Лионза Луане

Сухая река Пустыня снова сменилась сухой степью, песок под копытами и лапами постепенно уступил место твёрдой потрескавшейся земле, где трава уже не сгорела дотла, а лишь выцвела до серебристо-серого. Ветер здесь стал чуть мягче, но всё равно нёс пыль и сухой запах полыни. Небо над головой оставалось тем же безжалостным, огромным, выцветшим до белёсой синевы, без единого облачка, которое могло бы пообещать хоть каплю тени или дождя. Далеко впереди, на горизонте, ещё дрожало марево, но уже можно было разглядеть высокие холмы. Точнее, те самые курганы кентавров, которые и были целью их путешествия. — А ты когда-нибудь слышал сказку о мече Адальрика? — спросила Лионза Вууфа. До того она ни разу не упоминала истинной цели своего путешествия. Оно и понятно: случайному попутчику никогда нельзя доверять в полной мере. Но, убедившись, что в намерениях гнолла нет ни капли злого умысла, суккуб решилась узнать и об этом. Во время соития она видела в его мыслях такое множество сказок, что далеко не все отложились в голове. — Это наверно Меч Раздора, — ответил Вууф. — Меч Раздора? — Да, такой меч, который выковал Небесный скакун. — Бог кентавров? — Он бог всей степи, брат Степного ветра. А ещё он великий кузнец. Ему не нужен молот, только его могучие копыта. — Что-то не похоже на то, что я ищу… — Кто его знает. А сказка про него такая… Амазонки тысячу лет воевали с кентаврами. И никто не мог взять верх. Однажды предводитель кентавров Пфорррш и царица амазонок Кхирррда пошли к небесному скакуну, чтобы он рассудил их вечный спор, кто сильнее, прекратил междоусобицу. — Королева Хильда? Но она же… — Ты сказку дослушай, не порть своими додумками. И вот, значит, предстали они пред Небесным скакуном, огромным, облачным. И повели свои речи. Каждый похвалял себя, а другого приуменьшал. И Пфоррш и Кхирррда каждый стояли, что другой должен подчиниться, преклониться перед победителем. Скакун слушал их и молчал, а сам наливался темной грозой, искрил молниями. И когда кентавр и амазонка, забыв, перед кем стоят, снова начали драться, он ударил копытом оземь, и на том месте появился волшебный меч. С неба пролился дождь, и громовой голос Скакуна вещал: «Только тот будет победитель, кто завладеет этим мечом!». Кентавр с амазонкой бросились друг на друга и одновременно пронзили оружием врага. Оба в один момент замертво упали на землю. А за меч с тех пор идет война. И он оказывается то у кентавров, то у амазонок. — И где он сейчас? — Того ветер не знает… — Но он может оказаться в кургане кентавра? — вмешался Раксен. — Может, а может, и нет. Я его запаха не знаю. А от могилы Тыбыдына пахнет железом, золотом, серебром, бронзой. Там много всего, может, среди них и лежит тот самый меч, кто знает… Лионза покачала головой. Как она и думала, это задание — большая авантюра. Будет чудо, если она найдёт что-то в кургане. Но раз она дала слово, то сделает все, что в её силах, чтобы его исполнить. Курганы приближались. Надо отгонять плохие мысли и думать о том, как побыстрее сделать дело и вернуться домой.

***

Лионза не любила все, что связано со смертью. Но только сейчас, раскапывая курган, она в полной мере осознала ужас происходящего. Не то чтобы она боялась мертвецов. Она не раз сражалась с ожившей нежитью, тут другое. Только сейчас она осознала, что проделала такой длинный путь, чтобы осквернить чужое захоронение. При том, что нет уверенности, найдёт она там искомое или нет. Но что уж теперь жалеть. Она упорно копала. Вууф ей в этом не помогал. — Сама беспокой мертвых, — сказал он и завалился спать в высокой сухой траве. Раксен тоже слишком долго был в сознании во время перехода, надо было дать ему отдохнуть, чтобы он не превратился окончательно в зверя. Потому сейчас компанию копающей Лионзе составлял только кружащий в небе стервятник. Лопата глухо ударилась обо что-то твёрдое. Дерево… Деревянная камера, в которой и было погребение. Что же, осталось немного. Суккуб с силой ударила по деревянной доске. Трухлявая преграда со скрипом осыпалась внутрь, из могилы пахнуло застоявшимся воздухом и пылью. Лионза наклонилась к проёму, пытаясь в его темноте увидеть хоть что-то, когда услышала знакомый голос: — Охотишься за сокровищами, суккуб? Лионза подняла голову, прикрывая глаза рукой от солнца. На вершине соседнего кургана стояла Урсула. И целилась в неё из многозарядного арбалета. Такого же, как у трактирщика. — Ты шла за мной всё это время? — спросила Лионза, лихорадочно соображая, что делать дальше. — Я была лучшей следопыткой в… Не важно. А ты неплохо копаешь. Уже почти закончила свою могилу. Послышалось шуршание в кустах. Урсула со свистом выпустила болт из арбалета. Он воткнулся в землю прямо перед Вууфом, который решил прийти на помощь. — Стой, где стоишь, псина! У меня зарядов хватит на вас обоих! Вууф замер в напряжённой позе, жадно нюхая воздух. — Сейчас нам всем грозит иная опасность, — пролаял он. — Не заговаривай мне зубы, мешок с блохами, — процедила сквозь зубы наёмница. — А ты продолжай, Лионза. — Что продолжать? — Копай себе могилу! — Ты столько времени и сил потратила только на то, чтобы убить меня? — Меня однажды кинул на золото один гном. Вернулся в Бальбек, а меня оставил умирать в степи. Спустя несколько лет я его нашла. Наутро стража нашла его прибитым к воротам района с собственными причиндалами во рту… Так что выследить тебя — это лёгкая прогулка. И потом, ты и псина открыли мне целую долину, набитую сокровищами. Это достойная награда за последние неудачи. — У сокровищ есть стражи… — тихо пробормотал Вууф, но Урсула с вершины кургана его не расслышала. — Давай, поработай ещё лопатой, Лионза. Скоро отдохнёшь… в царстве костей! Её фразу прервал свист. Более высокий и хлёсткий. Стрелы! Целый град исполинских стрел. Лионза выскочила из ямы. Урсула покатилась вниз, шипя от боли. Одна из стрел задела её по касательной, поранив бедро. — Хранители покоя! Они здесь! — кричал Вууф. — Надо бежать! В широком проёме между рядами курганов показались кентавры. Лионза никогда не видела таких. Чернокожие, с лошадиной частью тоже чёрной масти. При этом украшенные множеством черепов и костей. Они мчались, не издавая привычных кентаврам криков, только дробный стук копыт, от которого дрожала земля. Урсула вскочила на ноги, но тут же припала на колено. Рана, видимо, оказалась серьёзней, чем она ожидала. Лионза подскочила к ней, положила её руку себе на плечо. — Ты что делаешь? — крикнула наёмница. — Мы убежим! Где твоя лошадь? — За тем курганом! Лионза пошла как можно скорее, увлекая висящую на её плече Урсулу. Вууф опередил их: когда они обогнули курган, он уже вскочил на козлы закрытой телеги, на которой сюда приехала наёмница. — Я ими не умею управлять! — пролаял он. — Давайте сюда быстрее! Лионза и Урсула влезли на козлы. Суккуб хлестнула лошадей, те понеслись вскачь. Им вслед свистели стрелы и слышался неумолимый дробный топот. Хранители явно не отставали. Одна из стрел прошила насквозь холщовую ткань навеса. — Всегда нам кто-то мешает! — ругалась Урсула, пытаясь перевязать себе рану. Телегу подбрасывало на ухабах, и это было непросто. Лионза сосредоточенно держала вожжи, глядя перед собой. Лошади несли их в большом проходе между рядами огромных курганов. — Может, оживишь Ррраксена? — спросил Вууф, сидящий внутри телеги. — Сейчас от него толку мало, только лишний вес в повозке, — ответила Лионза. Ещё несколько стрел просвистело у них над головами. — Лионза, держи как следует! — крикнула наёмница. Она поднялась в полный рост, развернулась в сторону преследователей, взвела арбалет. — Не попадёшь, — сказала только суккуб. — Не надо мне под руку говорить, держи ровнее! Наёмница прицелилась, раздался щелчок — и крик кентавра. Первый крик, что путники услышали от Хранителей Покоя. Урсула продолжала стрелять. Ещё два крика, а потом в ответ дождь из огромных стрел. Наёмница едва успела пригнуться. Кое-как сделанная повязка разошлась, бедро налилось кровавым пятном. Она бессильно опустилась вниз, едва не выпала из повозки. Но её удержал Вууф. — Давайте, милые, вы можете быстрее… Я знаю… Давайте… — шептала Лионза лошадям. Лошади будто её услышали: понеслись таким галопом, что она едва удерживала вожжи. — Да, вот так! Сейчас… Сейчас оторвёмся! — Река… — стонала сквозь зубы Урсула, держась за бедро. — Что? — Река… Сухая река! До Лионзы дошёл смысл сказанного несколько мгновений спустя. Лошади, не разбирая дороги, впав в панику от преследующих их кентавров, принесли повозку к обрыву, руслу сухой реки. А потом бросились в пропасть. Лионза оказалась в воздухе, вылетев с места вверх, а потом камнем полетела вниз вслед за Урсулой, Вууфом и повозкой.

***

Урсула открыла глаза. Солнце било прямо в лицо, белёсое, безжалостное, как всегда в этих проклятых землях. Она лежала на горячем песке и мелком щебне. Бедро пульсировало тупой тяжёлой болью. Повязка, которую она кое-как намотала на скачущей телеге, промокла насквозь, кровь уже стекала по ноге тёплой струйкой. Телега валялась в десяти шагах — перевёрнутая, одно колесо ещё медленно крутилось в воздухе. Обе лошади лежали неподвижно. Шеи вывернуты под неестественным углом, они уже не дышали. Где суккуб и псина? Тоже погибли? Оно и к лучшему. Тишина. Только ветер шуршал по сухому руслу. Кентавров не было видно и слышно. Но это не значит, что они ушли далеко. Она встала. Нога подогнулась, но Урсула стиснула зубы и сделала шаг, потом ещё один. Оперлась на арбалет, как на костыль. Осмотрелась. Следов почти не было, песок слишком сыпучий. Только тёмные пятна крови там, где она упала. — Ты опять ушла от меня, Лионза, — вздохнула наёмница. — Но я тебя всё равно найду. Рано или поздно. Только непонятно, почему она сразу её не бросила. Хотя, наверно, суккуб решила, что вместе проще будет справиться с врагами. Хитрая тварь, вечно строит из себя праведницу. Урсула остановилась у разбитой телеги. Наклонилась, чтобы подобрать упавший болт, и замерла. Кровь из её бедра текла вверх. Тонкой-тонкой струйкой, против всех законов, по ноге к паху, как будто кто-то невидимый тянул её обратно в тело. Она моргнула. Рана выглядела, как и раньше. — Жара… — подумала она. — Просто жара… Она достала кинжал, разрезала полог повозки. Надо было найти припасы и воду. Но их не было. Ничего! Проклятье! Лионза! Всё забрала. Как она всё это унесла? Хотя ей помогали этот мелкий гнолл и её заколдованная шкура леопарда. Но даже в таком случае они не должны были далеко уйти. Но сколько она была без сознания? Может, день? Это бы многое объяснило. Ладно, они со всеми припасами идут гораздо медленнее, чем она. Урсула настигнет их за полдня. Но куда они пошли? Тут иного варианта нет, кроме как на запад. Левый берег бывшей реки пологий, там можно подняться. Урсуле сейчас надо выбраться на землю, а там она найдёт следы. Потом настигнет и покарает. Больше никаких игр. Один болт в горло суккубу, второй псине. С шкурой придётся повозиться, его нельзя убить обычным оружием. Но можно заарканить, связать. Или проткнуть чем-то длинным, чтобы обездвижить. А потом сжечь. Да, леопард — самая большая опасность. Но Урсула сталкивалась и с более сильными противниками. Главное сейчас — найти воду. Может, выпить крови у лошадей? Нет, тут годится только свежая. А над ними уже кружат мухи. Хотя почему колесо до сих пор крутится, будто телега только упала? Урсула вздрогнула и вскинула арбалет. Её боковое зрение уловило чьё-то движение. Ничего. Опять показалось? Снова движение в другой стороне. Наёмница развернулась. На правом крутом берегу, откуда они свалились, стояла человекообразная фигура. Урсула приложила ладонь козырьком ко лбу, всматриваясь вдаль. Шемаг! Тот самый, что осквернил её лицо своей жижей. Она в Тотенштаубе раскидала их, но не было времени добивать. Да и потом она навестила мастера с Железных гор, если бы она прикончила этих дураков, то не удалось потом бы закупить припасы. Ну что же, он сам выбрал свою судьбу. Арбалет щёлкнул, болт угодил ему точно в левый глаз. Око за око, как говорят в Кедраваре. Фигура медленно осела вниз. Неплохо. Урсула ожидала, что только ранит засранца, но он истечёт кровью. А тут такое точное попадание. Определённо, боги сегодня к ней благосклонны. Снова движение. Ах, да их же было трое. Урсула присмотрелась к новой фигуре, возникшей на месте упавшего врага. Это… Энки. Тот гном из Бальбека. Она же его убила! Но времени не было, у гнома был тоже арбалет, правда, однозарядный. Выстрел — и гном осел вслед за шемагом. Проклятье… Что-то тут не так. Насмешливый смех совсем рядом. Такой знакомый. Это же… Гринд! Проклятый самодовольный петух. Думал, что молодая неопытная девушка будет греть его постель. Ублюдок! Его она тогда не прикончила, просто ушла из банды. Но вот он, всё такой же самодовольный и разодетый в перья грифона и павлина! Ещё один выстрел — и Гринд лежит на песке, загребает его ногами. Болт Урсулы торчит чётко в его мошонке. Наёмница достала кинжал, чтобы вонзить его в глазницу, но крик Гринда стих. Песок поглотил его. Что? Здесь зыбучие пески? Не может быть! Значит, и она… Урсула дёрнула ногой. Поздно. Она плотно увязла в песке, начала проваливаться вниз. Урсула проваливалась медленно, будто сама пустыня решила не спешить. Песок уже доходил до пояса, горячий, живой, он обволакивал бёдра, словно тысяча крошечных языков. Она пыталась выдернуть ноги — бесполезно. Каждый рывок только глубже засасывал. Арбалет она всё ещё сжимала в руке, но пальцы уже онемели. — Дерьмо… — прошипела она сквозь зубы. И тогда она вспомнила. Когда она была ещё девчонкой, старые амазонки рассказывали про «песчаных любовников» — тварей, которых якобы породил Грим-Хотеп в последнем безумии. Тентакли из плоти и песка, что не просто убивают. Они сначала насилуют до тех пор, пока жертва сама не начинает умолять о смерти. Урсула всегда фыркала: «Сказки для тех, кто боится выходить наружу». Никогда не думала, что ей придётся узнать, каково это, когда тебя впервые берут именно так, не по её воле, не по её выбору, а грубо, чужеродно, безжалостно. Песок под ней взорвался. Из глубины вырвались толстые влажные чёрно-красные щупальца. Живые, пульсирующие, покрытые мелкими присосками и шипами. Одно мгновенно обвило её левую руку, вырвало арбалет и отбросило в сторону. Второе вцепилось в раненое бедро, именно туда, где кровь ещё сочилась. Боль была ослепительной. Третье скользнуло под кожаные штаны, разорвало их одним рывком и впилось между ног. — Нет… — выдохнула Урсула, и в этом коротком слове прозвучало что-то почти детское, почти испуганное, чего она сама от себя не ожидала. Но тварь уже не спрашивала. Первое щупальце протолкнулось в неё грубо, без подготовки, сухое, песчаное, обжигающее. На долю секунды она ощутила острое рвущее сопротивление внутри, будто что-то, что всегда оставалось нетронутым, наконец поддалось с коротким, почти слышимым треском. Боль смешалась с чем-то другим, незнакомым, и от этого стало ещё страшнее. Оно расширялось внутри, будто живое сердце, пульсируя в такт её собственному. Второе вползло следом, растягивая её до предела, третье обвило клитор и начало сжимать, дёргая, выкручивая. Четвёртое прорвалось в задний проход, ещё толще, ещё жёстче. Пятым и шестым тварь приковала её руки к песку, растянув их в стороны. Седьмое обхватило горло, не давая кричать. Урсула извивалась, выгибалась дугой, но каждое движение только глубже загоняло в неё щупальца. Они трахали её одновременно. Ритмично, безжалостно, будто знали все её самые стыдные слабости. Присоски внутри терлись о стенки, шипы слегка царапали, не до крови, но до дикого, животного удовольствия, смешанного с болью. Она чувствовала, как внутри неё что-то набухает, как тварь впрыскивает в неё горячую вязкую жидкость, не семя, а что-то живое, шевелящееся, заполняющее её матку до отказа. — Сука… — хрипела она, слёзы текли по вискам. — Я… не… сломаюсь… Но тело уже предавало. Оргазм накатил против её воли, резкий, болезненный, вырвавший из горла долгий звериный стон. За ним второй. Третий. Щупальца не останавливались. Они продолжали долбить её, растягивать, наполнять, пока она не начала кончать снова и снова, теряя счёт, теряя разум. В этот момент над ней появилась тень. Лионза. Суккуб стояла на краю ямы, урум в руке блестел на солнце. Её зелёные глаза сейчас казались ледяными. Так это она… Это её ловушка, как она не догадалась! — Ты всегда была слишком упрямой, Урсула, — тихо сказала она. Она взмахнула клинком. Голова наёмницы отделилась от тела одним чистым ударом. Голова покатилась по песку, оставляя за собой кровавый след. Тело внизу всё ещё дёргалось, насаженное на десяток щупалец, всё ещё кончало в конвульсиях. Урсула мгновение с ужасом смотрела на своё обезглавленное тело, а потом перевернулась затылком вниз, глядя в небо. Оно было белым, безжалостным. Ни облака. Ни птицы. Только бесконечная пустота. — Вот и всё… — прошептала она беззвучно. Губы не слушались, но мысль была ясной. — Мне всего-то двадцать девять. Маловато пожила… Маловато. Шаги. Лёгкие, пружинистые. Над ней склонилась морда гнолла. Янтарные глаза блестели. — Ну, ты и морок навела, — пролаял он. — Так себя заморочила, сильнее, чем Ашра. Гнолл осторожно взял её голову обеими лапами, нежно, будто это была хрупкая ваза. Поднёс к своей груди, прижал. — Идём отсюда. Я вынесу. Ты ещё поживёшь, кожаная. Ещё поживёшь.

***

Урсула открыла глаза. Она была в пещере. Рядом, у выхода, потрескивал костёр, у которого сидела Лионза. Неподалёку сидел гнолл в странной позе, будто большая собака. Его глаза были закрыты. — Очнулась! — улыбнулась луанийка. — Ну, слава Близнецам. Урсула попробовала подняться. Тело слушалось с трудом, раненое бедро отдавало болью. Но в этот раз она была надёжно перевязана тканью. Её арбалет и кинжал лежали рядом. Неужели суккуб настолько самонадеянна? Хотя она несколько раз побеждала наёмницу. Гнолл тоже открыл глаза, встряхнулся. — Запутанные у тебя мороки, Уррсула, — сказал он. — Но я и не такие распутывал. — Где мы? — спросила наёмница. — Пока ещё в Сухой реке, — ответила Лионза, ворочая палкой огонь. — Вууф нашёл небольшую пещеру. — Я поняла твой план, — сказала Урсула, откинувшись на лежанку. Суккуб вопросительно посмотрела на наёмницу. — Хочешь сделать так, чтобы я была тебе обязана. — Такое специально не подстроишь, — вмешался Вууф. — А долг есть долг. — Ты мне ничего не должна, — ответила Лионза. — Мы наутро просто пойдём своей дорогой. Урсула ещё раз посмотрела на луанийку. В свете костра её красная кожа казалась огненной. — Зачем ты вообще полезла в курган? — спросила наёмница. — Ордену кое-что нужно… Нечто, что могло быть там. Урсула усмехнулась: — Вот тебе и драконьеры… Расхитители гробниц. — Это может спасти много жизней! — Все так говорят… — Меч Раздора долго не может лежать без дела… — добавил Вууф. Лионза едва не подскочила на месте. Судя по всему, простодушная псина сболтнула лишнего. — Меч Раздора? — сказала Урсула. — Да, я слышала эту байку в трактире. Так здесь называют меч Хильды. — О, ты слышала эту сказку? — Это не сказка. Меч Хильды я сама держала в руках. — Что?! — и без того большие глаза суккуба едва не вылезли из орбит. — Его нет в кургане, — смеялась Урсула. — Ты зря шла через пустыню и потом копалась в костях дохлого кентавра! — Но где он?! — А это уже не твоё дело! — Ну и ладно… — надула пухлые губки Лионза. — Всё равно ведь врёшь! — Может, и нет, — гнолл почесал задней конечностью длинное ухо. — Меч Раздора никогда не лежит на месте. Он постоянно сеет смерть, за него идёт вечная война. — Дашь попить? — попросила Урсула. Лионза протянула ей флягу. Что-то в ней всё-таки было, чего Урсула не могла понять. Что-то такое, что было в её сёстрах там… До того, как она ушла в большой мир. Может, она и правда такая? Наивная дура. — Ну расскажи уже, — говорил Вууф. — Не нарушай закона степи. А то степь отомстит, я знаю, так всегда бывает. — Я заплачу, — сказала Лионза. — Сколько ты хочешь? Урсула сделала ещё несколько глотков. — Ты и правда спасла меня. Хотя могла бросить там… у кургана. Просто то место, о нём нельзя говорить. Никому. — Я клянусь… — начала было Лионза, но Урсула остановила её жестом. — Не надо. Меня изгнали оттуда. Много лет назад. Много… десять. Да, десять лет. Целая жизнь. — И ты не можешь вернуться? — Нет. Но кто мне запретит? Мне всегда было интересно посмотреть на них. С жалостью. И увидеть, как они глядят на меня с завистью. Пока я жила, они так и сидели за стенами. — Кто они? — Кедраварские амазонки. — Ничего не понимаю… Это известная организация наёмниц. — Не те. Просто наёмницы тоже так называются. И я была и у них, видишь татухи? Лионза посмотрела на череп с кинжалами в глазницах и кивнула. — Но есть настоящие амазонки. Они не нанимаются. И вообще живут в скрытом от всех городе. Вот, я родом оттуда. — Но откуда у них меч Адальрика? — Меч Хильды… Не поминай всуе имя этого мужла. Хильда во время похода попала в плен. И вместе с ней попались кентаврам много рыцарей-женщин из её ордена. Сёстры в Доспехах… Сердце Лионзы радостно забилось. Может, Тешуб не так уж ошибался? Тот апокриф рассказывал правду? — Эти твари сделали их рабынями. Сама Хильда, конечно, откупилась, вернулась домой. А своих сестёр бросила. И меч тоже остался здесь, в степях. Однажды одна из сестёр завладела им, убила его нового хозяина, огромного кентавра. Она отсекла его член и потом засунула ему в задницу! После освободила других сестёр. Сбежали, конечно, не все, немало нашлось предательниц, которым понравились конские хуи. Но те, кто это сделали, ушли в горы. И там, в одной из долин, основали скрытый город Кундалин. — Никогда не слышала… — выдохнула Лионза. — Ещё бы! Он же скрытый! — И Меч Аль… Хильды теперь там? — Да, в священной пещере Йони. — Но они вряд ли его отдадут… — Конечно, не отдадут. Это их главная реликвия. — Даже если им объяснить, что он может остановить Бертегизела? — Какое им до этого дело?! — Хорошая сказка… — выдохнул Вууф. — Это не сказка, — оскалилась Урсула. — Да, это всё осложняет… — покачала головой луанийка. — А ты думала, будет легко? — усмехнулась наёмница. — Я давно хотела вернуться и сделать им что-то такое… Нехорошее. Украсть меч Хильды — неплохая идея. — Украсть? — Ты сама говоришь, во имя благого дела. Лионза вздохнула. — Ты подумай. Моё щедрое предложение действует до завтрашнего утра.

***

Солнце едва окрасило степь нежным розовым цветом, а три путника уже шли своей дорогой на юг, в сторону Кедраварского хребта. — Я знала, что ты согласишься, — говорила Урсула. — Ты не такая уже святоша, какой прикидываешься. — Хорошая была сказка… — сказал гнолл. — Почему «была»? — спросила его суккуб. — Потому что моя сказка на этом кончается. Я свой долг заплатил. Мне пора идти дальше. Лионза подошла и обняла гнолла. — Спасибо тебе за всё! — Оживи своего кота… Тоже хочу попрощаться. Когда Лионза оживила Раксена, гнолл обнял леопарда. — Вот тебе и доброе утро, — проворчал Раксен. — Что тут случилось, пока я спал? Урсула?! — Да, это я, любитель золотого дождя, — оскалилась наёмница. — Я тебе потом расскажу, — сказала Лионза. — Но вкратце, мы с Урсулой идём в Кедравар, а Вууф идёт своей дорогой. — Был рад тебя встретить, Ррраксен! — сказал гнолл. — Я расскажу о тебе свою лучшую сказку. — Спасибо, — растерянно сказал леопард. — Я обо всех вас сложу великую сказку! — ударил себя в грудь Вууф. — Увидимся. Будете в степи, просто подставьте ладони степному ветру, и я приду! С этими словами он пружинисто зашагал в сторону Сухой реки. Подул степной ветер, поднял пыль прямо в глаза. Лионза пожалела, что не приобрела себе платок-шемаг. Когда она проморгалась, гнолла уже не было. Он будто растворился в степи, оставив только ощущение радости и множество сказок, что навсегда стали её частью.