Лионза Луане

Великий лес Роланда никогда не видела Лиорону столь веселой. Обычно её смех был противно-ехидный, но сейчас она хохотала во все горло и била кулачком по кровати, на которой лежала. — Ты на какой помойке себя нашла, Роландина?! — спрашивала она сквозь смех до слез. — Я тебе вкусное принесла, — буркнула Роланда и с размаху бросила в Лиорону чулком Лаванды. Он тоже пострадал от помойной атаки, был мокрым и дурно пахнущим. — Фу, сама его ешь, — Лиорона бросила чулок обратно. — Моё тело не помойка! Роланда осмотрела комнату в поиске более тяжелого предмета, который можно было бы запустить в луанийку. Не найдя, она вздохнула и села на свою кровать. — У меня есть кое-что, пара странных вещей. — А это уже не важно! — продолжала хохотать Лиорона. — Лоррана уже нашли. — Как?! Где?! — Плохая из тебя драконьерка… Целый день шлялась по помойкам, и главных новостей не знаешь! — А ты откуда знаешь? — Я, в отличие от тебя, не сидела сложа руки. Точнее… не важно. — Ну так где он? — Лежит в часовне Единых Духом с проломленным черепом. — Книга? — А сама как думаешь? — Где его нашли? — В подворотне, недалеко от трактира, где он был последний раз. Там желоб, по которому текут помои в реку. Он лежал в нем, присыпанный грязью и тряпьем. — И все-таки, откуда ты все это знаешь? Если тоже выходила, зачем мне голову было морочить? — Я лежала в кроватке! И слушала… — Неужели тут такие тонкие стены? — Я слушала не ушами! — самодовольно заявила Лиорона. — Вот, смотри! Лиорона немного приподняла одеяло, и Роланда увидела, как от ее паха тянется одно из её щупалец. Оно спускалось вниз, уходило в щель на полу. — Ты слушала членом, что происходит на первом этаже, в зале? — Вот, наконец-то ты стала не мальчиком, а мужем, Роландина! Роланда задумчиво почесала щеку. Тело неприятно чесалось, в носу стоял тошнотворный запах помоев. Лиорона выдвинула второе щупальце и подтянула к себе брошенный чулок. — Ну будь я так голодна… — вздохнула она. — Ладно, на Тифарейских островах иногда едят вонючий сыр с личинками. Она сказала что-то на луанийском, щупальца втянулись в пах, на месте клитора возник более привычный член. Она обмотала его чулком Лаванды и начала двигать его вместе с крайней плотью. Она закрыла глаза и тихо постанывала, мастурбируя. Роланда, глядя на неё, даже почувствовала легкое возбуждение. Лиорона стонала все громче, двигала чулком на члене все быстрее. Когда она второй рукой проникла в свою вагину, худое красное тело изогнулось, она начала кончать. На глазах выступили слезы, на кончике члена тоже прозрачная капелька, которая блеснула в свете свечи. — Легкий перекус, — сказала Лиорона, отдышавшись. — Смешная принцесса-булочка… — Что?! Роланда подскочила на кровати. Она не успела еще ничего рассказать о своих приключениях. Откуда она знает о Лаванде? Только если… — Ты умеешь читать мысли даже по… — Даже по чулкам, Роландина! Даже по ним! Но совсем немного. Пара вспышек. Роланда снова задумалась. — Тогда нам надо пробраться в часовню, — тихо сказала драконьерка. — И стащить с него камизу… — Прекрасно! Ты в знаешь, что она во дворце альда? — И что? — Ну если не считать, что туда нас не пустят. — Мы не будем спрашивать разрешения. — Допустим. Но я не буду я есть с мертвеца! — Но мы тогда увидим… — Ничего мы не увидим, его переодели уже. — Нет! Это же эльфы. Пока не отпоют, он будет оставаться, в чем умер. А потом, перед погребением, его разденут, одежду сожгут. Лиорона вздохнула. — Ладно, вонючка, надо подумать над планом… А тебе заказать у служанок ванну.

***

Дворец Светлого альда выглядел внушительным и очень древним. Он нависал над светящимся зелеными огнями городом, как мрачное чудище. На самом же деле ему было чуть больше ста лет. Просто его строили, старательно повторяя эргалийскую архитектуру. Дворец копией эргалийской пограничной крепости, которая даже своим внешним видом должна была устрашать варваров. Но эльфы заимствовали не только внешние атрибуты. Башни по периметру были особенными. Заключенные в них духи создавали магический барьер над всей территорией. Конечно, не такой сплошной, как у эргалийцев. Но достаточно сильный, чтобы глиссары точно были защищены от любого воздействия двух суккубов. Лиорона недовольно цокала языком. Они сидели на свето-древе, аллея из которых освещала широкую улицу, ведущую к воротам дворца. Лиорона закрыла глаза и пыталась найти хоть одно слабое место в защите. Роланда цепким взглядом осматривала стены и внутренний двор. По нему маршировал патруль: две горные эльфийки и огромный боевой пес в раскраске их клана. Так уж заведено во Флориане. Мужскую половину дворца охраняют глиссары, женскую — суровые горные эльфийки с волкодавами. Они не менее опасны, особенно под защитой башен. — Нет, не получится, — прохныкала Лиорона, открыв глаза. — Давай ты проникнешь внутрь. Магия все равно тут бесполезна. А ты сильная и ловкая. Скроешься в тенях. — Хороший план, — фыркнула Роланда. — Но обречен на провал. — Ни в чем на тебя нельзя положиться, Роландина, — зевнула Лиорона. — Как и на тебя. — Плохая из нас команда. — Мы вообще не команда. Я согласился… согласилась, только потому, что надо не дать Прародителю разрушить целый город… — Кстати, занимательный факт! Я читала описание прошлого призыва. Он тогда ничего не разрушил. Просто убил всех суккубов прежнего поколения. Но ни одного упоминания катастрофы, хаоса… — Почему тогда он поступил так с твоей родиной? — Приятное дополнение! Мою родину надо было давным-давно утопить. Роланда зло фыркнула. Она иногда забывала, с кем сейчас сидит на ветке. Демоница. Сумасшедшая убийца. — Так что, возможно, он ничего и не разрушит, — продолжала Лиорона. — Но какая разница? Нас-то не будет. — Я не боюсь смерти. — Мне зачем врешь, моя сладкая попка? Я все твои мысли прочла в день нашего свидания. Все боятся смерти. И жучки, и мангусты, и тот пёс, покрытый синими полосками. Даже Бертегизел. — Пёс… — Ты о чем, мой прекрасный рыцарь? — Пёс! — Тише, не ори. Или решила всю охрану дворца героически взять на себя, пока я проскочу за их спинами? — Нет… смотри, Лиорона. Эти башни кого защищают? — Всякого, на кого наложено защитное заклятие. Они его усиливают. — Вот… Думаешь, на собак они наложили чары? Глаза Лиороны радостно заблестели. — А ты бываешь иногда сообразительной, Роландина!

***

Во дворце был настоящий бедлам. Ни разу столетние стены этого химерического здания не видели такого разврата. Волкодав сам по себе страшный зверь. Но возбужденный волкодав — зверь гораздо страшнее. Обычно эльфийки традиционно подбирали в напарники кобелей, они крупней и агрессивней. И теперь это вышло им боком. Точнее, немного другим местом. Эльфийки были готовы к любому виду нападения. Но их верные питомцы, высунув языки, неожиданно стали бросаться на своих хозяек, слуг и даже глиссаров. И к этому никто не был готов. Сначала Роланда с Лиороной старались соблюдать осторожность, но сейчас в этом не было никакой необходимости. Все во дворце были заняты. Две горные эльфийки пытались оттащить пса от служанки. Он навалился на неё массивным телом и вгонял в неё красный член. Служанка страстно подмахивала и стонала: — Наконец-то… Наконец-то нормальный мужик… Недалеко не менее страстно стонал глиссар, которого имел другой волкодав. Одну из горных эльфиек трахали сразу два пса, вернее, второй в любовном исступлении терся фаллосом о её лицо. Ещё один глиссар ругался и прыгал на одной ноге. Вторую его ногу пыталась трахнуть маленькая собачка, украшенная бантиками. Видимо, она принадлежала кому-то из придворных. — Какое зрелище! — радовалась Лиорона. — А ты извращенка, Роландина! Я бы никогда не додумалась! — Поторопимся, пока они не опомнились! — бросила в ответ Роланда. — Эх, так всегда. Но какое зрелище… Какое зрелище… Лиорона повторяла это каждый раз, когда они становились свидетельницами очередного эпизода собачьей свадьбы. Роланда тоже чувствовала возбуждение. Но сейчас было не до того. Обойдя эльфийку, которой удалось опрокинуть пса на спину и оседлать его, они вышли к высокому светлому зданию с колоннами, украшенными каменными змеями. Часовня Единых Духом! — Эх, не умеют на севере строить, — сказала Лиорона. — И вообще странная у вас религия. — Нет времени на богохульства, — отозвалась Роланда, открывая большие тяжелые двери часовни. — Ну серьезно. Вроде змеи, драконы… должно внушать трепет, ужас. А на деле какие-то земляные червяки. Другое дело в Жемчужинах Юга. Там у них бог — Крылатый Бык. С вот таким х… — Замолчи уже, — прервала её Роланда. Двери со скрипом растворились. В часовне, в отличие от храма, не было амфитеатра. Алтарь, пламя, горящее в чашах. Лорран лежал в центре, в гробу на постаменте. Роланда подошла ближе. С него даже не сняли очки. Они по-прежнему закрывали его глаза. — Странно, — сказала она. — Чего странного, любовь всей моей жизни? — Очки целые. Ему же голову размозжили камнем или дубиной. При падении они бы потерялись или разбились. А они целые. — Действительно, — согласилась Лиорона. Роланда начала расстегивать камзол мертвого эльфа, обнажила его белую камизу. Взгляд суккуба задержался на темно-лиловом синяке. Она надавила на него пальцем. Пятно побледнело, но вскоре снова налилось лиловой темнотой. — Что ты там копаешься? — спросила Лиорона. — Судя по звукам, прекрасная оргия подходит к концу. — У него на теле много синяков, которые появились уже после смерти, — бросила в ответ Роланда. — Ясно. Поторопись. Если что, я какое-то время смогу их задержать. — Тебе не вся камиза нужна? — Давай хотя бы кусочек!

***

Лиорона плакала, сидя на полу их комнаты в трактире. Она только что подрочила кусочком камизы. А когда кончила, начала плакать, явно не притворно. — Что ты такого увидела? — Лорда Костей. Такое жуткое место… полное костей и скрежета… А ты еще говоришь, что не боишься смерти. Там жутко! Не хочу туда! Никогда… — И это всё? — Нет… до того ещё вспышка. — Что там было? Хватит уже… плакса. — Если бы ты увидела, наверно в штаны бы наложила. Лиорона шмыгнула носом, утерла слезы. — До этого я смотрела на трактат Эшнуна. Сидя в кабинете… Своем кабинете. Сзади тихий скрип половицы. Сильная боль… Темнота… — Значит, Лорран умер у себя дома. Тогда получается… Роланда в возбуждении забегала по маленькой комнатке. — Тогда получается, что его убийца выдал себя за него… Или оживил его некромантией на время. — Я бы это увидела, — прохныкала Лиорона. — Нет, его не оживляли. Но где книга? — Убийца её утащил с собой. Но раз мы знаем, где умер Лорран, то можем навестить его дом, пообщаться с прислугой. — Мы теряем время. Что, если убийца прямо сейчас проводит обряд?.. — А что нам еще остается? Уж точно не сидеть и не плакать!

***

— Лиорона, остановись! Роланда попробовала ударить луанийку, невидимый барьер упруго отбросил её назад. Лиорона же, обнаженная, висела в воздухе. Из ее паха, извиваясь, выходило несколько щупалец. На кончике трех был насажен слуга и две служанки. Они стонали почти в унисон. Обнаженный слуга поддрачивал небольшой член, еще одно щупальце придушивало его, усиливая наслаждение. Одна служанка прикусила губу, вторая от удовольствия высунула язык. — Наконец-то, сила… во мне течет сила! — Ты же поклялась Прародителем… — Я не убью их! Просто трахну! — Ты не сможешь остановиться! Я и Лионза долго учились самоконтролю! — Потому что вы бездарности! Я могу в любой момент… ах… — Лиорона сладко вздохнула, её тело сладко выгнулось от удовольствия. — Я смогу остановиться… — Я по себе знаю, не сможешь! Но Лиорона, поглощенная удовольствием, не слушала Роланду. Белокурая суккубка огляделась в поисках чего-нибудь тяжелого. На полу валялся горшок, который несла одна из служанок и уронила после внезапной атаки красных похотливых тентаклей. Роланда с размаху швырнула горшок в Лиорону. Но вокруг неё вспыхнуло защитное поле, горшок разлетелся глиняными осколками. Роланда выругалась. Лиорона, закрыв глаза, продолжала страстно сношать сразу трех любовников. Роланда бросилась к двери. Там стояло деревянное ведро. Девушка с размаху выплеснула содержимое ведра в Лиорону. Та замотала головой, закричала. Щупальца опали. Слуги слабо застонали и попадали без сил на пол. Парень даже успел кончить себе на живот. — Ну зачем? — жалобно спросила Лиорона. — Я не кончила. И воняю. Судя по всему, в ведре были помои. — Ты бы не смогла остановиться… — Ну и ладно. Что тебе эти эльфы… ты с ним даже не знакома. — Ты поклялась. — Я бы остановилась. Наверно. В твоем случае я же смогла… — Кстати… — Роланда вздохнула. Её часто беспокоил этот вопрос. Они с Лионзой долго и мучительно учились самоконтролю. А Лиорона, которая тогда не допила её… тогда ещё его? Как у неё получилось? — Тебе интересно, что тогда произошло… между нами? — спросила Лиорона серьезно. Она голая сидела на полу, в холле особняка Лоррана. На её косичках налипла грязь из ведра. — Просто я прочитала тебя. И… Я увидела, как ты её любишь. И мне на мгновение захотелось… Чтобы такой парень, как ты… Ну, ты тогда была парнем. Чтобы ты и меня так полюбил! Роланда покраснела до самых ушей. Это было самое странное признание в любви в её жизни. Лиорона неожиданно противно засмеялась, так что косички задрожали. — Ахахахахах, поверила! Ну и лицо у тебя, Роландина! Я пошутила! Я просто могу себя контролировать, когда хочу. Но я не хочу. Я бы никогда не достигла такой мощи, если бы слегка отпивала. Надо всегда пить до дна! Ты попробуй. И превзойдешь Лионзу. Да что там Лионзу, мы вдвоем сокрушим Лорда Костей! И даже не вспотеем. Роланда покачала головой. — Что ты увидела? — спросила она. — В мыслях слуг. — Нашего убийцу зовут Микон. — Кто он? — Слуга… Очень близкий слуга Лоррана. Его помощник и, возможно… хотя что там возможно? Совершенно точно его любовник! — Где он сейчас? — Исчез, на его пропажу никто внимания не обратил. — Он был похож на Лоррана? — Да, примерно одного роста. — Зачем ему книга? — Без понятия. Но он помогал Лоррану в исследованиях. Тоже умный. Может, что-то увидел в книге, чего не видел Лорран. — И где его теперь искать? — Без понятия… Роланда вдохнула. Она подобрала одежду Лиороны, которую она скинула, неожиданно напав на слуг. — Нет, у него во дворе прудик. Я сначала отмоюсь от твоих грязных мыслей. Заревновала меня, Роландина? Так ведь? Лиорона встала. — В любом случае, это лучше, чем грязные чулки. — Мы потеряли след… — Микон, очень странное имя, — сказала Лиорона, когда они вышли во внутренний двор особняка мертвого эльфа. Луанийка с размаху плюхнулась в воду небольшого искусственного прудика. Разноцветные карпы в испуге метнулись в стороны. — Что в нем странного? — спросила Роланда. Она слабо разбиралась в именах эльфов. — Он выглядел в воспоминаниях слуг, как обычный полуэльф. Но имя. Странное имя. Микон, Микон… Я где-то встречала подобное. — Да, странное. Немного похоже на элийское. — Да, да! Элия! Нет… Лиорона погрузилась в воду головой, вынырнула, отфыркиваясь, как кошка. — Вспомнила! Как сейчас перед глазами… Она закрыла глаза и стала будто бы читать невидимую книгу: — И пришел он в густой лес. И встретил там его Микон-сатир. Молвил сатир… — Сатир?! Но у него должны быть рога и копыта! — Да, он не был похож на сатира. Но он все время был в головном уборе. Даже когда выходил из спальни Лоррана. А копыта… Может, он частично сатир? Помесь с эльфом или человеком… — Ладно, что это нам дает? — устало спросила Роланда, присев на корточки у пруда. Она посмотрела на свое отражение. Волосы цвета соломы торчат в разные стороны, на щеке царапина, под глазом грязное пятно. — Не знаю. Просто интересный факт. Второй факт: в той книге, что я вспомнила, говорится, что сатиры населяли Изумрудную долину до прихода эльфов. — Слушай… — задумчиво сказала Роланда, глядя на свое некрасивое отражение в воде. — а ты успела в воспоминаниях увидеть, как должен проходить ритуал? — Да! В этот раз требовалось некое место силы. Священная роща, капище, поляна с менгирами… — Вот! Если он сатир, то наверняка отправился в священное для них место поблизости! Лиорона радостно взмахнула руками, забрызгав Роланду. — Точно! Но… В книгах о таких местах не пишут… — Зато хорошо знают местные охотники и егеря! Луанийка выскочила из воды в радостном возбуждении, попыталась обнять Роланду, но ее отбросил назад барьер. — Не будем терять времени! — сказала Роланда, умывшись.

***

Город Верденуар получил свое название от зловещего древнего леса, который его окружал. Лиорона и Роланда ехали по тропе, огромные сосны скрипели на ветру. Тот тут, то там летали болотные огоньки. Те самые, что освещали окраину столицы. Говорят, они заманивают путников в самую топь. Им не составило труда узнать у егерей место ближайшего капища сатиров. Но оно было в глубине леса. Тропа становилась все уже, ветви деревьев смыкались изломанной аркой. Где-то в дебрях пели песню голодные волки. — Чего такая грустная, Роландина? — подала голос Лиорона. Ей было не очень привычно ездить верхом, она ерзала в седле, как маленький ребенок. Чтобы она не отстала, Роланде постоянно приходилось сдерживать своего Айзенкопфа, который так и норовил сорваться в галоп. — А я знаю! — продолжала луанийка. — Наше дело подходит к концу, мы расстанемся. А ты уже начал по мне скучать! Роланда в ответ только фыркнула, ей вторил её могучий конь. — Да, буду ночами горько плакать в подушку. Совсем, как ты. — Ты часто называешь меня «Плаксой», — ответила Лиорона, — и знаешь, что интересно, это между прочим и есть моё имя. Лиорона в переводе с луанийского и есть «Плакса»! — Не знал. — Я сама себе его выбрала. На юге Луании детям имя дают только в семь лет. — Странный обычай. А до того как называют? — «Эй, ты!», «Сейчас отшлепаю тебя, мерзавка», «Не трогай мои книги!»… Что-то вроде того. А однажды мимо нашего поместья шли бродячие музыканты. И они пели песню о Плакальщице. Это призрак женщины. Она потеряла своих детей и от горя умерла. И потом так и осталась призраком. Она появляется в тумане, плачет, ищет деток. И если встречает живых детей, то уводит их с собой в туман… Роланда искоса посмотрела на Лиорону. Сначала она казалась ей похожей на Лионзу. Они обе краснокожие, с орлиным носом. Но теперь видела, что на этом сходство заканчивается. Лиорона маленькая и хрупкая. Словно ребенок, который так и не вырос. Лионза бывает печальной, но это печаль матери, на плечах которой забота о множестве детей. — И мне так понравилась песня. Я постоянно ходила, напевала. Родители сначала меня по губам били, сестры дразнили, но когда пришло время имянаречения, решили, что если меня так назовут, это защитит меня от злого духа. Какие дураки. В итоге я и стала Плакальщицей. Я теперь увожу детей в туман! Роланда поежилась. На лес и правда опускался сырой туман. Лиорона запела неожиданно красивым и чистым голосом. Роланда не понимала ни слова, песня на луанийском. Единственное, что было понятно, это постоянно повторяющееся в припеве слово «льёрона, льёрона». Они ехали все дальше вглубь леса. И Роланда была даже немного благодарна луанийке за то, что её голос будто разгоняет сырость и туман, сгустившиеся вокруг.

***

Микон стоял у огромного деревянного столба-фаллоса. Он слегка покосился и устремлялся всей своей мощью не к звездам, а немного в сторону, на верхушки деревьев. Но это ничего, здесь старое намоленное место силы. Должно сработать. Но сначала надо было заручиться поддержкой леса. Слишком просто всё вышло. Без единого промаха. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Микон уже готов был начать ритуал, но где-то в глубине души его терзала тревога. Что-то не так, не может быть все так просто… Надо заручиться помощью леса. И только потом начинать. Он ещё раз посмотрел на древнюю книгу, что лежала сейчас открытой на пеньке. И воздел руки к ночному небу: — Великий лес… Ты помнишь времена, когда здесь не было завоевателей с юга… Великий лес… Ты помнишь времена, когда здесь жили такие, как я… Мои предки. Великий лес… Помоги мне! Великий лес, защити! В ответ деревья зашелестели, будто налетел сильный порыв ветра. Лес ответил. Микон несколько раз глубоко вдохнул, стараясь унять биение сердца. Можно было начинать. Он снял шляпу, почесал спиленные рога под кудрявыми волосами. Ничего, они отрастут. Всегда отрастали, так будет и в этот раз. Микон упал на колени перед деревянным фаллосом, древним могучим божеством, которому некогда поклонялись его предки. Но лишь затем, чтобы призвать в этот мир ещё более древнее и могучее божество… Микон успел произнести несколько слов заклинания на эргалийском, когда услышал, как дрожит земля. Неужели он просыпается?! Нет… Не он. Это дрожь от лошадиных копыт. Сюда кто-то скачет. Знал, что все будет не так просто. — Великий лес! — закричал Микон. — Защити своё истинное дитя! Лес зашуршал, заскрипел. А затем сатир услышал крики. Кричала женщина. Микон взмахнул руками: — Великий лес, принеси нарушителя сюда! Но ответом ему стала вспышка пламени, огненный столп до самого неба. Микон вздрогнул. Какая мощная магия! Он такой никогда не видел у эльфов. Впрочем, нарушительница ритуала явилась сама. Когда столп погас, с неба устремилась вниз маленькая птичка с разноцветными перьями. Они светились в темноте красным, желтым, оранжевым. Не долетев до земли, птичка вспыхнула и обратилась человеком. Худенькой молодой девушкой с черными волосами, заплетенными в две косички, и красной кожей. Она опустилась ногами на землю и осмотрела Микона. — Угадала, угадала! — радостно закричала она на остлинге, захлопав в ладоши. — Ты и правда сатир! — Кто ты такая? — спросил Микон, стараясь сохранить остатки самообладания. — Знаешь, Микон, я самая большая любительница книг в мире! А ты взял редкий трактат и не хочешь делиться! — Как ты меня нашла?! — О, мне помогала лучшая в этом мире ищейка. Микон испуганно оглянулся и увидел, как с другого конца поляны к нему идет другая человеческая женщина, в этот раз белокожая и белокурая. Высокая, широкоплечая, одетая в рыцарскую котту и серебрянным знаком на шее. Двуглавый дракон… Драконьерка! Про вторую он вроде тоже слышал краем уха. Наверно, та самая Лионза Луане. Хотя Микон представлял ее немного иначе… Проклятье! Так и знал. Но как они догадались? Он разыграл все идеально, словно простенькую мелодию на флейте. Краснокожая, восхищенно вздыхая, подошла к раскрытой книге. — О, наконец-то вижу тебя вживую… — сказала она, обращаясь, судя по всему, к трактату. — Даже не верится, что я нашла труд самого Эшнуна. — Эшнуна? — удивился Микон. Он потихоньку отступал от белокурой драконьерки, которая явно собралась сделать с ним что-то нехорошее. — Да! А вы с Лорраном это не поняли? Вы вообще читали книгу?! — Там очень сложный и забытый язык. Мы смогли расшифровать только эти две страницы… — И то только потому, что там картинки, наверно! — противно рассмеялась краснокожая. Микон топнул ногой. Но не в досаде. Он снова призывал на помощь силу этого места. — Великий лес! — закричал он. Белокурая драконьерка бросилась на него, но её ноги опутали гибкие ветви. Она упала на колени и выругалась. Вторая повернулась, на её ладони вспыхнул маленький огненный шар. Но она не видела, что коварные лесные щупальца подбираются к ней сзади… Она не успела и опомниться, как оказалась опутанной ими. Ветви оплелись вокруг талии, рук, одна гибкая лиана на всякий случай охватила горло и закрыла краснокожей рот. — Спасибо тебе, Великий лес! Микон поклонился до земли древним деревьям и покосившемуся фаллосу. Похоже, его преследовательниц было всего двое. Можно продолжать ритуал!

***

— Великий лес… — озадаченно спросил сатир. — Что ты делаешь? Он до того ни разу не использовал магию этого места. Но не ожидал, что она будет действовать именно так. Ветви безжалостно разорвали одежду на пленницах. Они пытались вырваться, но бесполезно, любое их сопротивление вело к тому, что гибкие ветви опутывали их тела ещё сильнее. Упругие ветви проникали в отверстия пленниц, жадно хлюпали. Девушки, судя по всему, и сами были дико возбуждены. Они изгибались в наслаждении, особенно краснокожая. Она глухо стонала, дергала худенькими ножками. Помимо прочего, несколько лиан обвились вокруг её небольших грудей. Они ритмично сжимались, словно пытались её подоить. Рот краснокожей тоже был занят толстым гибким зеленым щупальцем. А вот у второй, белокурой, он был свободен. И она, несмотря на все, что с ней вытворял Великий лес, продолжала увещевать Микона. — Зачем тебе это нужно? — стонала она. — Ты понимаешь, кого ты хочешь призвать?! — Конечно, я понимаю! Я призову того, кто изменит этот проклятый мир! — Он не сделает его лучше… Ах… Белокурая закричала, когда в её заднице оказалась ещё одна ветка. Лучше бы, конечно, ей закрыли рот, но так тоже ничего. — Сделает. Потому, что я этого хочу. На кого мне уповать, если не на него? — Уповай на Близнецов… Из уст девушки, которую сейчас сношали гибкие зеленые ветви, это звучало почти как богохульство. Даже Микон почувствовал волнение в штанах. Несмотря на то, что с ранней юности предпочитал мужчин. Что-то в ней было мужское… — Близнецы разрушили наш мир. Эльфы, ведомые этими ядовитыми змеями, пришли в наш дом… Я из рода хранителей этого леса. Видишь, что они с ним сделали! Вырубили! Эта чаща — жалкий клочок от того, что здесь было раньше… — Но если ты захочешь повернуть все вспять, погибнут тысячи невинных! — Мне плевать! Я с юности пытался подстраиваться под их гнилой мир. Даже рога спилил, чтобы ничем не отличаться от них. И что? Я нашел эту пещеру. Я переводил все, что находил этот самодовольный индюк! Но он хозяин, а я… я его игрушка. Он даже меня не трахал! Я сам себя трахал на его глазах разными предметами, а он просто молча смотрел на это через свои проклятые зеленые очки! — Но Прародитель не меняет мир… Его задача в другом… — Да замолчи ты уже! Великий лес, заткни её! Наконец-то одна из ветвей устремилась к шее драконьерки. Она захрипела. К ужасу Микона несколько ветвей, которые сношали её подругу, почернели и осыпались трухой. К счастью, на их место тут же устремились новые, что вызвало новый приступ экстаза у краснокожей. Хватит болтать! Микон вставил в уши кусочки смолы, чтобы крики и стоны этих двух шлюх не отвлекали его от ритуала. Он упал ниц перед фаллосом и начал заново заклинание на эргалийском. Теперь самое главное. Он протянул левую руку, кинжалом в правой руке резко резанул по запястью. Кровь окропила деревянный фаллос. Микон застыл с бьющимся сердцем. Наконец-то! Сейчас сбудется его заветная мечта. Он предстанет перед ликом древнего и справедливого божества. И оно воздаст. Всем воздаст по их заслугам! Микон замер в позе, которую он долго репетировал перед зеркалом, фантазируя об этом моменте. Чуть наклоненный вперед в знак уважения перед хтоническим ужасом. Но с гордым независимым видом. Все же говорить они должны на равных. Древний бог и тот, кому хватило смелости и ума призвать его из небытия. Он стоял, ожидая дрожи земли. Его сердце неистово билось. Но было тихо, только даже сквозь затычки были слышны стоны пленниц. Надо просто подождать. Ещё чуть-чуть… Ещё немного. Микон не знал, сколько он простоял в ожидании. Ничего не происходило. А что, если он где-то ошибся? Или из-за этих… ритуал нарушился?! Что делать? Попробовать заново? Он глянул на женщин. Краснокожая смотрела прямо на него и будто пыталась что-то сказать. Микон вытащил затычки и сказал: — Великий лес, позволь им говорить… Ветка, что трахала рот красной демоницы, без сил опустилась вниз, словно она и правда была измученным долгим соитием членом. Краснокожая закашлялась, сплюнула и усмехнулась: — Дай почитать… Хотя бы тот разворот с картинкой. Может, ты упустил какой-то нюанс в переводе… — Лиорона, ты в своем уме?! — возмутилась белокурая. Лиорона пожала плечами: — Мне самой интересно, почему не сработало. Он все сделал идеально. Микон растерянно посмотрел на неё. В конце концов, пока она в плену леса, то точно не причинит вреда. — Великий лес, поднеси её сюда, — попросил он. — И страницу переверни на предыдущую, — сказала Лиорона, когда повисла почти над книгой. Щупальца пока что прекратили свои безобразия. И с белокурой тоже. Она ерзала, пытаясь освободиться. Микон перевернул. — Ахахахахах! — расхохоталась Лиорона после недолгой паузы. — Никогда бы не подумала! — Что там?! — в один голос крикнули Микон и её спутница. — Там написано, что Прародитель приходит только, если первичный суккуб… тут даже мне непонятно. Что-то вроде… ошибся в яйце. Не понимаю. Но дальше написано… вот… Если он делает правильно, то нужды в Прародителе нет! — Причем тут суккубы? — удивился Микон. — Ты бы послушал, что тебе Роландина говорила! Прародитель, если его призовешь, порождает новое поколение суккубов! И иногда, как это было с нами в Луании, разрушает местность вокруг. А иногда и нет. И это все, что он делает. Он дарует великую силу. Но тем, кто её действительно достоин. Он сам не меняет мир. Он наделяет вопросившего силой Первичного суккуба, и уж она меняет мир! — Вы суккубы? — Да! И если бы у тебя все получилось, мы бы погибли, а ты бы стал новым Первичным. — Но что значит «правильно»? — То и значит. Прародитель, видимо, присматривает за своими детьми. И я… и даже эта ханжа Лионза… Мы всё делаем правильно! С его точки зрения! Микон потряс головой, словно отгоняя морок. А если эта тварь его обманывает? Но тут его ослепила вспышка. Ветви, что опутывали Лиорону, вспыхнули ярким пламенем от ее заклинания. Суккуб освободилась и плавно опустилась на землю перед Миконом. Он в ужасе попятился назад. — Тебе повезло, что я сыта… Даже чересчур. Эти твои веточки дали мне столько энергии, как целый бордель в Кра-Акене… — Ничего не забыла? — недовольно сказала Роланда. Лиорона засмеялась, щелкнула пальцем, и ветви, пленившие Роланду, тоже вспыхнули и осыпались. Микон в ужасе побежал прочь, но из паха Лиороны за ним устремились щупальца. Они оплели его почти так же, как совсем недавно ветви оплетали суккубов. — Ты обещала не убивать… — сказала Роланда. — Я и не буду… Сделаю его своим миньоном. Вторичным суккубом. — Не надо… — Ну так будет честно. У Лионзы уже есть ты. А я одна. Это называется паритет! — Да, госпожа… — застонал Микон, — сделай это. Дай мне силу! Я буду служить тебе! Роланда быстро окинула взглядом округу, надеясь найти нечто, могущее остановить Лиорону. Но та неожиданно подняла Микона высоко вверх, а затем с размаху швырнула, словно камень из катапульты. Сатир описал в воздухе дугу, упал в колючие кусты, выскочил с криком оттуда и понесся прочь, не разбирая дороги. Лиорона смеялась ему вслед так, что на глаза выступили слёзы. Роланда облегченно выдохнула и опустилась на траву. Лиорона подскочила к книге, бережно закрыла её. — Ты её не уничтожишь? — Сначала я просто обязана её прочитать целиком!

***

Они ехали обратно. К счастью, у Роланды нашлась запасная одежда, притороченная к седлу. Правда, Лиорона взяла из неё одну камизу. — Ну вот, Роландина, — сказала она. — Наша миссия окончена. Роланда молча кивнула, исподлобья наблюдая за луанийкой. Что она теперь выкинет? Но что бы то ни было, Лионзе не грозит опасность. А она… Что она? Давно должна была уже умереть. Но Лиорона не проявляла враждебности. Она смотрела на Роланду как-то непривычно по-доброму. — Может, ну её… твою Лионзу? — спросила она. — Из нас вышла отличная команда. — Нет. — Ну и ладно. Но когда тебе снова будет одиноко, вспоминай мои шаловливые тентакли, что играют твоим анусом и членом… — Обязательно, — фыркнула Роланда. — Твои бесплодные тентакли. — Что? Что ты сказала?! — Ты думаешь, я не поняла? Ты бесплодна, Лиорона. И это большое счастье для всех нас. — Ты… да как ты! Лиорона взлетела в воздух, поднявшись над своей лошадью. Её темные глаза стали ещё темнее от гнева. Страшное зрелище, и при этом комичное: висящая в воздухе девушка в одной камизе, с голыми тонкими ножками. Роланда пустила Айзенкопфа в галоп. Может, удастся от неё убежать? Но Лиорона не стала её преследовать. Она приземлилась на землю и горько заплакала, закрыв лицо руками.