Лионза Луане

Великий леопард Лионза успела повидать разных катунгийцев, и это были стройные люди. Еду здесь добывали в основном охотой и совсем примитивным земледелием. Жиреть было особенно не с чего. Потому она была поражена внешним видом Зурибы. Он обладал высоким ростом и не менее внушительным животом и отвисшей, почти женской грудью. Такое телосложение можно было увидеть у купцов в Крампене, Бальбеке или жрецов Крылатого Быка в Жемчужинах Юга, но никак не здесь, среди диких джунглей. Впрочем, после церемоний приветствия Лионза поняла, в чем дело. Зуриба усадил гостей пировать вместе с ним. И стол, вернее, циновка, вокруг которой все сидели, скрестив ноги, ломилась от различных яств, как катунгийских, так и иллатийских. Пико, конечно, не сидел, а полулежал головой на коленях одной из жен Зурибы. Она пыталась его кормить, но у юноши почти не было аппетита. Вообще, здесь, в нескольких хижинах на берегу озера, кроме хозяина и нескольких его жен и детей, больше никто не жил. Стояла жаркая душная ночь. Над озером взошла непривычно огромная желтая луна. В зарослях кричали лягушки, причем не квакали, а гомонили на все лады, словно большой сложный музыкальный инструмент. — Молодость, молодость, — смеялся хозяин, опрокидывая в себя чашу, сделанную из яйца огромной птицы. В чаше было местное пойло, которое называлось сагу. Оно было мутным и кисло-сладким. Лионзе оно напоминало луанийский напиток, сделанный из пальмовых побегов. Правда, тот был безалкогольным. — Я тоже в молодости видел сон о городе, — продолжал Зуриба, громко чавкая маленькой жареной рыбкой. — Все, как положено: женский голос, я как будто бы туда лечу над джунглями. Его жены удивленно зацокали и закачали головами. Не в пример мужу, они были стройными, и из одежды носили только украшения из ракушек и набедренные повязки. — И ты пошел? — спросил Пико, с трудом приподняв голову. — Сразу нет! Там же нужно не только это! Ты разве не знаешь? Пико с недоумением посмотрел на толстяка. Зуриба расхохотался, ударив себя руками по бедрам: — Если хочешь стать аниото, человеком-леопардом, тебе нужно добыть в бою леопарда! — Не слышал о таком… — А ты как думал, все так просто? Я после того сна пошел на леопарда! И добыл его. Старшая жена Зурибы, которую звали Сидури, недоверчиво покачала головой. — Да, я выкопал ему яму с кольями, привязал козу! Но не думайте, что все было так просто, мне пришлось еще драться с ним! Этим копьем! Зуриба достал откуда-то копье с железным наконечником, потряс им над головой. — Я проткнул ему пасть, наконечник вышел из черепушки! А потом самая близкая тебе женщина должна снять эту шкуру! Я пошел к матери, она заплакала и отказалась. Я пошел к сестре. Она сняла шкуру с этого зверя, а он был огромный! И только тогда можно было идти. — Но почему ты тогда не стал аниото? — Я пошел по пути из моего сна. Но не было в джунглях никакой старой дороги. Я блуждал много дней, но не нашел никакого города. — Как так? — Вот так, тот путь во сне никуда не вел. Я хотел убить себя, прыгнуть в озеро, чтобы меня съел крокодил. Но потом мать мне сказала вот что… Она сначала спросила, я, наверное, сильно хотел стать аниото. Я ответил, да, так же сильно, как выпить чашку сагу после жаркого дня. Мать на то ответила, что сны всегда снятся о том, чего ты хочешь. И они не всегда вещие. Ей самой часто снилось, как она поймала сладкую круглую рыбу. Она просыпалась, шла к озеру, но ничего не ловила. Так же с аниото. Это был ложный сон. Я хотел стать аниото, и мне приснился сон, какой мне описали другие. Вот и у тебя так же! — Ну нет! — возмутился Пико. А у Лионзы похолодело внутри. Неужели правда? Что, если мальчик не знает, куда идти? Она залпом выпила свою порцию сагу. Сидури заботливо подлила ей ещё, будто ненароком задев её тяжелой обнаженной грудью. И потом игриво улыбнулась луанийке. — Да какая разница… — махнул рукой Зуриба. — Не в том участь человека. Это главный урок, что я для себя вынес. — А в чем? — Не ищи того, что приходит во сне. Все богатства и удовольствия — здесь, в этом мире. Насыщай желудок, днем и ночью будь весел, гляди, как дитя держит твою руку, своими объятиями радуй подругу! С этими словами Зуриба прижал к себе Сидури, она похотливо засмеялась. Пико вздохнул. — Если бы все было так просто, мы бы так и остались зверьми. Человек всегда ищет большего. — Главное на этом пути не стать снова зверем, — оскалил зубы Зуриба. — Нам завтра вставать засветло, — сказал Пико. — Пойдем, я уложу тебя, — ласково сказала молодая жена Зурибы, у которой он лежал на коленях. Пико с трудом встал, они пошли к хижине. Девушка поддерживала Пико за пояс, мальчик сильно хромал. — Я его оставлю здесь, — тихо сказала Лионза Зурибе. — Сам видишь, куда ему идти. Тут есть лекари? Он ранен ядовитым дротиком. Зуриба покачал головой. — У нас тут есть одна женщина, недавно пришла. Она может помочь. Пусть остается, конечно. Если что, отдам его белым, они будут здесь через несколько дней.

***

Когда вторая жена Зурибы вернулась, поздний ужин еще продолжался. Но весьма необычно. Красная женщина лежала на циновке среди яств. Её тело было покрыто разнообразной едой. Зуриба и Сидури стояли перед ней на коленях, поедая угощения прямо с обнаженного красного тела луанийки. Хозяин дома повернулся ко второй супруге и поманил ее толстым пальцем: — Иди сюда, Эзури! Угощайся! Щеки юной девушки загорелись от смущения. Конечно, Зуриба часто заставлял её заниматься сексом втроем с его первой женой. Но сейчас эти игры перешли привычные границы. — Иди, не бойся, — сказала Красная женщина, соблазнительно улыбнувшись. И тут же глухо застонала. Зуриба впился зубами в её торчащий карминовый сосок. Эзури подошла ближе, чувствуя, как у неё между ног становится влажно и горячо. Она опустилась на колени между раздвинутых ног Лионзы. Сидури жадно ела ягоды с красного живота, Зуриба сосал пышную грудь, будто громадный младенец. У луанийки прям поверх её заветного бутона лежал сочный хрустящий лист мубали. Он своими очертаниями напоминал женские половые губы. Эзури наклонилась, коснулась губами прохладной зеленой кромки. А её язычок скользнул дальше, в горячую влажную глубину. Контраст между зеленой свежей прохладой и красно-розовой горячей плотью будоражил и сводил с ума. Лионза выгнулась и застонала. Её киска стала ещё горячее под напором неопытного язычка младшей жены Зурибы. Забавно, в Союзе Городов бытовало выражение «поесть устрицу», что означало поласкать языком женское естество. Но Эзури сейчас буквально ела её устрицу. Лионза гортанно рассмеялась в ответ на свою мысль. А её любовники продолжали дразнить её эрогенные зоны. Впрочем, пришло время для основного блюда. Эзури продолжала неистово таранить языком вагину луанийки. Но у самого её носа стало невероятно горячо. А потом нечто уперлось ей в ноздрю. Эзури в ужасе отпрянула, прикрыв рот рукой, чтобы не закричать. Лист мубали отлетел прочь. А выше раковины Красной женщины рос и ширился самый настоящий мужской корень. Что за колдовство?! Зуриба и Сидури тоже застыли в удивлении и страхе. Но Лионза рассмеялась и сказала: — Мое колдовство не приносит вред. Только удовольствие. Женщины под действием её чар стали на колени, восхищенно вздыхая, приблизили лица к члену. — Какой он красивый… — прошептала Сидури. — Мой тоже хорош, — нахохлился Зуриба. — Да, твой очень хорош… — согласилась Лионза. — Дай мне его попробовать… Член Зурибы был не очень большой, но толстый. Лионза с удовольствием сдвинула губами крайнюю плоть, побежала языком по головке. В это же время две женщины ласкали её снизу. Сидури повторяла с Лионзой то, что она сейчас делала с её мужем. Эзури сзади покрывала щекотными поцелуями ягодицы, пальцами скользила в горячую промежность. Лионзу накрыла волна горячего безумия. Душная ночь, огромная луна, джунгли, почти как в Луании… Мысли, много мыслей, чувств, надежд. Лионза не помнила, как оказалась на спине. Её член оседлала Сидури. Она яростно скакала на ней, словно на породистом жеребце, откинув назад голову. Огромные груди тяжело колыхались в такт. В это же время Зуриба таранил её промежность. Его толстый член упруго скользил между влажных стенок. Потом они разделились. Лионза так же яростно трахала Эзури по-собачьи, а Зуриба делал это же с Сидури. Женщины при этом были лицом к лицу и страстно сплетались языками. Потом Зуриба свалился без чувств, а Лионза трахала по очереди его жен, пока, наконец, не кончила на их лица и жадно выставленные язычки. — Как много… — выдохнула Эзури. — И так вкусно… — простонала Сидури, жадно облизывая пальцы. — Ну что же, спасибо за ужин, хозяйки. Мне тоже пора на боковую, — улыбнулась Лионза. Хоть после такого выброса энергии спать ей совсем не хотелось.

***

После оргии с Зурибой и его женами у Лионзы осталось тревожное чувство. Что-то в его мыслях пугало её, но она не могла понять, что именно. Может, просто страшное воспоминание из его детства или кошмар… Так сложно читать чужие мысли. Но голова была тяжела от выпитого. Её клонило в сон. А это пойло гораздо крепче, чем она ожидала… Душно, трудно дышать, словно на грудь давит тяжелый камень. Лионза закрыла глаза. Её стремительно понесло куда-то вниз, хотя тело и оставалось на месте. Открыть глаза было тяжело. Веки были будто мешки с мукой. К тому же что-то неприятно резало кожу. Веревка! Лионза сидела и была крепко связана. Точнее, привязана к кому-то спиной. В окно хижины светила луна, но небо уже начало светлеть. Сзади неё возился и ругался Пико. Судя по всему, это он был привязан к Лионзе. — Лионза, ты проснулась? — елозил Пико. — Я думал, они тебя отравили. Проклятый Зуриба… Он хочет сдать нас обратно Дарио! Предатель! — Боюсь, речь о чем-то более серьезном, — вздохнула Лионза. Она напрягла мышцы, пробуя веревки на прочность. Нет, так просто их не разорвать. Лионза услышала, как к хижине подошли люди. К ним навстречу вышел Зуриба. Девушка шикнула на Пико, который продолжал возиться и жаловаться. — Нам нужен твой гость, — тихо сказал незнакомец. — Красная женщина? — Нет, нам нужен Ингво Инкулу. Красная женщина нам не нужна. — Ингво Инкулу? У меня только раненый юнец. Какой из него Ингво Инкулу? — Это он. Мы его чуем. Отдай его. — Как угодно. Я связал их обоих. Что дадите взамен, аниото? Аниото… Так здесь называли котолаков! На счастье суккуба и Пиколло, даже оборотни соблюдали церемониал, они не могли просто войти и забрать парня. Нужно было разрешение хозяина, а по традиции он не мог это сделать просто так. — Что делать? Я не могу развязаться, — прошептал Пико. — Я тоже… — отозвалась Лионза. — Но… — Что но? — Тихо… Я думаю. Зуриба не связал нам ноги. — Но если ты встанешь, я повисну у тебя на спине! Лионза замолчала, задумавшись. Зуриба и аниото продолжали торговаться. — Мы дадим тебе три козы, Зуриба, — говорил незнакомец. — За самого Ингво Инкулу?! Не смешите меня, аниото! — Я уже несла тебя на спине… — сказала Лионза. — Но в другой позе. Спиной к спине будет неудобно… Но у нас в Луании есть один трактат о любви. Лиорона знала его наизусть. И там были гораздо менее удобные позы. — Не понимаю, о чем ты. Но я тебе верю. Если что, прикрою сзади! У меня кинжал! Зуриба его не нашел. Правда, надо освободить руку! — Твоя нога… — Болит сильно. Но я справлюсь. Тем более что я не буду ей касаться земли. Лионза осторожно поднялась. И вовремя. Договорившись на пяти козах и свинье, Зуриба и аниото появились в дверном проеме. — Они хотят сбежать! — закричал Зуриба. — Не уйдут! — зарычал один из незнакомцев. Он не выглядел как-то особенно. Типичный местный охотник или воин. Лионза вместо того, чтобы пятиться назад, наклонила слегка голову вниз и побежала на противников. На её пути возник Зуриба. Луанийка с размаху ударила его лбом в лицо. Толстяк закричал от боли. Лионза тут же ударила его коленом в пах. Это было видимо очень больно. Но если ты спишь с суккубом, а потом пытаешься её предать, это неизбежная расплата. Зуриба согнулся пополам. Лионза с Пико на спине вырвалась из хижины и побежала. Вслед им неслись крики боли хозяина и звериное рычание. — Святые Близнецы! — кричал Пико. — Они обращаются! — Значит, у нас есть еще немного времени! — крикнула в ответ Лионза, не сбавляя темпа. — Это вряд ли! Огромная тень пронеслась над беглецами. Судя по всему, аниото прыгнул — и оказался впереди. Чудовище выросло на пути Лионзы. Она много слышала и читала про оборотней-лаков в Драконьем бастионе. Но вживую видела впервые. Жуткое зрелище, от которого мороз по коже. Жуткая тварь совмещала в себе черты леопарда и человека. Горящие зеленые глаза, пасть с клыками, пятнистая шерсть, дергающийся в стороны хвост. При этом фигура твари сохраняла человеческие очертания. Котолак стоял на задних лапах, а передние были неотличимы от человеческих рук. — Иди сюда, Красная женщина! — прорычал аниото. — Отдай Ингво Инкулу! Ты нам не нужна! Лионза замерла, оценивая, что делать дальше. Бежать бесполезно, котолак способен догнать её в один прыжок. Будь у неё свободны руки… — Я освободил руку! — шепнул Пико Лионзе. Котолаки, не получив ответа, медленно окружали беглецов. — Ты сделала свой выбор. Мы его все равно заберем! А тебя сожрем! Один из аниото бросился к Пико, но зарычал от боли, отпрянув назад. — У нас тоже есть когти! — радостно закричал Пиколло. — Один стальной коготь из Навадженто! Пико, видимо, не только освободил руку, но и дотянулся до кинжала. Аниото, стоящий перед Лионзой, бросился в атаку, но суккуб резко повернулась к нему спиной. Пико вновь взмахнул кинжалом. — Ты достойно дерешься, Ингво Инкулу, но прибереги силы для Кровавой Луны! — прорычал главный котолак. — Эй! Оставьте их в покое! Аниото повернулись в сторону плетеных из тростника ворот. В проеме стояла незнакомая девочка. Одетая, как и все местные, в легкую тунику на голое тело. Множество украшений из каури и монет. На поясе тыква-горлянка. Кто-то из детей Зурибы? Лионза присмотрелась внимательней и вздрогнула от неожиданности. У незнакомки было взрослое лицо. Это была женщина средних лет, довольно миловидная, но непривычно маленького роста. Пожалуй, даже ниже, чем Пико. Зуриба говорил, что у них остановилась женщина-лекарь. Может, это она? — Предательница Мджани! — сказал один из оборотней. — Какой хороший день! Мы в один день поймали Ингво Инкулу и его… — Молчи, Джабари! Как ты смеешь так со мной говорить! — прервала его незнакомка. — Я могу с тобой поступать как угодно, отступница! — зарычал предводитель аниото. — Пака, хватай её! На это Мджани только рассмеялась. — Я пришла не с пустыми руками, аниото, — сказала она сквозь смех. — У меня для вас подарок! С этими словами она сорвала тыкву с пояса и с силой бросила её о землю. Оттуда послышалось злобное жужжание. Не прошло и мгновения, как разъяренный рой диких пчёл облепил оборотней. Они бросились кто куда, в панике не разбирая дороги. Один даже проломил телом хлипкую изгородь. — Давайте быстрее! — сказала женщина Лионзе. — Я уже почти разрезал веревки! — радостно сообщил Пико. И тут же упал со спины суккуба, закричав от боли.

***

Джунгли никогда не спят. Шуршат, стрекочут, издают протяжные крики. К ним еще добавился треск ночного костра. У него сидели Лионза и Мджани. У Пико, несмотря на старания последней, начался жар, и он впал в забытье. Над ними висела луна. С прошлой ночи в компании Зурибы она будто бы стала еще больше. — Есть надежда? — спросила Лионза, обеспокоенно глядя на стонущего в бреду юношу. — Он сильный. Не ожидала такого, — отозвалась маленькая женщина. Она выглядела уставшей и удрученной. — Ты приведешь нас в Заброшенный город? Женщина рассмеялась. — Я вас спасла от этой участи! Аниото как раз отнесли бы вас туда! — И не причинили бы вреда Пико? — До Кровавой Луны с ним было бы все хорошо… — А потом? Женщина фыркнула. — Зачем ты лезешь в то, чего не знаешь, Красная Женщина? — Я хочу узнать! Ты, похоже, знакома с ними. Что вообще тут у вас происходит? Моя цель состоит лишь в том, чтобы нападения аниото на факторию прекратились. — Они уже прекратились. — Откуда знаешь? — Им был нужен Ингво Инкулу. И теперь он здесь. — Что значит это имя? — Это не имя. Это, по-вашему, «Великий Леопард». — Что-то вроде титула? — Нет! Ты ничего не понимаешь! — Ну, объясни тогда! — Слишком долго. — Время вроде как есть…

***

Душная ночь. Зажженные костры. Ритмичный бой барабанов. Отблески костра и лунный свет делали древние руины еще более величественными и гротескными. Костров было три. У каждого расстелена шкура леопарда. Три воина, что добыли этих хищников, стояли, склонив головы, ожидая начала ритуала. Пламя блестело на их коже, все юные воители были обнажены. Три жрицы тоже без одежды, но с множеством украшений в волосах и на шее закружились в ритуальном танце. Мджани следила за танцем, сидя на разрушенной древней стене. Тут же сидели и прочие жрицы. — Смотри, ученица, смотри, — бормотала старшая. — В следующую луну ты будешь танцевать. Мджани охватил нервный озноб. Словно ледяным ножом полоснули по позвоночнику. Признаться, она никогда не хотела быть лумани, жрицей Белой Луны. Но таков закон в этих краях. Если женщина бесплодна, её отдают в служение в Заброшенном городе. Так произошло и с Мджани. Во время ритуала взросления она выпила плодородный отвар. Её тело должно было преисполниться легкости, Мджани должна была закружиться в танце. А вместо этого её вырвало. Даже сейчас, спустя несколько лет, Мджани иногда чувствовала во рту мерзкий вкус этого пойла. Но кому какое дело. Многие женщины в деревне и до того пеняли ей за то, что она такая маленькая: «Я тебя в семью не приму. Нарожаешь моему сыну мышей». А после того, как она не прошла испытание, стало ясно: от неё скоро избавятся; зачем им сухая ветка, что не принесет плодов? Вскоре в деревне появилась лумани в сопровождении большого воина. Все давно говорили, что он стал аниото. Мджани билась до последнего, не хотела идти. Но дюжий аниото сгреб её в охапку и потащил прочь. Пути назад не было. Жрицы тоже не отличались особым радушием. Ей сразу дали прозвище Галаго, потому что она так похожа на этого маленького глазастого зверька. — Она не выдержит и одного ритуала — смеялись младшие лумани. — Лопнет, как лягушка, надутая через соломинку. Но старшая, Калемба, уже глубокая старуха, встала на её защиту: — Не смейте подвергать сомнению волю богини Луманы! Она её избрала для служения, как и всех вас! И Мджани потихоньку стала втягиваться в служение. Тем более, ничего особо сложного не было. Еду им добывали аниото. Жрицы должны были хорошо знать травы и уметь готовить отвары из них. Облегчать роды, считать лунные циклы. Особенно был важен цикл появления Красной Луны, кровожадной сестры-близнеца богини Луманы. Её звали Н’Гара. И если Лумана давала жизнь, то Н’Гара несла мор, войну, страдания и смерть. Более того, она много тысяч лет была беременна страшным демоном. И необходимо было проводить особый ритуал, чтобы он не появился на свет, каждый раз, когда на небе всходила Красная Луна. Сама Мджани видела в детстве Красную Луну. И помнила, как вся деревня спряталась по домам в суеверном ужасе. И лишь одна Мджани, совсем ещё маленькая, вылезла на крышу и неотрывно смотрела на необычайно огромное и завораживающе красивое ночное светило. Конечно, ей потом досталось от матери. Но оно того стоило. Ей часто снилась потом Красная Луна. И она для Мджани была не предвестником беды, а, наоборот, чего-то хорошего. Потому, даже став лумани, она не могла до конца проникнуться их верованиями. Часто она покидала Заброшенный город, пока прочие жрицы спали, и бродила по ночному лесу. Одно из преимуществ лумани заключалось в том, что самые страшные обитатели джунглей боялись к ним подходить. Змеи, пауки, и уж тем более леопарды. Ведь первый леопард был сыном Луманы, неслучайно на его шкуре такие же лунные пятна. И цель его рода состояла в том, чтобы помогать и защищать её последовательниц на земле. Впрочем, некоторые леопарды могли попасть под власть Н’Гары. Но такое происходило крайне редко…

***

— Что там такое? Я слышал крик. — Леопард схватил обезьяну. Обычное дело. — Это не обезьяна… Энрике вскинул самострел, целясь в переплетение ветвей. — Не советую. Если попадешь, он на тебя прыгнет… — сказал солемарец Гвидо, самый опытный участник экспедиции к Заброшенному городу. — Там человек… ребенок, — упрямо тряхнул головой Энрике. — Долг каждого дракониана помогать ближнему. Гвидо неодобрительно покачал головой. Самострел щелкнул, болт вонзился в тело хищника. Тот жутко зарычал. Выпустил добычу и прыгнул на Энрике. Юноша, отбросив арбалет, вынул кинжал. Два тела сплелись в смертельном захвате. Побежавшие авантюристы выставили копья, стремясь помочь Энрике. Но юноша с леопардом клубком катались по земле, можно было случайно задеть и человека. Неожиданно все стихло. Леопард неподвижно лежал сверху. — А я предупреждал… Но кто послушает старого Гвидо, — вздохнул солемарец, осеняя себя священным знаком. Хищник зашевелился. Все замерли, готовясь его добить. Но в том не было нужды. Энрике сбросил с себя тушу мертвого леопарда и встал. Он был весь в крови. Кинжал торчал из глазницы огромного кота. — А где девочка? — хрипло спросил Энрике. — Какая ещё девочка? — Леопард схватил девочку… Что-то зашевелилось в ветвях. Маленькая фигурка бросилась прочь. — И стоило оно того, — проворчал Гвидо, — никакой благодарности от этих дикарей. — Никогда не видел, чтобы леопарды охотились на людей… — сказал юный Адольфо. — Она мелкая, принял за обезьяну… — бросил Гвидо. — Ну что, привал?

***

— Откуда у тебя раны, Мджани? Девушка опустила голову. Она никому не говорила, что любит бродить по джунглям. Калемба этого не запрещала, но Мджани не видела, чтобы другие лумани так поступали. — Зачем ты уходила из города? — спросила старая жрица. — Ты не хочешь служить Лумане? Мджани не знала, что на это ответить. Но уходить далеко она точно не собиралась, некуда. — Это не твой выбор, как ты не понимаешь. Так богиня решила. Эти раны… такие мог нанести только леопард… — Да, он бросился на меня… — Мджани, которая все это время крепилась, наконец, не выдержала. Слезы брызнули из глаз. — Я не думала, что он… он… так сделает! Они же дети Луманы! — Леопард нападает на лумани в двух случаях: если он попал под власть Н’Гары или под её власть попала лумани… Мджани заплакала еще сильнее. Жрица не пыталась её успокоить, она испытующе смотрела на маленькую женщину. — Но Лумана спасла тебя, — задумчиво сказала Калемба после долгого молчания. — Как ты спаслась? — Большой белый мужчина поразил его из волшебного лука. А потом он дрался с ним, будто будущий аниото… — Белые люди? Здесь?! — Да, дюжина белых людей. Тот, кто меня спас, у них главный… Калемба дернула волосок у себя на обвисшем подбородке. — Значит, тебя вела сама Лумана… Она хотела нас предупредить. Хвала тебе, Дающая Жизнь! Эй, аниото! Все сюда!

***

Сначала Мджани не узнала своего спасителя. В момент, когда она увидела его впервые, он казался настоящим богом, спустившимся с неба. Или той древней статуей в Заброшенном городе. Но сейчас перед ней был окровавленный избитый юноша, который еле стоял на ногах. — Зачем его пощадили? — шипела одна из лумани. — Чужак в Городе… немыслимо… — Калемба принесет его в жертву! — успокаивала её другая. Верховная жрица и правда шла, прихрамывая, к пришельцу. В её руках был древний потемневший от старости ритуальный нож. Юноша дернулся при виде её, но он был связан, к тому же его окружали аниото. — Ты понимаешь наш язык? — спросила Калемба, остановившись напротив белого чужака. — Понимаю, — ответил он и закашлял. — На тебе священные раны… — задумчиво сказала старуха. — Это ты спас лумани? — Я дрался с леопардом, если ты об этом… — Зачем ты пришел сюда, чужак? — Вы сами меня позвали… У лумани, слушающих их диалог, вырвался общий вздох удивления. Калемба едва не выронила нож. — Я видел красивую женщину в шкуре леопарда и с короной на голове. Она звала меня сюда. Во сне показала дорогу! Аниото растерянно переглянулись. Но старший быстро опомнился: — Ты врешь! Белым Лумана не присылает снов. Я видел, как ты говоришь с канджари. Они тебе рассказали! — Молчи, Джабари! — прервала его Калемба. — Ты знаешь, какое наказание бывает за такое! Аниото посерел и молча кивнул. Все здесь знали легенду о человеке, который поведал о своем сне чужаку. В тот же день ему на голову упал лунный камень. А всю его семью сожрали леопарды. — Значит, ты пришел стать аниото? — Я не знаю, что значит этот сон… Я пришел за ответом. Но если он означает то, что ты говоришь, пусть так и будет. — У тебя нет шкуры леопарда! — крикнул Джабари. — Он убил одного в лесу… — нашла в себе силы вмешаться Мджани. Она все это время с замиранием сердца следила за происходящим. И про себя молилась обеим богиням, чтобы этот человек остался жив. — Но его шкуру должна снять самая близкая ему женщина… Мджани с бешено колотящимся сердцем выступила вперед. Незнакомец с удивлением посмотрел на маленькую женщину, и кажется, узнал её. — Я это сделаю! — Но вы даже не знакомы, — рассмеялись лумани. — Мы повязаны кровью леопарда, — возразила Мджани, поймав на себе взгляд старшей жрицы. Та испытующе посмотрела на девушку и утвердительно кивнула. А затем протянула ей ритуальный нож рукояткой от себя.

***

Душная ночь. Зажженные костры. Ритмичный бой барабанов. Энрике был обнажен. Перед ним горел костер и расстелена шкура огромного леопарда. Того самого, что он недавно убил в бою. Это вроде было совсем недавно, но так давно. Это происшествие запустило такую цепь событий, что Энрике казалось, будто прошел год. Ещё недавно он был негоциантом из одной из богатейших семей Навадженто. Такой могущественной, что с ней не гнушался породниться сам герцог Дориа. После Катунги его ждала жизнь, полная развлечений и роскоши. Но Энрике всегда искал чего-то большего. Эта легенда о Заброшенном городе будоражила его воображение вовсе не из-за слухов о невероятных сокровищах. Нет, Энрике надеялся, что здесь он станет настоящим. Станет по-настоящему собой, а не тем, кого в нем видели мать, старший брат, навязанная и нелюбимая невеста. Станет собой, как когда-то в детстве, когда он сбегал и прятался от слуг и нянек в старые руины. И когда ему приснилась таинственная женщина и указала путь к Заброшенному городу, он понял, что не может устоять перед таким соблазном. Его далекие предки родились в бедности и смогли переломить свою судьбу, основать город и стать его богатейшими жителями. А он? Просто идет по проторенной тропе. Шаг влево, шаг вправо — и мать уже закатывает глаза, начинает плакать. Дарио хмурится, Альмара заламывает руки и кусает свои отвратительные тонкие бледные губы. Нет, только он должен решать. И эта богиня из диких земель давала ему возможно единственный в жизни шанс. И вот его мечта сбылась. Да, ценой испытаний и жертв. Но сейчас он стоит ночью перед зажженным костром. А перед ним танцует спасенная им девушка. Непривычно маленького роста, коротышка даже на фоне её не очень высоких подружек. Но настолько гармонично сложенная. Не девушка, изваянье в эргалийском городе. Энрике никому не рассказывал, чтобы его не подняли на смех. Но первой его любовью была не живая девушка, а статуя, которую он нашел в эргалийских руинах. Её обнаженное мраморное тело было совершенно, безупречно. И она уж точно ни в чем его не упрекала и ничего не требовала. И вот эта мраморная девушка будто бы ожила. Покрылась темной лоснящейся кожей, стала живой и теплой. Она танцевала вокруг него, одетая лишь в украшения. И Энрике чувствовал сильнейшее волнение, особенно в чреслах. Его член затвердел, хоть и смотрел вниз. Бой барабанов ускорился. Движения девушки тоже, она приблизилась к Энрике почти вплотную. Как ему объяснили другие аниото, он должен был стоять неподвижно и молча. Пока танцующая лумани не подаст ему некий знак. Какой именно знак, и что делать дальше, они так и не сказали. Но когда Мджани слегка коснулась рукой его вставшего члена, он все понял. Лумани показала ему жестом развернуться так, чтобы шкура леопарда оказалась сзади него. А затем слегка толкнула его ножкой назад. Энрике послушно опустился спиной на шкуру мертвого хищника. Его член торчал вверх. Маленькая женщина опустилась следом. Она заворожено и будто с испугом посмотрела на белый фаллос с розовой головкой. Капля смазки блеснула в свете костра. Потом она приподнялась, аккуратно раскрыла свои нижние губы, начала осторожно насаживаться на головку. Шло туговато, хотя Энрике чувствовал, что девушка достаточно влажная. Не то, что холодная и вечно сухая Альмара. Мджани нежно стонала, двигая бедрами. Её усилия не проходили даром, головка Энрике оказывалась все глубже. Наконец, после очередного движения член скользнул в горячую глубину. Мджани вскрикнула, прикусив губу. Энрике почувствовал, как по чреслам и животу стекает горячая жидкость. Кровь? У неё это впервые? Лумани начала осторожно двигаться. Как же она красива! Идеально сложенное тело, маленькая грудь, торчащие в возбуждении соски, кожа, блестящая от капелек пота. Энрике старался быть осторожным, но двигался сейчас не он. А Мджани не щадила себя, насаживаясь своей невероятно узкой промежностью на всю глубину члена. Когда это происходило, она закатывала глаза и тихо вскрикивала. Её тело замирало, натягивалось, как струна. Энрике не мог долго держаться. Его член выбросил поток семени, наполняя до предела её маленькую дырочку. Энрике откинулся назад. Небо кружилось над ним. А луна становилась все ближе и ближе. Он взглянул на Мджани, которая все еще сидела на его твердом члене. И вздрогнул. Вместо неё сейчас была женщина в короне и леопардовой шкуре. Та самая женщина из его сна. Она заглянула в его глаза, и Энрике почувствовал, как шкура леопарда прирастает к его спине, как зверь проникает в его разум и душу, как они становятся с ним единым целым. Точно так же, как он мгновенье назад был единым целым с лумани. Мджани вскочила и убежала в темноту. А Энрике встал и вместо крика из его глотки вырвался звериный рык.

***

Аниото не запрещено вступать в связь с любой из жриц. Этой привилегией они пользовались с большим удовольствием. Даже старую Калембу можно было застать прыгающей на чьем-то болте, а то и двух-трех сразу. Для Мджани всегда делали исключение. Аниото считали её слишком мелкой и непривлекательной. Задница ничего, но груди почти нет. И это на фоне других полногрудых лумани. Но Энрике был без ума от Мджани. Он буквально не отходил от неё ни на шаг. После первой ритуальной близости он будто только и делал, что искал встречи с ней. А затем грубо заваливал, терзал её отверстия огромным членом. Точнее, его член был самый обычный, но для малорослой лумани он был увесистой дубиной. Это было иногда больновато, но всегда так волнительно и тепло. Мджани таяла в его объятиях. Они лежали вместе. Точнее, она лежала на его груди, обняв бедра ногами. Его член еще был горячий и до конца не потерял твердости. Мджани в тот момент думала, что она никогда не была так счастлива. И никогда не будет. С последним она угадала. Но пока все было безоблачно. Только вот с юной лумани начались странные изменения. Мджани долго не могла понять, что с ней происходит. Сначала были лёгкие перемены — тонкий запах, едва заметный, но чуждый привычным ароматам джунглей, появлялся в воздухе вокруг неё. Её тело начало меняться: грудь стала болезненно чувствительной, живот — чуть припухшим. Временами её охватывала усталость, словно силы покидали её на целые дни. Она стала более задумчивой, порой удивлялась неожиданным приступам эмоций — радости или тревоги без видимых причин. Однажды она почувствовала внезапное головокружение и легкую тошноту. Сидя в тени огромного полуразрушенного здания, Мджани прикоснулась к своему животу и впервые ощутила там удивительное тепло — нежное и живое под пальцами. Её сердце забилось быстрее, и в этот момент в душе возникло смешанное чувство — испуг и восторг одновременно. Конечно, она пошла к Калембе, куда же ещё идти? Та пощупала живот, немного помяла налившуюся грудь, и её сморщенное лицо озарилось радостью: — Ты носишь в себе великого воина! — Но как?! Я же сухая ветвь! Потому я и попала сюда! — Это великое чудо Луманы. Тебе другие не рассказывали? Такое случается время от времени. Лумана сделала тебя своей аватарой. Ты выносишь её сына — Ингво Инкулу, Великого Леопарда! У Мджани было столько вопросов, но Калемба уже громко звала к себе прочих обитателей Заброшенного города: — Радость, великая радость! У нас будет новый Ингво Инкулу! Эта новость вызвала неподдельную радость у аниото. Ну, кроме ничего не понявшего Энрике. Впрочем, когда он осознал, что речь о том, что у него будет ребенок, Энрике тоже радостно закричал, воздев руки. А вот прочие жрицы тоже кричали и плакали, но глаза их были полны зависти и злобы.

***

Шло время. У Мджани родился мальчик. Его сразу же забрала под свою опеку Калемба. Энрике в целом даже нравилась новая жизнь. Все лучше, чем торговаться, сводить дебет с кредитом, вести нудные переговоры. Тут он был свободный и настоящий. Перевоплощаясь в зверя, он отбрасывал все плохое, что делало его человеком. Все это глупое воспитание, что вечно ему навязывала мать, оказалось просто патиной на старинном бронзовом шлеме. Вечерело. Он сидел на обломанной колонне, свесив ноги. На других колоннах сидели его новые друзья-аниото. Вообще, конечно, удивительно видеть здесь, среди джунглей, столь знакомую архитектуру. Недалеко от Навадженто были древние эргалийские руины. Энрике часто гулял там с друзьями. Но увидеть такие же тут, на далеком Черном Побережье?! Королевство Эргалла простиралось от Южного Цвиллига до самой Элии. Но оказывается, типичный эргалийский город был и в Катунге. Более того, странная местная религия, поклонение луне, это же от эргалийцев. Они поклонялись луне, потому что когда-то завоевали одряхлевшую империю восточных лунаров. И переняли от них как их знания, так и религию. И красная луна… Мятеж Элиассара во всех книгах называли «Восстанием Кровавой Луны»! Все это было интересно, но стоило Энрике обнять Мджани, поцеловать своего маленького сына, превратиться в котолака, как все эти размышления улетучивались. В детстве Энрике сидел на такой же колонне со своими товарищами. А теперь он сидел среди джунглей с чернокожими воинами-оборотнями. Они ели антилопу. Аниото никогда не готовили пищу, они жадно вгрызались в сырые куски. Их лица были измазаны свежей кровью. Борода Энрике, обычно каштановая, сейчас тоже была красной. — Повезло тебе, — сказал Джабари, утирая рот. — Только пришел и сразу такая честь. — Я не совсем понимаю, в чем тут суть…. — отозвался Энрике. Аниото дружно рассмеялись. — Все просто, — сказал Джабари. — Твой сын будет Ингво Инкулу. — То есть, он сразу родится аниото? — Нет, он будет человеком. Аниото ему не быть при жизни. — При жизни? — При человеческой жизни! А после он станет звездой на небе! Энрике похолодел под палящими лучами катунгийского солнца. — С этого момента поподробней… — сказал он. — Когда он пройдет обряд инициации, станет воином, он должен будет сражаться с Н’Гарой! — С Кровавой луной? — Да! Точнее, с ее сыном. Она пытается родить сына, который зальет всю землю кровью! Но тут на небе появляется Ингво Инкулу! — И начинается бой! Два аниото спрыгнули на землю, не смотря на высоту колонн гораздо выше человеческого роста. Они стали танцевать, имитируя поединок. — Но как бы ни был силен и страшен сын Н’Гары, Ингво Инкулу всегда побеждает! — Иначе и быть не может! Ведь тогда никакого мира не будет! — Квамура вместо воды наполнится кровью! И зальет всю землю! Энрике так увлекся зрелищем, что забыл, с чего начался разговор. Но тревожное чувство не уходило. Что-то было не так. Он потряс головой, словно отгоняя морок. — А как Ингво Инкулу попадет на небо? — спросил он. — Он должен отбросить человеческое тело! — Что? — Калемба освободит его дух! — Разрежет грудную клетку и Ингво Инкулу устремится прямо к Кровавой Луне! Энрике замер. Он еще не доел свой кусок антилопы. Он посмотрел вокруг. Святые Близнецы, что он забыл среди дикарей? Сидит, ест сырое мясо и слушает рассказ о том, как его сына принесут в жертву… Опять он ничего не решает. Жизнь его самого и его близких зависят от какой-то вздорной старухи и глупых суеверий, которых она придерживается. Стоило ради этого бежать в самое сердце джунглей? Юноша посмотрел на свои измазанные кровью руки и его стошнило. Продолжение следует…