How I feel

Улица была освещена всего одним фонарем. Тёмные прилавки магазинов пустовали, следили чёрными проёмами окон за происходящим вокруг. Ночное небо легло куполом на землю, душу преисполняли ощущения замкнутости и беспокойства. На дороге стояло двое, друг напротив друга. Дарон прищурился. Все плыло и теряло цвет, будто затянутое туманом. Белая пелена застилала также и разум: мысли путались и переплетались. Гитарист не в состоянии был вынести хотя бы какое-то здравое суждение. – Кто это? – Малакян окрикнул стоящего напротив, но не услышал ответа. Дарон помахал руками, то ли обращая внимания человека на себя, то ли пытаясь разогнать туманность. Свет фонаря будто на секунду померк, и тут же неизвестный оказался заметно ближе. С такого расстояния Малакян смог различить густую копну кудрявых волос. Это был Серж. – Сееерж?! Это ты? Что тут происходит? Дарон приставил ладони ко рту и кричал изо всех сил. Может, белесый воздух был настолько густой, что даже не пропускал звук, потому что сам гитарист не слышал абсолютно ничего помимо его собственного голоса. Лишь абсолютная звенящая тишина. Из-за плохой видимости нельзя было сказать наверняка, но лицо Сержа казалось... злым? Снова фонарь мигнул, окунув на секунду, казалось бы, всю вселенную во мрак. Танкян стоял уже совсем близко. Он находился метрах в пяти от Малакяна, и было прекрасно видно, что его лицо на самом деле искажала гримаса ненависти. Дарона словно холодной водой окатило, он только в этом момент почувствовал, насколько ему страшно. Необъяснимо и по-животному страшно. Малакян, не задумываясь, сорвался наутёк в противоположную сторону от Сержа. С каждым шагом вокруг становилось все темнее и темнее, а туман сгущался все больше. Танкян кричал в след, грозно рычал. Его слова отдавались эхом в голове Дарона, вибрировали в каждой его косточке, разрывали в клочья сердце, заставляя дрожать и обливаться холодным потом. – Ах ты сраный педик! Сукин сын! Мы тебя приняли к себе, а ты вот кем оказался, бля! Из глаз гитариста ручьями лились слезы, в истеричном состоянии он бежал, спотыкаясь, в туман. Ноги налились свинцом, стали ужасно тяжелыми. Воздух вокруг почернел, свет померк полностью. – Я УБЬЮ ТЕБЯ! Этот возглас Сержа прозвучал запредельно громко и будто со всех сторон сразу. Он был близко. Удар ногой в спину сбил Малакяна с ног. *** Удар. Вдох. Боль. – Дарон! Дарон! Черт, сильно ушибся? – в помещение влетел, скользя по полу и врезаясь попутно в стены, Танкян. Гитарист распахнул глаза. Он лежал на полу возле того дивана, на котором и заснул. Судя по всему, он свалился с него во время ночного «побега». Из окна лился мягкий тёплый свет. Дарон перевёл взгляд на несущегося на него Сержа и непроизвольно дернулся. Тот же в недоумении остановился. – Все нормально? Ты какой-то испуганный. – А.. Э.. Все хорошо, да, извини. Малакян встал, потерев ушибленное плечо. Воспоминания о недавнем сне нахлынули одномоментно, гитарист не был к этому готов. Осознание своей влюблённости в лучшего друга разрушило какой-никакой баланс его внутреннего мира, и в данный конкретный момент все летело к черту. Конечно, он думал о Серже и до этой ночи, но как-то не сильно переживал по этому поводу, спихивая все на банальное одиночество. Мысли в голове Дарона смешались в одну кучу, и единственная отчетливая фраза тянулась непрерывной лентой «О нет, о нет, о нет». – Все точно хорошо? – Серж положил руку на плечо Малакяна и заглянул ему в глаза, чуть наклонившись. Гитарист снова дернулся, смутился и отвёл глаза. – Хах все прекрасно, не заморачивайся! Натянутая улыбка Дарона конечно абсолютно не выглядела натуральной, но попытки как-то выведать у него причину беспокойства определенно обернулись бы неудачей, это же Дарон. По этой причине Танкян решил от него отстать. Он, вздохнув, широко улыбнулся и вручил в руки подрагивающему другу непонятно откуда взявшееся полотенце. – Иди умойся, чудик. Жду тебя завтракать. С этими словами кудрявый оставил Дарона наедине со своими тараканами.