошо выглядит Лиам. Когда он оглядывается, Пейн выглядит так же, как Луи, в чёрном поло и брюках цвета хаки, но он думает, что Лиам, возможно, ведёт себя немного по-другому. Стал немного выше ростом? Томлинсон считает, что он хорошо выглядит.       — Супермен здесь! — весело произносит Карамо, указывая на заднюю часть толпы. Луи поворачивается, чтобы посмотреть, удивляясь, как он не заметил Гарри, когда они спустились вниз. Может быть, Стайлс немного избегает Луи? Всё ещё давая ему пространство, в котором он нуждается, и ожидая, когда Томлинсон сам подойдёт к нему.       Луи с нежностью наблюдает за тем, как Гарри застенчиво улыбается в ответ, встречает Карамо на полпути и обменивается хлопком ладонями, прежде чем Карамо заключает его в объятия. Никогда не упускающий возможности подшутить, Найл подбегает к Лиаму и протягивает ему руку для такого же, но чересчур сложного рукопожатия.       Джонатан отслеживает движения глазами, кивает и говорит: «Да, ты должен это сделать, да, да», — и все парни смеются. Найл и Лиам заканчивают импровизированную церемонию под смех и аплодисменты, и Джонатан восклицает: «Я люблю натуралов!».       Луи замечает движение краем глаза и смотрит, как Ник о чём-то энергично жестикулирует.       — Хорошо, Лиам, — громко произносит Тэн, привлекая всеобщее внимание. Выражение лица Пейна сразу же становится сосредоточенным и искренним, когда он кивает Тэну, показывая, что слушает. — Бобби очень усердно работал над этим местом, ты готов его увидеть?       Раздается хор «Готовы?» от остальной Великолепной Пятёрки, и Луи почти уверен, что никто не притворяется энергичным ради сцены, когда они кивают и кричат. Они все выстраиваются позади Джеффа, когда Бобби окликает «Давайте, ребята!» через плечо, махая всем, чтобы они следовали за ним наверх.       Луи поднимается по лестнице следом за Найлом, заметив, что Гарри держится в конце очереди. Они останавливаются в коридоре, и Бобби поворачивается к ним лицом, стоя перед тёмно-синими занавесками, которые последние несколько дней закрывали общую зону.       — Готовы? — дразнит Бобби, прежде чем раздвинуть занавески руками. Карниз падает, но он бросается за ним и ловит, размахивая им, как тореадор. Жаль, что специальность Бобби отнимала у него столько времени, думает Луи, что он почти не разговаривал с ним.       Они проходят через дверной проём в общую комнату, и Луи даже не узнаёт это место как то самое, куда он приходил на работу последние пять лет. Все ахают и разевают рты, и Томлинсон уверен, что слышит пару тихих ругательств. Он едва замечает Стива и Эда, маневрирующих вокруг с камерами на плечах и ловящих их реакцию; он слишком ошеломлён, чтобы вообще как-то реагировать.       В голове Луи столько всего происходит, и он так устал, что постоянно забывает о важности работы, которую эти люди проделали для них. Бобби разговаривает с толпой парней, всё ещё наблюдающих изменения вместе с Луи, но Томлинсон едва улавливает слова.       Кухня полностью переделана, с функциональными усовершенствованиями, такими как новые приборы из нержавеющей стали, и с совершенно другим внешним видом — например, тёмная плитка, которую Бобби выбрал в качестве стеновой панели (терминология, которую Луи знает от Дэна, переключающего канал на HGTV каждый раз, когда дети отказываются от пульта дистанционного управления).       Томлинсон обращает своё внимание на столовую, где стол, который они все вместе сделали, поблёскивает в новом освещении. Вдоль стен стоят новые телевизоры с плоским экраном, подсвеченные логотипом их станции. Прежде чем он успевает оценить изменения в гостиной, Лиам подталкивает его и кивает в сторону кухни, где Бобби рассказывает о перепроектировании, говоря что-то о том, что это не просто офис, это должно быть похоже на дом.       Луи начинает чувствовать себя немного подавленным: прошло всего несколько дней, и парень, которого он едва знает, просто понимает эту истину.       — Кроме того, Бобби, — подхватывает Тэн, — это выглядит очень мужественно, мне нравится, что ты сохранил мужественность.       — Я размышлял о розовом, — язвит Бобби, — но подумал, что это будет немного неуместно.       Парни смеются, и Джефф наклоняется вперёд, чтобы что-то сказать, но Луи слышит тихий вздох позади себя и поворачивает голову, чтобы увидеть Гарри, выглядящего восхитительно недовольным. Они смотрят друг другу в глаза, и Гарри шепчет: «Мне нравится розовый».       Губы Луи изгибаются в улыбке, когда он замечает нахмуренные брови Стайлса и поджатые губы.       — Мне тоже, Кудряшка, — шепчет он в ответ, и лицо Гарри постепенно смягчается, пока он не улыбается Луи в ответ. И Томлинсон знает, что они находятся в центре группы людей, может сказать, что многое происходит за пределами его фокуса, но всё, что Луи способен видеть, это Гарри и улыбку, которую он изобразил на своём лице.       — А теперь, ребята, — громко объявляет Джефф, привлекая внимание Луи к обеденной зоне, где большинство парней переместились и встали, пока Луи флиртовал с Гарри. — Это, должно быть, самая красивая кухня в пожарной части штата Джорджия.       Вся Великолепная Пятёрка издаёт громкое «Ууу!», при этом хлопая в ладоши и выглядя необычайно довольной.       — Вы заслуживаете этого, — искренне произносит Карамо. — Вы спасаете жизни.       — Я имею в виду, да, Супермен, — вмешивается Тэн, указывая на Гарри, — возможно, сегодня это был просто кот, но кто знает, что ожидает завтра? Кто знает?       Все громко хохочут, включая смущённого, но счастливого Гарри. Когда Найл похлопывает Стайлса по плечу, оттаскивая его немного дальше от Луи, он размышляет над этой смесью эмоций на лице Гарри; это то, что он видит регулярно. Гарри нравится, когда его дразнят, нравится быть в центре внимания.       Луи задаётся вопросом, распространяется ли это на более… личные ситуации. Потому что это может быть… что ж, это может быть интересно.       Лиам подталкивает Томлинсона локтем, кивая головой в сторону гостиной, где все разглядывают новый декор. В центре теперь стоит совершенно новый коричневый секционный диван, который на самом деле выглядит так же удобно, как и их старые кресла, если не лучше. Карамо тянет Гарри сесть с ним, настаивая: «Это также отличное место, чтобы обниматься со своими близкими».       Все смеются, когда Гарри пытается создать небольшое пространство между ним и Карамо, только для того чтобы Карамо притянул его обратно к себе своими руками.       — Знаешь, просто расслабься, просто сядь поудобнее, Супермен, ты сейчас делаешь 17-летнего Карамо очень счастливым.       И, несмотря на внезапную ревность, возникающую в его груди, Луи улыбается этому, вспоминая их разговор в Mystic Grill на днях. Внешне Карамо выглядит как человек, который всегда всё понимал, и знание того, что ему не всегда было легко, заставляет Луи чувствовать себя немного лучше: более стабильно или что-то в этом роде.       — Ладно, ребята, — заявляет Ник, выходя на середину комнаты. — Хорошо поработали. Лиам, Энтони, вы, ребята, оставайтесь здесь, мы пойдём на урок кулинарии. Все остальные на обед.       Томлинсон чувствует, как чья-то рука ерошит его волосы, и поворачивается, отступая из зоны досягаемости. Найл смеётся и обнимает Луи за плечи, подталкивая его к двери.       — Давай, Лу, — произносит он, — я умираю с голоду, давай посмотрим, что твой почти определённый будущий шурин приготовил для нас сегодня.       — Лучше наслаждайся этим, пока можешь, — отвечает Луи. — Скоро вернёмся к привычной готовке.       — Прикуси язык, чувак, — шутливо огрызается Найл. — Давай не будем думать об этом, пока не наступит время. Кроме того, Гарри обещал готовить для меня на новой кухне.       Они игриво препираются всю дорогу, выходя на задний двор, где присоединяются к остальным ребятам и команде, которые выстраиваются в очередь на обед.       Когда подходит их очередь, Луи немного разочарован, увидев, что для них разложен ассортимент бутербродов и чипсов. Какой смысл иметь один из лучших ресторанов в городе в качестве сервиса, если они не собираются готовить горячую еду?       — Я вижу твоё недовольное лицо, Лу, — произносит Томми, указывая на него из-за стойки. — Не смотри на меня так, нам нужно уйти пораньше, поскольку наша компания не обслуживает сбор средств, так что горячего обеда сегодня не будет.       — Томми, ты убиваешь меня, — стонет в ответ Луи. — Вы, ребята, готовите лучшую итальянскую еду во всём штате, как вы можете лишать нас своих даров?       — Не будь эгоистом, Лу, — произносит Найл, хватая достаточно еды для трёх человек. — Ты, вероятно, получаешь здесь от Томми гораздо больше бесплатной еды, чем заслуживаешь, и можешь поблагодарить Лотти за это.       — Извини, Томми, ты же знаешь, что я просто шучу, — отвечает Томлинсон, хватая сэндвич и пакет чипсов. — Но ты должен мне блюдо с пастой на следующем семейном ужине.       — Договорились, — смеётся Томми, качая головой. Луи по крайней мере в тысячный раз думает о том, как он рад, что его сестре посчастливилось найти кого-то вроде Томми.       Он поднимает глаза, чтобы осмотреть столы для пикника, и его глаза встречаются с глазами Гарри.       Луи не готов разговаривать с Гарри, тем более с таким количеством людей вокруг, и он уверен, что не сможет хоть немного насладиться вкусом, если сядет за тот же стол, поэтому он улыбается и кивает, но затем направляется к следующему столу, занимая место напротив Тэна.       Он устраивается на скамейке и разворачивает свою еду, колеблясь, прежде чем начать.       — Привет, — осторожно произносит он, прежде чем окончательно принять решение. — Эй, Тэн, я действительно сожалею о том, что сказал Бен. Я просто хотел, чтобы ты это знал.       — Ой, — отвечает Джейд, садясь рядом с Тэном. — Это мило, Луи. Это действительно мило.       — Он был просто таким грубым, — замечает Тэн, качая головой. — Вся наша миссия, я полагаю, заключается в том, что первоначальный «Queer Eye» боролся за терпимость, но на этот раз мы боремся за принятие. И поэтому этот комментарий был просто разочаровывающим, на самом деле.       Эйми, которую Луи помнит с обеда на днях, но которая не руководила ни одной из его сцен, садится рядом с ним и начинает разговор с Джейд об их общем друге в Нью-Йорке. Томлинсон возвращается к своей еде, чувствуя себя лишь немного отстранённым, так как Тэн решает воздержаться от разговора.       — Спасибо, Томлинсон, — тихо произносит Тэн. Луи поднимает глаза и обнаруживает, что тёплые, добрые глаза изучают его.       — Да, — отвечает он. — Да, конечно. Бен — мудак, тебе не следует иметь с ним дело.       — И тебе тоже, — небрежно отвечает Тэн. У Томлинсона возникает ощущение, что Тэн позволяет ему решить, в каком направлении вести разговор дальше. Он впивается зубами в сэндвич, размышляя об этом.       — Это что… я, эм, действительно очевиден? — спрашивает он тихо, почти шёпотом. Джейд и Эйми продолжают болтать рядом с ним, явно не слушая, но Луи всё ещё чувствует небольшой прилив адреналина, как будто он сделал что-то чрезвычайно смелое. Он борется с желанием оглянуться и посмотреть, сошло ли ему это с рук; он знает, что никто не обращает внимания.       — Я думаю, может быть, если знаешь, что искать, — честно отвечает Тэн. — Ты очень… осторожен, в том смысле, что это кажется очень знакомым. Больше ничего такого, обещаю.       — Хорошо, — произносит Луи. Осторожничать — это нормально, не так ли? Если бы ему пришлось описывать своё поведение, это, наверное, самое подходящее слово. Он улыбается сам себе, проводя рукой по лицу.       — Что? — интересуется Тэн. — Что смешного?       — Ох, я просто, — Луи прикусывает губу. — Я просто подумал, что осторожность — подходящее слово для того, кто сидит в шкафу, и это глупо, но, похоже, даже в такое напряжённое время это звучит смешно.       — Ох! — восклицает Тэн. — Люсиль Блут! Я люблю её. Я хочу быть ею.       Луи смеётся, а Эйми и Джейд присоединяются к долгой дискуссии о «Задержке в развитии», их любимых эпизодах и персонажах, отсылках, которые они до сих пор регулярно делают, даже после всех лет, когда сериал не транслировался, прежде чем Netflix снял ужасный четвёртый сезон.       — В этом тоже были свои моменты! — настаивает Эйми. — Привет, тьма, мой старый друг, кто-нибудь есть?       Томлинсон неохотно соглашается, когда Фиона подходит к их столику, чтобы забрать Тэна для съёмок.       — Луи, ты нам понадобишься минут через двадцать? — продолжает Фиона, оглядываясь на Тэна, чтобы подтвердить. — Возвращайся скорее наверх, хорошо? Нам предстоит показ мод.       — Показ мод! — Джейд и Эйми восклицают в унисон. Они обе хлопают ладонями по столу, скандируя: «Показ мод! Показ мод в обед!».       — Хорошо, хорошо, — ворчит Фиона, подталкивая Тэна, но Луи может поклясться, что увидел её улыбку.       — Дамы, это было приятно, — произносит Томлинсон, вставая и собирая после себя мусор. — Но я подожду внутри на удобном новом диване этот показ мод.       — Пока, Луи! — хором отвечают они, хихикая вслед.       Луи улыбается, качает головой, выбрасывает мусор и направляется внутрь. Он проскальзывает мимо команды и в мгновение ока добирается до общей зоны только для того, чтобы обнаружить, что он не единственный, у кого была блестящая идея подождать в их удобной новой (с кондиционером) комнате отдыха. Почти все ребята бездельничают в телевизионной зоне.       Он всё ещё не может по-настоящему поверить, что всё это принадлежит им. Он садится в угол дивана, рядом с Шоном, который откидывает голову на подушку, закрыв глаза. Физзи однажды объяснила Луи, что она интроверт, что в основном означало, что, хотя ей нравится находиться среди людей, это истощает её энергию и ей нужно побыть одной, чтобы зарядиться энергией. Шон, вероятно, такой же, поэтому Томлинсон оставляет его в покое.       Джонатан сидит по другую сторону от него, увлечённо беседуя с Гарри о его кудрявых волосах. Луи тоже откидывает голову назад, вполуха слушая их дебаты о достоинствах различных марок шампуней, шёлковых наволочек и о том, как часто Гарри следует мыть голову. Томлинсон на несколько мгновений закрывает глаза, но он недостаточно сонный, чтобы вздремнуть.       Когда он открывает глаза, то видит, как Гарри вытаскивает свой телефон из кармана, чтобы что-то показать Джонатану.       — О… Боже мой! — восклицает Джонатан, хватая телефон Гарри, чтобы рассмотреть его фотографию поближе. — Дорогой, ты выглядишь божественно! Посмотри на себя!       Луи украдкой заглядывает Джонатану через плечо и чуть не давится собственной слюной.       На экране фотография Гарри, примерно по грудь. Он одет в простую белую футболку, один рукав которой немного закатан, демонстрируя татуировки парня. Его губы ярко-розовые, и Томлинсон автоматически задаётся вопросом, не кусал ли он их. На его голове пара солнцезащитных очков, выполняющих роль повязки для длинных, пышных локонов, ниспадающих на плечи, в основном зачёсанных на одну сторону.       Луи действительно может потерять сознание. Гарри с длинными волосами чертовски горяч. Непристойно. Грешно, на самом деле. Томлинсон желает вырвать телефон из рук Джонатана, не хочет, чтобы кто-то ещё смотрел. Трогал.       — Да, так что, э-э, потребовалось около двух лет, чтобы отрастить данную длину, — бормочет Гарри, зажимая нижнюю губу между большим и указательным пальцами. Господи, он такой горячий. Он не может сделать что-то большее, чтобы стать ещё горячее. — А потом, когда они стали достаточно длинными, — продолжает Гарри, — потому что, ну знаешь, необходимо хотя бы около восьми дюймов, я отрезал их и пожертвовал детям.       Ну, блядь. Ему это удалось. Он стал горячее.       Луи тихо замирает рядом с Джонатаном, который притворно падает в обморок и, как надеется Луи, отвлекает всех от его собственного, раскрасневшегося лица. Гарри действительно несправедлив, и по улыбке, которую он бросает Томлинсону, прежде чем снова обратить своё внимание на Джонатана, он это знает.       К счастью, Фиона входит как раз в этот момент, останавливая Луи от полномасштабного срыва.       — Давайте посмотрим, — говорит она, оглядывая комнату, — кого не хватает?       — Я прямо здесь, Фи! — кричит Найл, вбегая внутрь. — А Джефф прямо за мной.       — Понятно, хорошо, — кивает она. — Уберите телефоны, ребята, я пришлю сюда Тэна через пару минут, чтобы он начал фрагмент показа мод.       — Фиона! — зовёт её Ник. — Фиона, в чём задержка? Нам нужно поторопиться, мы отстаём.       Девушка тяжело вздыхает и закатывает глаза, а после подходит, чтобы успокоить его. Луи наблюдает, как они препираются в течение минуты, прежде чем Ник обнимает её за плечи, и они выходят вместе.       — Они такие милые, правда, — шепчет Джонатан. — В глубине души они так сильно любят друг друга. Как друмья.       — Друмья? — спрашивает Луи в замешательстве.       — Друмья! — кивает Джонатан. — Друзья, семья — друмья, как и вы все здесь, великолепные джентльмены.       Найл плюхается с другой стороны от Шона, и тот вздрагивает, выпрямляется и открывает глаза.       — Друмья, Лу! — произносит Хоран, нежно похлопывая Шона по спине. — Ты что, никогда этого не слышал?       — Мы просто говорим, типа, братья, — отвечает Шон, протирая глаза и снова откидываясь на спинку стула.       Джонатан ахает и хватается за сердце, говоря: «Это самая сладкая вещь, я люблю вас так сильно, мои сладкие булочки».       — Эй! — шипит Ник с порога, щёлкая пальцами. — Приготовились!       Все выпрямляются на диване, замолкают, а телефоны поспешно убираются в карманы. Входит Тэн и встаёт перед ними, ожидая, пока Стив и Эд установят свои камеры, прежде чем заговорить.       — Хорошо, парни, — наконец объявляет он. — Кто хочет увидеть нового Лиама? Готовы увидеть его новую версию?       Все аплодируют, и Тэн раздвигает занавески, которые кто-то повесил обратно, чтобы Лиам мог пройти через них. Луи свистит, потому что Лиам выглядит горячо. Джонатан, должно быть, подстриг его волосы, поскольку они теперь имеют форму, похожую на волну. Он одет в чёрный костюм с синими вставками на лацканах, и на нём чёрная рубашка на пуговицах, без галстука. Пока он кружится и позирует, Луи замечает, что его туфли также дополняют образ, они тоже чёрные с синим спереди.       Он подталкивает Джонатана локтем и бормочет: «Так ты теперь просто стрижёшь чьи-то волосы, не так ли?       Джонатан хихикает и толкает его локтем в спину, на что Луи лишь смеётся в ответ. Он снова сосредотачивается как раз вовремя, чтобы услышать, как Тэн описывает костюм Лиама как «универсальный», и слышит тихое фырканье Гарри. Томлинсон едва сдерживается, чтобы не рассмеяться, встречаясь взглядом со Стайлсом и качая головой. Гарри невинно пожимает плечами в ответ, одними губами произнося: «Что?».       Камеры продолжают работать, когда Лиам уходит, чтобы переодеться в другую одежду, так что Луи не может наклониться и ответить Гарри: «Ты знаешь что». Может быть, позже.       Пейн возвращается через несколько минут одетый в чёрные брюки с полосой и белую рубашку на пуговицах, которая выглядит так, как будто она подойдёт к смокингу. Лиам преувеличенно вышагивает перед толпой, и если бы Луи не знал, какой он на самом деле тупица, то бы подумал, что он довольно сексуален.       — Итак, это классический образ для свидания, — объясняет Тэн, жестикулируя руками. — Это не формальный костюм, но достаточно нарядный, чтобы пригласить свою жену на ужин и танцы.       Лиам со всей серьёзностью кивает, внимательно слушая, как будто позже может быть викторина.       — Как я сказал ранее, это классический образ, — продолжает Тэн, — не слишком нестандартный, но в то же время эти полоски смокинга на штанинах должны удовлетворить более смелый вкус вашей жены.       Все кивают вместе с Лиамом. Томлинсон задаётся вопросом, конфисковал ли Тэн что-нибудь из одежды Пейна. Или кошельки.       Джонатан снова толкает Луи локтем, как только Лиам уходит, чтобы переодеться в свой следующий наряд, наклоняясь, тихо шепча:       — Тэнни, типа, один из моих любимых людей всех времён, разве ты его не любишь? Этот комментарий «более смелый вкус», боже мой, дорогой, он справляется с любой ситуацией с достоинством и изяществом, как Кейт Миддлтон, верно?       — Верно, — соглашается Луи, кривя рот в попытке не расхохотаться и не привлечь к себе внимание. Краем глаза он видит, как Гарри с любопытством оглядывается, но Джонатан всё ещё говорит со скоростью мили в минуту, шепча, что они пробудут здесь некоторое время; весь показ мод, вероятно, не войдёт в эпизод, но редакторам понадобится выбор, поэтому они пытаются показать один тип каждого образа, который придумал Тэн.       Ник жестом указывает им с порога, так что Луи садится немного прямее, когда Джонатан замолкает, и они смотрят, как Лиам входит в следующем наряде.       Луи охает и ахает вместе с парнями и Великолепной Пятёркой, когда Пейн демонстрирует тёмно-синюю с белым рубашку на пуговицах с голубыми брюками («чёткие и чистые», по словам Тэна), поло с очень светлой сине-зелёной отделкой в виде диагональных полос и хаки, которые выглядят почти укороченными с кроссовками («Парни, если вы увидите, что он сочетает их с кроксами, вам срочно нужно позвонить мне для вмешательства»), и поло с длинными рукавами синего, тёмно-розового и белого цвета с тёмными джинсами («повседневно, но в то же время элегантно»).       Как раз в тот момент, когда Томлинсон думает о том, насколько похожи эти последние несколько нарядов, Тэн демонстрирует образ Лиама в чёрных широких брюках в паре с футболкой под чёрной кожаной курткой. Когда Тэн объясняет, что это наряд Лиама для «прогулки по дикой стороне», Луи кивает, втайне думая, что Шерил, должно быть, заплатила ему за это.       Лиам и Тэн садятся на диван после финального наряда, состоящего из верблюжьего пальто поверх тёмно-синей футболки и джинсов, в которых Лиам чувствовал себя комфортно («Вы знаете, что он профессиональная модель, когда он указывает на толпу!»), и Ник спешит объяснить, что это послужит их финальной сценой с Великолепной Пятёркой перед прощанием — уже? Луи думает — значит, они должны рассказать о прожитом опыте и о том, что больше всего им понравилось.       Мгновение они неловко сидят, Великолепная Пятёрка явно ждёт, когда один из них начнёт, и осознание того, что их время с ними близится к концу, доходит до всех.       — Эм, — Шон слегка откашливается, затем продолжает: — Определённо здорово видеть, что у каждого из нас есть вещи, которые дополняют остальных, — он обводит группу жестом одной руки. — Мы такие, типа, у каждого из нас есть свои сильные стороны и всё такое.       Джонатан ободряюще кивает ему, прижимая руку к сердцу.       — И это был хороший опыт, — продолжает Шон, слегка краснея. — Я не думаю, что может быть что-то лучше, чем испытать это всё именно с вами, ребята.       — Вы знаете, потому что мы довольно близки, — добавляет Найл, наклоняясь вперёд, чтобы оглядеть всех, — мы знаем друг друга очень давно. И обычно это происходит на поле для софтбола или что-то в этом роде, но, эй, бальные танцы? Определённо.       Все от души смеются в ответ.       Луи внутренне спорит, когда ребята на минуту замолкают. Прежде чем у него появляется возможность заговорить, Гарри слегка привстаёт.       — Мы отлично провели время, — соглашается Гарри, кивая. — И нам всем так понравилось знакомиться с вами, ребята.       — Супермен! — восклицает Карамо, указывая на Гарри. — Ты знаешь, мне тоже было приятно познакомиться с тобой.       Карамо подмигивает Стайлсу, заставляя всех на минуту рассмеяться и завопить. Когда шум стихает, Луи решает, что настало его время.       — Вы все, эм, — начинает Томлинсон, прочищая горло, перед тем как продолжить. — Я просто надеюсь, что вы все знаете, как сильно мы ценим то, что вы для нас сделали. Бобби, эта комната…       Бобби кивает Луи, когда тот замолкает, кажется, понимая слова, которые Луи не может подобрать.       — Это был абсолютный взрыв, — взволнованно произносит Лиам, как будто он знает, что Луи нуждается в том, чтобы от него отвели внимание. — Я не могу дождаться, когда моя жена приедет сюда, чтобы иметь возможность вывести её на танцпол, набраться немного уверенности. И с хорошей одеждой, свежей причёской, всеми этими вещами, чтобы получилось взять её за руку и потанцевать с ней…       — Как ты думаешь, что она скажет, когда увидит изменения? — тепло спрашивает Тэн со своим мягким, но отрывистым акцентом.       — О, я думаю, у неё будет широкая улыбка на лице, — отвечает Лиам, слегка хихикая. — По крайней мере, на это есть надежда.       — Значит, сегодня вечером вы намереваетесь собрать три тысячи долларов? — серьёзно спрашивает Карамо, оглядывая их. — Это цель?       — Всё верно, — кивает Лиам, и Джонатан радостно восклицает.       — Да, это так!       Энергия в комнате немного меняется, и Луи может сказать, что как раз самое время начать прощаться.       — Ну, эй, ещё одна последняя вещь, прежде чем вы, ребята, отправитесь в путь, — произносит Джефф, наклоняясь вперёд. — Послушайте, наша работа очень ответственная, мы любим её, конечно, но это просто факт. И вы все изо всех сил старались понять это и облегчить нам жизнь, и мы просто не хотим, чтобы вы все забыли нас, потому что мы, безусловно, не забудем вас. Каждый раз, когда мы будем приходить сюда, мы никогда не сможем вас всех забыть.       Каждый из Великолепной Пятёрки говорит «Оу» практически в унисон, а после все начинают вставать и обниматься. Луи не уверен, всё ли это или у него будет время по-настоящему попрощаться за кадром, поэтому он крепко обнимает Джонатана. Он уже сказал ему спасибо, но не уверен, что этого достаточно.       Джонатан отстраняется через мгновение и держит Луи за бицепс, глядя ему в глаза.       — Послушай, Бу-Бу, ты особенный, удивительный и совершенный, и я так счастлив, что мы пришли сюда и встретились с тобой. Обещай мне, что ты будешь продолжать пытаться, хорошо? Откройся, впусти людей, позволь им позаботиться о тебе, ладно?       — Да, — тихо отвечает Томлинсон, кивая. — Обещаю.       — Хорошо, малыш, я подписался на твои социальные сети и уже заставил Никки найти твой номер телефона, так что ты есть у меня в контактах. Я буду на связи, хорошо? Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.       Луи начинает плакать, снова кивая, и Джонатан проводит рукой по волосам парня.       — Друмья, — произносит Джонатан, указывая на Томлинсона. — Хорошо?       — Хорошо.       Джонатан притягивает его к себе для ещё одного быстрого объятия, после чего достаёт свой телефон для селфи. Луи лучезарно улыбается, но в его глазах стоят слёзы, когда Джонатан выбирает фильтр, прежде чем сделать снимок. Он отправляет сообщение на номер Луи, перед тем как добавить «Пока, Лу-Лу», и поворачивается, чтобы обнять кого-то ещё.       После этого начинается буря объятий с остальными парнями. Карамо хлопает его по спине после крепких медвежьих объятий, а затем Луи переходит к быстрым братским объятиям с Бобби. Затем наступают тихие, затяжные объятия с Тэном, а затем с Энтони. Каждый из них говорит, как здорово было находиться здесь и как им это понравилось, а Луи просто кивает и улыбается в ответ, не находя слов.       — Ладно, пока!       — Пока, ребята! Удачи сегодня вечером!       — Пока! Пока, я люблю вас!       А потом Великолепная Пятёрка выбегает из комнаты, и они остаются одни. Со съёмочной группой, снимающей их, но всё же. Внезапная тишина почти оглушает.       Ник заходит через несколько минут и застаёт их сидящими, тихо ошеломлёнными.       — Ладно, парни, — мягко произносит он. — Мы должны продолжать двигаться. Лиам, Джефф, мы собираемся взять у вас краткое интервью. Остальные возвращаются домой, переодеваются в костюмы, а затем сразу же возвращаются на сбор средств.       — Вам разве не нужна наша помощь? — спрашивает Найл, нахмурив брови.       — Нет, для этого у нас есть стажёры, — отвечает Гримшоу с усмешкой. — Это проще с нашей стороны.       — Конечно, конечно, — соглашается Хоран.       Все начинают вставать и медленно спускаться вниз. Луи следует за Гарри, Найлом и Шоном, которые собираются вокруг Джейд, чтобы отдать микрофоны. Она заботится о парнях по очереди, крепко обнимая каждого из них, когда заканчивает.       — Вы, парни, были такими потрясающими, честное слово, — произносит Джейд Луи, когда он стоит неподвижно перед ней. — Я была права: тебе понравилось, не так ли?       — Ты знаешь, что это так, — смеётся Томлинсон. Он обнимает Джейд и на мгновение покачивается вместе с ней, прежде чем отпустить. — Я увижу тебя снова? Нам нужны микрофоны сегодня вечером?       — Нет, на вечеринке понадобятся подвесные микрофоны, — отвечает девушка. — Но я думаю, что побуду здесь, я хочу это увидеть. Хот-доги, которые вы, ребята, собираетесь приготовить, выглядели потрясающе, хочу попробовать один. Или три. И, может быть, Ник позволит мне сделать ставку на танец или что-то в этом роде.       Она подмигивает Луи, и он снова смеётся, машет рукой и направляется к парковке.       Томлинсону не требуется много времени, чтобы добраться до дома, принять душ и одеться, и он всё время прокручивает в голове, что собирается делать дальше.       Он едет обратно в пожарную часть, окна открыты, лёгкий ветерок скользит по коже и по волосам. К настоящему моменту у Луи есть ощущение, что речь, которую он собирается произнести, скорее всего, пройдёт хорошо, но он всё равно репетирует слова.       Команда занята настройкой, когда Томлинсон прибывает туда, стараясь занять место в задней части стоянки, чтобы оставить место для прибывающих гостей. Он быстро пробирается внутрь и оглядывается в поисках Найла, но первым замечает Шона. Ничего удивительного, учитывая его рост.       — Шон, — произносит Луи, подходя. — Эй, дружище, ты не видел Найла?       — Да, он наверху, — отвечает Шон, разглаживая свой тёмный пиджак. — Он проверял всё, что Бобби развесил на стенах в гостиной. Он любит такие штуки, знаешь?       — Спасибо, — рассеянно отвечает Томлинсон, похлопывая его по руке. Знал ли он, что Хорану нравятся такие вещи?       Луи находит Найла перед полкой с произведениями искусства и наградами: его губы шевелятся, когда он читает посвящение.       — Нэйль, — произносит Томлинсон слегка дрожащим голосом. — Можно тебя на минутку? Хотел поговорить с тобой и Лиамом.       — Конечно, Лу, — легко отвечает парень. — Думаю, Пейн в своём кабинете, пойдём туда.       Луи следует за Найлом по коридору, чувствуя, как нервы начинают его разъедать изнутри. Недостаточно, чтобы заставить его передумать, но он всё же начинает немного потеть под своим чёрным костюмом.       Хоран стучит в открытую дверь друга и входит, садясь.       — Лиам! — произносит он. — Лу хочет поговорить, у тебя есть минутка?       Пейн поднимает взгляд. Похоже, он был занят бумажной работой. Твою ж мать.       — Да, конечно, — отвечает парень, и на его лице появляется озабоченность. — Всё хорошо?       — Да-да, — поспешно отвечает Луи, закрывая за собой дверь. Он садится в кресло рядом с Найлом и выдыхает. — Да, всё в порядке. Или будет, по крайней мере.       — Что происходит? — спрашивает Лиам. Он отодвигает бумаги на столе в сторону и откладывает ручку, уделяя Томлинсону всё своё внимание. Луи смотрит налево и видит, что Найл терпеливо ждёт.       Вот оно. Нет пути обратно.       — Я, м-м, хотел поговорить с вами, ребята, — бормочет Луи, прочищая горло и выпрямляясь. — Я хотел поговорить с вами, потому что, эм, мне нужно поделиться с вами кое-чем. И я надеюсь, что вы не ненавидите меня, и я надеюсь, что вы не расстроены тем, что я не пришёл к вам раньше или что-то в этом роде, я просто…       — Лу, я бы никогда не смог тебя ненавидеть, — прерывает Лиам, поражённый этой мыслью. — Что бы это ни было, ты можешь рассказать нам.       Он смотрит на Найла, который кивает в ответ.       Томлинсон судорожно вздыхает. Он может это сделать. Он хочет сделать это.       — Я гей.       Луи сидит, переводя взгляд с Найла на Лиама, его сердце вот-вот выскочит из груди. Хоран выглядит немного удивлённым, слегка приподняв брови. Лиам же выглядит чуть более потрясённым, его озабоченное выражение за мгновение до этого почти гротескно застыло на его лице.       — Я, эм… — голос Томлинсона дрожит, когда он пытается продолжить свои отрепетированные слова. — Надеюсь, это не изменит вашего взгляда на меня, знаете, я тот же парень, с которым вы дружите, и я хочу, чтобы мы все продолжали работать вместе, вы всё ещё можете на меня положиться…       — Конечно, можем, Лу, — прерывает Найл, похлопывая парня по руке. — Даже не думай об этом, конечно.       Слова Хорана, кажется, подталкивают Лиама к действию. Он встаёт и обходит стол, наклоняясь, чтобы обнять Луи.       — Лу, — выдыхает Пейн. Он крепко держит Луи, а тот закрывает глаза и наклоняется к нему, обвивая руками талию парня. — Лу, почему ты… ты никогда не говорил… ты же мог…       Лиам отпускает его, выпрямляется и садится на край стола. Он сначала скрещивает, затем разводит руки и хмурит брови.       — Конечно, я не ненавижу тебя, Луи, — говорит Лиам. Он двигается, чтобы провести рукой по свежеуложенным волосам, и пожимает плечами. — Конечно, нет. Мне очень жаль, если я когда-либо заставил тебя думать, что я вообще могу тебя ненавидеть.       Слёзы наполняют глаза Луи, вероятно, в сотый раз за эту неделю, когда Найл потирает ему спину, придвигая стул поближе.       — Лу, я так горжусь тобой, — произносит Найл. — Я знаю, что это нелегко, ты действительно смелый.       Томлинсон усмехается, но Хоран тут же прерывает его:       — Заткнись, Лу. Это правда.       — Найл! — шипит Лиам. — Ты не можешь сказать ему заткнуться, когда он в процессе откровения перед нами.       Луи и Найл смотрят друг на друга, заливаясь смехом, и в конце концов Лиам улыбается, потирая затылок.       — Я не чувствую себя очень храбрым, — признаётся Томлинсон через несколько мгновений. — Я чувствую, что провёл так много времени в страхе, и это было абсолютно напрасно…       — Нет, нет, — возражает Найл. — Это требует времени, ладно? Это не может быть легко, особенно в таком маленьком городе.       Звонит стационарный телефон Лиама, и он выглядит расстроенным, поэтому Луи кивает ему, чтобы тот ответил. Он поднимает трубку и обменивается несколькими приглушёнными словами с тем, кто на другом конце провода.       Он встаёт и берёт свой пиджак со спинки стула, поворачивается к Томлинсону и надевает его.       — Мне очень-очень жаль, Лу, — произносит он. — Но я им уже нужен внизу. Мы можем поговорить позже?       — Конечно, да, — отвечает Луи. — Иди.       — Я не хочу, чтобы ты думал, что это меняет отношения между нами, — настаивает Лиам, приседая, чтобы посмотреть Луи в глаза. — Я имею в виду, кое-что может измениться, я думаю, но ты всё ещё мой брат, хорошо, Лу?       Слёзы текут, и Томлинсон тяжело кивает.       — Слушай, — бормочет Пейн, беря одну из рук Луи в свою. — Помнишь, что мы выгравировали на надгробной плите моего дедушки? «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друга своего». Это мы с тобой, понятно? Я тебя люблю.       — Я тоже тебя люблю, — выдыхает Томлинсон, продолжая плакать. Найл берёт коробку салфеток со стола Лиама и протягивает ему одну.       — Ладно, мне нужно идти, — с сожалением произносит Пейн. — С тобой всё будет нормально? Мы поговорим позже? Может быть, ты сможешь прийти завтра на ужин или что-то в этом роде.       — Да, да, — всхлипывает Луи. — Спасибо, Ли.       Лиам качает головой на это и, наконец, поднимается, чтобы уйти. Наступает пауза, когда Томлинсон сморкается, и он уверен, что Лиам и Найл ведут молчаливую беседу у него над головой, но ему на самом деле всё равно.       Дверь открывается, а затем закрывается, и в кабинете Лиама одни Найл и Луи. Он поднимает голову и видит, что Хоран смотрит на него добрым взглядом.       Луи сомневается, зачем ему всё это нужно знать, но тем не менее сдаётся и спрашивает:       — Ты знал? Ты не выглядишь шокированным.       — Нет, я не знал, — отвечает Найл, качая головой. — Ну, я думаю, это больше похоже на то, что я догадывался? Когда мы впервые переехали сюда, я подумал, что ты, может быть, деми или асексуал или что-то в этом роде.       Луи в замешательстве морщит лоб, и Найл смеётся.       — Ты можешь быть кем угодно, кроме гея или гетеросексуала, Лу, — любезно произносит он. — Целый спектр возможностей. Я подумал, что, может быть, ты не чувствуешь влечения к людям, пока не узнаешь их по-настоящему хорошо, или, может быть, ты просто не чувствовал сексуального влечения в целом или что-то в этом роде. Но, честно говоря, это не моё дело, поэтому, пока ты сам не заявил об этом, я старался не лезть.       Он делает паузу, ухмыляясь.       — Хотя на самом деле ты ужасно скрываешь свои чувства к юному Гарольду.       Луи широко открывает глаза в панике.       — Серьёзно? Это настолько очевидно? Все знают?       — Что касается большинства людей, Лу, — мягко произносит Найл, — Они видят только то, что хотят видеть. Ты можешь размахивать радужным флагом перед чьим-то лицом, и они не поймут, что ты гей, если они не будут открыты для этого, понимаешь? Так что нет, я не думаю, что это заметили многие люди, кроме вашего покорного слуги.       Тело Луи расслабляется от этой простой истины. Он знает, что Найл прав.       — Я хочу начать открываться, — отвечает ему Томлинсон, — людям, которые мне небезразличны, например, тебе и Лиаму. Я сказал Лотти вчера, и она считает, что я должен рассказать остальным членам семьи. Но я просто не могу смириться с мыслью, что, типа, все знали и говорили или смеялись за моей спиной, понимаешь? Уже достаточно тяжело быть единственным таким.       Найл смеётся в ответ.       — Ты думаешь, что ты единственный человек в этом городе, кто не натурал? Что я только что сказал о том, что большинство людей видят то, что хотят видеть, Лу?       — Отъебись, Нэйль, — тут же огрызается Луи. — Думаешь, я бы хотел быть одним таким?       — Нет-нет, извини, — сокрушённо отвечает Хоран. — Я просто думаю, что тебе пришлось потратить так много энергии на то, чтобы это скрывать, что, возможно, ты не замечал, что другие люди делают то же самое. Например, тебе никогда не казалось странным, что Зейн просто взял и уехал из города?       Луи озадачен воспоминаниями о своём старом друге и коллеге, который несколько месяцев назад уволился. На самом деле Гарри заменил Зейна.       — Что ты имеешь в виду? — спрашивает он наконец, чувствуя, что Найл предоставил какую-то загадку, которую нужно разгадать.       — На самом деле я ничего не знаю, — объясняет Найл, — но они с Лиамом были так близки, а потом однажды Малик просто встаёт и уходит, обрывает все контакты, а Лиам никогда не говорит о нём? Выглядит странно, тебе не кажется?       Луи пытается вспомнить, но его воспоминания о том времени немного размыты. Это было примерно тогда, когда у его мамы должен был быть день рождения, когда дела обстояли немного сложнее. Как бы он ни концентрировался, он просто не помнит эту ситуацию так ясно, как Найл. Хотя теперь, когда об этом говорит Хоран, кажется странным, что имя Зейна не упоминалось уже несколько месяцев.       — Ты хочешь сказать, что Лиам.....       — Я думаю, что Лиам из тех парней, которые, взяв на себя обязательство, не собираются его нарушать. Так что, даже если бы у него и Зейна были какие-то чувства друг к другу, он бы никогда не бросил Шерил, верно? И, как я уже сказал, я ничего не знаю, я просто… я не знаю, у меня такое чувство.       Мозг Луи немного взорван. Он не уверен, куда, по его мнению, должен был зайти этот разговор, но точно не сюда. Он слегка качает головой, чтобы прояснить ситуацию.       — Я просто думаю, что ты немного менее одинок, чем думаешь, — продолжает Найл, протягивая ему ещё одну салфетку. — И не только из-за таких замечательных людей, как я, которые любят и принимают тебя, несмотря ни на что. И теперь, когда ты хочешь быть открытым с людьми, может быть, ты найдёшь рядом других, которые не такие узколобые, как казалось раньше.       Внезапно раздаётся стук в дверь, и они оба вздрагивают. Фиона открывает дверь и даже не удосуживается заглянуть внутрь, просто кричит:       — Давайте, ребята, все уже готовы. Будьте энергичными, хорошо?       — Хорошо, босс! — отвечает Найл, смеясь.       Луи встаёт и выбрасывает салфетки, вытирая последние слёзы тыльной стороной ладони.       — Эй, — произносит Хоран, — почему бы тебе не сполоснуть лицо водой? Я сейчас спущусь; сказать им, что ты уже идёшь?       — Спасибо, — отвечает Луи. — За всё. Я очень рад, что вы, ребята, переехали сюда, вы это знаете?       — Конечно, Лу, — уверенно отвечает Найл, обнимая парня. Они мгновение обнимаются, прежде чем расстаться: Найл направляется на вечеринку, а Луи — в раздевалку.       Томлинсон умывается одним из средств, которые Джонатан оставил для них в корзинах на столе, а затем понимает, что можно пользоваться всеми, ибо какого чёрта, и роется, пока не находит лосьон. Спереди написано «увлажняющий крем для тела», но лицо — это же тоже часть тела, да? Он чувствует себя новым человеком, поглаживая свою мягкую кожу и поворачиваясь, чтобы направиться к месту сбора денег у входа. Он может слышать толпу наверху — это хороший знак для хорошей вечеринки и их цели по сбору средств.       Когда Луи выходит на улицу, он видит множество семей с детьми, перебегающих от одного киоска к другому. Установлено несколько досок для игры в корнхол, и похоже, что Джефф подсчитывает очки. Через дорогу от большой бочки с водой и мишенью рядом уже собралась очередь в надувной дом. Луи не уверен, почему, но он думал, что Карамо просто шутил насчёт этой затеи.       Томлинсон прогуливается сквозь толпу, приветствуя знакомых. Большинство его коллег, многих из которых он не видел несколько дней из-за съёмок, либо общаются, либо собирают деньги. Луи понимает, что ему никто не давал указания, и решает никому об этом не говорить. Он в принципе не удивлён, что его не попросили помочь на гриле с причудливыми хот-догами: чем меньше он готовит, тем лучше. Кажется, что всё под контролем и без него; Лиам выглядит в своей стихии, всё идёт гладко.       Подойдя ближе к бочке с водой, Луи видит Энди — парня, с которым они ходили в старшую школу и к которому Лиам ближе, чем он сам, — пока тот целится мячом в мишень. Тот, кого они уговорили стать добровольцем, падает в воду с большим всплеском под восторженные возгласы. Луи даёт Энди пять и поворачивается, чтобы увидеть Бена, выходящего из воды и проводящего руками по своим волосам.       У Томлинсона возникает искушение встать в очередь, но Бен действительно не заслуживает, чтобы Луи потратил на это свою энергию. Он машет рукой, ярко улыбаясь парню, после чего разворачивается и уходит.       Ник стоит в стороне, осматривая сцену перед собой. Луи подходит к нему и задевает его плечо в знак приветствия.       — О, привет, — здоровается тот. — Очень мило, что ты пришёл.       — Да, извини, что опоздал, — беззаботно отвечает Томлинсон. — Я просто воспользовался советом одного приятеля-придурка и открылся паре близких друзей.       — Вау, правда? — Ник сопротивляется, но Луи видит ухмылку на его лице.       — Именно, — подтверждает Томлинсон. — Возможно, мне следует поблагодарить его, учитывая, что всё прошло довольно хорошо.       — Я думаю, что подарочная корзина — довольно стандартная форма благодарности в наши дни, — небрежно отвечает Ник. — Я не знаю, цветы или конфеты, но что-то в этом роде.       — Видишь ли, не хочу навести его на неверные мысли, — отвечает Луи. — Вроде как берегу себя для кого-то другого. К тому же у него уже есть футболка Mystic Grill, так что…       — Заткнись, — смеётся Ник. — Я чертовски люблю этот сериал, и мне всё равно, кто об этом знает.       Луи смеётся в ответ, оглядывая толпу. Его глаза останавливаются на Гарри примерно в то же время, что и глаза Ника; он может сказать это по тому, как они оба замолкают. На мгновение забыв о Гримшоу, Томлинсон наблюдает за тем, как Гарри направляется к Шону, стоящему за столом в конце импровизированного танцпола. Стайлс выглядит невероятно в чёрном костюме и чёрной рубашке, три верхние пуговицы не застёгнуты. Он мог бы быть моделью; Луи мог бы сделать снимок прямо сейчас и создать рекламу духов или часов, которая не выглядела бы неуместно в глянцевом журнале.       — Знаешь, Луи, — произносит Ник, прерывая мысли парня, — если ты не поставишь на него, это сделаю я.       — Нет, чёрт возьми, — возражает Томлинсон, всё ещё наблюдая за тем, как Гарри беседует с Шоном, прежде чем отойти, чтобы привлечь внимание Лиама. Луи поворачивается и видит озадаченного Ника, наблюдающего за ним. — Но спасибо. Знаешь. За всё.       — Не за что, Луи, — просто отвечает Гримшоу. — Я на твоей стороне.       Томлинсон улыбается Нику, а затем направляется к танцполу. Парня перехватывает вся его семья, все разговаривают одновременно. Дорис и Эрни отчаянно хотят попасть в надувной домик, а старшие близнецы хотят попробовать свои силы в корнхоле. Физзи и Лотти настаивают на еде в первую очередь, а Дэн просто выглядит усталым.       — Ребята, ребята, — произносит Луи, пытаясь привлечь всеобщее внимание. — Я думаю, что скоро люди будут делать ставки на танцы с нами, кто будет делать ставки на меня? Дорис? Хочешь повальсировать позже?       — Да! — отвечает Дорис, устремляясь в сторону танцпола. Все бегут за ней, кроме Лотти, которая обнимает Луи за талию.       — Как дела, старший брат? — спрашивает она, сжимая его бок.       — Очень хорошо, Лоттс, — отвечает он, обнимая её за плечи и целуя в макушку. — Давай поговорим позже. Сначала надо собрать деньги.       Они подходят к остальным членам семьи, которые стоят впереди толпы и ждут начала торгов. Он обнимает всех, перед тем как расстаться, чтобы встать с Шоном за столом с микрофоном и ящиком для денег.       — Привет, Луи, — приветствует его Шон. — Мы скоро начинаем, Гарри пошёл за Лиамом.       — Хорошо, — отвечает Томлинсон, похлопывая Шона по плечу. — Значит, танцы. Ты готов?       — Не совсем, — посмеивается Шон. — Но это ради благого дела всё-таки.       Лиам идёт с Гарри и Джеффом на буксире, потирая руки.       — Вот именно! — восклицает он. — Ребята, вы готовы? Так стоп. А где Найл?       — Я здесь! — кричит Хоран, направляясь к танцполу. — Извините, просто играл в игру с водной бочкой.       Джефф хохочет над этим, и Луи ловит взгляд Найла, только чтобы подмигнуть в ответ. Он начинает верить, что неслучайно Бену поручили дежурить в игре с водной бочкой. Луи поднимает кулак в сторону Найла, который ударяет его своим кулаком, прежде чем обнять Луи и взъерошить ему волосы.       — Три на три, — небрежно произносит Хоран. — Вы же знаете, что я был в бейсбольной команде в старшей школе, верно?       — Ты не рассказывал об этом — отвечает Луи, подстраиваясь под тон Найла.       — Питчер, — кивает Хоран. — Участвовал во Всештатных соревнованиях два года подряд.       — Нет, я этого не знал, — замечает Луи, не в силах сдержать ухмылку. — Забавно.       — Так, мальчики, — произносит Джефф. — Почему бы вам всем не встать вон там, а потом я сделаю небольшое вступление, после чего мы начнём?       Луи следует за Найлом, Шоном и Гарри, которые все следуют за Лиамом, чтобы встать вне поля зрения толпы внутри открытой двери гаража. Они в праздном молчании стоят несколько минут, Шон и Найл шепчутся, а Лиам выглядит так, будто он что-то прокручивает в голове, может быть, танцевальные движения. Гарри застенчиво улыбается Луи, и тот улыбается в ответ. У него хорошее предчувствие насчёт сегодняшнего вечера.       — Спасибо всем, что пришли сегодня, — раздаётся голос Джеффа в микрофоне в нескольких футах от него. Луи поворачивается, чтобы послушать, и Джефф продолжает: — Мы пытаемся собрать деньги для Конференции пожарных Восточного Метрополитена, ​​поэтому некоторые из наших рабочих всю неделю проходили преображение. В частности, наш начальник отдела обучения Лиам Пейн.       При этих словах Лиам усмехается и начинает выходить, выпрямляясь и расправляя плечи. Все аплодируют, а Луи свистит, также хлопая своему лучшему другу. Костюм хорошо на нём смотрится. Как и его вновь обретённая уверенность.       — Вот он, вау, — продолжает Джефф сквозь аплодисменты толпы. Луи выглядывает и видит Шерил, стоящую впереди толпы и ошеломлённую, прикрывающую рот обеими руками. Маленький Бэар стоит у её ног и смущённо смотрит на Лиама, как будто совсем его не узнаёт. Луи смеётся, когда Лиам приседает, чтобы помахать сыну, отступая на несколько футов, чтобы позволить Бэару подойти к нему. Маленький мальчик проделывает несколько шажков — это всё, на что он способен в этом возрасте, — и Лиам подхватывает его, ухмыляясь, прежде чем подойти к Шерил, чтобы поцеловать её в щёку.       Луи знает, что то, что случилось с Карамо и его сыновьями, с ним самим не случится, но есть и другие способы построить семью. Он бросает взгляд на Гарри, который с мягким выражением лица наблюдает за происходящим, и задаётся вопросом, есть ли у него подобные мысли.       — Ладно, ребята, выходите все, — произносит Джефф, протягивая руку к дверному проёму. Они выходят, в то время как Джефф представляет их и объясняет, что они собирают деньги на танцы. Луи делает что-то вроде позы Ангелов Чарли с Шоном и Гарри, в то время как Найл демонстрирует сексуальные движения Волшебного Майка, которые они отрабатывали в танцевальной студии, перед тем как взять микрофон у Джеффа.       — Итак, кто же начнёт торги? — спрашивает Найл. — Мисс Шерил, давайте, Вы же знаете, что хотите потанцевать со своим мужем, пусть он покажет свои движения.       Лиам и Шерил выходят на танцпол, и Лиам очень внимательно ведёт её несколько минут, произнося одними губами «раз-два-три, раз-два-три», прежде чем попытаться сделать трюк. К удивлению Луи, именно Шерил спотыкается только для того, чтобы Лиам скользнул вниз, поймав её, до того как она упадёт. Они оба смеются, когда она торопит его уйти с танцпола.       — Кто следующий? — спрашивает Найл, осматривая толпу в поисках добровольцев. Луи оглядывается и видит, как мама Шона поднимает руку и идёт к танцполу. Шон яростно краснеет, но Хоран подталкивает его вперёд, и он ведёт свою маму в приличный вальсовый квадрат.       Луи приседает, чтобы помахать Дорис и дать ей понять, что она может подойти следующей, но она смотрит на что-то позади него, и её глаза не двигаются с места. Как только Шон и его мама отходят в сторону, Дорис выходит на танцпол под коллективное «Оу» из толпы. Луи улыбается, предлагая ей руку, но она даже не смотрит на него, проходя мимо. Томлинсон поворачивается на пятках, чтобы увидеть, как она подходит к Гарри и протягивает руку ему.       Стайлс беспомощно смотрит на Луи, и тот кивает ему в ответ, губами говоря: «Давай». Гарри берёт Дорис за руку и ведёт её на середину танцпола, затем ставит её себе на ступни, чтобы управлять ею, пока они держатся за руки. Вполне возможно, это самая милая и лучшая вещь, которую Луи когда-либо видел в своей жизни. Его лицо немного болит от такой сильной улыбки, когда Гарри крутит его младшую сестру, пока она с обожанием смотрит на его лицо.       Найл подходит и толкает Томлинсона локтем.       — Должно быть, он будет главным в семье, а?       — Да, должно быть, — бормочет Луи, слишком заворожённый, чтобы подшучивать в ответ. Он смотрит на толпу и видит, как Лотти снимает танец на свой телефон.       Вальс подходит к концу, и Гарри грациозно кланяется Дорис, которая тут же вскакивает обратно ему на ноги. Все смеются, и Карен Пейн подходит к Луи, а Гарри пытается шёпотом вести переговоры с Дорис.       — Он такой милый, — произносит Карен приглушённым голосом Луи и Найлу, прежде чем жестом показать Лиаму, чтобы тот встретил её на танцполе.       Тогда это становится чем-то вроде коллективного танца: несколько пар на танцполе в данный момент времени, хотя Найл и Джефф отслеживают, кто сколько должен пожертвований. Касса быстро заполняется, когда Луи танцует с каждой из своих сестёр, кроме Дорис, которая определённо не проводит всё время, пялясь на Гарри и сердито окидывая взглядом всех, кто танцует с ним, с танцпола. Жёны и мамы всех присоединяются, а Луи даже танцует с парой девушек, с которыми он ходил в школу.       В конце концов у него разыгрывается аппетит, так что Томлинсон ускользает с танцпола и направляется к грилю за хот-догом. Стэн готовит для него один, покрытый толчёными картофельными чипсами, и Луи должен признать, что этот хот-дог явно стоит своих пяти долларов. Он стоит в стороне и ест, наблюдая за готовкой Стэна. Луи кажется, что это довольно легко, но он всё равно не собирается помогать. Он заканчивает и возвращается к танцполу, пересекаясь с Гарри, которому каким-то образом удалось отделиться от сестры Луи. Они ухмыляются друг другу, но не останавливаются поговорить, и Томлинсон умирает от желания оглянуться на него, поэтому сдаётся и видит, как Гарри тоже смотрит на него.       Томлинсон чувствует, как его охватывает трепет, он буквально дрожит, продолжая идти, оглядываясь через плечо. Пока не натыкается прямо на что-то...       — Только не снова, — стонет Ник. — Когда ты научишься смотреть, куда идёшь?       — Прости-прости, я просто…       — Да, да, я видел, на кого ты пялился, — перебивает Гримшоу, его попытка выглядеть раздражённым противоречит растущей ухмылке на его лице. — А теперь извините меня, я очень занят и важен.       И с этими словами Ник уходит, вероятно, в поисках своего планшета или Фионы. Луи достаёт свой телефон из кармана, быстро просматривает Instagram и фолловит парня. Он делает мысленную пометку позже просмотреть подписки Ника, он уверен, что сможет найти там Джейд, Стива и остальных членов команды. Томлинсон, вероятно, не доберётся до Нью-Йорка, так что ему, по крайней мере, нужно увидеть хотя бы фотографии Кики с дня рождения Джейд.       Луи держится позади группы людей, собравшихся на танцполе. Он наблюдает, как веселятся его друзья, семья и соседи, и в кои-то веки не чувствует себя одиноким в толпе, хотя и стоит один.       Гарри возвращается и встаёт на противоположной стороне танцпола, наблюдая и улыбаясь, как Найл и его жена Хейли пытаются танцевать танго. Когда они заканчивают, Джефф подходит к микрофону и объявляет последний танец. Когда босс Лотти Лу и Шон начинают нерешительный вальс, Джефф и Лиам тихо разговаривают у кассы, вероятно, подсчитывая пожертвования для объявления, и Томлинсон решает, что пришло время.       Он огибает заднюю часть толпы, медленно пробираясь к Гарри, достигая его как раз в тот момент, когда Шон кружит Лу вокруг себя. Должно быть, он практиковался дома. Гарри наблюдает, как Шон завершает танец, не замечая приближения Томлинсона.       — Привет, — произносит Луи, останавливаясь и вставая рядом с Гарри, засунув руки в карманы.       Стайлс подпрыгивает, а затем смущённо оглядывается.       — Привет.       — Итак, слушай, — продолжает Томлинсон, понижая голос так, что Гарри приходится наклониться, чтобы услышать. — Я, эм, я хочу предложить тебе потанцевать? Что скажешь?       Луи поднимает взгляд из-под ресниц и видит, как Гарри краснеет, пока на его лице появляется ухмылка. Это так чертовски мило, Томлинсону нужно мгновение, прежде чем он сможет продолжить.       — Но, эм, — продолжает он с колотящимся сердцем, — ничего страшного, если это произойдёт в другом месте? Может быть, мы могли бы пойти куда–нибудь и поговорить и…       — Да! — Гарри перебивает его, краснея ещё сильнее, когда понимает, как громко он воскликнул. Луи улыбается, а Стайлс наклоняется и шепчет: — Да.       — Отлично, — бормочет Томлинсон, на секунду теряясь в зелёных глазах Гарри. — Отлично, эм, ты хочешь остаться на…       — Нет, — отвечает Гарри тихо, но решительно. — Нет, я уверен, что мы достигли цели по сбору средств, и, кроме того, это всё, о чём Лиам будет говорить неделями, мне не нужно задерживаться для речей.       — Отлично, — повторяет Луи. Он ищет другие слова, но ничего не приходит, поэтому он просто глупо улыбается. Но он не чувствует себя глупым, потому что именно так Гарри смотрит на него в ответ. — Эм, — Томлинсон слегка прочищает горло. — Я, эм… мой грузовик на заднем дворе? Мы могли бы…       — Пошли, — решительно отвечает Гарри, поворачиваясь, огибая танцпол.       Ухмыляясь, Томлинсон следует за ним. Он протягивает руки, чтобы осторожно провести Гарри через несколько брошенных проводов, упираясь ладонями в ямочку на его талии, прямо над мягкими милыми складочками на его боках. Боже, Луи так хочется просто оставить руку там, пока они пробираются сквозь толпу, но он знает, что ещё не время. И хотя всё, по общему признанию, выглядит хорошо, возможно, им с Гарри следует сначала поговорить, прежде чем делать что-либо подобное.       Они идут через гараж к стоянке, молчаливо соглашаясь не прощаться ни с кем, и умудряются пройти весь путь до грузовика Луи в задней части стоянки, ни разу не остановившись.       — Там открыто, — произносит Томлинсон, направляясь к водительскому месту и снимая пиджак. Он бросает его на сиденье и забирается внутрь, закрывая за собой дверь и открывая окно. Гарри наполовину опускает стекло со своей стороны и выжидающе смотрит на Луи.       Томлинсон смотрит вниз на свои колени и начинает немного закатывать рукава.       — Эм, ты не возражаешь, если мы… я думал о том, что можно остаться у меня дома?       — Конечно, — бормочет Гарри, откидываясь на спинку сиденья. — Это звучит здорово, Лу.       Это прозвище успокаивает нервы, которые появились непрошено, как только двери грузовика закрылись и Луи впервые остался по-настоящему наедине с Гарри. Он немного расслабляется, включает зажигание и пристёгивается. Он не утруждает себя музыкой: это было бы просто предлогом отложить то, что он хочет сказать.       Стайлс ждёт, пока Луи выедет со стоянки, чтобы заговорить, прочищая горло, прежде чем спросить:       — Итак, эм, ты упомянул о разговоре. Что… ты хотел о чём-то поговорить?       Сердце Томлинсона всё ещё бешено колотится, вероятно, больше из-за красивого парня, сидящего рядом с ним, чем из-за перспективы выйти из шкафа в четвёртый раз за три дня. Это тот вид нервозности, к которому он мог бы привыкнуть.       — Итак, ранее, — начинает Луи, сворачивая на следующую дорогу, планируя проехать долгим путём, — Найл кое о чём пошутил.       Гарри хмыкает и кивает, терпеливый, как всегда. Луи думает, что Стайлс даёт ему время, чтобы собраться с мыслями и говорить в своём собственном темпе. Замечательный человек.       — Это было, когда ты танцевал с Дорис, — продолжает Томлинсон, широко улыбаясь. — Кстати, это было, наверное, самое чудесное, что я видел в своей жизни. Это было очень мило с твоей стороны, Гарри. Действительно.       Он оглядывается и видит, что лицо Стайлса порозовело. Это никогда не перестанет быть очаровательным для него.       — Так вот, Найл сказал: «Должно быть, он будет главным в семье», из-за того, как Дорис смотрела на тебя…       Луи делает глубокий вдох, снова оглядываясь на Гарри, который выглядит так, будто не понимает, о чём идёт речь.       — Судя по тому, что я смотрю на тебя точно так же, я думаю. Нет, я знаю. Я пытался, типа, держать это под контролем, но мои чувства к тебе написаны у меня на лице.       — Твои чувства ко мне? — Гарри спрашивает тихим низким голосом, звучащим немного неуверенно. — У тебя есть чувства ко мне?       — Да, — уверяет его Луи. — Ты мне так нравишься, Гарри. Ты мне нравишься почти с той самой минуты, как я встретил тебя, и я действительно не знаю, что с этим делать.       Стайлс выдыхает, проводя рукой по волосам.       — Почему?       Луи ненавидит, как нервно это звучит, поэтому он тянется и берёт руку Гарри в свою, потирая большим пальцем мягкую кожу.       — Когда я понял, что, эм, — Томлинсон делает паузу, желая объяснить это должным образом. — Когда я понял, что я другой, что я был... что я гей, я просто никогда не думал, что это, типа… у меня получится? Я не знаю, каково было тебе…       Он замолкает, понимая, что сделал предположение о парне; он уверен, что взаимно нравится Гарри, но, как сказал Найл, есть много вещей, которыми ты можешь быть, кроме гея и натурала. Луи запинается, не зная, как и что спросить, и Стайлс ободряюще улыбается ему.       — Для меня это никогда не было похоже на… — Гарри начинает, поворачиваясь всем телом на своём сиденье лицом к Луи, его медовый голос мягко звучит в салоне машины, терпкий, как виски. Томлинсону это нравится, он всегда хотел глубокий голос, как у Гарри, вместо собственного лёгкого хрипа. — Я просто никогда не чувствовал необходимость определять это, понимаешь? Мою сексуальность. Когда я рос, моя мама и сестра никогда не заставляли меня чувствовать, что я должен быть кем-то другим, кроме самого себя. Например, если я хотел надеть цветочную корону, мы делали её втроём, и всё в таком духе. Если мальчик был симпатичным, я так и говорил. И мне повезло, потому что я никогда не видел смысла в том, чтобы быть одним человеком дома, а другим — вдали от дома, и худшее, что когда-либо случалось, — это грубый комментарий здесь или там. По большей части я всегда чувствовал себя в безопасности. Знаешь?       — Я догадываюсь, что ты имеешь в виду, — с сожалением отвечает Луи, — но нет, я действительно не чувствовал себя в безопасности, когда был моложе и разбирался во всём. До, эм, довольно недавнего времени, на самом деле. Я ненавидел чувствовать себя другим, здесь другое автоматически означает плохое. Или так всегда казалось. Взрослея, ты просто… ты что-то слышишь, понимаешь? Ты получаешь все эти маленькие послания весь день, каждый день, похороненные под этими маленькими «благослови твоё сердце», и все они складываются, и ты просто… знаешь. Или, по крайней мере, я так думал. Я просто никогда не предполагал, что смогу быть геем и жить здесь, и чтобы люди принимали меня, доверяли мне и хотели быть рядом со мной.       Гарри кладёт вторую руку поверх руки Луи, сжимая её между своими ладонями.       — А потом ты… ты застал меня врасплох, — с долей горечи продолжает Томлинсон. — Я никогда не встречал кого-то, кто бы мне так сильно понравился, причём сразу. И каждая деталь, что я узнавал о тебе, каждый раз, когда я видел тебя, — всё это делало только хуже. Как будто со мной покончено, понимаешь? Вот оно. Но этого не может быть, для меня так точно, верно?       — Но ты… ты больше в это не веришь? Ты передумал?       — Я начинаю, — честно отвечает Луи. — Я имею в виду, что я много лет пытался жить определённым образом, делать всё именно так и не раскачивать лодку. Но это безумие — как съёмки шоу, а также встреча с этими ребятами и съёмочной группой тоже открыли мне глаза на многое.       Томлинсон смотрит на Гарри, чьи глаза подозрительно ярко блестят. Он сжимает пальцы парня своей рукой, прежде чем мягко отвести её назад, чтобы было легче поворачивать руль.       — Мы почти на месте.       — Ты, эм, — начинает Гарри. — Ты всё ещё хочешь этот танец со мной?       — Безусловно, — отвечает Луи, вызывая хихиканье у Гарри. — Надеюсь, первый из многих? Я, эм… Мне по-прежнему нужно кое-что выяснить, я знаю это, Кудряшка, но, честно говоря, я бы очень хотел пригласить тебя куда-нибудь. Я так сильно хочу встречаться с тобой.       — Лу, — выдыхает Гарри. — Да... да, конечно. Я, эм… Я не был уверен, что это когда-нибудь случится, на самом деле, но я ужасно влюблён в тебя, ты даже не представляешь.       — Это взаимно, малыш, — легко отвечает Луи, несмотря на то, что чувствует, что готов потерять сознание. Он до сих пор не может поверить, что это происходит на самом деле.       Гарри спокойно сидит всю оставшуюся короткую поездку, поигрывая нижней губой, постоянно на грани ухмылки. Луи замечает, что зелёные глаза каждые несколько секунд перебегают на него, как будто Стайлс тоже не может во всё это поверить.       Они погружаются в приятное молчание, пока Томлинсон заезжает на парковку своего многоквартирного дома и выключает зажигание. Он выходит и огибает грузовик в сторону Гарри, на этот раз чувствуя себя достаточно комфортно, чтобы положить руку на талию парня, когда они поднимаются по ступенькам и идут по коридору к двери Луи. Томлинсон возится со своими ключами, его пиджак перекинут через одну руку, а Гарри прислоняется к стене и наблюдает за ним, ухмыляясь.       Эта дерзкая улыбка. Кто-то может подумать, что она выглядит неуместно на очаровательном лице милого Гарри, но это будет очень, очень неправильно. Она горяча, так горяча, что у Луи слегка дрожат колени.       Томлинсону, наконец, удаётся открыть дверь, и он пропускает Гарри внутрь, бросая свой пиджак на спинку дивана.       — Вот, ох, это, — объявляет Луи, обводя рукой открытую гостиную и кухню.       — Это мило, Лу, — отвечает Гарри, оглядываясь вокруг. — По-домашнему. Моя квартира всё ещё какая-то безликая. Ещё не обжитая по-настоящему.       Томлинсон осматривается вокруг, изучая свою старую мебель, доставшуюся по наследству, и фотографии в рамках на стене. Он немного убрался перед уходом, главным образом для того, чтобы Гарри не узнал, что он из тех людей, которые хранят кроссовки на своём обеденном столе.       — Да, тут не роскошно, — говорит Луи, пожимая плечами, — но это мой дом.       — Могу я передвинуть кофейный столик? — внезапно спрашивает Гарри, сбрасывая свой чёрный пиджак. Он аккуратно складывает его на спинке дивана и выжидающе смотрит на парня.       — Э-э, ты уверен? — отвечает Луи, поднимая голову от того места, где он прислонился к стене рядом с дверью, снимая туфли.       — Ты должен мне танец, — заявляет Стайлс, глядя Томлинсону прямо в глаза. — Давай же, надо освободить место.       — Ох, о, хорошо-хорошо, — заикаясь, отвечает Луи. Реальность ситуации скорее разрушает, чем оседает на нём; через несколько минут он будет держать Гарри в своих объятиях и будет в объятиях Гарри. Об этом почти невозможно думать, когда объект его влюблённости нетерпеливо смотрит на него с расстояния нескольких футов.       — Вообще-то, я понял, — произносит Стайлс, оценив размеры стола. Он легко поднимает его и прижимает вплотную к стене, после чего достаёт телефон из кармана и снимает блокировку. Он хмуро смотрит на экран, листая песни, его сердитое лицо в равной степени мило и сексуально.       Луи обходит диван и останавливается перед Гарри, лицом к нему.       — Что ты там делаешь, Кудряш?       — Просто выбираю песню, — бормочет Стайлс, нахмурив брови. — Ага! — он поднимает глаза с улыбкой. — Нашёл.       Он нажимает кнопку воспроизведения, а затем кладёт свой телефон на край сдвинутого кофейного столика. Начинают тихо звучать струны старой песни «The Beatles».       — Ты хочешь вести, или это должен делать я? — спрашивает Гарри, делая шаг к Луи.       — Не мог бы ты? — спрашивает Томлинсон. Он не дрожит, но его колени до сих пор немного подкашиваются. — Я никогда… эм, я никогда не танцевал медленный танец с парнем, не так, как сейчас. Если не считать того урока на днях.       — Да, конечно, Лу, — бормочет Гарри, тянется к рукам Луи и нежно опускает их себе на шею, после чего мягко сжимает руками талию парня. Сначала они нерешительно двигаются простым шагом по квадрату, оба смотрят себе под ноги, но умудряются не врезаться друг в друга. You’re asking me will my love grow/Ты спрашиваешь меня, будет ли моя любовь расти       На припеве они оба начинают чувствовать себя немного увереннее, и Гарри начинает кружить парня, мягко подталкивая его двигаться вместе с ним и устанавливая зрительный контакт, после чего они оба хихикают, вспоминая тот день.       Стайлс постепенно притягивает Луи ближе, наклоняясь, утыкаясь носом в ухо Луи, тихо произнося слова: «Something in the way he moves…/Что-то в том, как он двигается…»       Томлинсон вздрагивает, внезапно охваченный пьянящим ощущением окружающего его Гарри, внимание которого сосредоточено исключительно на Луи. «Attracts me like no other lover/Привлекает меня, как никакой другой любовник», — тихо продолжает Гарри, слегка поворачивая голову, чтобы поцеловать Луи в мочку уха.       — Гарри? — хнычет Томлинсон, крепче сжимая плечи парня.       Гарри снова целует Луи в мочку уха, а затем медленно оставляет мягкие, продолжительные поцелуи на его щеке. Он отстраняется, тянется до рта Луи, приподнимает пальцем подбородок и ждёт, когда тот откроет глаза.       — Это нормально? — шепчет он, когда Томлинсон смотрит на него туманным взглядом.       — Да, — вздыхает Луи, страстно желая, чтобы его поцеловали как следует. — Пожалуйста.       И затем Гарри едва прикасается своими мягкими губами к губам Луи, двигая рукой, чтобы слегка погладить пальцами по его щеке. Луи не может вынести всего этого, поэтому подаётся вперёд, соединяя их губы вместе.       Томлинсон замечает, как песня переключается на что-то, что он смутно помнит, знакомые аккорды нарастают, когда он узнает фальцет, начинающий вытягивать «sweet/сладкий», и усиливаются по мере того, как наслаиваются барабанные дроби. Его сердце начинает биться быстрее, в такт песне, когда он снова целует Гарри, приоткрывая губы. Стайлс жадно просовывает свой язык в рот Луи, и поцелуй становится жарким, обжигающим. Томлинсон чувствует это до кончиков пальцев ног; его никогда в жизни так пылко не целовали. Гарри повсюду, его руки лежат на затылке Луи, слегка наклоняя его. Его пухлые губы раскрываются и прижимаются к губам напротив, его язык скользит во рту Луи. Это просто на грани между слишком много и недостаточно. Томлинсон цепляется за плечи Гарри, пытаясь оплатить тем же.       Он ахает в рот Гарри, когда руки парня начинают бродить по его телу, поглаживая его по спине, вниз по бокам, мимо талии, чтобы крепко ухватиться за задницу. Его руки остаются там, сжимая чуть более грубо, и Луи отстраняется, тяжело дыша. Стайлс тут же приникает губами к шее Луи, двигая одной рукой, чтобы ослабить галстук Луи и расстегнуть верхнюю пуговицу на его рубашке. Томлинсон в полуобморочном состоянии с тех пор, как губы Гарри впервые коснулись его уха, и ему до смерти хочется немного большего, но он сдерживается, не желая торопить Гарри, у которого, похоже, есть план. A moment, a love, a dream, a laugh, a kiss, a cry/Мгновение, любовь, мечта, смех, поцелуй, плач       Он зарывается лицом в волосы Гарри, пока тот проводит языком по его шее, вдыхая слабый аромат лаванды парня. Это каким-то образом успокаивает Луи, удерживает его в нужном положении, когда Гарри кусает его за челюсть, после чего обеими руками сдёргивает галстук Луи и расстёгивает ещё несколько пуговиц. Ловкие пальцы парня гладят его разгорячённую кожу, отодвигая воротник в сторону, чтобы запечатлеть поцелуи на горле. Он легонько проводит пальцем прямо под ключицами Томлинсона, обводя его татуировку «Что есть, то есть».       Луи дёргает Гарри за кудри, притягивая его обратно, чтобы снова поцеловать, проглатывая низкий стон, который Стайлс издаёт от пальцев Луи в его волосах. На этот раз он позволяет Томлинсону возглавить поцелуй, расслабленный и податливый в объятиях Луи, когда тот гонится за слегка сладковатым вкусом дыхания Гарри, сразу же пристрастившись к нему. Он проводит рукой по талии парня, втайне восхищаясь тем, как Гарри дрожит от этого, после чего подносит руку к передней части брюк Стайлса, обнаруживая, что он твёрд, как скала.       Парень хнычет в рот Луи, сжимая его бёдра, и Томлинсон кладёт руки на пряжку ремня Гарри, когда песня затихает. Он запечатлевает мягкий, целомудренный поцелуй на пухлых губах Гарри... Let’s go, girls./Поехали, девочки.       Они оба вздрагивают от дерзкого приглашения Шанайи Твейн и тяжёлых гитарных рифов, стукаются зубами и чуть не падают на пол. Заливаясь смехом, они цепляются друг за друга, пытаясь прийти в себя.       — Как бы сильно я ни любил Шанайю, — усмехается Луи, проводя пальцами по кудрям Гарри, — может быть, мы могли бы поставить её на паузу и переместиться в спальню?       Гарри краснеет от этих слов, как будто они не были на пути к тому, чтобы срывать друг с друга одежду прямо там, в гостиной. Он отстраняется от Луи и хватает свой телефон, выключая плейлист, после чего кладёт гаджет обратно.       — Гарри? — спрашивает он. — Ты … это, эм, всё в порядке?       — Да, — быстро отвечает Стайлс. Он держится в нескольких дюймах от Луи, нервно теребя руки. — Я просто, гм… наверное, нам стоит поговорить, например, об опыте? И, эм, предпочтениях?       Луи сокращает расстояние между ними, целуя Гарри в губы и тем самым зарабатывая от него смешок.       — Безусловно, — отвечает он, наклоняясь для ещё одного поцелуя. — Мы так и сделаем, — ещё один поцелуй, заканчивающийся тем, что Гарри цепляет свои губы зубами. — Но, честно говоря, сегодня я не продержусь долго, эти последние несколько дней были похожи на продолжительную прелюдию.       — Да? — кокетливо спрашивает Гарри, невинно хлопая ресницами, глядя на Луи.       — Ты маленький шалунишка, — игриво подтрунивает Томлинсон, тыкая пальцем в ямочку Гарри, когда тот ухмыляется, явно гордясь собой. — Как будто ты не дразнил меня весь тот урок йоги. Да.       — Эм, — Гарри прикусывает губу. — Спальня?       — Спальня, — заявляет Луи, беря парня за руку и таща его по коридору.       Он останавливается в конце своей неряшливо заправленной кровати и поворачивается к Гарри, который пристально смотрит ему в глаза. Луи чувствует себя незащищённым, голым, хотя его рубашка ещё даже не полностью расстёгнута. Как будто Стайлс может видеть его за каждой стеной и доспехами, которые он воздвигал годами, на самом деле может видеть Луи, до глубины души. Это то, чего он всегда боялся, эта уязвимость, но теперь, когда он здесь с Гарри, он совсем не боится.       Томлинсон знает, что жизнь не всегда идёт по плану, и он пережил времена, когда всё шло не так, но он доверяет Гарри. Всё, что нужно, это один взгляд, забота и беспокойство, исходящие от него, — то, что однажды может стать любовью, сияющей на его лице, — чтобы понять, что Гарри никогда бы намеренно не причинил Луи боль. Он играет с кудряшками у основания шеи Гарри, поражаясь тому, как сильно тот стремится прыгнуть с ним в неизвестность.       Он притягивает Стайлса для ещё одного поцелуя. Боже, Луи мог бы целовать Гарри всю оставшуюся жизнь и никогда не уставать от этого. Они растворяются друг в друге, позволяя поцелую медленно накаляться, пока они не начинают теребить рубашки друг друга, небрежно расстёгивая их и возясь с пуговицами. Томлинсон опускает руки, наконец-то расстёгивая пряжку ремня Гарри, и он как раз собирается расстегнуть пуговицу на штанах Гарри, когда тот останавливает его.       Луи в замешательстве поднимает глаза. Он движется слишком быстро?       — В чём дело, детка? — тихо спрашивает он, вглядываясь в лицо парня в поисках подсказки.       — Лу, — выдыхает Гарри. — Я, эм… это не так, я не то чтобы смущён, но я просто не… ах… Я не знаю, что ты подумаешь…       Стайлс замолкает, и Луи терпеливо ждёт, положив одну руку на бедро Гарри, а другой нежно поглаживая его по щеке. Приподняв брови, он слегка улыбается парню.       — Может быть, если ты присядешь, — наконец предлагает Гарри. — Я могу тебе показать?       — Конечно, да, — кивает Томлинсон, отступая назад и садясь на край своей кровати, поставив ноги на ширине колен. Он наблюдает, как Гарри расстёгивает пуговицу на брюках, а затем молнию, закусывая губу, после чего стеснительно смотрит на Луи. Тот улыбается и ободряюще кивает ему. Гарри, кажется, вспоминает, что он всё ещё в ботинках, и наклоняется, чтобы осторожно снять их вместе с носками и разложить у изножья кровати.       Он выпрямляется и спускает штаны, позволяя им собраться у лодыжек, после чего осторожно ступает в сторону, выбираясь из ткани, пока Луи осматривает открывшееся перед ним зрелище.       Мягкий оранжевый солнечный свет, пробивающийся сквозь жалюзи, падает на бледную кожу стройного, гибкого тела Гарри, согревая её. Луи хочет часами запоминать каждый дюйм тела парня, но он не может оторвать глаз от нежных розовых кружевных трусиков, из которых член Гарри пытается вырваться: кончик торчит наружу, прямо у маленького бантика. Луи видит всё сквозь кружевной узор и сквозь дымку удивления и вожделения обнаруживает, что Гарри совершенно гладкий; он, должно быть, воспользовался воском.       Блядь.       Как только Луи оправляется от первоначального изумления, он позволяет своим глазам блуждать по телу Гарри, восхищаясь контрастом изысканного бледного кружева с подтянутым телосложением парня и чёрными татуировками. Наконец ему удаётся поднять глаза на Гарри, он протягивает руку, даже не задумываясь, но останавливается, едва коснувшись бедра.       — Такой красивый, Гарри, — тихо произносит Луи. — Можно мне прикоснуться к тебе?       — Да, — шепчет Стайлс. — Да, пожалуйста.       Луи не торопится, проводя пальцем по мягкой отделке с одной стороны, избегая твёрдого члена Гарри и влаги, выступающей на его кончике. Ещё нет. Он медленно кружит парня, придерживая за бёдра, чтобы открыть себе вид на попку Гарри, маленькую, но упругую, покрытую тонким материалом, облизывая губы, когда приподнимает заднюю часть расстёгнутой рубашки, чтобы оценить, как кружево облегает половинки Гарри.       Стайлс заканчивает поворачиваться и останавливается лицом к Луи, опуская руки вниз, чтобы накрыть руки Луи там, где они лежат на его бёдрах.       — Они тебе нравятся? — спрашивает он неуверенно, несмотря на то, что Томлинсон считает очевидным свой интерес к трусикам.       — Я люблю их, — честно отвечает он. — Я же говорил тебе, мне тоже нравится розовый цвет.       Не дожидаясь ответа Гарри, Луи наклоняется и прижимается носом к члену парня через кружево, наслаждаясь его подёргиваниями, после чего скользит рукой вниз, чтобы освободить его от трусиков. Он проводит по предэякуляту большим пальцем и слизывает капельку дочиста, глядя на Гарри, стоящего над ним, слегка покачивающегося и скулящего при виде этого.       — То, что я хочу сделать с тобой, Луи, — выдыхает он в отчаянии. — Ты понятия не имеешь, я так много думал об этом.       — Иди сюда, — отвечает Томлинсон, откидываясь на кровать и ложась на бок. — Скажи мне, мы составим список. Но сначала мне нужно заполучить твой член.       Гарри резко вдыхает, после чего присоединяется к Луи на кровати, приземляясь наполовину на грудь парня и страстно целуя его. Он теребит рубашку Луи, и обычно Томлинсон рассмеялся бы, возможно, немного поддразнил бы его, но ловит себя на том, что уже снимает верх, прежде чем перейти к штанам. Гарри укладывается рядом, наблюдая за ним тёмными глазами, неуклюже снимая собственную рубашку.       Наконец Луи избавляется от всей своей одежды, и он может полностью переключить своё внимание на Гарри, который выглядит как грех, лежащий на кровати и одетый только в пару розовых трусиков, его полностью возбуждённый член торчит прямо и покачивается, когда Гарри тяжело дышит. Стайлс не сводит глаз с Луи и двигает руками, чтобы стянуть трусики вниз, но Томлинсон останавливает его.       — Оставь их пока, — шепчет он Гарри на ухо, опуская руку вниз, чтобы погладить Гарри, сначала медленно, проводя большим пальцем по кончику. — Расскажи мне о вещах, которые ты хочешь сделать, малыш.       — Все, — ошеломлённо хнычет Стайлс. Он слегка покачивает бёдрами, утыкаясь лицом в подушку. — Все: хочу трахнуть тебя, хочу, чтобы ты трахнул меня, хочу лизать тебя целыми днями; твоя задница, Лу, ты не знаешь, что она делает со мной, она — это всё, о чём я думаю.       От этих слов член Луи дёргается, и он осторожно берёт одну из больших рук Гарри, направляя её взять оба их члена, чтобы дрочить вместе. Стайлс охотно подчиняется, размазывая предэякулят вокруг кончиков пальцев. Чёрт, это хорошо.       Луи наклоняется и проводит языком по ушной раковине Гарри, заставляя его вздрогнуть и на мгновение запнуться в своих действиях.       — Знаешь, чего бы я хотел, детка?       Рука Гарри умело работает над их членами, и Луи на секунду увлекается этим, зарываясь лицом в волосы Гарри, пока не слышит милое тихое хныканье.       — Я хочу, чтобы ты надел это для меня, — продолжает он сдержанно, наклоняясь, чтобы поиграть с краем кружева, — и приготовился к моему члену, пока ты в них; чтобы сел ко мне на колени, повернулся спиной и показал мне, как ты смазываешь пальцы и используешь их, чтобы раскрыть себя.       Гарри начинает тяжело дышать, двигая рукой, нежно касаясь пальцами яиц Луи.       — Блядь, — выдыхает Томлинсон, кусая Гарри за мочку уха. — Тебе бы понравилось это, да, малыш? У тебя такие длинные, красивые пальцы, но если тебе понадобится помощь, тогда я мог бы взять на себя управление, пока ты не начнёшь дрожать, задыхаться и умолять меня трахнуть тебя.       Гарри откровенно стонет, просто от слов Луи, переместив обе руки, чтобы сосредоточиться на Луи.       — Ты бы... — выдыхает он, открывая глаза и туманно глядя на Луи. — Ты бы трахнул меня тогда?       — Разве ты не хочешь объездить меня, малыш? — нежно шепчет Томлинсон, приближаясь к оргазму благодаря тому, как усердно скользит рука Гарри. — Я хочу, чтобы ты повернулся ко мне лицом, сдвинул свои трусики в сторону и показал мне, как хорошо ты можешь принять меня целиком. Держу пари, ты так хорошо ездишь верхом, что будешь скакать на моём члене всю ночь, не так ли?       Рука Гарри порхает над членом Луи, и он перемещает другую руку с яиц Луи на его задницу, сжимая одну из половинок, после чего слегка потирает ободок кончиком пальца, и это, чёрт возьми, всё, что Луи нужно. Он кончает сильнее, чем когда-либо, наверное, за всю свою жизнь, заливая руку Гарри густыми белыми брызгами.       Томлинсон падает на спину, напряжённо дыша мгновение, после чего открывает глаза и видит, как Гарри подносит палец ко рту, чтобы попробовать сперму Луи. Его истощённый член дёргается, и он громко стонет. Стайлс злорадно улыбается ему сверху вниз.       — Ты не мог бы, — начинает Луи, с трудом переводя дыхание, — ты не мог бы кончить на меня?       Гарри поднимает брови, и Томлинсон спешит продолжить, прежде чем тот успеет что-нибудь сказать.       — Я просто... я всегда думал, что это кажется сексуальным, но я никогда не был с кем-то, кого я мог бы попросить раньше. Не на моё лицо, не сегодня вечером, но, может быть, на мою грудь?       — Чёрт возьми, да, — выдыхает Гарри, уже двигаясь, чтобы оседлать Луи. Он колеблется, зажимая губу между большим и указательным пальцами. — Могу я кончить на твою татуировку? Я хотел этого с тех пор, как впервые увидел тебя без рубашки.       Томлинсон издаёт удивлённый смешок.       — Да, малыш, — уверяет его Луи. — Боже, да, ты такой чертовски горячий, Гарри.       Стайлс откидывает голову назад и, не теряя времени, хватает свой твёрдый член, используя сперму Луи в качестве смазки для плавного скольжения, предоставляя Томлинсону, вполне возможно, лучший обзор, который у него когда-либо был. Он восхищается длинной линией шеи Гарри, после чего скользит взглядом вниз по его вздымающейся груди, всем четырём соскам, с которыми у него ещё даже не было возможности поиграть. Луи проводит большими пальцами по татуировкам лавра, обрамляющим молочные бёдра, переводя внимание вниз, на мышцы, пульсирующие на животе Гарри, прежде чем парень напрягается, выгибая спину и заливая грудь Луи своей спермой.       Несколько мгновений они дышат вместе, Гарри смотрит на грудь Луи. Он проводит двумя пальцами по своей сперме и подносит их к губам Томлинсона, вопросительно глядя на него. Как ему удалось найти такого парня, удивляется Луи, когда приоткрывает губы и берёт кончики пальцев Гарри в рот. Стайлс пристально наблюдает, как он обводит языком пальцы, пробуя слегка сладковатый привкус.       Гарри убирает пальцы и наклоняется, чтобы поцеловать Луи. Тот протягивает обе руки вверх, чтобы удержать затылок парня на месте, пока не желая отпускать его. Они целуются лениво, тесно прижимаясь губами и так чертовски хорошо. В конце концов Луи отпускает Гарри, который плюхается на спину рядом с ним.       — Это было что-то вроде следующего уровня, — заявляет Стайлс, взмахивая рукой. — Типа, вау. Верно?       Затем смотрит на Луи.       — Ты, блядь, издеваешься надо мной? — смеётся Томлинсон. — Это был лучший секс за всю мою жизнь. Я никогда, эм, никогда раньше не был с кем-то, кто мне был небезразличен, так что да.       Гарри поворачивается на бок, приподнимаясь на локте, чтобы посмотреть на Луи сверху вниз.       — Ты мне так дорог, Лу, — произносит он, его глаза сверкают. — Так сильно.       — Ты мне тоже, Кудряшка, — отвечает Луи, поднимаясь, чтобы поцеловать Гарри в щёку. — Я имел в виду всё, что сказал раньше, я хочу, типа, встречаться с тобой. Обращаться с тобой подобающе, как с джентльменом. Я не знаю, как всё это работает, вроде как в отношениях, но если ты позволишь мне…       — Ты буквально уже побывал у меня во рту, — весело отвечает Гарри, подмигивая бровями. Они оба хохочут, и Луи проводит пальцами по рёбрам парня, чтобы заставить его смеяться сильнее.       То, как Гарри извивается, отбивается от рук Луи, словно котёнок, и закрывает глаза, хихикая, так чертовски мило, что Томлинсон не может этого вынести.       — Тебе, — произносит он, замедляя щекотку до ласки и целуя парня в губы, — не стоит быть таким милым.       Гарри краснеет до самой груди и надувает губы для ещё одного поцелуя, который Луи с радостью дарит ему. Он поднимает голову, чтобы заглянуть Гарри в глаза, запоминая золотые искорки, и парень выдерживает его взгляд.       — Завтрак, — внезапно произносит Стайлс.       — Что? — спрашивает Луи, сбитый с толку кажущейся непоследовательностью.       — Завтра завтрак, — произносит Гарри, убирая волосы парня со лба. — Это может быть нашим первым свиданием.       — Это звучит идеально, малыш, — отвечает Луи, наклоняясь для мягкого поцелуя. Гарри притягивает Луи ближе, обнимая его некоторое время, пока реальность того, насколько они грязны, не начинает становиться неудобной.       — Мы можем полениться сегодня вечером? — с надеждой спрашивает Томлинсон. — Мы могли бы сейчас просто вытереться, а душ принять завтра? Это если ты, эм, ты ведь хочешь остаться, верно?       — Да, Лу, — отвечает Гарри, нежно улыбаясь. — Я хочу остаться, и мы можем лениться целый день. Но я встану с тобой, я хочу почистить зубы. У тебя есть запасная зубная щётка? Или зарядное устройство для телефона? Я, типа, совсем не был готов к этому.       — Да, давай, Кудряшка, — смеётся Томлинсон, подталкивая Гарри встать. — Мы со всем разберёмся.       Сначала они приводят себя в порядок, а затем Луи достаёт чистые боксеры для них обоих и находит всё, что нужно Гарри. Томлинсон настраивает свою программируемую кофеварку на следующее утро, улыбаясь, пока добавляет достаточно кофейных зёрен и воды для двоих вместо одного, и запирает входную дверь. Гарри задерживается в ванной, чистя зубы, и они заканчивают готовиться ко сну вместе. Луи испытывает искушение попытаться соблазнить парня, но сейчас он слишком сильно зевает: усталость даёт о себе знать. Гарри продолжает улыбаться и мягко тыкать его в нос, восклицая над милыми маленькими зевками Луи, против чего парень бы протестовал, если бы Гарри не был таким очаровательным, делая это.       Наконец они ложатся в постель. Стайлс хватает свой телефон и скользит пальцами по экрану в течение минуты, прежде чем кладёт устройство обратно на тумбочку.       — Что это было, Кудряш? — спрашивает Луи, после того как Гарри выключает свет.       — О, я всегда делаю это, — смущённо отвечает Стайлс. Луи задаётся вопросом, не покраснел ли он, когда придвигается ближе к Гарри, притягивая его обратно в свои объятия. — Я каждый вечер отправляю себе электронное письмо с небольшим списком дел на следующий день.       — О, да? — спрашивает Луи, утыкаясь носом в затылок парня. — Зачем?       — Мне не нравится чувствовать, что я потратил впустую день, — объясняет Гарри, — мне нравится структурированность, даже если это выходной, поэтому, пускай это может быть и просто «выпить кофе утром», я отправляю что-то каждый вечер.       — Так какие планы на завтра? — шепчет Луи, целуя Гарри в маленькое, глупо милое ушко.       — Первое свидание с Лу, — отвечает Стайлс. Томлинсон практически слышит, как он ухмыляется. — Принять душ, позавтракать, спросить Лу, не слишком ли рано просить его стать моим парнем…       Томлинсон сдвигается, чтобы опереться на локоть, атакуя Гарри влажными поцелуями по всему лицу, пока тот визжит от смеха, пытаясь увернуться от него. Луи успокаивается через пару минут, устраиваясь позади Гарри и притягивая его ближе к себе.       — Это звучит как хороший план, Кудряшка, — сопит Томлинсон, прижимаясь к коже Гарри. — Я должен предупредить тебя, я не жаворонок, но я думаю, что мне понравится утро с тобой.