Ведьма для Бога

      Золотой солнечный свет преображал суровую красоту фьордов, превращая мир вокруг в сказку. Казалось, если небо расцветит радуга, то пройдя по ней, можно найти горшочек с золотом, припрятанный леприконами. Ирландцы верят, что обчистив своеобразную кладовую, можно заполучить бонусом три желания, которые будет обязан выполнить мелкий пьянчуга с трубкой. Сидя на самом краю скалистого уступа над озером, Ванда любовалась бликами на водной глади и размышляла о том, что попросила бы у леприкона.       — Потрясающе красивое место, — улыбка, не сходившая с её лица, стала ещё шире. — Не знаю, как насчёт чудовища в Лох-Нессе, здесь оно было бы куда уместнее.       — Бедной старушке Нэсси катастрофически не везёт даже на новом месте, — закатил глаза Локи. — Всего пару раз попалась на глаза, а из этого раздули такую шумиху.       — Старушка Нэсси? — неверяще выдохнула Ванда. — Погоди-ка… — складывая в голове один плюс один, она широко распахнула глаза, уставившись на Одинсона.       — Это долгая история.       Попытка отмахнуться от подробного рассказа с треском провалилась, когда Максимофф лукаво улыбнулась, щурясь против солнца.       — А я вроде никуда не тороплюсь, — беспечно болтая ногами в воздухе, пожала плечами она. — Я в добровольном плену, забыл?       Первым порывом было сказать, что она никакая не пленница, но спустя несколько мгновений своеобразная шутка оказалась оценена по достоинству. Перед тем, как сесть рядом с Вандой, Локи расстегнул пуговицу на неизменно черном пиджаке костюма, а потом подумал и вернул себе привычную асгардскую одежду. Здесь их всё равно никто не видел, значит, можно было выглядеть и делать всё, что заблагорассудится.       — Ты наверняка слышала от Тора о моей любви к змеям, — раздумывая с чего начать, предположил он.       — Не-а, — отрицательно качнула головой Ванда.       — Ну, теперь слышала, — недовольный тем, что она сбила его с настроя, Локи поджал губы. — Вы – люди, относите старушку Нэсси к динозаврам. На самом деле она является змееподобным водным хранителям, с… — запнулся он, задумавшись о том, как понятнее объяснить мидгардке природу инопланетного магического создания, — скажем так, моя мать нашла её в одном из множества миров, притащила в Асгард и вырастила. — По мере все более глубокого погружения в воспоминания, на его лице появилась мечтательная улыбка. Словно дни, когда Фригга и Один были живы, ещё не остались далеко позади. Словно не было всех этих кошмаров и испытаний, выпавших на его долю. — Я всегда любил с ней играть, — признание тихо сорвалось с губ, — а вот Тор боялся старушку и постоянно её тиранил, — самодовольно хмыкнул он, не упустив возможности сказать о брате гадость. Даже теперь, когда это было ни к чему. От старых привычек было не так просто избавиться, а желание зацепить Тора давно и накрепко стало одной из них. — А всё дело в том, что однажды, когда ему было лет пять, он купался в море, и Нэсси схватила его за пятку и потянула вниз. — Широко улыбнувшись на испуганный вздох Ванды, он лукаво и крайне довольно прищурился. — Признаюсь, я подговорил её. Матушка умоляла отца не убивать невинную зверушку, желающую поиграть. Вполне в характере отца было отрубить голову Нэсси, но просьбы Фригги возымели на него влияние. Он отправил Нэсси в Мидгард. Дальше ты знаешь.       В молчании, последовавшем за рассказанной Локи историей, были слышны только крики птиц, низко летающих над водой, и пение ветра, набирающего разбег на фантастических просторах островов. Ванда давно привыкла к собственным силам и к осознанию того, что есть группа таких же, как и она, фриков, вроде как спасающих Землю от всяких уродов из вне. Вот только никак не ожидала, что детские страшилки и сказки, рассказанные перед сном, окажутся реальностью. Подумать только, она сидела рядом со скандинавским богом и разговаривала с ним о другом мире так, словно они говорили о соседнем континенте.       Нервный смешок сорвался с губ сам по себе.       — Знаешь, я никогда не была ребенком, для которого самый большой страх – монстр под кроватью, — криво ухмыльнулась она. — Но я и предположить не могла, что в мире на самом деле существует Локи и Нэсси, оживший искусственный интеллект, говорящий енот с другой планеты и какая-то непонятная хрень с улиточьими усиками на лбу, — стараясь держать хвост пистолетом, она выдавила из себя огрызки ехидства и попыталась представить их юмором. Но взгляд всё равно выдал отчаяние. — Иногда мне кажется, что всё это только сон, — потерянно прошептала, прикрыв глаза. — Ненормальный плод разыгравшейся фантазии.       Растерянная и смятенная, она оказалась погребена волной осознания, запоздало накатившей на неё. Насыщенные событиями годы не оставляли ни единого шанса на осмысление. А теперь она оказалась один на один с чистым воздухом, высоким небом и мыслями, беспокойно толкающими одна другую.       Наблюдая за ней, Локи ловил себя на том, что она нравилась ему любой: молчаливо-задумчивой, гневной, недовольно поджимающей губы, по-детски веселой, умиротворенно-спокойной, растерянной и страстной. Его чувства были настолько сильны, что самым главным становилось её дыхание. Её жизнь была важнее всего остального.        — Я настоящий, — уверенные слова заставили её обернуться и посмотреть в пронзительно зелёные глаза.       Время словно остановилось, стоило ему опустить затуманенный взгляд на губы. Подобно бабочке, увязшей в липкой смоле, он не мог освободиться, да и не хотел. Одним резким движением подавшись вперёд, он поцеловал её, запуская руку в длинные яркие волосы. Жадно вдыхая любимый запах, он прихватил нижнюю пухлую губу своими и чуть потянул, довольно усмехнувшись судорожному вдоху Ванды. Проведя кончиком языка по верхней губе и поймав сбившееся дыхание настойчивым поцелуем, было так легко сорваться, послать к чёрту осторожность и уже не останавливаться. Отсутствие сопротивления пьянило, воспламеняло кровь, растекающуюся по венам жидким огнём. Извечный холод, сковывающий сердце, отступал, пугливо прятался в самый дальний уголок души.       Но когда Ванда опустила руку на плечо, хватаясь за него, как за последнюю опору, наступило резкое отрезвление.       Закрыв глаза, он отшатнулся и только через минуту смог произнести:       — Более чем настоящий.       Сквозь шум в ушах полные непонятной горечи слова были едва слышны. Пытаясь восстановить сбившееся дыхание, она неглубоко медленно вдыхала воздух, но всё летело псу под хвост, потому что охмелевший мозг не желал понимать, какого хрена Локи остановился. Казалось там, где он только что её касался, кожа горела. Ванда думала, что всё, что она испытывает к этому странному мужчине, это симпатия и сочувствие. Вот только она никогда не принадлежала к тем людям, которым для близости хватило бы только этих чувств. Стоило признать хотя бы самой себе, если она и жалела о чем-то в эти минуты, то только о том, что у него хватило выдержки.       Размышления могли привести её к чему угодно, поэтому, дабы не стать заложницей свихнувшихся эмоций, Максимофф поднялась на ноги и начала расстегивать одежду.       Сбитый с толку её поведением, Одинсон склонил голову к плечу. Он не собирался отказывать себе в удовольствии полюбоваться устроенным Вандой зрелищем. Однако, когда она один за другим стянула вязаные гольфы, делающие её похожей на подростка, а потом и юбку, волнение отразилось в его глазах.       — Что ты делаешь?       Судорожно сглотнув, он не мог оторвать взгляда от тонких пальцев, потянувших край блузы вверх. Но едва она сняла её через голову, он перевёл его на небольшую округлую грудь, поддерживаемую чёрным кружевным бельём, скользнул им вниз по бархатистой, греховно нежной, коже и зацепился за впадинку пупка, после чего очертил край довольно закрытых кружевных трусиков и огладил изящный изгиб бедра.       — Я столько раз совершала сумасбродства ради других, — улыбаясь, она сняла обувь, наблюдая за онемевшим богом. Он смотрел на неё так, словно она была самой прекрасной женщиной во всех мирах и, судя по заметной реакции его организма, самой желанной. — В этот раз хочу сделать это для себя.       Подмигнув, она быстро сняла часы и бросила их Локи, а когда он поймал их, задорно подмигнула и упала с края уступа назад спиной.       Одно короткое мгновение он не верил своим глазам, а потом рывком подскочил на ноги.       — Какого хрена?!       Пятнадцатью метрами ниже из воды вынырнула хрупкая фигура и размеренно поплыла к середине озера. Её не останавливали ни смущение, ни страх, ни холод. Отважная маленькая ведьма наслаждалась каждым мгновением жизни, внезапно превратившейся в счастливую сказку. В одну из тех, которых не бывает.       Локи смотрел на неё в немом восхищении. Неосознанно поглаживая подушечкой большого пальца оставленные ему часы, он с улыбкой напоминал себе, что она всегда была ненормальной.       А через десять минут, которые она каким-то чудом продержалась в более чем прохладной воде, он ждал ей на берегу с махровым теплым халатом, в который тут же закутал дрожащую от холода девушку и переместился с ней в дом. Пока она отогревалась в душе, он готовил вино со специями, тщательно следя за соблюдением идеальных пропорций мёда, гвоздики, корицы, мускатного ореха, молотого имбиря, яблока и апельсина. На столе ждал роскошный ужин, из колонок лилась приятная негромкая музыка, и всё было прекрасно.       Но потом сказка подошла к концу. Обещанный день прошел слишком быстро. Максимофф могла бы остаться, ведь ей нравилось на Фарерах, ей стоило только намекнуть, но она молчала, и, следуя уговору, Локи вернул её в Нью-Йорк. Всем сердцем желая послать к чёрту данное обещание, он отчаянно нуждался в ней, но сумел смирить непокорный нрав. Пусть другие видели в нём лжеца и предателя, разочаровать её было самым страшным из несчастий.       Исчезнув сразу же после того, как оставил её у пекарни, он не обратил внимание на небольшой шаг Ванды в его сторону, не заметил, что она хотела поблагодарить за беспокойство и за чудесно проведенное время. Задерживаться там, где он не был нужен, Локи не видел никакого смысла. Слушать вымученные слова тоже. Всё, что у него осталось – крохи самоуважения, которые стремительно таяли, стоило ведьме улыбнуться.       Смотря на то место, где ещё минуту назад стоял Одинсон, Ванда с грустью подумала о том, что он даже не сказал, как его найти. Хотя зачем ей было искать его? Запутавшись в себе, она резко выдохнула и вошла в пекарню, где бодрое приветствие работников отвлекло её от смурных мыслей.