Him & I

Хёнвон бросился на недавно смененные белые простыни, тело взлетело на несколько сантиметров, потому что он был легок. Приземлившись на живот, он уткнулся лицом в подушку, надеясь, что уборщица не была слишком измотана, убирая салфетки повсюду. День был сумасшедшим, и он не хотел ничего, кроме небольшого перерыва от людей. Закрыв глаза на некоторое время и успокоив свое сердце, он расслабился, только чтобы застонать в отчаянии. Хенвон даже не смог вздремнуть, так как прикосновение горячей и холодной воды к его коже разбудило его навсегда. Его глаза широко раскрылись, и в венах кипело разочарование. Он сжал и разжал кулаки, заставляя свое тело перестать думать о том, как чертовски горячо выглядел Блонди, сидя на скамейке в сауне. Образ был совершенно новым уровнем его метафоры «футболиста»: блядски гетеросексуальный, блядски горячий и с одним из самых прекрасных членов в мире. То, как такая прелесть была вынуждена оставаться в царстве гетеросексуального миссионерского секса, было непостижимо для Хёнвона. Единственное, что его успокаивало, это то, что даже у красивых членов были придурки в качестве их владельцев, которые раздражали и не могли признать своих ошибок. Это было гребаное право Хёнвона отклонить заявку песни, но певец все еще не понимал сути. Вместо этого он просто еще больше разозлил диджея, не дав ему послушать качественную игру на рояле и заставив столкнуться с чужим членом во всей его красе. Все это вместо того, чтобы полностью пропотеть на скамье сауны от его разочарования и моделировать собственный мысленный журнал обнаженок. Это были бы красивые фотографии, в положении лежа, вытянутые тела, видна только нижняя часть его лица и как капли пота скользят по подтянутому бедру. Как те, что текли по твердой груди и животу певца, некоторые капли на его лице — тело почти сверкало в тусклом свете. Хёнвон, нет. За сегодня у тебя было достаточно проблем с эрекцией на всю оставшуюся жизнь. Он ожидал спокойного времяпровождения в сауне, но, конечно, Блонди должен был увеличить размер своего члена в действии, вкладывая картинки в голову Хёнвона (что было чертовски легко, учитывая вид) и давая ему десятый уровень недотраха. Пытка во всей своей красе, война души и тела. Если бы это был кто-то еще, все преимущества, о которых говорил Хёнвон, могли бы быть реализованы на практике. Но вместо этого диджей умирал. Той смертью, когда ты хочешь быть оттраханным до потери сознания в сауне. Однако Хёнвон не был тем, кто мог бы пойти на дно один, поэтому он применил все навыки, на которые способны его губы (кроме превосходных минетов), и разговоры о сексе, которые до чертиков ненавидел Вонхо. Тот факт, что разговор о сексе, когда он находился в одной комнате с кем-то настолько горячим, как Блонди, вредил самоконтролю и сохранению мягкости собственного члена, был абсолютно второстепенным. Хёнвон был рад, что другой человек не знал, с какой интенсивностью он хотел встать, броситься на мускулистые колени и прокатиться на нем, показывая все мысли своими действиями, а не словами. Собственное достоинство и отчаяние другого человека успешно остановили его. Просто чтобы быть блядски неуважительным в душевой. Хёнвон хотел убить певца, тело оледенело и жизнь пронеслась у него перед глазами. Было не так много вещей, за которые он мог убить, но затягивание его в холодную воду было чертовски высоко в этом списке. Вонхо был слишком охуенно силен, чтобы Хёнвон мог освободиться, держась за руку, как стальной наручник. Отчаянный и разъяренный, Хёнвон использовал единственное оружие, которое у него было, схватив красивый член парня. Это было так умно с твоей стороны, Хёнвон. Теперь ты не только знаешь, как это выглядит, но и как это, мать его, чувствуется. Застонав еще громче, он вскочил с кровати и проверил время. Представление Хосока уже началось, что означало, что выступление Хёнвона тоже скоро. Вероятно, придется снова увидеть его, увидеть его лицо и сразу вспомнить, как его чудесный член заполнил руку. Перестань думать о его члене и соберись, Хёнвон. Он мудак и заслуживает того, чтобы его оскорбляли, а не жаждали после этого. Подняв руку и глядя на свои длинные пальцы, Хёнвон несколько раз согнул их, отвлекая себя тем, как он выглядел, прежде чем сделать глубокий вдох и проверить свою одежду. Халат — не лучший выбор для диджеев, поэтому он переоделся в простую черную футболку с красивыми кожаными штанами и кожаной курткой и приступил к делу. У него разболелась голова от подавления либидо, и он сосредоточился на ноутбуке в руках, подготовил плейлист, осталось только настроить оборудование. Придя за кулисы, он был счастлив, что на этот раз не столкнулся с Блонди, только он и его музыка занимали мысли. Это было до того, как со сцены вышел парень размером со шкаф, чертовски потный, в красной шелковой рубашке и невероятно узких штанах, не оставляющих места для воображения. Воображение, которое ему, черт возьми, не понадобилось после посещения сауны. Какое воображение, Хёнвон? Ты знаешь, как это выглядит, и ты смотрел достаточно долго, чтобы нарисовать каждую гребенную вену в нужном месте. Он ожидал всего, но, черт возьми, не Вонхо, идущего к нему с яркой улыбкой: тот выглядел счастливым, как будто он видел, как перед его лицом прыгали большие буфера. «Эй, ты здесь! Я тебя уже заждался! У тебя есть еще полчаса, потому что между выступлениями есть перерыв для того, чтобы сотрудники все настроили. Давай выпьем кофе», — Блонди, видимо, был под кайфом, какое-то действительно незаконное дерьмо. «Какого черта я вообще мог подумать о том, чтобы пойти с тобой на кофе? Ты сегодня рано начал пить коктейли?» — спросил Хёнвон, сузив глаза и скривив губы в отвращении. Не было причин, чтобы блондин так вел себя с ним, и Хёнвон не был настолько глуп, чтобы подыгрывать ему. Улыбка осталась, но глаза сузились особенно противно, парень подошел еще ближе, обнял его за плечо, как своего лучшего друга, и потащил его куда-то. «Ага-а, да знааю! Пойдем, я тебя угощу», — он был настолько силен, что Хёнвону было трудно не подчиниться. Угощать его? Но какого черта певец бы сделал это? Хёнвон испортил ему мозг, схватив за член? Диджей был в состоянии на грани смущения и гребаного испуга, мускулистая рука тяжело опиралась на него, а ноги следовали за другим парнем сами по себе. Подождите. Если Вонхо хотел превратить свою жизнь в ад, кто такой Хёнвон, чтобы отказать ему в страданиях? «Конечно, малыш. Что ты мне купишь?» — спросил он и обнял певца за талию, улыбнулся ему и легко догнал, шагая рядом друг с другом, вместо того, чтобы волочиться за ним. Если это вызов «кто струсит первым», ты уже выиграл, Хёнвон. Глаза Вонхо стали огромными, но он, казалось, довольно быстро взял себя в руки. Парень вошел в одну из подготовительных комнат, которая определенно не была чертовой кофейней, закрыл дверь и повернулся, глядя бездонными глазами ему в лицо. «Ты! Ты должен вести себя хорошо по отношению ко мне», — сказал он низким голосом. Хёнвон громко рассмеялся. Ситуация была забавной, несмотря на то, что он хотел, чтобы другой парень прошептал эти слова ему на ухо своим низким голосом. Всего несколько часов назад Блонди разозлил его, окатил ледяной водой, видимо из самого гребаного северного полюса, а теперь он ожидал, что он будет милым? Нихуя. «Размечтался», — ответил он с ухмылкой, сел на один из столов и скрестил ноги, приподняв брови в ожидании. Блонди закрыл глаза и раздраженно вздохнул. «Если есть одна вещь, которая сводит меня с ума, то это перерастает в ситуации, когда мне действительно нужно что-то от тебя, а ты постоянно отказываешь мне в этом, хотя я вообще ничего не делал», — пояснил он, массируя яростно виски. «Естественно, это твоя вина! Ты кричал, что я должен подавиться членом, и теперь она снова везде. Эта жуткая женщина-репортер все время бегает за мной и требует заявления. Просто веди себя так, как будто я тебе нравлюсь, пока они не будут удовлетворены, и тогда ты снова сможешь меня ненавидеть, хорошо?» — он смотрел прямо в душу Хёнвона своими противными карими глазами, которые были красивы и все такое, но Хёнвону было все равно. «Нет, золотце, — ответил он с жалостливой улыбкой и послал Хосоку воздушный поцелуй. — К сожалению, я все еще убежден, что тебе следует подавиться членом. Кроме того, я не понимаю, почему ты против, чтобы за тобой бегала женщина. В прошлый раз ты был расстроен, что такая особа сбежала, так что, может, тебе стоит определиться уже, дорогой», — его ухмылка была неудержима, мозг гадал, сколько сладких прозвищ он мог бы вставить в один разговор. Отчаявшийся Блонди был полностью в его вкусе, мускулистым и горячим, как черт, а личность — милым наивным воплощением натуральности. «Почему это так чертовски сложно? Просто веди себя как человек около трех часов, а потом продолжай быть умственно-отсталым мудаком. Мне все равно», — заявил Вонхо, выглядя одновременно немного отчаянным и раздраженным. Что ж, Хёнвон всегда был заинтересован в хорошей сделке. В конце концов, именно так он добивался своего в большинстве споров. Было загадкой, как Чжухон еще не съехал. «Нет ничего бесплатного, Блонди. Что я получу за то, что буду вести себя как твой друг?» Мускулистое тело придвинулось к нему ближе, стоя всего в нескольких сантиметрах от него. Хосок, вероятно, пытался казаться устрашающим. Ой. «Просто скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал». — Вонхо посмотрел на него с серьезным выражением лица — взгляд хищника, как будто Хёнвон боялся подобных вещей. Вот же сука. В его голове сразу же возникли пикантные ситуации, в которых певец был в некоторой степени оголенности. Пухлые губы Хёнвона вокруг красивого члена, стоящего на коленях перед другим парнем, превращают его в кашу. Однако ни одна из них не подходила к текущему случаю и могла привести только к тому, что Хёнвон подорвал свое собственное доминирование и достоинство. Он ни за что не стал бы вставать на колени без Блонди в полном отчаянии. Вдобавок Хёнвон больше не хотел подпитывать свои фантазии. Не обращать внимания на его предпочтения было гораздо более забавным и интересным вариантом. Ему нужно было что-то менее пикантное. Что-то смущающее певца, но в то же время странно удовлетворяющее Хёнвона. «Скажи, что тебе понравилось, когда я прикоснулся к твоему члену», — наконец сказал он, отбрасывая сладкое прозвище в пользу требовательного тона, который использовал. Это было зрелище. Хёнвон никогда не думал, что глаза могут стать такими большими, — Юпитер бы завидовал. Лицо Блонди стало розовым, рот открылся, и он глубоко вздохнул, задерживая дыхание секунд на десять, если не дольше. Борясь с кислородом, Хёнвон нашел его взгляд, и воздух, наконец, покинул легкие. «Да пошел ты!», — прошипел Вонхо, развернувшись, как обожженный, и вылетел из комнаты. Парень был чертовски симпатичен, краснел от чего-то такого простого и убегал. Хёнвон не сказал трогать его член или что-то в этом роде, хотя это мог быть вариант. Черт, диджей мог бы даже сказать мастурбировать при нем или другую, действительно очень смущающую херню, но нет. Он только приказал произнести, что ему понравилось прикосновение. Просто так. Это даже не должно было быть правдой, черт возьми. Блонди стоило лишь немного переступить через свою гордость, и его проблема решилась. Но почему он краснеет, Хёнвон? Неужели он слишком сильно отреагировал на то, что ты прикоснулся к нему? Хотя после холодного душа и всего остального он не был возбужден. Блять, пожалуйста. Хёнвон действительно хотел, чтобы Вонхо пострадал от этой встречи, потому что, черт возьми, это сделал он сам. Слишком. Это было бы справедливо. Улыбаясь выходкам и смущению Блонди с розовыми щеками, он положил обе руки на бедра, откинув голову назад, чтобы расслабить мышцы. Теперь у него было около тридцати минут, прежде чем он должен был подготовить свое оборудование и мог ожидать, что его оставят в покое. Удивительно, как легко было избавляться от проблем. Заставьте их подорвать свою гордость и страдать. Неожиданно дверь распахнулась, мускулистый парень вернулся, захлопнул за собой дверь и прислонился к стене возле стола, на котором сидел Хёнвон. «Что за херня, Че Хёнвон? Тебе не кажется, что было достаточно прикоснуться к нему? Что не так с тобой? Почему я должен сказать, что мне это понравилось? Почему ты хочешь, чтобы я сказал, что мне понравилось? Почему ты так мучаешь меня? Мне действительно нужно, чтобы ты вел себя нормально в течение этих трех часов», — он все еще краснел, запрокинул голову и, очевидно, пытался собраться с мыслями. О боже, Хёнвон хотел его изнасиловать. Желание просто схватить другого человека за лицо и поцеловать его до бессмысленности, заставить его забыть свое имя и то, почему он вообще здесь, было почти невыносимым. Румянец, все еще покрывающий его щеки, так контрастировал с бледной кожей. Все это зрелище было похоже на редкое сокровище: сильный и контролируемый мускулистый красавец превратился в краснеющий очаровательный беспорядок. Хёнвон болезненно сжал ноги вместе, чтобы взять себя под контроль. Блонди был милым, когда шел всю обратную дорогу, несмотря на смущение и гордость, которые говорили ему этого не делать. Он, должно быть, был действительно шокирован предложением Хёнвона. Было бы хорошо, если бы он согласился с просьбой певца помиловать его, но он не смог. Он ненавидел уступать в своих решениях и позволять кому-то побеждать, потому что он делал это достаточно часто в своей жизни. С этим было покончено, и если Вонхо чего-то хотел, он должен был играть по правилам Хёнвона. «Мне доставляет личное удовольствие слышать, как ты говоришь что-то смущающее, золотце. Ты способен на это?» — голос Хёнвона сразу стал нежным, отреагировав на сладость, которая исходила от другого парня, когда ему было стыдно. Как кто-то мог быть для него настоящим придурком, когда он так себя вел? Это было похоже на то, чтобы пнуть гребаного кролика. Хёнвон уже отказался от своих требований, не желая того, спрашивая другого парня, может ли он это сделать, вместо того, чтобы повторить свой приказ и сказать ему, чтобы он отвалил, если не сможет. Диджея все еще беспокоило то, как его тело реагировало на другого. Это была действительно плохая ситуация, чтобы получить стояк. Он выглядел чертовым садистом из-за того, что жестко относился к чьему-то отчаянию, или мерзким из-за того, что любил неуместно прикасаться к другим и слышал, как они признаются, что им это нравится. Но, Хёнвон, сказать, что тебе не нравится сексуальное отчаяние, было бы ложью. Существует не так много вещей, которые лучше, чем кто-то умоляющий о твоем прикосновении, если только тот же самый кто-то в конце концов не получит его и не трахнет тебя по дебильному. Хёнвон дал бы себе пощечину, но ситуация была бы немного странной, поэтому он не стал. Вонхо был уже достаточно сбит с толку и считал, что Хёнвон сошел с ума. Удар себя по лицу не улучшил бы впечатления. Он должен был держать себя под контролем, притворяться, что на него ничего не влияет и он заинтересован в победе в их маленькой игре в доминирование. Блонди закрыл глаза и соскользнул по стене, сев на пол. «Слушай, мой менеджер сказал поладить с тобой, так что я собираюсь быть действительно хорошим мальчиком и очень стараться. Если тебе нравится слышать чертовски странные вещи, можешь найти женщину, которая увлечена тем же дерьмом, что и ты. Бьюсь об заклад, для этого есть онлайн-панели. Попроси что-нибудь разумное», — ух ты, другой парень был в серьезном отчаянии, сидя на полу с головой в ладонях, как будто весь мир рухнул. Зрелища было достаточно, чтобы изменить планы. За исключением бессмысленного комментария о том, что ему нравится что-то, что, скорее всего, не понравилось певцу, у Хёнвона была только одна подлая просьба. Он соскользнул со стола, присел перед Вонхо и, ухмыльнувшись, приподнял лицо за подбородок. «Сыграй мне на рояле». Что-то во взгляде другого парня изменилось, глаза устремились вниз, а тело медленно соскользнуло в сторону, очевидно, прочь от него. Это было похоже на игру в кошки-мышки, где Хёнвон был котом. И, черт возьми, Хёнвон любил быть котом. «Почему?» — Блонди удалось спросить в ответ, все еще пытаясь сбежать с небольшим усилием и не казаться слишком очевидным. Попытка не удалась. «Потому что когда играешь, ты другой человек. На самом деле, гораздо более приятный», — вместо того, чтобы предоставить пространство и свободу, он просто оставался на месте опасно близко и, запугивая другого парня, указательный палец скользил по переносице, губам и, наконец, по его подбородку, прежде чем Хёнвон отпустил. Певец был действительно красивым, особенно вблизи. Хотя Блонди думал, что Хёнвон не ценит музыку, он это делал. Слишком. Когда он услышал, как певец играет на рояле, у него открылись глаза. Диджей даже не вспомнил, когда это случилось в последний раз, и просто забыл, что делал, и стоял там, слушая музыку. Услышать это снова, стоило пожертвования клоунадой «я сделаю все, что ты хочешь». Вонхо громко сглотнул: его адамово яблоко снова двигалось вверх и вниз, а затем плавным движением соскользнул вправо и встал. «Хмм… да, конечно, но я не знаю когда. Сейчас твой выход — я вернусь чуть позже. Но я обещаю, что когда-нибудь сделаю это, поэтому, пожалуйста, притворись дружелюбным, если репортеры захотят от тебя сплетен», — он подошел к двери. Подождите что? Мистер Мускул ожидал, что он будет удовлетворен неопределенным выполнением обещания игры на рояле, которое он даже не мог уточнить? И что дальше? Блять, нет. «Я не люблю расплывчатый треп, Блонди. Дай мне что-нибудь определенное, или моя задница не участвует в этой сделке», — ответил диджей, вставая и хватая певца за рубашку, чтобы тот не исчез, прежде чем он закончил разговор. Грубо. Парень, казалось, был сильно шокирован в его присутствии, выглядел так, как будто Хёнвон был какой-то противной инопланетной слизью, и просто его пальцы на шелковой рубашке могли вызвать у Хосока венерические заболевания или что-то в этом роде. «Отлично. Просто приходи в комнату для подготовки после выступления. Я все равно буду там болтаться. И, пожалуйста, отпусти меня. Мне очень нужен душ. Я только что сильно вспотел на сцене», — тихо ответил он, не решаясь оторвать руки Хёнвона от рубашки. Улыбаясь, диджей сам убрал пальцы, забавляясь тем, что пот внезапно стал хорошей причиной не прикасаться к нему, когда они чертовски промокли в сауне. Ему было немного жаль певца, которому, очевидно, было чертовски неудобно рядом с ним. Диджей не собирался стать каким-то кошмаром. Вообще. «Звучит неплохо, но я, честно говоря, не могу найти дурацкую репетиционную комнату. Я был там только потому, что заблудился в прошлый раз. Не мог бы ты забрать меня или что-то в этом роде?» — Хёнвон мило улыбнулся. Он должен был кое-что исправить. «Конечно. Я приду после того, как ты закончишь. Сначала нужен душ? Тогда я заберу тебя из номера, просто скажи время», — Вонхо почти вылетел за дверь, оглядываясь. «Восемь вечера», — ответил Хёнвон, подумав, сколько времени ему нужно, чтобы принять душ и надеть удобную одежду. Парня немного обидело, что певец не увидит его выступление. Блонди согласно хмыкнул и вышел за дверь. Хёнвон не мог избавиться от горечи из-за того, насколько напуганным казался другой парень. Неужели он был так агрессивен в своем подходе? Чжухон просто отшучивался, когда диджей сидел у него на гребанных коленях, так что прикосновение к лицу не должно было изменить всю жизнь. Просто послушай, как он играет на рояле, расслабься и забудь обо всем, Хёнвон.

***

Блядь. Это пиздец, Хосок. Что такое? Почему он такой? Он псих? Любит ли он мучить людей? Что это за больная ситуация? И самое главное: почему ты такой, Хосок? Почему ты реагируешь, как взволнованная школьница, на больные игры этого чувака? Почему ты краснешь? Почему не можешь просто повторить смешную фразу и обрести покой? Диджей, должно быть, был под кайфом, прося его сказать, что ему нравится, когда другой чувак трогает его член. Зачем ему это? Тебе понравилось? Нет. Значит, тебе это не понравилось? Яростно качая головой, пытаясь не думать об этом неприятном вопросе, он остался за пределами комнаты, схватил свой телефон и посмотрел на сообщение Кихёна. Мужчина спрашивал, все ли идет по плану. Да, кроме того, что он стоял снаружи и краснел, как тринадцатилетний мальчик от бессмысленной чепухи какого-то чувака. Дерьмо. Он вернулся. От этого не было возможности отвертеться. Он начал это с нелепого интервью, и ему нужно было оставаться в здравом уме в течение трех долбаных часов, прежде чем это, наконец, закончится. Три часа, Хосок. Ты можешь это сделать. Ты играл на рояле двадцать лет в самые худшие времена. Ты справишься с этим садистским засранцем за эти пару часов. Вот же сука. Не связываться с душевнобольными должно было быть достаточным предупреждением, но он снова сидел на полу, и его трогал этот действительно странный садист. Он снова почти задыхался. Он вообще не мог справиться с такими вещами, его никто не подготовил. Хосок мог ударить его, но диджей не сделал ничего, за что стоило бы сделать это. Для такого посредственного человека, как он, это просто не имело никакого смысла. Какого хрена тогда другой парень погладил тебя по носу и губам? Бля, Хосок, что происходит? Тебе нужно убираться. Это действительно странно. Рациональные аргументы. Он перепробовал их все, включая небольшое оскорбление садистскими извращениями другого человека. Результатом стало чертово свидание в восемь вечера с этим мудаком, которого ему нужно было избегать ради своего рассудка. Тебе нужно играть для него. Это худшее, Хосок. Следовало просто сказать ему, что тебе нравятся прикосновения и все остальное, что этот больной хотел услышать. Почему ты такой тупой? Он стрессовал. Такой уровень стресса, когда ты должен выступать перед своим профессором и знать, что он тебя ненавидит, потому что ты можешь играть Шопена лучше, чем он. Но также и такой уровень стресса, когда ты должен показать кому-то, что ненавидишь свои самые сокровенные слабости. Тщательно обдумывая возможные причины для отмены всего и раннего вылета домой, ничего не происходило. Он все еще мылся в душе, пытаясь избавиться от бесполезных воспоминаний в сауне и всех мысленных воспоминаний о ненужном телесном контакте, который Че Хёнвон считал уместным. К черту это. К черту, к черту, нахуй, Хосок. Используй свой гребаный мозг. Он надел новое черное белье и свои любимые рваные джинсы, обнажив половину мускулистых бедер. Кихён однажды спросил, считаются ли они штанами и нельзя ли было купить больше ткани за ту же сумму денег. Нет. Ответ был отрицательным. Одной простой черной футболки было вполне достаточно, чтобы завершить образ. Мокрая челка немного прикрывала глаза из-за того, что он поленился достать фен. Хосок перебрал свой багаж и достал бутылку водки с корицей. С Рождеством, ублюдки. Он написал короткое сообщение репортеру-женщине, которая приставала к нему весь день, и приготовился отправиться в соседний номер. Близость их комнат доставляла ему дискомфорт, певец даже не думал о сексе, мысли о Хёнвоне, прислушивающемся к его стонам, заставляли дрожать все тело. Зачем ему тебя слушать? Он будет слушать телочку, ты чудак. Он взял бутылку и ключ-карту и закрыл за собой дверь. Он услышал приближающиеся шаги после того, как семь раз постучал от волнения. Дверь открылась быстро, диджей держался одной рукой за ручку, а другой протирал полотенцем мокрые волосы. Его взгляд быстро скользнул по телу Хосока и остановился на бутылке с водкой, приподняв бровь. «Какого черта ты водку принес? Тебе нужно быть пьяным, чтобы играть на рояле или что-то в этом роде?» — спросило лицо парня-манги, глаза даже не расширились, потому что сами по себе они были огромными, черт возьми, занимая все пространство на его лице. Помимо губ. «Мне нужно выпить перед игрой», — сказал ему Хосок, не моргнув глазом. Нежелание играть было единственной причиной, по которой он был здесь, пытаясь заранее придумать дерьмовую массу оправданий, потому что он не мог лгать, чтобы спасти свою гребаную жизнь. К сожалению, другой парень не сразу купился на это, сузив глаза. «Это просто странно. Зачем тебе пить перед выступлением, особенно когда я видел тебя в последний раз?» — недоверие было ясно по тому, что он даже не отошел от двери, заблокировав вход. Хорошо, что ты тренируешься, Хосок. Ты тоже можешь быть странным. Он приложил плоскую ладонь к легковесу, толкая его внутрь комнаты. Блять, чувак практически ничего не весил. Это было прекрасно. Да, тогда почему ты так напуган, Хосок? Хороший вопрос. Следующий. Как он должен был сделать парня-мангу пьяным? Хосок убрал руку и поставил водку на стол. «Ты мой менеджер? Почему ты так обеспокоен? Просто сядь и возьми два стакана из мини-бара. Фестиваль закончился, и я чертовски рад, что больше не увижу тебя после. Давай отпразднуем это», — сказал он, глядя на явно сбитого с толку засранца. «Во-первых, затолкать меня в номер в отеле и попросить выпить — это не совсем то, как я представляю празднование окончания фестиваля. Во-вторых, какого хрена я должен смотреть, как ты пьешь? Тебе следовало сделать это до того, как прийти сюда, чтобы я мог увидеть игру на рояле, о которой мы договорились», — черноволосый парень не отошел ни на дюйм от того места, к которому его оттолкнул Хосок, выглядел раздраженным и убирал высушенные полотенцем волосы с глаз. Почему он был таким сложным? Разве не мог просто пить, как нормальный парень, рассказывая истории о сиськах и надоедливых чуваках, которым он хотел вмазать? Да, Хосок, в прошлый раз он говорил о трахе в сауне. Ни хрена. «Ой, просто сядь. Тебе лучше подчиниться, если ты хочешь, чтобы я сыграл тебе сонату Бетховена. Дай мне что-нибудь, чтобы вылить эту рождественскую смесь, потому что я не собираюсь пить это из бутылки. Или я должен?» — спросил Хосок, все еще глядя вверх. Он просто надеялся, что парень выбросит свое гребаное полотенце и сядет напиваться в хлам. Что-то в поведении диджея изменилось, бровь приподнялась, тело плавно двинулось по комнате, бросив полотенце на кровать. В комнате не было такого беспорядка, как можно было бы ожидать от комнаты чувака с сомнительными предпочтениями. Его багаж был открыт сбоку, но на кровати валялись только халат и полотенце, которое парень бросил туда. Громко вздохнув, диджей сел на стул и скрестил ноги, как в маленькой комнатке, где он напугал Хосока до чертиков. «Не стесняйся пить, дорогой. Мне плевать, и если ты чего-то хочешь, ты, черт возьми, должен это получить. Если ты не забыл: ты тот, кто отчаянно пытается мне что-то вчухать, — он указал на Хосока, а затем на себя. — Я здесь только для того, чтобы послушать, как ты играешь, получить от этого удовольствие и больше никогда тебя не увидеть, Блонди». Он хотел ударить Хёнвона. Действительно, дело плохо. Человек, который так упорно все отрицает, встречался Хосоку впервые. «Хорошо, но я не твой гребаный артист, так что давай сюда свою тощую задницу и выпей со мной», — Хосок открыл бутылку и указал на мини-бар, надеясь, что надоедливый человек просто встанет и достанет стаканы, и он не потеряет свое дерьмо, прежде чем начнется веселье. Появилась знаменитая ухмылка, и диджей встал, взял стаканы и громко поставил их на стол перед Хосоком. «Только не убегай после этого в слезах, золотце. Ты этого хотел», — он сел за стол, вытянув длинные ноги, скрестив руки. Была ли это угроза? Что ж, тогда это не сработало. Какого рода угрозы он ожидал от того, кого он мог бы отправить на Марс, всего лишь подув на него воздухом? Хосок начал смеяться, представляя, как этот чувак мог победить его в пьянстве. Его тело не выдерживает даже холодной воды, какая водка? Он, наверное, просто заснет после первого стакана. «Дорогой, ты пытаешься мне угрожать? Не думаю, что ты в состоянии сделать это со своим телом», — певец ухмыльнулся, снова подняв глаза, чтобы подтвердить свое впечатление, скользя взгядом по тонкой фигуре. «Мое тело способно на многие вещи, которые ты даже не можешь себе представить, Блонди, — с ухмылкой прокомментировал черноволосый парень, взял бутылку и наполнил два стакана для них двоих. — Я поражен тем, как ты всегда думаешь, что жим лежа приносит тебе победу в каждом бою. Удивись, ублюдок, это не так». «Я поражен тем, как ты думаешь, что можешь победить меня в любом виде соревнования, черт возьми», — ответил Хосок, ярко улыбаясь и коснувшись стакана другого человека своим, издав тихий звук, прежде чем проглотить выпивку. Жидкость жгла ему горло, но парню было все равно, потому что нежелание играть на рояле перед надоедливым чуваком было его единственной мотивацией продолжать. Диджей громко рассмеялся, схватив свой стакан и быстро выпив его, морщась в течение нескольких секунд: «Я могу вспомнить довольно много конкурсов, после которых ты бежишь домой к своей маме, дорогой. Считаешь ли ты это соревнованием?» — спросил он и указал на бутылку водки. Он может просто выйти и закричать о своем желании, чтобы ты снова подавился членом. Будь любезен хоть раз. «Нет, мы хотели быть хорошими друг с другом в течение этих трех часов, верно? Так что я думаю, мы будем хорошими людьми и больше никогда не увидимся после этого. Желательно», — ответил Хосок, наполняя снова два стакана. «Я думал, ты хочешь притворяться для других. Теперь желаешь, чтобы мы стали ближе? Золотце, я не фанат алкогольного отравления и не готов лежать голым в канаве». Да, верно, странный человек, без всяких на то оснований сеющий странную чушь везде. О чем он вообще думал перед тем, как приехать туда? Ничего такого. Он ни о чем не думал, кроме того, что не хотел играть на рояле. «Ммм, называй меня, как хочешь, Хёнвон. Это не отравление алкоголем, это ответственное употребление алкоголя, и это загадка, как ты хочешь в конечном итоге лежать голым в канаве, когда находишься в собственном гостиничном номере. Как прошло выступление?» — Хосок переключил тему во время второй выпивки. Длинные пальцы схватили стакан и осторожно отодвинули его в сторону, глядя на Хосока. «Пить водку вдвоем, выпив по два стакана за две минуты, это не похоже на ответственное употребление алкоголя. Вдобавок мне действительно любопытно, как твой мозг пришел к выводу, что я действительно хочу быть голым в канаве. Еще такого не было, и я не собираюсь этого делать. Ты когда-нибудь занимались сексом на публике?» — ответил парень-манга, абсолютно спокойно, как будто он говорил о погоде, полностью игнорируя вопрос Хосока и задавая свой собственный. «Нет. Как это связано с твоим выступлением? Какой-нибудь новый спектакль?» — Хосок громко рассмеялся. Хёнвон серьезно вздрогнул, схватившись за живот и почти ударившись лбом об стол. Его рука схватилась за край, и он поднялся. «Ладно, блин, это было хорошо. Нет, черт возьми, я не трахаюсь во время выступлений. Это странно даже по моим меркам». Были ли у него вообще такие? Как… что за фетиши, серьезно? «Выпьем. Когда ты летишь обратно?» — Хосок хотел сменить тему на что-то, о чем нормальные люди говорили, когда пили. Диджей снова приподнял бровь и схватил свой стакан, выпивая его содержимое быстрым движением руки. «Я не лечу обратно. Я еду на поезде. В конце концов, это достаточно близко. Завтра около десяти утра. А ты?» Поезд тоже был хорош, никаких проверок безопасности и все такое. «Полдень, достаточно времени, чтобы протрезветь», — Хосок налил еще один раунд, бессовестно усмехаясь и предчувствуя победу рано или поздно. «Но не для меня, — прокомментировал диджей и бросил на Хосока осуждающий взгляд. — Думаю, двух стаканов достаточно, чтобы услышать твою игру, не так ли? — затем он внезапно снова улыбнулся, опершись локтями о стол и наклонившись вперед. — Или ты передумал и предпочел бы сделать для меня что-нибудь еще, Блонди?» Сделать что-нибудь для него? Что-то вроде чего? Сказать, что Вонхо понравилось, когда его снова схватили за член? Боже мой, правда? «Что? Ты хочешь услышать, что мне понравилось то, как ты почти оторвал мой член? Это то, что тебе нравится?» — Хосок старался сохранять спокойствие, глядя на часы. «То, что я сделал, можно описать как «крепкое сжатие». Говори факты прямо, дорогой», — другой послал ему воздушный поцелуй и, сохраняя близость, пристально наблюдал за его реакцией, поднимая третий стакан и выпивая его, не отрывая глаз. «Пожалуйста, не надо: я не думал, что мы снова окажемся в такой ситуации. Я лечу обратно, а ты возвращаешься и все. Просто… Давай насладимся последним времяпровождением и мирно разбежимся, чтобы жить своей жизнью», — он налил еще один стакан, внезапно подумав о желании сыграть. Но не для этого засранца. Для него самого. Он на короткое время закрыл глаза, думая о пьесе Листа, которую хотел сыграть до того, как Хёнвон испортил его планы. «Хорошо, Блонди, хватит попыток отвлечься на уровне начальной школы. У тебя есть два варианта. Иди и покажи мне, как ты играешь, или я пойду и расскажу людям, что я думаю о тебе, короткий спойлер: это будет скандал». Дерьмо. Вот дерьмо, дерьмо. Он не думал, что Хёнвон окажется таким настойчивым. Просто иди туда, сыграй одну сонату и отвали, Хосок. Он уже слышал тебя однажды, и это не было концертом или что-то в этом роде. Ему все равно, хорошо ты играешь или нет. Он встал, выпив последний стакан, и пошел к двери. «Пошел ты. Я действительно, очень тебя ненавижу, но давай покончим с этим», — Хосок горько улыбнулся и ждал, пока надоедливый чувак последует за ним. «Идеально» Торжественно ухмыляясь, как садист, диджей последовал за ним, схватил ключ-карту и закрыл за собой дверь. Они прошли по коридору в абсолютной тишине. Хосок не хотел говорить, он просто хотел отключиться на эти десять минут и проснуться после того, как все закончится. Войдя в комнату, певец нацелился на инструмент, стоящий в углу. Он поправил стул и открыл крышку. «Давай покончим с этим», — прошептал Хосок, смесь алкоголя и адреналина хлынула по венам и ошеломила восприятие. Быстрый взгляд на клавиши, короткое прикосновение, и его руки решились раньше, чем он сам. Это Лист Love Dream. Пьеса была настолько эмоциональной, что он неожиданно потерял себя где-то между адажио, мелодия уводила его туда, где было нормально быть самим собой, закрывать глаза и просто играть, не беспокоясь ни о чем. Медленные части вызывали чувства, которые он мог описать, только двигая своим телом и руками, ведомые мелодическим узором, на его лице появилась улыбка. Хосок не чувствовал ничего, кроме музыки. Он не понимал почему, но чувствовал себя счастливым.

***

В своей жизни Хёнвон принял несколько плохих решений. Согласие закончить свое образование в Корее, хотя ему следовало бы просто послать все нахрен и немедленно уйти, тем самым избавив себя от некоторых дерьмовых скандалов, было одним из них. Выпивать с парнем, которого он хотел, но ненавидел всем своим нутром, было не так уж и плохо. Если жертва сама вошла в пещеру, это не его вина, не так ли? Итак, Хёнвон выпил несколько стаканов с Блонди, наблюдая, как парень пытался отвлечься от того факта, что ему приходилось играть на рояле. Это было мило и очевидно, недостаточно, чтобы вызвать жалость Хёнвона. Вообще. Ты хотел увидеть, как он играет, значит, он должен играть. Вот в чем дело. Это то, что привело их в комнату для репетиций поздним вечером, фестиваль уже закончился, а в здании никого нет. Оба они после третьего стакана водки и с пониженными когнитивными способностями. Никто никогда не придет сюда, что бы ни случилось, Хёнвон. Его воображение уже работало, наполняя его образами Блонди в сауне, тоска, которую он чувствовал тогда, льется на него дождем, подпитываемая тем фактом, что алкоголь возбуждает его. Очень возбужден.

«Меня не волнует, как ты выглядишь, до тех пор, пока твое тело может ощутить звезды, золотце».

Когда певец сел за рояль и начал играть после глубокого вдоха, многое изменилось. Хёнвон почувствовал, как весь воздух сжимается в легких, согревается и медленно выпускается, чтобы сжечь все тело. У него было достаточно музыкальных знаний, чтобы оценить, когда кто-то хорошо играет на рояле и даже мог играть сам — результат того, что корейские родители хотели добавить больше специальностей к его квалификации. Но независимо от того, как долго Хёнвон играл, и что он мог делать, по сравнению с тем, как певец мог гладить по клавишам, он был ребенком, который учился ходить. Эмоции, которые другой парень был способен вызвать, превосходили все, что музыка обычно делала с Хёнвоном. Это было медленно, но чувственно, пальцы плавно перемещались по клавишам, каждое движение и каждая пауза были целенаправленными и дополняли повествование, которое он рассказывал. Вонхо был самым талантливым пианистом, с которым Хёнвон когда-либо сталкивался, и почему, черт возьми, кто-то вроде него мог подорвать его способности и не благословить ими каждую чертову душу, было загадкой. Диджей заплатил бы все, что у него было, включая свои сбережения (достаточно на случай чрезвычайной ситуации), только чтобы послушать мягкие ноты, которыми Вонхо мог заполнить комнату. Мозг Хёнвона был немного расплывчатым из-за бесчисленных стаканов водки (трех), которые он проглотил, и его пальцы жаждали прикоснуться к Хосоку. Обхватить твердые плечи, опереться на них и вдыхать его аромат, растворяясь в красоте, которую могли создать его руки. Он прислонился к краю рояля и наблюдал, как Вонхо закрыл глаза, дыхание было идеально синхронизировано с мелодией, наклоняясь вперед, чтобы подчеркнуть, и опускаясь назад, чтобы наслаждаться. Это было красиво. Просто красиво. Когда потрясающе талантливый блондин закрыл глаза, не замечая того, как его пальцы продолжают рассказ, Хёнвон больше не мог сопротивляться. Он стабилизировался и прошел всего метр, положив ладони на плечи Хосока, чувствуя, как напряжение мышц появляется и плавно исчезает. Светлая прядь закрывала взгляд пианиста, и Хёнвон осторожно убрал ее, хотя красивому парню не требовалось зрение для мастерства. Эмоции продолжали проклинать его, грудь ощущалась полной, а тело тосковало по теплу, которое не могло выразиться словами. Медленно выдохнув, он положил голову на правое плечо Вонхо, закрыл глаза и вдохнул запах парня. От него пахло шоколадом и еще чем-то посильнее. Для Хёнвона было достаточно удивительно, что он открыл глаза и огляделся вокруг, прежде чем сообразить, что это действительно шоколад и снова расслабляет мускулистое тело Хосока. Собери свое дерьмо, Хёнвон. Ты не должен желать кого-то, потому что игра на рояле возбуждает эмоции. Сейчас не время для эмо-стояков. Это было не так, но Хёнвон выпил достаточно водки, чтобы наплевать. Если певцу не нравился контакт, он его отталкивал. Однако поведение Вонхо и то, как он слился со своей музыкой, не реагируя на телесный контакт Хёнвона, было достаточным «да». Диджею не нужно было ничего, кроме музыки, когда он наслаждался ею и другим парнем, что одновременно затуманивало его чувства и заставляло желать большего. Музыка прекратилась, и единственное, что Хёнвон мог почувствовать, — это верхняя часть тела другого человека, поднимающаяся и опускающаяся под его ладонями. «Я сыграю еще одну. Ты можешь уходить», — прошептал блондин и снова положил пальцы на клавиши, слегка поглаживая их, прежде чем нажать первую ноту и закрыть глаза. Ты не можешь уйти. Хёнвон попытался успокоить свое учащенное сердцебиение, находясь под влиянием ситуации и тепла, которое сочилось из плеч другого парня в его пальцы. Вопреки тому, что предложил Вонхо, он остался на месте, внимательно прислушиваясь, положив голову на мускулистое плечо. «Мне нравится, когда ты играешь», — прошептал он в черную футболку. Блондин, казалось, вообще не замечая присутствия Хёнвона, тонул в музыке, мышцы под его ладонями сгибались и расслаблялись, пальцы двигались так быстро и умело, создавая огромное напряжение, прежде чем раздавить парой низких аккордов, разбивая все вокруг них и оставив кучу эмоций, которые накапливались. Вонхо скользнул руками вниз и прижал ладони к бедрам, тяжело дыша и закрывая глаза, маленькие капельки пота блестели на его висках. Обломки, оставленные музыкой, были опьяняющими, певец казался лишь оболочкой мелодии, созданной его руками. Хёнвон сжал плечи кончиками пальцев, пытаясь удержать напряжение, с которым боролись ноты рояля, от возвращения. Через несколько мгновений он поднял голову, готовый взглянуть в лицо реальности и тому факту, что блаженное эмоциональное состояние, в котором он грелся, закончилось. Он не знал, о чем, черт возьми, думал затуманенный музыкой и алкоголем мозг, но когда Хёнвон нежно поцеловал другого парня в затылок, было уже слишком поздно. Тупица. Надейся, что он слишком не в себе, чтобы понять. Или вините в этом алкоголь. Это всегда работает. Блондин обернулся, не показывая признаков удивления на лице. На него смотрела пара больших карих глаз, приоткрытый рот и нежный румянец, покрывающий щеки. Блядь. Хёнвон ничего не мог с собой поделать. У него даже не было времени, чтобы начать обдумывать свой выбор, когда его сдержанность исчезла навсегда, и пальцы схватили подбородок красивого парня, держась за него и сокращая расстояние между ними. У певца были очень мягкие губы, поцелуй был легким из-за внезапности и того факта, что рот Вонхо был частично открыт. Казалось, время остановилось. Парень не двигался, все еще находясь в прежнем положении, положив руки на бедра, медленно закрывая глаза. Тормоза Хёнвона кричали, чтобы его оставили за пределами своей алкогольной тюрьмы; кричали, что для того, чтобы засунуть язык кому-то в рот, может потребоваться знак взаимного интереса. Тем не менее он облизал мягкую нижнюю губу, попробовал ее на вкус, и его рука плавно скользнула с плеча Хосока на его шею и, наконец, к мягким светлым волосам, из-за которых Хёнвон называл парня Блонди. Это было похоже на сон, ощущение нереальности и нечеткости, мозг слишком медленный, чтобы догнать то, что он делает. Затем последовало еще одно нежное облизывание вызывающее привыкание нижней губы другого парня, в ожидании того, получит ли диджей доступ для правильного поцелуя или придется довольствоваться малым. Бархатистые губы приоткрылись и впустили его безо всякого сопротивления. Это было «хорошо», в котором Хёнвон нуждался, чтобы трахнуть его в ковбойском стиле, язык легко вошел в рот другого и взял под контроль поцелуй, слегка потянув его светлые волосы, чтобы наклонить красивое лицо Вонхо и получить лучший угол. Пианист имел вкус корицы, вероятно, так же, как и сам Хёнвон. Он облизал язык и зубы певца, засосал его нижнюю губу в рот, прежде чем отпустить и покусать ее. Этого было недостаточно, целовать Вонхо было так же увлекательно, как и его игра на рояле. Парень поцеловал в ответ, сначала неуверенно, но он скользнул языком в рот Хёнвона, пробуя его на вкус и дыша на его кожу. Дерьмо. Все предыдущие фантазии Хёнвона о красивом парне требовали гораздо меньшего количества одежды и гораздо меньшего послушания. Блонди не должен был просто целовать в ответ. Он должен был жаловаться, пока Хёнвон не сразил бы его умопомрачительными умениями. Ответный поцелуй без особых усилий просто еще больше затуманил мозг диджея, позволив Вонхо немного исследовать, прежде чем снова взять под контроль поцелуй и исследовать себя. Хёнвон хотел попробовать больше. Его тело реагировало быстрее, чем следовало его разуму, джинсы были болезненно тугими, а губы покалывали, желая исследовать и устроиться поудобнее. Он схватил запястья Вонхо, поднял руки с колен и сам занял это место, вместо этого положив ладони другого человека себе на талию. Наслаждаясь ощущением мускулистых бедер певца под его задницей, он обвил руками шею Вонхо и снова соединил их губы, вкус другого парня наполнил его чувства. Блондин громко ахнул, когда Хёнвон сел на него, но, очевидно, у Вонхо не было достаточно времени, чтобы следить за мыслями, поскольку его руки просто схватили диджея за бока и поглаживали вверх и вниз по тонкой талии. Черт возьми, Хёнвон любил уступать по размеру тела, но при этом мог сводить своих любовников с ума. Жаль, что он, вероятно, не выживет. Просто постарайся получить от этого максимум удовольствия, Хёнвон. Диджей улыбнулся в поцелуе, опуская бедра, наматывая светлую прядь вокруг указательного пальца и одновременно посасывая язык другого парня. Что ж, это был один красивый низкий стон, который сопровождал воздух, выдавливаемый изо рта блондина, сильные руки сжимали его бедра. Черт, Хёнвон действительно хотел грязно выругаться, но его сексуальный опыт с гетеросексуальными парнями сказал, что его голос был слишком низким, чтобы не напугать их в первый раз. Они были склонны осознавать, что он был «вроде как» мужчиной, и даже под влиянием он знал, что лучше не портить веселье до того, как оно начнется. Вместо этого он просто зашипел и повторил вращение бедром, целуя челюсть и шею Вонхо, посасывая чувствительную кожу и облизывая обнаженную ключицу. Еще один стон. Другой парень держал глаза закрытыми, его тело реагировало на каждое гребаное движение Хёнвона, прикусывая нижнюю губу и цепляясь за него изо всех сил. Удивительно, как певец не мог контролировать выражение своего лица, блаженство сразу же отражалось на нем. Хёнвону нравилась каждая долбаная секунда, и ему нужно было больше. Он предпочел бы почувствовать талантливые пальцы пианиста внутри себя, а не на своей талии, но не все желания были разумными, поэтому нужно было быть достаточно сосредоточенным, чтобы что-то придумать. Неоднократно двигая бедрами и оскорбляя бледную кожу под губами, Хёнвон выиграл для себя больше времени, чтобы решить, что хочет делать. Вонхо был в основном в его власти, очевидно, на это повлияла заметная эрекция под задницей Хёнвона и немного вне ее, никаких признаков обычного мерзкого выражения на его лице. Его рот был красным, он задыхался при каждом движении и ощущении, глаза все еще были закрыты, а язык неоднократно облизывал его губы. Хёнвон хотел попробовать его снова, что он и сделал, грубо поцеловав другого парня и выбрав что-то простое. Он просунул правую руку между их телами, снова играя с языком Вонхо, и быстро расстегнул пуговицу и молнию на джинсах певца. Его длинные пальцы, наконец, сомкнулись вокруг эрекции, от которой он фактически пускал слюни в течение последнего дня. Чувствовалось так же хорошо, как он себе представлял, член прямой с выступающими венами, которые легко проследить кончиками пальцев. Хёнвон действительно хотел попробовать его на вкус, но это могло быть слишком много, поэтому вместо этого он вырывал все доступное из другого парня. Его большой палец плавно скользнул по кончику, растягивая прекум и углубляясь в щель. Создавая тугое кольцо только указательным и большим пальцами, он соскользнул по красивому члену, ловя каждый стон и вздох в глубоком поцелуе. «Блядь», — тело под ним напряглось, и он почувствовал, как напрягается каждый мускул, рука схватила его за волосы и снова подтолкнула к поцелую. Блонди чертовски сильный. И горячий. Смертельная комбинация для либидо Хёнвона. Диджей хотел увидеть, как он использует эту силу бедрами, вращением тела и сгибанием рук, чтобы удержаться на ногах. Он улыбнулся в поцелуе, наслаждаясь потягиваем за волосы, и замедлил движение пальцев достаточно, чтобы доставить удовольствие, но не настолько, чтобы сбить с толку Хосока. Хёнвон блядски любил дразнить. Каждый оргазм стоил усилий до тех пор, пока ты не отдавался удовольствию сразу, позволяя ему щекотать по краям, но еще не до конца. Низкие звуки, которые издавал другой парень, постоянно раздражали диджея, его собственное удовольствие постоянно оставалось позади. Не имея возможности полностью замолчать (он никогда не мог), он застонал в рот Хосоку и попытался приблизиться, пальцы все еще плавно двигались по эрекции пианиста. Вы можете просто кончить вместе, если это его не пугает. Из-за фрикций стоит стать геем. «Черт, что это за больной сон?» — низкий голос простонал ему в рот, в то время как тело Блонди знало лучше, бедра интуитивно приподнимались. Ну блять. Итак, он начал немного соображать. Но Хёнвон на самом деле этого не хотел. Не раньше, чем они оба кончили. Тело знало лучше, и Блонди следовало его слушать. Диджей немного помог, увеличив скорость своих пальцев, удерживая их как одно плотное кольцо и не благословляя Вонхо всей рукой. Его губы нашли мочку уха певца и облизнули, всасывая ее в рот и нарочно застонав в ухо другому парню. Затем глаза пианиста открылись и смотрели на него, казалось, целую вечность, прежде чем певец поймал зубами нижнюю губу Хёнвона, пососал ее и лизнул ему в рот. Что ж, это было неожиданно. Хёнвон любил каждую секунду. Наслаждаясь активным участием другого, которое не ограничивалось схватыванием его за бока, подобно личному отчаянию и стонам, он немедленно ответил, застонав в рот и почувствовав болезненное напряжение в паху. Ему действительно очень хотелось кончить, но ожидание того стоило. Подумай о зефире, Хёнвон. Даже пятилетние дети могут немного подождать, если позже получат второй зефир. Вы можете подождать несколько минут для лучшего оргазма, не так ли? Блонди в действии был намного горячее пассивного Блонди, поэтому Хёнвон забыл о своем решении молчать, шипя несколько вариаций «бог» и «блять» в рот другому парню. Сильные руки опустились к его бедрам, сжимая мышцы, и плавно двигались под ним, в то время как Вонхо явно сошел с ума, стонал и ругался себе под нос, не будучи в состоянии убежать с Хёнвоном на коленях. Черт, Хёнвону это понравилось. Слишком. Но вероятность того, что он выберется из этой позиции, была довольно низкой, и парень действительно не хотел, чтобы ему приходилось дрочить в одиночку в своем гостиничном номере. Особенно, если бы вместо этого у него было такое великолепное зрелище, которое подействовало бы на намного лучше, чем воображение. Просто выбери легкий путь, Хёнвон. Делай то, что у тебя получается лучше всего, и взорви его гребаный разум. Глубоко вздохнув и прикусив нижнюю губу певца, добавив еще один стон для его личного удовлетворения, Хёнвон соскользнул с колен другого парня. Он просто оттолкнул свое тело назад, ладони прижались к груди Вонхо, тем самым приземлившись на землю коленями и оказавшись в идеальном положении, чтобы дать воплощению гетеросексуальности лучший гей-минет в его жизни. Хёнвон имел репутацию незабываемого человека в этой области. Поскольку думать было опасно, когда дело касалось гетеросексуальных парней, он недолго колебался, полностью обхватив рукой эрекцию и несколько раз погладив ее, чтобы отвлечься, глядя на другого парня, чтобы посмотреть, есть ли какие-нибудь сомнения. Немедленно сделай ему глубокий минет, если он будет выглядеть немного неуверенно, Хёнвон. Обычно это решает проблему. Пара глаз, смотрящих на него сверху вниз, была огромной по сравнению с их естественным состоянием. Его губы распухли и приоткрылись, как будто пытался что-то сказать, но парень выглядел так необычно и так красиво покраснел и тяжело дышал. Хорошо. Достаточно. Диджей замедлил свои удары и осторожно раздвинул ноги парню, устроившись между ними. Сохраняя мягкое выражение лица, которое обычно было у большинства его сексуальных партнеров. Хёнвон двинулся к красивой эрекции другого парня, нетерпеливо пытаясь узнать, каков вкус певца, и в то же время нетерпеливо было увидеть выражение его лица, как только он был достаточно близко к оргазму. Борьба за то, чтобы решить, что хочется увидеть больше, была реальной. В конце концов, он выбрал комбинацию и лизнул кончик, медленно, не отрывая глаз от уязвимого выражения лица. Его рот открылся шире, и блондин втянул воздух, но не выдохнул, прежде чем прикусить нижнюю губу, безжалостно впиваясь пальцами в его бедра, не зная, где их разместить, и, очевидно, слишком стеснялся схватить Хёнвона за волосы. Выражение лица было чем-то средним между напряжением и блаженством. «Все в порядке, не стесняйся хватать меня за волосы, малыш», — пробормотал Хёнвон, пропуская эрекцию между губами, и добавил еще один «лизь», на этот раз от основания до кончика, посасывая щель и вращая языком над головкой. «Блядь», — тихий стон вырвался изо рта Блонди, прежде чем его правая рука схватила пучок волос и слегка потянула, мускулистое тело все еще напрягалось в отчаянной попытке остаться на месте. Это чертовски того стоило. Хёнвон улыбнулся, повторяя все это, облизывая от основания до кончика и выдыхая горячее дыхание над членом другого парня, прежде чем пососать на переходе между головкой и стержнем. «Тебе повезло, что в это время никого нет», — прошептал он и начал настоящий минет: посасывая кончик и медленно опускаясь вниз, пытаясь заглотить как можно больше, прежде чем снова сосать, правой рукой массируя шары певца в процессе. Хёнвон был фанатом смешанных ощущений и чем больше, тем лучше. «Ты, почему ты?.. Блядь», — Блонди не мог составить законченное предложение, ругательства и низкие стоны заполнили комнату, лицо стало еще ярче, чем раньше, и, очевидно, не мог решить, закрыть ли глаза или смотреть на Хёнвона, выглядя горячим и одновременно обеспокоенным этим зрелищем. Борьба была относительной, Хёнвон, в конце концов, был очень красивым, и даже натуралы, как правило, были застигнуты врасплох его внешностью, особенно между их ног. Но в отличие от других, предположительно натуральных парней, рука, взъерошивающая его волосы, была такой странно нежной, без обычного дерганья. Вероятно, он в противоречии и еще не решил, чего хочет. Хёнвон нежно массировал кожу между яйцами певца большим и указательным пальцами правой руки, постоянно работая ртом с его кончиком. Переставляя руки, он использовал правую, чтобы погладить то, что не поместилось в его рот, и левую, чтобы ласкать яйца. Он стонал вокруг эрекции другого, чтобы добавить еще немного вибраций. Ты забыл о себе, Хёнвон. Верно. Он слишком увлекся игрой пианиста, забыв при этом о собственном удовольствии. Зрелища хватило, чтобы кончить, даже без стимуляции, но рука все равно лучше, чем отсутствие руки. Сосредоточившись на одновременном поглаживании и сосании, он расстегнул свои штаны левой рукой, коснувшись себя с той же скоростью, с которой он опустил голову на член другого парня. Было бы сложно определить время, если только Хёнвон не кончит первым. Вполне возможно. Он позволил красивой эрекции выскользнуть изо рта, чтобы выиграть немного времени (и тем самым достичь того же состояния отчаяния). Глядя на краснеющего парня, Хёнвон медленно водил его членом по губам и языку для эффекта. Лицо Блонди было зрелищем. Это в сочетании с его рукой на собственном члене вызвало стон, ненадолго закрыл глаза и прошипел проклятие, прежде чем снова открыть их и сосредоточиться на том, чтобы еще больше разозлить пианиста. Многозадачность была настоящим испытанием, но Хёнвон справился с этим хорошо. «Я… Ты… Ты не должен… О боже», — видно пораженный парень закрыл глаза после того, как стонал какую-то тарабарщину. Хёнвон, должно быть, по-настоящему трахнул ему мозги, если тот не смог правильно закончить предложение, хотя диджей еще даже не заглотил его. Увеличивая скорость своих поглаживаний на собственном члене, он чувствовал себя готовым к финалу, робко поцеловав кончик члена певца и застонав против него, прежде чем сделать глубокий вдох и проглотить как можно больше, чувствуя, как он ударяет о заднюю часть горла. Его правая рука двинулась вниз, чтобы слегка потянуть Хосока за яйца, когда он повторял движение снова и снова, чувствуя, что приближается к оргазму так же быстро, как и стонущий над ним парень. Когда он почувствовал, что балансирует на грани блаженства, то снова глубоко втянул член парня, таким образом, получая свой собственный удар от минета и застонав вокруг эрекции другого, когда тот кончил. Он позволил себе всего несколько секунд успокоиться, прежде чем возобновить свои действия, многократно качая головой в сочетании с умелым рывком правой руки. Хватка за волосы усилилась, но блондин ничего не мог поделать, так как ощущение, вероятно, ударило его, как кирпичом в лицо. Как только он почувствовал, что член Вонхо дернулся у во рту, его правая рука скользнула вверх, указательный палец надавил на область между задницей и яйцами певца, с отработанной легкостью глотая сперму другого парня. Когда он кончил, Вонхо был чертовски красив. Блядь.