Омут

      Выходные перед последней учебной неделей до Рождества ознаменовались для Гермионы пристальным наблюдением Снейпа с самого утра. Под его непроницаемым взглядом кусок в горло не лез, и наскоро позавтракав, Гермиона поспешила с друзьями в Хогсмид. Вернувшись жутко замерзшая, но довольная, она переоделась в золотистую вязаную кофту с капюшоном и флисовые черные брюки, пригладила волосы на скорую руку и поспешила в подземелье, не забыв скрыть себя чарами и держась поближе к стенам. На стук, зельевар открыл сразу и пропустил ее молча вперед, как всегда оглядев коридор. — Здравствуй, Северус… — Она еще не привыкла называть его по имени и ей привычней была их игра. — Я рад, что ты пришла, Гермиона. — Он назвал ее по имени, значит не играл: — Ты готова позаниматся окклюменцией?       Вместо ответа она кивнула и вытащила палочку. Снейп любил в ней это — она всегда была готова делом и словом доказать свою готовность или правоту. — Легилименс!       Третий курс. Гермиона воет как волк, отвлекая внимание волколака. Тот бросается на звук. Настоящая Грейнджер пыталась вытолкнуть Снейпа из своего сознания, но ничего не выходило, боль практически разрывала голову и вдруг, совершенно неожиданно пришла такая злость, что Гермиона напала сама и неожидающий такой мощи Северус, опустил ментальную защиту, которую он держал всегда, но не ставил специально, зная что Грейнджер не владеет легилименцией.       Кабинет директора. Снейп бормочет заклинания, направляя палочку на запястье Дамблдора, а левой рукой вливает ему в горло густой золотой напиток. Спустя несколько мгновений веки Дамблдора дрогнули и приоткрылись.  — Зачем? — сказал Снейп без всяких предисловий. — Зачем вы надели это кольцо? На него наложено заклятие, вы не могли этого не знать… Зачем вам вообще понадобилось его трогать?       Кольцо лежало на столе перед Дамблдором. Оно было разбито. Рядом лежал меч Гриффиндора. Дамблдор поморщился:  — Я… сделал глупость. Не устоял перед искушением… — Самое большее, на что мы можем надеяться, — это ограничить его действие одним участком. Пока мне удалось запереть его в одну руку.       Дамблдор приподнял свою почерневшую, ни на что уже не годную руку и осмотрел ее с таким выражением, как будто ему показали любопытнейший экспонат.  — Вы отлично справились, Северус. Сколько мне осталось, как вы думаете?       После недолгого колебания Снейп ответил: — Не могу сказать. Может быть, год. Сдержать такие чары навсегда невозможно. Постепенно они начнут распространяться, это из тех заклятий, которые со временем только усиливаются. — Ну что ж, это сильно упрощает дело. Я имею в виду тот план, который выстроил вокруг меня лорд Волдеморт. План заставить этого бедного мальчика, Малфоя, убить меня, Темный Лорд думает что школа скоро будет в его руках. А если она и правда окажется в его руках, — сказал Дамблдор таким тоном, как будто речь шла о чемто постороннем, — вы даете мне слово сделать все, что в ваших силах, чтобы защитить учеников Хогвартса?       Снейп медленно кивнул. Дамблдор с усилием выпрямился в кресле. — Отлично. Теперь вот что. Ваша главная задача сейчас — выяснить, что собирается делать Драко. Напуганный пятнадцатилетний мальчишка опасен и для самого себя, и для окружающих. Предложите ему помощь. Но в конечном счете есть только одно средство, чтобы спасти его от гнева лорда Волдеморта.       Снейп поднял брови и спросил саркастически: — Вы намерены позволить ему вас убить? — Нет, конечно. Меня должны убить вы.       Наступило долгое молчание. В тишине раздавался лишь странный щелкающий звук: феникс Фоукс клевал скорлупу каракатицы. — Вы хотите, чтобы я сделал это прямо сейчас? — ироническим тоном спросил Северус. — Или дать еще несколько минут, чтобы составить эпитафию? — Нет-нет, это не так срочно, — ответил Дамблдор, улыбаясь. — Я полагаю, случай представится в свое время. С учетом того, что произошло сегодня, — он показал на свою обугленную руку, — можно не сомневаться, что это произойдет в течение года. — Если вы не против умереть, — резко сказал Снейп — почему бы не предоставить это Драко? — Душа мальчика еще не настолько повреждена, — сказал Дамблдор. — Я бы не хотел, чтобы она раскололась из-за меня. — А моя душа, Дамблдор? Моя? — Только вам известно, потерпит ли ваша душа ущерб от того, что вы поможете старику избавиться от боли и унижения, — ответил Дамблдор. — Я прошу вас об этой великой услуге, Северус, потому что моя смерть —решенное дело, признаюсь, я предпочел бы быстрый, безболезненный конец долгим мукам, которые мне предстоят, если будет задействован, например, Сивый.       Снейп коротко кивнул. На лице Дамблдора выразилось удовлетворение. — Спасибо, Северус…       Тот же кабинет. — Значит, мальчик… мальчик должен умереть? — спросил Снейп очень спокойным голосом. — И убить его должен сам Волдеморт, Северус. Это самое важное. Опять настало долгое молчание. Потом Снейп сказал: — Все эти годы… я думал… что мы оберегаем его ради нее. Ради Лили. — Мы оберегали его, потому что было очень важно обучить его, вырастить, дать ему испробовать свою силу. Тем временем связь между ними все крепнет, болезненно разрастается. Порой мне кажется, что Гарри сам это подозревает. Если я не ошибся в нем, он устроит все так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Волдеморта.       Снейп смотрел на него с ужасом: — Так вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент? — Вас это шокирует, Северус? Сколько людей, мужчин и женщин, погибло на ваших глазах? — В последнее время — только те, кого я не мог спасти. Вы меня использовали Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас. И думал, что делаю все это для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили. А теперь вы говорите мне, что растили его как свинью для убоя… — Это прямо-таки трогательно, Северус, — серьезно сказал Дамблдор. — Уж не привязались ли вы, в конце концов, к мальчику? — К мальчику? — выкрикнул Снейп. — Экспекто Патронум! — Достаточно! — Ледяной голос настоящего Снейпа потянул ее наверх и через секунду она тяжело дыша оказалась сидящей на полу в его кабинете. — Я не планировал показывать тебе это, но и мешать не стал. Лучше чтобы ты узнала так, чем от… Других. — Запнулся он. — Почему? Почему Гарри должен умереть?! — Потому что он крестраж. — Тяжело вздохнул Снейп, понимая, что объяснятся все же придется. Под конец его короткого рассказа, Гермиона рыдала, уткнувшись в его мантию. Он сидел рядом с ней, у стола на полу и обнимал ее за плечи безжизненной, неподвижной рукой. — Значит ты должен убить Дамблдора? — Да. И отдать школу Пожирателям, чтобы у Темного Лорда не оставалось сомнений в моей преданности. — Но ведь после этого все будут считать тебя предателем! Как ты восстановишься потом? — Для этого надо сначала победить. А потом… Есть воспоминания — неоспоримое доказательство.       Гермиона перестала шмыгать носом и серьезно взглянула на Снейпа: — Я помогу. Скорей всего, когда Пожиратели захватят Хогвартс, Гарри сбежит, Рон последует за ним, разумеется. Я буду помогать им. Ты будешь исполнять волю Дамблдора здесь, в Хогвартсе, а я — там, где мы будем. — Ты не сможешь! Ты всего лишь шестикурсница, да, умная, смелая, но школьница! Куда ты ввязываешся?! — Ты думаешь, что если бы я не знала всего это, то не стала помогать Гарри? В любом случае, мы пошли бы за ним!       Снейп долго смотрел на нее. Он понимал, что должен оставить после себя дублеров, как Дамблдор, чтобы те смогли завершить начатое дело. И Гермиона идеально подходила на эту роль. — Гарри не должен знать. Сейчас он приходит к Дамблдору, что бы раскопать прошлое Волдеморта, но ни о каких крестражах Поттер еще не знает. Когда Альбус скажет ему о них, он ни за что не упомянет что и сам мальчишка — тоже часть души Темного Лорда. — Я ничего не скажу! — Твердо ответила она, поднимаясь на ноги. Снейп все так же бессильно сидел у стола и выглядел настолько обреченным, что сердце Гермионы сжалось от жалости и она опустилась на колени перед ним, взяла его за руку и заглянула в глаза, настолько нежно, что Северус едва сдержал набежавшие слезы. Она ХОТЕЛА помогать ЕМУ, она отдавала ему всю себя и свою нежность и он был вынужден признать, что действительно нуждается в Гермионе Грейнджер. Все так же сидя, он вытянул ноги и взяв Гермиону за талию, усадил спиной к себе между коленей. Заключив ее в объятия, он долго сидел, уткнувшись в каштановую макушку носом и не думая в кои-то веки ни о чем. Пламя в камине догорало, и надо было достать волшебную палочку, но карман мантии находился по спиной Грейнджер, а выпускать ее Северус категорически не хотел. — Гермиона… — Тихонько позвал он и она сразу повернулась, вопросительно глядя на него. Не разжимая рук он тихонько поднялся и поднял ее, вместе они подошли к камину, как единое, четырехногое существо. Снейп заставил камин разгорется и подбросил еще несколько дров — на магию в стихиях надежды мало. Его руки так и покоились на животе Гермионы, сцепленные в замок, а спину приятно грело его тело. «Сколько всего было в этих комнатах, но это наверное самое интимное и личное» — Подумала она. — Северус? — Шепотом позвала его Гермиона. — Что? — Мы справимся. Все. Я, ты, Гарри. Он будет побежден и Дамблдор не умрет напрасно.       Снейп ничего не ответил и продолжил смотреть в огонь. Потом он разжал наконец руки и очень мягко потянул ее за собой в кресло,  показывая ту часть себя, которую даже Гермиона видела редко. Его ловкие нежные пальцы проникли под волосы и легли на затылок, даря какое-то забытое чувство умиротворения. Слегка приблизив ее голову, он поцеловал Гермиону не настойчиво, как обычно, а чувственно, словно играл на сложном инструменте. С готовностью она ответила ему на поцелуй, закинув руки за его шею и отвечая язычком так же ласково. Его тонкие губы были прекрасны, ни смотря ни на что, его худое, поджарое тело было удивительно сильным, его длинные волосы на самом деле были мягкими на ощупь. И только сейчас, во время этих нежных объятий, она осознала все это и поняла с ужасом, что не видит в нем никаких недостатков, а это могло означать только одно — влюбленность. Гермиона вздрогнула и Снейп тотчас почувствовал это, отстранившись он внимательно посмотрел на нее: — Что такое? — Его голос был с хрипотцой, а руки беспокойно сжимали ее талию, он боялся что сейчас она уйдет, неизвестно почему и оставит его наедине со всем этим безумием… — Ничего! — Слишком быстро выпалила Грейнджер и покраснела. Он точно знал, что она врет, но дальнейшие мысли улетучились из его головы, когда она неожиданно резво взялась за его воротник, расстегивая пуговички и целуя шею. Перехватив ее тонкие кисти, Северус отстранил их и сделал короткий взмах палочкой, оставив их обоих без одежды. Это было настолько неожиданно, что Гермиона поежилась от коснувшегося ее кожи воздуха. Снейп уже привычным движением поднялся в месте с ней на руках и отнес в спальню, мягко пересекая инициативу гриффиндорки, он усадил ее так, что бы под спиной у нее были подушки, а сам сел на колени, между ее ног. Его длинные пальцы рассеянно огладили ее бедра и скользнули по внешним их сторонам, по икрам и до кончиков пальцев ног. — Ты мерзнешь? — Скорее утвердительно вопросил он, взяв в руки ее ступню. — Немного… — Она поежилась. Снейп наложил Согревающее заклинание на кровать и прилег сверху на Гермиону, удерживая на локтях свой вес. — Я говорил тебе, что ты прекрасна? — Спросил он, наблюдая как нервно она кусает нижнюю губу и смотрит на него расширившимися карими глазами. — Наверное. — Улыбнулась Грейнджер. — Но в те моменты мои мысли были заняты другим.       Ее ноги нетерпеливо сомкнулись на его пояснице, приглашая не медлить. Но Снейп как назло вошел неторопливо, и наклонился ближе, так что Гермиона оказалась полностью под ним. Она попыталась ухватится за его спину и ускорить темп, но Северус прижал ее руки и наконец сделал глубокое движение, от которого она всхлипнула и приподняла бедра еще выше. Снейп не любил целоватся во время секса, но сейчас он вдруг приник к ее губам и Грейнджер вскрикнула ему в рот, когда он снова качнул бедрами, поддевая ее. Казалось, что до этого момента он не бывал в ней так глубоко, что распирал до самого конца и скользил так туго и плотно, что приходилось хватать воздух ртом. Встретившись с ним взглядом, Гермиона вдруг зависла на секунду, а потом он ворвался в ее голову, наполняя ум образами из прошлого — ванны старост или аудиторией… Она не могла и не хотела выставить щит, и поэтому просто приняла его и попыталась заглянуть в НЕГО. В его разуме не было ничего, кроме ее лица, обрамленного разметавшимися по подушке волосами. Ничего, кроме ее запястий над головой, прижатых его ладонью. Ничего кроме ощущения теплой шелковистой глубины внутри нее. — Сев… Пожалуйста… — Я не специально, прости… — Он покинул ее сознание и виновато увел взгляд в сторону, захватив мочку ее уха губами. Гермиона сильно подалась бедрами навстречу и он вышел, подняв ее ноги и положил на себе на плечи: — Всё ты хочешь сильнее, гриффиндорская львица? — Протянул он своим тягучим голосом и рывком заполнил ее всю, так глубоко, что Гермиона вскрикнула — ощущения были слишком сильными, его член казалось проткнул ее целиком и ничего не оставалось, как сдатся. Снейп брал ее как обычно, сильно и до конца, а ей, беззащитной и открытой, только и оставалось что принимать его и взвизгивать, цепляясь ладонями за простыни. — Северус, позволь мне закончить! — Взмолилась она. Снейп аккуратно снял ее ноги и развел в стороны, впившись взглядом в припухшие складочки между молочно-белых бедер: — Я уже говорил, ты должна научится кончать не только от клитора, и заставлю тебя сделать это. Иди сюда, малышка.       Она послушно встала рядом с ним на колени, и она развернул ее, заставив сильно прогнутся в пояснице и далеко оттопырить задницу. — Держись руками за спинку кровати! — Велел он и направил себя внутрь ее податливого лона. Вместо того чтобы начать двигатся, он стал совершать круговые движения, задевая членом такие места внутри, до которых казалось и вовсе никогда не дотянешся. Снейп делал это так методично, как будто мешал зелье — три поворота, один мощный толчок… Но вместе с этим и очень чувственно, не забывая оглаживать бедра и чувствительный низ живота. Груди Гермионы тоже не остались без внимания — склонившись поближе, он просунул руки вниз и стал покручивать соски и массировать их полной ладонью, то отпуская совсем, то снова накрывая. Участившиеся стоны сводили его с ума, но он знал, что необходимо довести дело до конца и выбрав момент, когда Грейнджер уже скулила, готовая отпустить себя, он резко вышел, а потом молниеносно ворвался, схватил ее за плечи и натянул на член до предела, слушая ее восхитительные вскрики и чувствуя как содрогается под ним хрупкое тело, пульсируя возле его ноющего члена. Она упала бы на кровать, если бы он не держал ее мертвой хваткой за плечи. Через секунду Снейп дал себе волю, сделав последнюю фрикцию, он зарычал, извергаясь неимоверно долго в гриффиндорскую заучку. Она по-прежнему слабо скулила, еще сжимаясь вокруг его члена и он не спешил выходить — навалившись поверх Гермионы, Северус с трудом держался за ту же спинку кровати и наслаждался совершеннейшей пустотой вокруг. Открыв глаза, он заставил себя сперва очистить их обоих заклинанием, а потом уже вытянулся на кровати рядом с Грейнджер. Она выпрямилась в струнку и прошептала, подкатываясь поближе к Северусу: — Я всегда буду только твоей, только ты можешь делать так, что моя душа и тело принадлежат тебе. — Не говори то, о чем потом пожалеешь, или то, что не сможешь сдержать. — Не верь—не верь. Я смогу! — Он ощутил нежный поцелуй на щеке, а потом она встала и начала собиратся. Быстро одевшись, Северус взял ее за руку у выхода: — Помни, никому не слова о Поттере.       Она кивнула и увидела что все его существо выражает беспокойство. Внимательные глаза смотрели на нее с печалью и теплотой. Гермиона бросилась ему на шею, заключая в объятие, чтобы хоть как-то облегчить его существование. И Снейп ответил, прижав ее к груди и зарывшись лицом в волосы. Он ничего не говорил, но Гермиона все поняла.