Лионза Луане

Черный гарем Лионза с ужасом чувствовала, как по её телу разливается холод. Будто кровеносные сосуды медленно заполняются льдом. Постепенно, от кончиков пальцев всё выше и выше. Она хотела вырваться, закричать. Но это было невозможно. Она висела в десятке шагов над землёй, а её удерживала в воздухе юная девушка с белоснежными волосами. Та стояла, подняв руки, будто физически держала суккуба на весу. Ледяной кристалл в её правом глазу светился нестерпимым голубым светом. Рядом так же корчилась Урсула. Незнакомка была столь сильна в магии, что без проблем парализовала и удерживала двух сильных воинов. — Изольда… Не надо… — едва слышно шептала наёмница. Но Изольда продолжала. Холод наполнял изнутри, приносил острую боль. Но страшнее было другое. Лионза чувствовала, как вместе с холодом в её сознание проникает нечто чуждое. Она привыкла сама читать чужие мысли во время соития. Но сейчас эта жуткая девушка Изольда делала это с ней самой. Когда холод поднялся до самых висков, она поняла, что больше не в силах сопротивляться. Ледяные щупальца в её голове будто высасывали душу, забирали себе всё, что в ней было. Всё, что было ею самой. Лионза корчилась в агонии, ничего не видя и не слыша. Её выворачивало. Не физически, а гораздо хуже. Оставалось ощущение, что она теряет себя, растворяется в чужом холодном сознании. — Нет… — беззвучно кричала она. — Нет… Внизу живота что-то пульсировало. Так сильно, будто между ног суккуба забилось второе сердце. Снова сильный приступ боли и странный хрустальный звон. Лионзу ослепила ледяная вспышка. А потом они с Урсулой бессильно попадали на землю. Девушка тоже в изнеможении опустилась на колени. К ней подбежал Гринд, обнял за плечи. — Ну что там, дорогая, что ты увидела? — Много боли… Много испытаний… — слабо и равнодушно отвечала Изольда. — А их цель… Какая у них цель? — Скрытый город… город амазонок. В нём артефакт. Меч… Глаза Гринда загорелись жадностью и азартом: — Меч? Что за меч?! — Меч… Алад… Адальрика. — Что?! Ты не перепутала? Изольда помотала головой. Гринд радостно вскочил, обнял хрупкую девушку, поднял её над землёй, закружил, целуя в бледные впалые щёки: — Это величайший артефакт последнего тысячелетия! Ты молодец, моя дорогая! С ним мы будем править Цвиллигом! Да что там Цвиллигом, всем миром! Изольда равнодушно пожала плечами. — У меня странное чувство… — сказала она. — В груди тепло. — Ну конечно, ты же любишь меня, дорогая! — засмеялся Гринд. — Я всегда это знал.

***

— Это всё из-за тебя, — злилась Урсула. — Знала же, что от таких, как ты, одни беды. Лионза ничего не отвечала — она ещё толком не пришла в себя после магического допроса. Они сидели в больших деревянных клетках на колёсах. Такие часто использовали для перевозки пойманных экзотических зверей. Всего в лагере Гринда было четыре клетки, и каждая сейчас была занята: Лионза, Урсула, Раксен и незнакомая девушка, которая свернулась в углу калачиком и плакала. — Чего молчишь? — рычала наёмница. — Ты с ними знакома? — еле ворочая языком, спросила Лионза. Ещё утром они ехали к горе Шактири, а потом внезапно появился странно одетый авантюрист и несколько девушек. Казалось бы, обычная стычка с разбойниками. Но среди них была девушка Изольда с ледяным кристаллом в правом глазу и белоснежными волосами. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы обезоружить и парализовать двух воительниц и леопарда. И вот они здесь, в лагере этого самого авантюриста, которого звали Гринд. И судя по его фразам, он был хорошо знаком с Урсулой. — Было дело, — ледяные глаза Урсулы блеснули ненавистью. — Кто он? — Мудоносец, каких ещё поискать надо, — проворчала Урсула, цепко осматривая клетку и всё вокруг неё. — И я тебя люблю, моя милая! — отозвался Гринд, неожиданно появившийся рядом с клеткой. Лионза до этого момента толком не успела его рассмотреть. Просто обратила внимание на нелепое сочетание элементов одежды: рыцарский нагрудник с гравировкой в виде василиска, под ним камзол с широкими рукавами, на плечах объёмные буфы с разрезами. На голове широкая шляпа, украшенная множеством перьев: от павлиньих до грифоньих. На поясе несколько кинжалов. На шее с десяток амулетов, в том числе даже медальон драконьера… Какой-то знакомый. Лионза зашарила у себя по груди. Так и есть! Этот засранец забрал её священный знак и нацепил на себя! — Сними! — сказала она, схватившись за прутья клетки. — Ты не имеешь права это носить! Гринд рассмеялся, слегка поправив медальоны на груди: — Теперь имею. В нашем мире кто сильнее, тот и прав, Лионза Луане. Он улыбался, но глаза его были холодными и злыми. Вообще внешне Гринд был похож на Урсулу: тоже белесые волосы, бесцветные брови, тяжёлая челюсть. Красивый мужчина, если бы не холодные злые глаза. — Кто это такая? — низким бархатным голосом спросила эльфийка, появившаяся из-за широкой спины Гринда. Она изящно держала в руках маленькую трубку и выпускала клубы ароматного дыма. И ещё она была странно одета: элегантное чёрно-зелёное платье, будто не в диких предгорьях, а на светском рауте в Верденуаре. — О, дорогая… Это уникальный персонаж. Совершенно уникальный. Она суккуб, но при этом на службе у драконьеров! Эльфийка изучающе посмотрела на Лионзу, а потом повернулась к Урсуле и презрительно шикнула: — Опять она… — Цикута… — с не меньшим презрением отозвалась Урсула. — Ты по-прежнему греешь его постель? — Девочки, не ссорьтесь, меня на всех хватит, — хохотнул Гринд и шлёпнул Цикуту по заду. Та выпустила облако дыма в клетку наёмницы и прошипела: — Зачем ты её посадил сюда? Надо было сразу прикончить. — Это всегда успеется. — Надеешься, что она ответит тебе взаимностью? — фыркнула эльфийка. — Не забывай, дорогая. Мы все тут заняты одним общим делом. Может, и Урсула одумается. Ещё один хороший боец нам не помешает. — Ещё один боец?! — возмутился ещё один женский голос. Лионза увидела коренастую гномку с чёрными косами в доспехе. — Зачем тебе ещё один боец, к тому же явно простолюдинка?! — Простите мою дерзость, Ваше Высочество! Гринд склонился в изысканном поклоне перед невысокой девушкой. Лионзу не отпускало чувство, будто он сейчас кривляется. — Просто я подумал, что вы достойны оруженосицы. Урсула презрительно рассмеялась. Гномка посмотрела на неё и сказала: — Она мне не нравится! Но потом замерла, её глаза вспыхнули детским восторгом. Она подбежала к клетке с Раксеном. — Леопард… — сказала она восхищённо. — Я знал, что вы оцените, Ваше Высочество, — сказал Гринд. — Какой красавчик, — говорила гномка, не обращая внимания на остальных. — Спасибо, — учтиво ответил Раксен. Гномка подпрыгнула на месте: — Он ещё и говорящий! — Изольда говорит, что какая-то странная магия. Будьте осторожны, Ваше Высочество. — Тебя как зовут? — спросила гномка. — Раксен, — вздохнул леопард. — А меня можешь звать просто Нинурта. — Приятно познакомиться, — сказал Раксен. — Хотя я бы назвал сложившуюся ситуацию странной. Что вы планируете с нами сделать? — Тебя я буду кормить лучшим мясом и трепать за щёчки. А с остальными пусть Гринд решает, — ответила гномка, с обожанием глядя на леопарда. — Всё зависит от вашего благоразумия и готовности сотрудничать, — сказал Гринд. — Мы же не разбойники. Мы — Чёрный отряд! — Чёрный гарем, — передразнила его Урсула. Гринд самодовольно рассмеялся: — Сочту это за комплимент. — Я что-то пропустила? — послышался голос совсем юной девушки. Она шла к остальной компании, потягиваясь и зевая. — Ты, как всегда, спала под телегой и пропустила всё самое интересное, Файлин! — ответил Гринд. — Вы уже поймали единорога?! — девушка подпрыгнула на месте. Теперь Лионза могла рассмотреть и её. Маленькая, молоденькая, как Изольда. Только волосы чёрные, глаза карие миндалевидные. Девушка явно была из вестлингов, жителей Железных гор. Её косички были уложены в два узла, по моде оттуда. — Нет! Единорога ловим завтра утром, — ответил Гринд. — А сегодня я поймал трёх интересных персонажей. Смотри! Он театральным жестом указал на клетки. — Краснокожая женщина? — сказала Файлин. — Я о ней слышала. Она убила царя Шанью и привела к власти этого гадкого Пи-Рота. Из-за него нам пришлось уехать сюда! Плохая! Она плохая, Гринд! Можно я её познакомлю с Юэ? — Рано, моя милая. Ещё рано. Она нам может ещё пригодиться живой. — Жалко, — расстроилась Файлин. — Но если она будет себя плохо вести, ты позволишь познакомить её с Юэ? — Обязательно, это будет забавно, — согласился Гринд. — Ура! — радостно захлопала в ладоши Файлин. Её косички-петли подпрыгивали в такт хлопкам. — В общем, предлагаю немного развлечься и спать, — сказал наёмник, притянув к себе Файлин и Цикуту. — Да, завтра мы поймаем единорога! — захихикала девушка-вестлинг. — Завтра мы будем свободны, Лионза, — усмехнулась Урсула. — Почему? — спросила суккуб. Её всё ещё мутило. К тому же она решила хранить молчание, чтобы получше изучить своих новых противников. — Единорог раскидает этих неудачниц, а Гринда вообще размажет копытом. Лионза слышала не раз, что единороги вовсе не милые лошадки с рогом во лбу, как их часто рисовали в Цвиллиге, а громадные бронированнаыея твари, свирепые и безжалостные. Но лично никогда не сталкивалась — хвала Близнецам, они были очень редкими животными. Гринд рассмеялся в ответ на реплику Урсулы. — У меня лучшая команда за всю историю отряда. Мы прикончим его. — Изольда заморозит его. А моя Юэ пробьёт в нём вот такую дырку! — сказала Файлин, показывая руками нечто гораздо шире своего тела. — Кстати, как там наша приманка? — спросил Гринд у эльфийки. — Целый день хнычет, — презрительно ответила Цикута. — Но в целом здорова. — Пусть такой и остаётся до завтра, — сказал Гринд и снова поклонился гномке: — Ваше Высочество, не окажете ли нам честь быть сегодня хранителем лагеря? — Так и быть, — согласилась Нинурта, не отрываясь от разглядывания Раксена. — Тем более, я сегодня не засну. — Ладно, тогда пойдём, подарим друг другу немного тепла и любви, — сказал Гринд, обнимая Файлин и Цикуту. — Меня не возьмёте? — спросила Лионза. Она была слабовата, чтобы использовать на нём дистанционно магию суккуба. Но при непосредственном контакте всё получится. — Хорошая попытка, суккуб, — усмехнулась эльфийка. — Если ещё раз такое скажешь, то познакомишься с Юэ! — крикнула Файлин. — Пойдём, девочки! — Гринд хлопнул рукой на этот раз по маленькому заду девушки-вестлинга. — Дурак… — сказала она, но на её щеках проступил румянец. — Дамы, спокойной ночи! — сказал Гринд. — В нашем лагере принято вставать с первыми лучами солнца.

***

— Как тебя зовут? — шёпотом спросила Лионза девушку-приманку. Та лежала, отвернувшись и дрожа. Её клетка стояла вплотную к клетке суккуба. С другой стороны клетка с Урсулой. Раксен лежал, положив голову на лапы, в клетке чуть в стороне. Из палатки Гринда слышалось тяжёлое дыхание и протяжные стоны. Это вызывало сильное волнение у суккуба: грудь налилась, соски стояли торчком. Надо было немного отвлечься. Гномка задумчиво смотрела на разожжённый в центре лагеря костёр, ковыряя его палочкой. Девушка повернулась к суккубу и посмотрела на неё испуганными глазами. — Я — Лионза, — сказала суккуб. — Лира… — ответила девушка. — Откуда ты? Девушка вместо ответа опять заплакала. — У неё клеймо рабыни с рынка на Девятом Перегоне, — вмешалась Урсула. — Гринд часто там закупается. Лира заплакала ещё сильнее. Гномка досадливо цыкнула. — Эй вы, тише там! — Простите… нашу… дерзость… Ваше Высочество… — задыхающимся голосом отозвался Гринд, видимо подумав, что речь о нём. — Мы скоро кончим… Гномка неодобрительно хмыкнула. Стоны продолжились. Лира зажала себе рот, но по щекам продолжали градом катиться слёзы. — Ничего, всё будет хорошо, — тихо успокаивала Лиру Лионза. Урсула оскалилась в полутьме: — Им нужен его рог… — И что это значит? — Ты что, никогда не сталкивалась с этими тварями? Лионза покачала головой. Эти жуткие монстры, созданные сумасшедшим магом Грим-Хотепом, были довольно редки. Мало кто их видел даже издалека. — Это громадина размером вдвое больше грифона. Массивная, покрытая толстой кожей, похожей на доспех. Маленькие злобные глазки и небольшой рог на носу. Но рог этот не так прост… Грим-Хотепу нравилось наблюдать, как разные твари извращённо сношают человекообразных женщин. И единорог делает это своим рогом. Когда он чует девственницу, его рог меняется. Кожа облазит, сам рог растёт и становится больше… — Как член? Урсула скривилась. — Да, как член. И он засаживает его в жертву и долго носится по степи, пока девушка сидит верхом, не в силах слезть и крича от невыносимой боли. А потом он сбрасывает её и убегает. А она носит в себе… носит эту тварь, его дитя. У них нет самок… Он прыскает своё мерзкое семя в женщину. Она носит в себе монстра, а потом он разрывает её изнутри, когда приходит время выйти наружу. Лира в страхе застыла. У Лионзы тоже по позвоночнику пошёл ледяной озноб. Возбуждение от таких историй начало спадать. — И самое главное, охотникам всегда нужен его рог. И рог в полной силе… В его максимальной эрекции. Его срубают в момент, когда он кончает в приманку. — Нет… — вскрикнула Лира и упала на пол клетки, видимо лишившись чувств. — Зачем ты так? — укоризненно сказала Лионза Урсуле. — Это не страшилки на ночь… Она должна знать, что её ждёт. Суккуб прислушалась. Лира дышала. Она пошевелилась, приходя в себя. — Я не хочу… — шептала она, обращаясь то ли к новым пленницам, то ли к себе самой. — Не хочу… Пресвятая Драга, за что всё это? — Её надо спасать, — сказала суккуб. — Бред. Мы сами в клетках, как дикие звери… — Себя мы пока не можем спасти… А её можем. Я могу. Урсула посмотрела на Лионзу, и в её глазах промелькнула догадка, смесь отвращения со странным восхищением. Но потом глаза снова стали ледяными. — Ты будешь это делать у неё на глазах? — она кивнула в сторону сидящей у костра гномки. Лионза задумалась, а потом тихо позвала леопарда: — Раксен… Зверь приподнял голову, навострил уши. — Отвлеки принцессу… Раксен незаметно кивнул. И окликнул Нинурту: — Ты обещала трепать меня за щёчки!

***

— Так ты заколдованный принц! — с восхищением сказала Нинурта. — Ну не совсем… — отвечал Раксен. — Я — бастард. И мой отец купеческого рода. — Нет… Ты же говорил, твоя мать жрица, получается духовного сословия, это тоже уважаемо. А купцы… Мой род тоже по вашим меркам купеческий. Но именно негоцианты правят Порфиной, как и твоим городом… Как его там, Наваж… — Навадженто. Да, там рулит торговая аристократия. Моя бабка долгое время была дуканьей города, одной из правителей. — Вот, мы в равном статусе, Раксен, — сказала Нинурта. — И пусть твои северяне думают что хотят. Золото всегда будет превыше меча. — Пока меч не придёт и не отберёт всё, что есть, — вздохнул леопард. Краем уха он слышал возню в клетках с пленницами. К счастью, гномка была слишком увлечена разговором с ним. Надо было продолжать. — У нас есть такое понятие… — Нинурта сказала что-то непроизносимое на языке южных гномов. — Оно означает «осанка, умение держать себя». — Гордость… — сказал Раксен. — Да, гордость. Это правила, как должен вести себя чистокровный порфинец. И среди них важнейшее: «никогда не принижай себя». — Справедливо. Но мне всегда было сложно это соблюдать. — Мне тоже, если честно. Погоди, что-то твои подруги расшумелись… — Да ну их. Расскажи лучше о себе. Как ты, столь благородная особа, оказалась здесь? Раксен протянул лапу, положил на руку гномки и заглянул ей в глаза. Она засмеялась: — Какой ты милый… заколдованный принц. У меня дома был ручной леопард. Но к нему я близко не подходила. Хотя часто говорила с ним, а он слушал. — Неплохо. У меня были только павлины. Но я их терпеть не мог. Крикливые твари. — Тоже их не люблю. Их как-то подавали на пиру. Они и на вкус дерьмо! Леопард и гномка рассмеялись. — Бывает приятно хотя бы мысленно оказаться дома, — вздохнула Нинурта. — Ты нарушила какие-то правила своей семьи? — Хуже… — помрачнела гномка, — их нарушил мой отец. У нас принято из числа высших семей выбирать царя. Он правит до конца жизни, потом выбирают другого. А отец захотел сделать следующим своего сына, моего брата. И жениха… Раксен грустно покачал головой. Нинурта спросила: — Тебя, наверное, пугают наши обычаи? — Я спал со своей матерью… Правда, долгое время не знал об этом. Еле вытянул этот факт из Лионзы. Она не хотела рассказывать. — Я его очень любила. Идеальный мужчина во всех отношениях… — Нинурта мечтательно посмотрела на ночное небо, в её больших глазах отразились звёзды. — Погоди, я же слышал об этом… Порфинская резня. Нинурта мрачно кивнула. — Прочие роды восстали против отца. За один день я лишилась всего. И отца, и брата, и жениха, и богатства, и власти… Могла и жизни, но мой Энкиду… леопард спас меня. А я сбежала. Последняя выжившая из своего рода. Леопард едва не заплакал. Он планировал просто отвлечь Нинурту, но поймал себя на том, что так проникся историей гномки, что ему действительно было интересно. И грустно. — Но ничего. Я однажды вернусь. Во главе своей армии. Злато всегда превыше стали. Я заработаю и найму армию, которая сделает меня царицей. Царицей, восседающей на троне из костей всех моих врагов! — Так вот почему ты здесь… Зарабатываешь деньги? Нинурта кивнула. — Сначала пробовала в борделе. Но здесь лучше получается. И не надо иметь дела с козлами. — Ты выглядишь сильным воином… — Ашшур-Паласар… мой брат научил. Я вместо девчачьих забав всё детство упражнялась с ним. И отец не возражал. — И много удалось уже заработать? Нинурта вздохнула. — Почему вместо этого не обратиться к северным гномам? Они с радостью примут принцессу крови. Посадить своего правителя на Юге — их заветная мечта… Мы в Навадженто часто вели дела с гномами из Союза городов. Они постоянно сетовали, что царь Порфины чинит им препятствия… Гномка фыркнула, как кошка: — Я? Принцесса крови буду иметь дела с северными полукровками?! — Ну это лучше, чем в борделе… Или здесь. Нинурта погладила Раксена по морде, потрепав за щеку, как и обещала. — Может, ты и прав, заколдованный принц… Но… я и так это сделаю. Гринд обещал помочь, когда мы закончим дела здесь. — И долго вы вместе? — Несколько лет… — Дела никак не заканчиваются? Нинурта помрачнела. — Получим этот меч… И тогда он не отвертится. Он простолюдин, но с гордостью. С честью. Раксен неопределенно хмыкнул. — Мы с ним наведем шума в Порфине! И ты это увидишь, потому что будешь с нами!

***

Файлин страстно скакала на члене Гринда, её маленькие косички-петли подпрыгивали в такт движениям. Она издавала короткие, почти детские вскрики, но в них уже не было ничего невинного, только жадное, голодное удовольствие. Цикута сидела у него на лице, медленно покачивая бёдрами, томно вздыхала и даже сейчас не выпускала из пальцев свою тонкую трубку. Дым клубился над ними, смешиваясь с запахом пота, возбуждения и благовоний, которые эльфийка всегда носила с собой. Изольда стояла в нескольких шагах от входа в палатку. Полог был чуть приоткрыт, никто не удосужился его завязать как следует. Она не собиралась подглядывать. Но и не могла просто пройти мимо. В груди снова то самое тепло. Оно разливалось ниже, опускалось в низ живота, собиралось между ног горячей, непривычной тяжестью. Изольда никогда не чувствовала ничего подобного. Она смотрела, как Файлин выгибается, вцепившись ногтями в плечи Гринда. Как Цикута запрокидывает голову, выпуская длинную струю дыма прямо в полог. Как Гринд рычит, сжимая бёдра вестлингской девушки так сильно, что на коже остаются белые следы. И вдруг это тепло между ног стало почти болезненным. Изольда шагнула вперёд. Файлин заметила её первой. — Ой… Изольда? — она замедлилась, но не остановилась, продолжая мелко двигать бёдрами. — Хочешь присоединиться? Цикута лениво повернула голову, прищурилась сквозь дым, усмехнулась: — Девочка решила, что сегодня ей тоже нужно? Какая редкость. Гринд приподнял голову, губы блестели. — Ну заходи, ледышка моя. Места хватит. Изольда не ответила. Она просто подошла вплотную. Левой рукой схватила Файлин за косу, не больно, но твёрдо, и потянула вверх. Девушка пискнула от неожиданности, член Гринда выскользнул из неё с влажным чмоканьем. — Эй! Я ещё не… — начала Файлин возмущённо. — Уйди, — голос Изольды был тихим. Почти без интонации. Но в нём появилась новая, незнакомая хриплая нотка. Цикута слезла с лица Гринда медленнее, демонстративно провела языком по его губам на прощание, но и она отступила, когда ледяной взгляд Изольды скользнул по ней. Изольда встала над Гриндом. Её белые волосы падали на лицо, почти закрывая кристалл в глазу. Она сбросила платье, обнажив бледную грудь с маленькими уже затвердевшими сосками. Кожа была холодной на вид, но когда она опустилась на колени над ним, Гринд почувствовал, как от неё исходит странное, почти осязаемое тепло. — Ты меня удивляешь, — пробормотал он, приподнимаясь на локтях. Изольда не ответила. Просто взяла его член в руку ледяными пальцами. Гринд дёрнулся от контраста. Она провела по всей длине один раз, медленно, будто изучая. Потом второй, уже быстрее. А потом резко опустилась на него. Гринд выдохнул сквозь зубы. Она не двигалась, сначала просто сидела, полностью приняв его внутрь, и смотрела ему прямо в глаза. Кристалл в её правом глазу пульсировал голубым светом в такт сердцебиению. А потом начала двигаться. Не так, как Файлин, быстро, с наигранно громкими стонами. И не так, как Цикута, лениво, играючи. Изольда двигалась глубоко. Каждый толчок выглядел так, будто она пыталась проглотить его целиком, вобрать в себя. Её дыхание стало прерывистым, губы приоткрылись, из горла вырвался хрип. Гринд схватил её за бёдра и тут же отдёрнул руки: кожа была ледяной, обжигающе холодной. Но внутри неё было горячо и узко. — Проклятье… Изольда… — выдохнул он. Она наклонилась вперёд, упёрлась ладонями ему в грудь. Белые волосы упали занавесом вокруг их лиц. Кристалл светился так ярко, что освещал их обоих голубоватым призрачным светом. — Молчи, — прошептала она. Первый раз в жизни она приказала ему. И ускорилась. Файлин и Цикута стояли в стороне, замерев. Файлин приоткрыла рот, глаза блестели от смеси зависти и изумления. Цикута медленно поднесла трубку к губам, но даже не затянулась, трубка просто дымилась в ее руке. Изольда двигалась всё быстрее, всё жёстче. Её ногти впились в грудь Гринда, оставляя красные полосы. Тепло в груди, тепло между ног, тепло, которое она так долго не чувствовала, теперь разливалось пожаром. Когда Гринд кончил, Изольда не остановилась. Она продолжала двигаться, выжимая из него всё до последней капли, пока её собственное тело не содрогнулось в странной, почти болезненной разрядке. Она замерла над ним. Потом медленно слезла с него. Села рядом на шкуры. Гринд лежал, тяжело дыша, и смотрел на неё с каким-то новым, почти испуганным интересом. — Что это было? — спросил он наконец. Изольда молчала долго. Потом тихо, почти без эмоций, ответила: — Не знаю. Но мне понравилось. Она встала. Поправила волосы. Кристалл в глазу потускнел до обычного холодного мерцания. — Спите, — бросила она через плечо, выходя из палатки. — Завтра рано вставать. Продолжение следует…