Лионза Луане

Пляска смерти Армия мертвых медленно и неумолимо двигалась через вересковое поле к стенам Скельдара. Тысячи жутких силуэтов едва проступали в сером тумане. Ни криков, ни рева, только тяжелый глухой топот и тихий хруст костей. Лионза стояла на парапете рядом с капитаном стражи Хагеном. Тот хмуро смотрел вниз, машинально обтирая ладони о потертую котту. — Красиво идут… — бормотал он. — Какие меры приняты? — спросила луанийка. Хаген коротко усмехнулся, не поворачивая головы: — Теперь ты тут главная, драконьерша? — Нет, капитан. Но я думаю, нужно помочь жителям уйти и отправить гонца. Хаген издевательски поклонился: — Все сделано, ваше благородие. Жители уже собираются у южных ворот. Гонец седлает коня. Только вот что-то мне подсказывает, что не все так просто. Лионза кивнула. У нее самой сердце было не на месте. — У меня есть хороший боец. Но он не совсем человек. Я его оживлю. Главное, не пугайтесь. Хаген хмыкнул: — Ох уж эти драконьеры с их колдовством… После тех ребят, что идут к стенам, меня уже вряд ли что напугает. Разве что моя женушка. Она страшнее всей этой орды вместе взятой. Лионза сбросила с плеч леопардовую шкуру прямо на камни парапета. Наклонилась, почти касаясь губами пятнистого уха, и прошептала заветное слово. Шкура дрогнула. Мышцы и кости начали стремительно обрастать плотью. Через несколько секунд перед ними стоял огромный леопард. Раксен потянулся, выгнув спину, и шумно встряхнулся, будто только что проснулся. — Неплохо, — буркнул Хаген, явно пытаясь скрыть удивление. — Приветствую, капитан, — спокойно сказал леопард. Хаген невольно сделал полшага назад. — Ого… А у тебя есть еще несколько таких? — Боюсь, я единственный и неповторимый, — ответил за Лионзу Раксен и повернул золотистую голову к суккубу. — Что произошло? Раз меня разбудили, значит, все пошло совсем не по плану? Лионза молча указала на парапет. Раксен легко запрыгнул на широкий каменный зубец и посмотрел вниз. Несколько секунд он молчал, а потом грязно и цветисто выругался на иллатийском. — Лучше и не скажешь, — мрачно согласился Хаген. В этот момент снизу раздался громкий, властный женский голос: — Хаген! Ленивая ты задница! Почему лучники еще не на стенах?! Хаген широко ухмыльнулся: — А вот и главная пришла. По лестнице в дозорную поднялась женщина лет сорока. Крепко сбитая, широкоплечая, с сильными руками. Несмотря на грубую одежду, она оставалась заметно привлекательной: резко очерченные скулы, прямой нос и яркие, почти изумрудные глаза такого же глубокого зеленого оттенка, как у Лионзы. — Это еще что за зверинец? — спросила она, переводя взгляд с Лионзы на огромного леопарда. — Лионза Луане, сестра ордена Святых Близнецов, — ответила суккуб. — Раксен, — коротко представился леопард. — Долго объяснять, кто я. Незнакомка удивленно вскрикнула, бегло посмотрела на леопарда, но взяла себя в руки. — Бригитта. Жена вот этого бездельника, — она ткнула пальцем в Хагена. — Моя драгоценная спутница жизни, — с улыбкой добавил капитан. Бригитта нахмурилась и зло посмотрела на мужа: — Твои люди бегают и суетятся, а ты стоишь и пялишься на чужие сиськи. Не в обиду, сестра. Лионза усмехнулась: — Твои тоже ничего, Бригитта. Жена Хагена на мгновение покраснела, но быстро взяла себя в руки и гаркнула: — Сейчас не до любезностей! Хаген, иди уже, приведи своих бездельников в чувство! А ты, драконьерка, вроде умеешь изгонять нежить? — Умею. Но всех сразу не выйдет. Заклинание действует вблизи и только на несколько… особей. — Хоть так! — Бригитта махнула рукой. — Это я написала вашим, что видела умертвий. За холмами, на болотах, пару штук. Кто же знал, что их там как тараканов! Раксен фыркнул: — Откуда их столько? Некроманты обычно используют относительно свежие тела… — Болота, — вмешался Хаген. — Если там утонешь, то хоть через сто лет вытащат почти как новенького. — Иди уже, умник, — оборвала его Бригитта и снова повернулась к Лионзе. — Ну что, сестра? Будем работать или дальше глазки строить? Хаген уже спускался вниз по лестнице. Было слышно, как он с кем-то поздоровался. Через несколько мгновений к Лионзе, Раксену и Бригитте присоединился еще один человек. Высокий широкоплечий старик с седой бородищей почти до пояса. Он был облачен в темную монашескую рясу и опирался на тяжелый посох, увенчанный священными знаками Близнецов, такие обычно использовали аббаты. — Господин настоятель, — кивнула Бригитта. Аббат посмотрел на Лионзу и замер. Суккуб тоже застыла, чувствуя, как сердце внезапно заколотилось чаще: — Торгар?! Старик медленно кивнул, в его глазах мелькнуло узнавание: — Я тебя помню, суккуб… Только я давно ношу другое имя. Уже много лет я — отец Сальвадор. Бригитта перевела удивленный взгляд с одного на другую: — Так ты суккуб? — она снова неожиданно покраснела. — Я слыхала, что у драконьеров на службе демоны, но не верила… — Не ожидала встретиться с тобой здесь, — тихо сказала Лионза. — А Вивальда? Отец Сальвадор тяжело вздохнул: — Вивальды давно нет. И Торгара нет. Он умер вместе с ней. — И мы все умрем, если будем трепаться почем зря, — резко вставила Бригитта. — Не умрем, — спокойно ответил аббат, поглаживая седую бороду. — Эта земля священна. — Только они об этом не знают, — оскалилась жена капитана, кивнув в сторону надвигающейся армии. Сальвадор вдруг усмехнулся, и в этой усмешке на мгновение проступил прежний Торгар Душегуб: — Плохо, что ты, старожил Скельдара, не знаешь, — прогрохотал он. — Эти стены появились гораздо раньше самого города. Их цель — не дать некромантам попасть в костерню, где погребены останки Бертегизела. И на них наложил заклятие сам святой Иллатий. Ни один неупокоенный мертвец и ни один служитель темного культа не сможет пройти. Раксен приподнял ухо: — Тогда на что они рассчитывают? Аббат посмотрел на говорящего зверя с любопытством, но без испуга: — Может быть, идут дальше на юг. Некроманту понадобилась армия для нечестивых целей. Они обойдут нас. — Надеюсь, что так… — задумчиво произнесла Бригитта, глядя на стаю воронья, которая с громким карканьем кружила над медленно надвигающейся армией тьмы.

***

Мертвецы неожиданно остановились на середине пути. Тысячи костлявых фигур резко застыли, словно статуи. Среди них выделялась огромная фигура. Голая покрытая черной тиной и засохшей грязью мумия огра. Меж тем даже вороны перестали кружить и молча опустились на вереск. Над полем повисла тяжелая неестественная тишина. Однако одна фигура продолжала двигаться вперед: маленький человек в темном балахоне. На стене их встречала небольшая делегация: Хаген, его жена Бригитта, аббат Сальвадор, Лионза и Раксен. Человек остановился примерно в семидесяти шагах от стены — достаточно далеко, чтобы ни камень, ни хорошая стрела не могли достать его наверняка. Откинул капюшон. У него было худое лицо с глубоко впавшими щеками, горящие темной злобой глаза. Тонкими пальцами незнакомец держал флейту, выточенную из большой бедренной кости. Лионза невольно вздрогнула: — Макабр… Она никогда не встречалась с ним лично, но все драконьеры в деталях знали приметы самого известного и опасного некроманта современности. Почему он здесь?! Ведь главный ритуал должен проходить в Хильдсбурге… Макабр заговорил. Голос у него оказался неожиданно громким и ясным. Он явно умел говорить так, чтобы его слышали на расстоянии. — Жители Скельдара! Предлагаю вам добровольно покинуть город! Вы мне не интересны. Мне нужен только сам город! — А арбалетный болт в сраку не нужен? — громко крикнула Бригитта, сложив ладони рупором. Некромант усмехнулся: — Я редко кому предлагаю жизнь. Так что цените это, смертные. — Ты все равно не пройдешь через стены! — крикнул отец Сальвадор. — Я знаю о заклятии, — спокойно ответил Макабр. — Но оно будет снято, если врата откроют добровольно. Лионза быстро повернулась к аббату: — Это правда? Тот недобро сощурился и неохотно кивнул. — Даю время до завтрашнего утра! — объявил Макабр и пошел назад к своей нечестивой армии. Лионза повернулась к остальным: — Гонец успеет добраться до Эльзера? — Успеет! — отозвался Хаген. Но тут с южной стены раздались крики. Когда руководители обороны добрались туда, им предстала жуткая картина. Всю южную дорогу тоже заполонили ходячие умертвия. Стражи спешно закрывали ворота. — Отправим послание голубями! — нашелся отец Сальвадор. Но стоило белым птицам взлететь с маленькими письмами на лапках, как на них набросилась черная туча воронья. Пернатые хищники рвали голубей в воздухе. Ни одно послание не ушло. Скельдар был полностью окружен и не мог попросить помощи.

***

Ночь прошла в мрачных разговорах и лихорадочной подготовке к бою. Ветер над пустошью усилился. Он нес с собой запах торфа, мокрого вереска и болотной гнили. Низкое серое небо давило на землю, а вдалеке, за холмами, уже собирались тяжелые свинцовые тучи. Макабр снова подошел к стенам на прежнее расстояние. — Мы никуда не уйдем! — твердо ответил ему Сальвадор. — И ты не сможешь пройти внутрь! — Я действительно не смогу, — согласился некромант. — Но вот они смогут. Макабр широким жестом указал на свою безмолвную армию и оскалился: — Вы сами выбрали свою судьбу! — Мы не будем плясать под твою дудку! — крикнула Бригитта, вынув из-за пояса огромный мясницкий тесак. — Это мы еще посмотрим! — усмехнулся Макабр и поднес костяную флейту к губам. Мелодия была странной, веселой и одновременно отвратительной: пародия на старинные плясовые мотивы, которые когда-то звучали на сельских праздниках. Но в этой музыке слышалось что-то гнилое и издевательское. Тысячи костлявых фигур одновременно пришли в движение. Они начали танцевать. Неуклюже, но с жуткой слаженностью. Кто-то дергался, словно марионетка, кто-то крутился на месте, ломая суставы, кто-то шел странной припрыгивающей походкой. Вороны разом взлетели с поля черной тучей и с громким карканьем бросились на стены. Огромный болотный огр-мумия издал низкий утробный рев, наклонился, схватил сразу двоих мертвецов своими лапищами и с размаху швырнул их через стену, словно мешки с зерном. Один мертвец с хрустом разбился о каменную кладку. Второй перелетел через зубцы, ударился о городскую мостовую так, что у него отлетела левая рука. Но он тут же начал подниматься. — А так можно было? — почесал затылок Хаген. — Проклятое отродье тьмы, — прорычал Сальвадор. На стенах закипел бой. На защитников опустилась черная туча, состоящая из птиц. Ворона вцепилась одному из стражников в лицо, выклевала глаз. Другая вонзила когти в шею молодому лучнику. Он закричал и упал в ров. Третий стражник, пронзенный стрелой из собственных рядов, рухнул на колени, захлебываясь кровью. А потом, под звуки веселой издевательской мелодии Макабра, он начал подниматься. Мертвый стражник встал, голова его неестественно моталась, из разорванного горла текла кровь. Он повернулся к своим бывшим товарищам и с жуткой застывшей улыбкой шагнул вперед. Лионза и Раксен отбивались от воронья спина к спине. Раксен рычал, прыгал и бил лапами, разрывая птиц в воздухе. Черные перья летели во все стороны. Лионза крутила урум, рассекая воздух свистящими дугами. Несколько ворон упали на камни с разрубленными крыльями, но их место тут же занимали новые. Бригитта отмахивалась от ворон тесаком. Отец Сальвадор отбивался посохом. — Святые Близнецы! Пречистые Драган и Драга! — аббат при каждом ударе призывал богов, видимо, пытаясь заменить этими словами привычные ругательства. А Макабр продолжал играть. Он стоял неподвижно, с закрытыми глазами, словно музыкант во власти божественного вдохновения. Его костяная флейта выводила все более веселую, все более безумную мелодию. Лионза быстро сбежала по лестнице со стены, Раксен принял на себя воронью стаю. Драконьерка, выставив вперед священный знак, возвращала мертвецов по ту сторону стены к вечному покою. Они тянули к ней скрюченные руки, словно статуя Адальрика. После каждого заклинания-молитвы ярко вспыхивал свет, один или несколько мертвецов оседали на землю. Но их было слишком много. Отвратительная плясовая почти не прекращалась. Когда Макабр переставал играть, чтобы перевести дыхание, напор немного слабел, но стоило ему снова поднести флейту к губам, танец смерти возобновлялся с новой силой. Огр-мумия продолжал с чудовищной методичностью хватать умертвий и швырять их через стену, словно снаряды. На стенах уже не осталось свежих сил. Люди дрались до полного изнеможения. Стражники, монахи, женщины и даже подростки — все, кто мог держать оружие, отбивались всем, что попадалось под руку: кольями, топорами, обломками мебели и просто голыми руками. В воздухе в такт веселой музыке Макабра кружилось множество черных вороньих перьев. Когда начало темнеть, Макабр наконец опустил флейту. Он стоял все на том же месте, в семидесяти шагах от стены. Даже в вечернем сумраке было видно, как тяжело он дышит. Плечи некроманта опустились, руки дрожали. Видимо, даже ему не хватало сил бесконечно играть эту проклятую мелодию. Защитники бессильно опустились там, где стояли. Кто-то рухнул на колени прямо на настиле стены. Кто-то просто сел, прислонившись спиной к зубцу, и закрыл глаза. Бригитта, вся в крови и саже, тяжело опустилась на корточки, опираясь на окровавленный тесак, которым срубила не одну голову умертвия. Хаген стоял рядом, тяжело дыша и держась за рассеченное плечо. Лионза тоже чувствовала, как ноги отказывают. Рядом стоял Раксен с окровавленной мордой и боками. Он уже не рычал, только глухо хрипел. Отец Сальвадор опирался на свой посох обеими руками. Его ряса была изорвана, борода неряшливо топорщилась. Над стенами повисла гнетущая тишина. Только где-то внизу, по ту сторону стены, еще слышался хруст и шуршание умертвий. Макабр медленно поднял голову. Даже на таком расстоянии было видно, как он устало улыбается. — Славно поплясали… — хрипло проговорил он и рассмеялся.

***

Дом Хагена и Бригитты стоял недалеко от северной стены. Крепкий, приземистый, с низкими потолками и тяжелыми балками. После долгого боя все трое буквально ввалились внутрь. Хаген почти сразу схватил глиняный кувшин с кислым вином, сделал несколько больших глотков прямо из горла. Бригитта быстро накрыла стол холодными остатками вчерашнего ужина. Они ели молча и быстро — что неудивительно, сегодня все трое не успели даже позавтракать. Хаген постоянно прикладывался к кувшину, жена неодобрительно смотрела на него, но ничего не говорила. — Не понимаю, — нарушила тишину Лионза. — Почему он не атаковал в темноте? — Ты как будто желаешь нам погибели, — зло ответила Бригитта. — Не, она просто пытается мыслить, как противник, — возразил Хаген, постучав пальцем себе по виску. — Чтобы понять, чего нам ждать. — И чего нам ждать, умник? — Ночью атаки не будет. — Почему это? — Его основная ударная сила — вороны. А они в темноте ни хрена не видят. Будь у него совы или козодои — иное дело. — Сам ты козодой старый. Опять напился… — Без выпивки попробуй такое выдержать. Распоряжусь утром каждому бойцу на грудь принять. Бригитта неодобрительно покачала головой. Хаген допил вино и почти сразу отключился — усталость и хмель свалили его за столом, где он сидел, уткнувшись лбом в сложенные руки. Бригитта молча накрыла мужа старым шерстяным плащом, подоткнула ткань под плечи и тяжко вздохнула: — Жалко, что тебя одну отправили. Но если бы не ты, мы бы не продержались. — Да ну… — сказала Лионза. — У вас весь город — настоящие герои. — Жить захочешь, станешь и героем, даже святым. Но ты уложила почти всех, кто через стену перелетел. Потому мы и продержались день. Будь у нас хотя бы пять-десять драконьеров, мы бы этому менестрелю его флейту в задницу засунули и провернули. Лионза рассмеялась, Бригитта тоже, но тут поморщилась, потирая поясницу: — Кажется, я спину потянула… Когда того мертвяка с крыши скидывала. Лионза сочувственно покачала головой: — Давай помогу. Массаж. Бригитта фыркнула, но в глазах мелькнуло что-то странное, смесь насмешки и любопытства: — Что это за штука такая? Это когда в задницу бусы суют? Лионза слегка улыбнулась уголком губ: — А ты знаешь толк в развлечениях, Бригитта. Нет, массаж — это разминка мышц руками. Женщина покраснела, потом нехотя кивнула: — Ладно… Можешь меня… помять. Она сняла верхнюю рубаху, оставшись в одной нижней, и легла на широкую лавку лицом вниз, подложив руки под голову. Лионза села рядом, положила ладони на ее напряженную спину и начала медленно, уверенно разминать мышцы. Сначала Бригитта лежала напряженно, но постепенно ее тело стало расслабляться под теплыми сильными руками суккуба. Дыхание стало глубже. Когда пальцы Лионзы спустились ниже, к пояснице, Бригитта тихо, почти неслышно выдохнула. Лионза почувствовала, как меняется ее дыхание, как теплеет кожа под ладонями. Она улыбнулась про себя и позволила рукам двигаться еще ниже, скользя по крепким ягодицам. Бригитта вздрогнула, но не отстранилась. — Эй… — хрипло пробормотала она. — Ты куда это… Вместо ответа Лионза осторожно, но уверенно провела пальцами между ее ног. Бригитта резко втянула воздух сквозь зубы, пальцы вцепились в край лавки. — Проклятье… — выдохнула она дрожащим голосом. Лионза продолжала медленно, умело ласкать ее, пока не почувствовала, как Бригитта сама начинает подаваться тазом навстречу ее руке. Дыхание женщины стало прерывистым и тяжелым. Потом Лионза сняла штаны, обнажив напряженный красный член. Суккуб оседлала бедра женщины. Бригитта почувствовала это и резко повернула голову, глаза широко раскрылись от удивления и испуга: — Что… это еще такое?! — Это тоже я, — тихо ответила Лионза, голос стал ниже, чуть хрипловатый. — Если не хочешь, скажи. Бригитта долго смотрела на нее через плечо. Грудь тяжело поднималась и опускалась. В глазах смешались страх, возбуждение и какое-то почти отчаянное желание. Потом она молча выгнула спину и слегка отодвинула бедра назад, подаваясь навстречу. — Не останавливайся, — хрипло прошептала она. Бригитта тихо застонала, когда Лионза вошла в нее аккуратно, но напористо. Женщина вцепилась пальцами в край лавки, выгнула спину и сама подалась назад, принимая ее глубже. Лионза двигалась ритмично, одной рукой придерживая Бригитту за бедро, другой ласково поглаживая ее по спине и пояснице. Каждое движение было глубоким и теплым, без спешки, но с той самой суккубской настойчивостью, от которой невозможно было оторваться. Лионза видела ее мысли и воспоминания. Видела, как она отдавалась красивому юноше, уроженцу Элии по имени Фалакр, курчавому, с оливковой кожей. Она была с ним однажды, но запомнила на всю жизнь. И теперь она словно вспоминала тот свой первый раз, которого больше никогда не было. Была жизнь под свинцовым небом в городе Скельдар, с непутевым, хоть и добрым мужем. Лионза, краснокожая, с черными вьющимися волосами, сразу напомнила ей о Фалакре. Бригитта уже не сдерживала стоны. Она дрожала всем телом, тяжело дышала, иногда тихо ругалась сквозь зубы, когда удовольствие становилось почти невыносимым. Лионза наклонилась ближе, целуя ее в затылок, в шею, в напряженные плечи, и шептала низким бархатным голосом что-то ласковое и непристойное одновременно. Бригитта кончила первой, прижавшись лицом к грубой ткани лавки. Лионза последовала за ней спустя несколько мгновений, тихо всхлипнув и прижавшись к ее спине всем телом. Когда все закончилось, Бригитта лежала обессиленная, переводя дух. Лионза осторожно вышла из нее, провела ладонью по ее мокрой от пота спине и накрыла теплым плащом. Бригитта повернула голову, посмотрела на суккубу полуприкрытыми глазами, в которых еще тлело возбуждение и усталость, и едва слышно пробормотала: — Ах ты… ведьма… После этого она глубоко вздохнула, закрыла глаза и почти мгновенно провалилась в глубокий сон.

***

Дом Хагена и Бригитты тонул в усталой тишине. Только потрескивали угли в очаге. Прошедший день сейчас казался дурным сном, ночным кошмаром. Не верилось, что в этом уютном мире могло происходить все это безумие. Бригитта уже спала лицом вниз на лавке, накрытая старым плащом. Хаген храпел, уткнувшись лбом в стол. Лионза сидела рядом, обхватив себя руками, и смотрела в огонь. В ней приятно разливалось тепло, энергия от соития. Но морально она чувствовала себя выжатой досуха. Наконец Лионза встала, разложила на полу шкуру леопарда и прошептала заветные слова. Шкура дрогнула. Мышцы и кости начали стремительно обрастать плотью. Через несколько секунд перед ней стоял уже живой зверь. Он потянулся, хрустнув позвонками, и посмотрел на нее золотистыми глазами. — Ты выглядишь так, будто тебя неделю таскали за хвост, — тихо сказал он. Лионза слабо улыбнулась и села обратно на лавку. Раксен запрыгнул рядом, свернулся клубком и положил тяжелую голову ей на колени. Несколько минут они просто молчали. — Что дальше, Лионза? — наконец спросил он. Она провела пальцами по его загривку и честно ответила: — Не знаю… Город окружен. Мы пока держимся, но ты сам все видел… Помощь не придет, среди наших много раненых и с десяток убито. А Макабр даже не устал по-настоящему. — Чем он так опасен? — Видел, какую армию он смог поднять? — Немало, — почесал ухо Раксен. — Но почему он не командует ими из безопасного тыла? Лионза едва не засмеялась, она вспомнила лекции в Драконьем Бастионе. Сейчас она чувствовала себя таким же лектором: — Умертвий мало оживить. Нужно сделать так, чтобы они действовали не как стадо, а как человеческая армия. Для того и нужны некроманты. — Но ими же вроде управляет сам Лорд Костей… — Да, если бы он был здесь лично. А из царства костей он на это не способен. Как и личи из его Ковена. Точно не знаю, как это работает. Но чтобы командовать армией умертвий, обычно нужен сильный некромант. Макабр один из лучших. Он заставляет их с помощью музыки действовать методично и слаженно. Раксен понимающе кивнул и сменил тему: — Выходит, некроманты обвели вокруг пальца драконьеров… — Почему? — Потому что здесь сам Макабр. А под нами огромная костерня с останками Бертегизела. Идеальное место для ритуала. Лионза вздрогнула. В пылу боя ей было не до анализа того, что происходило. Но слова Раксена оказались недостающими кирпичами в стене. Все встало на свои места. — Но ему нужны праведники для жертвы. — Монахи. Их тут много, и Торгар… то есть как его там… отец Сальвадор… видимо, их держит в черном теле. Они все худые, как сельди. Явно не упиваются пивом с каплунами. — Но Макабр предлагал всем покинуть город… — Он знал, что монахи этого не сделают. Лионза задумчиво накрутила волос на палец: — У нас нет шансов… Город падет. Не завтра, так через пару дней. — Значит, нужно что-то безумное. Лионза посмотрела на леопарда сверху вниз: — Например? — Не знаю. Пока не знаю. Но наш шанс только в каком-то неожиданном для Макабра маневре. Сила глупости. Лионза посмотрела на Раксена. Она знала, что он действительно в решающий момент способен выкинуть что-то неожиданное и глупое. — Если тебе в голову придет подобная идея, обещай, что сначала обсудишь со мной. — Будет сделано, моя госпожа, — усмехнулся леопард, а потом прикрыл глаза. — А теперь спи. Я посторожу. Лионза откинулась назад, прислонившись спиной к стене, и закрыла глаза. Рука ее так и осталась лежать на загривке леопарда.

***

Утро пришло холодное, с низкими облаками, которые висели над Скельдаром, как крышка гроба. Макабр вышел на то же место, что и вчера, — ровно в семидесяти шагах от стены. Поднес костяную флейту к губам и заиграл. Едва заслышав звуки нечестивой плясовой, вороны сорвались с поля черной тучей, закружили над стенами. — Все со стен! — крикнул Хаген. — Вниз! Не кормите ворон! Защитники откатились. Лучники спрыгнули с парапета, прячась под каменными козырьками. Монахи и стражники рассредоточились по улице за стеной, готовясь встречать мертвецов, которых швырял через стену мертвый гигант. Огр-мумия снова принялся за свое: он хватал умертвий своими чудовищными лапищами и бросал их через стену, словно камни из катапульты. Тела падали на мостовую, потом вставали. И тогда в дело вступали защитники. Лионза бегала по всей улице вдоль стены, голос охрип от постоянно повторяемого заклинания изгнания нежити. Раксен помогал на стене, сражаясь с воронами, которые пытались проникнуть в укрытия. На Лионзу бросился мертвец в ржавых доспехах с кривым мечом, налетел, как таран. Она едва успела уйти в сторону — изогнутый клинок просвистел у лица. Суккуб крутанулась, выбросила вперед руку с амулетом, закричала заклинание. Но враг неожиданно ударил ее второй рукой — кулаком под дых. Лионза упала на спину, больно ударившись затылком о мостовую. Легкие пронзила острая боль. Мертвец навалился всем весом. От него воняло болотом и гнилью. — Суккуб! — закричала Бригитта, заметив ее из-за угла. Бросилась к ней, сжимая в руке мясницкий тесак. Мертвец занес клинок для последнего удара. В его пустых глазницах не было ничего — только холодная механическая воля убивать. Бригитта успела первой. Тесак вошел в шею мертвеца с такой силой, что голова отделилась от туловища и покатилась по мостовой, клацая зубами. Тело зашаталось, но не упало. Оно сделало еще один шаг вперед, натыкаясь на невидимую преграду, и рука с кривым мечом дернулась в последней конвульсии. Клинок чиркнул Бригитту по животу. — Проклятье! — выругалась женщина, отшатываясь назад. Сквозь разорванную одежду быстро расплывалось темное пятно крови. Только тогда тело мертвеца рухнуло на колени, а потом завалилось на бок, дергаясь в предсмертных судорогах. Лионза вскочила. Бригитта стояла, прижимая руку к животу, лицо ее побледнело, зубы были стиснуты. — Хаген! — крикнула луанийка. — Хаген, сюда! — Бригитта! — Хаген подбежал, подхватил жену. — Лекаря! Лекаря! — В лазарет, быстро! — скомандовала Лионза, прикрывая их от следующего мертвеца. Бригитту уводили. Она еще сжимала тесак, но голова ее бессильно моталась из стороны в сторону. И в этот момент Лионза услышала крики со стены: — Леопардус! Леопардус, ты куда?! Лионза взбежала на парапет. Сердце колотилось где-то в горле. Она видела, как Раксен спрыгнул по ту сторону стены, приземлился на мертвеца, раздавив его грудную клетку, рванул вперед, разбрасывая врагов лапами. Вороны вцепились в него, облепили, как мухи кусок гнилой плоти. На мгновение он исчез под массой черных пернатых тел. Но в следующее мгновение птицы разлетелись в стороны — Раксен лапами и хвостом разбросал их. А потом большими прыжками помчался прямо к Макабру. Некромант увидел его. Флейта дрогнула в руках, мелодия сбилась. — Да как ты смеешь?! — возмущенно крикнул Макабр, отступая на шаг. На пути Раксена встала мумия с длинными спутанными волосами и рваной раной на груди, сквозь которую виднелись ребра. Она бросилась на леопарда с неестественной скоростью. Раксен не остановился. Он прыгнул навстречу, увернулся от ее рук и одним ударом лапы снес голову. Та покатилась по мокрой от росы траве, а тело рухнуло на колени и замерло. Макабр отступил еще на шаг. Его лицо исказилось яростью. Он быстро заиграл нечто похожее на боевой марш. Мумия огра с ревом бросилась на леопарда. Раксен прыгнул, впился зубами в шею чудища, повис на нем, как волкодав. Мумия утробно гудела, безуспешно пытаясь сбросить разъяренного зверя. — В атаку! — закричал отец Сальвадор, стоявший на южных воротах. Защитники со скрипом открыли ворота. Отряд стражников и молодых монахов с дубинами и молотами бросился на мертвецов. Музыка Макабра сбилась, он даже взял несколько фальшивых нот. Видя, что на него несутся люди с мечами, он развернулся и кинулся прочь. Несколько стражей подбежали к огру и подсекли ему сухожилия на ногах. Чудище рухнуло наземь под радостные крики защитников. Мертвецы заковыляли назад вслед за своим повелителем. — Победа! — закричал кто-то на стене. — Они бегут! — Назад! — скомандовал Сальвадор. — Возвращаемся на позиции! Ударный отряд, добив огра, начал отступать. Раксен стоял посреди пустеющего поля, тяжело дыша, с окровавленной мордой и горящими золотыми глазами. Потом наклонился, вцепился зубами в волосы головы мумии, которую он сокрушил до огра, и побежал назад к воротам. Раксен вбежал в город, волоча за собой голову. Швырнул ее на мостовую, отряхнулся. Перья и клочья шерсти полетели во все стороны. — Ты… — Лионза спрыгнула со стены, подбежала к нему. — Ты идиот! Ты мог погибнуть! — Не мог, — прохрипел леопард, тяжело дыша. — Ты обещал сначала обсудить свои идеи со мной! — А это была не идея. Это было безумие! — Я прогрызу тебе живот и полакомлюсь кишками! — неожиданно вмешалась в их разговор оторванная голова. — Зачем ты ее притащил? — озадаченно спросила Лионза. — Она продолжала говорить, даже отделившись от тела. Я подумал, ее можно допросить! — Я откушу твой поганый хвост! — бесновалась голова, яростно вращая глазами. Лионзу и Раксена окружили защитники города. Они разом закричали и захлопали: — Лео-Пардус! Лео-Пардус! — скандировали они. Раксен опустил голову, пряча глаза: — Кажется, они меня приняли за героя, — тихо сказал он Лионзе. — Ты и есть герой, идиот, — ответила она, обнимая его за шею и целуя в окровавленный нос. — Но если ты еще раз так сделаешь, я откушу твой пятнистый хвост!

***

Трапезная монастыря была большой, но при этом уютной. Тут стояло несколько больших деревянных столов, потрескивал огонь в камине. На одной стене были огромные окна, за которыми виднелся монастырский сад. Голые деревья с желтыми листьями жалобно шелестели на ветру. На другой стене красовалась большая фреска, изображающая пирующего Адальрика и его сподвижников: Людольфа, Иллатия, Радгунды и прочих. Это был не просто пир, а то самое застолье накануне сражения героя с Лордом Костей. Сейчас трапезная стала импровизированным штабом обороны города. — Победа! — возглашал тост один из стражей, участвовавший в вылазке. Но отец Сальвадор и капитан Хаген сидели мрачные и кислые, будто в их кубках было не лучшее вино с юга Цвиллига, а уксус. — Рано еще праздновать, — нахмурившись, говорил аббат. Хаген только кивал. Удивительно, он почти не прикасался к своему кубку. — Как там Бригитта? — тихо спросила его Лионза. — Держится… Она сильная, — отвечал Хаген. — Но пока в бреду. Все время вспоминает какого-то Фалакра. — Я выпью ваши глаза! — напомнила о себе голова умертвия, лежавшая на одном из столов на подносе, будто главное блюдо для пира. — Как ты ее собралась допрашивать? — спросил Сальвадор у Лионзы. — Это же зло. Чистое тупое зло… — Ну, если и выйдет, — добавил Хаген, — это же обычный пехотинец. Что он может знать? — Душа живого мертвеца медленно поглощается самим Бертегизелом, — ответила Лионза. — Если получится, мы узнаем даже не о планах Макабра, а его повелителя… — Допустим, — согласился Сальвадор. — Но как это сделать? На дыбу ее не подвесишь… — Когда мы захватим город, повесим тебя на воротах за яйца! — согласилась голова. Лионза встала и подошла к столу, где лежала голова на подносе. — Кто ты? — спросила она. — Не твое дело, красная тварь! Я буду пожирать твои огромные сиськи! — О, а ты знаешь толк в удовольствиях, — усмехнулась Лионза. — Я была суккубом, дура! Я знаю об этом все! — О, суккубом?! — удивилась Лионза. — Я тоже суккуб! — Врешь! Суккуб никогда не нацепит на себя двухголовую ящерицу! Меня прикончила одна сука с таким же знаком! — Тебя убили драконьеры? — Одна маленькая тварь с кинжалом… На вид такая невинная… — Гилота? — О, ты знаешь ее! Я сожру ее поганое сердце! — Она давно мертва… — Жалко… Я надеялась найти ее. Разорвать ее маленькое тело на части… — Нетипично для суккуба… — Я уже не суккуб, дура! После смерти тело теряет все прежние возможности… — Но тем не менее, ты осталась в своем сознании. Значит, хоть капелька силы осталась. — И что с того? — А вот что! Лионза неожиданно наклонилась к голове, подняла ее и поцеловала в высохшие губы. Без языка, просто крепкий поцелуй губами в губы. Умертвие выпучило от удивления глаза. Все сидящие в трапезной тоже. Луанийка вздрогнула и уронила голову, а затем упала навзничь. К ней подбежали испуганные монахи и стражи. Голова умертвия закатилась под стол, откуда осыпала всех грязными ругательствами. Лионза открыла глаза, обводя окруживших ее мутным взглядом. — Что ты видела? — спросил отец Сальвадор. — Я видела Лорда Костей… — сказала Лионза, все так же отрешенно глядя куда-то вдаль. Продолжение следует...