Лестница в Небо

Войдя к себе в комнату, обессиленный и измученный, Дио проваливается в глубокий сон, где вновь видит свой дом. Его мать на работе — стирает белье у богатых господ. Дарио сидит на прогнившем стуле за грязным столом. Перед ним пустая бутылка. Дио лет семь, и он, подрагивая от страха, сжимается в углу, делая себя зрительно меньше. — Ты видишь это, Дио? — Дарио резко, этот мужчина всю свою жизнь был то раздражающе медлителен, то разъяренно быстр, поворачивается к мальчику. За окном темно, и мать запретила Дио выходить на улицу. Не спрятаться, — Скажи мне, что это, мальчик. — Пустая бутылка, — шепчет Дио, и его отец цокает языком. Его бешеные, пропитые глаза смотрят на маленького мальчика, и он ухмыляется гнилыми зубами. Когда-то длинные светлые волосы почти выпали от алкоголя. — Нет… Нет, Дио. Это, — Дарио мотает из стороны в сторону бутылку. Почти пустая. Это опасно, — Золото! И ты принесешь мне ещё. Где твоя мамаша прячет монетки? М, Дио? — Я не знаю, — Дио замирает. Он знает, что будет дальше, это чувство неотвратимой жестокости, привычного домашнего хаоса – от него не сбежать. Дарио допивает алкоголь залпом и ухмыляется. Затем резко кидает ее в стену рядом с Дио. Осколки чудом не ранят его, но громкий звук и опасность пугают его. Он начинает тихо рыдать, еще не до конца сформировавший мнение насчет слабости и ее проявления. Его отец встаёт и, пьяно покачиваясь, подходит к нему. Хватает руку сына и с силой выворачивает. Дио ревёт громче. — Где?! — орет Дарио, откидывая Дио как тряпичную куклу. Мальчик ощущает ужас, и мерзкое чувство поднимается из глубины. — Ненавижу! — орет он в ответ, — Ненавижу тебя! ЧТОБ ТЫ СДОХ! Дио хватает осколки пальцами и кидает их в отца. Его руки кровоточат, но он не чувствует боль, только ненависть. Что-то клокочет в нем. Дарио бьёт мальчика, но его удары слабы и беспорядочны. Дио, наполненному чувством возмущения по поводу проявленной к нему жестокости и несправедливости, уже не больно. Он царапает Дарио и пытается ударить в ответ. Как его мамочка могла родить его, Дио, от этого ублюдка?! Это… Это смешно! И Дио истерично смеется, утирая жалкие слезы, от которых ему чуть позднее будет противно. — Твоя мать хотя бы любит меня. А тебя? Ты никогда не найдешь себе того, кто полюбит тебя. Знаешь почему, Дио? Потому, что как бы ты не старался убежать, как бы не обманывал — ты всегда будешь нести часть меня в себе. Ты всегда будешь Брандо и только Брандо. Все, что ты ненавидишь во мне, рано или поздно будет в тебе. А знаешь почему? Потому, что ты вырастешь таким, каким я захочу тебя видеть. Дарио начинает душить Дио и, прежде чем отключится, Дио слышит: — Слишком слаб и абсолютно бесполезен.

***

Дио спит почти сутки, изредка просыпаясь, а позже проваливаясь в сон вновь. Обеспокоенные его состоянием служанки дежурят возле его дверей. Тем временем Джонатан понимает весь ужас проклятья Каменной Маски, отрывая остаток обуглившейся кисти от луча солнечного света из-за плотно запахнутых штор: — Я… не могу выходить на солнечный свет. Так вот, что может убить меня. Ближе к вечеру, когда рука восстанавливает свой первоначальный вид, Джонатан понимает, что гравитация стала куда милосерднее к нему —теперь он способен подниматься по стене и прыгать выше, чем когда-либо. — М… Теперь было бы неплохо спуститься, — ДжоДжо стоит на потолке в своей комнате и застенчиво чешет затылок, — Но как? Стоит слегка ослабить контроль над своим телом, как Джонатан начинает падать. Вовремя спохватившись, юный граф Джостар, подобно кошке изворачивается в воздухе и приземляется на ноги. — Это удивительно! Но… я не должен соблазняться фокусами Каменной Маски! — решительно заявляет ДжоДжо, прижимая сжатый кулак к груди. Его глаза горят решительным огнем. Но тут желудок Джонатана начинает громко урчать и живот скручивает голодный спазм. — Черт! — тихо шипит вампир, — Я должен сдерживать свою жажду! — чуть погодя, Джонатан закрывает глаза, пытаясь сдержать голод и озадаченно бормочет: — Ну и ну… Неужели я должен умереть от голода? — Прочь! Пошла вон! — чуткий слух ДжоДжо улавливает крики слуги, — Черт, эта псина бешенная! Помогите! Не раздумывая, Джонатан мчится на помощь. Уже стемнело и ничто не сможет помешать ему. Выбежав на улицу, он понимает, что слуга сидит на дереве и пытается отогнать собаку метлой. Это крупная собака — даже несколько больше Дэнни, но видно, что с ней что-то не так. Из ее рта течет белая пена, а глаза с расширенными зрачками, окруженными вздувшимися капиллярами, смотрят лишь на садовника. Ее коричневая длинная шерсть свалялась в нескольких местах. Она скалит зубы и слегка покачивается при ходьбе. — Боже мой! Мистер Мэнсон, я отвлеку ее на себя! Вы должны медленно уходить! Она реагирует лишь на резкие движения! — Мистер Джостар, это слишком опасно! Вы не должны так рисковать! — седоволосый мужчина в клетчатой кепке едва держится на ветке — видимо собирался уйти домой. — Не беспокойтесь! Вы были добры ко мне все четырнадцать лет вашей службы! Это минимум того, чем я могу отплатить! Давайте на счет три! — ДжоДжо начинает размахивать руками, — Эй, тупая шавка! Любишь нападать на тех, кому с тобой не совладать?! — Положив одну руку на бедро, Джонатан указывает на собаку указательным пальцем, при том слегка отведя корпус тела назад и сузив глаза, — Посмотрим, как ты сломаешь об меня свои клыки! Три! Собака поворачивает морду в сторону ДжоДжо и скалится. Сначала она медленно приближается, но, когда Джонатан подманивает ее к себе пальцем, собака оскаливается и пытается прыгнуть на мужчину. Нога Джонатана подкидывает ее вверх, а затем крупный кулак врезается ей в пасть, отчего голова псины просто отлетает с бешеным визгом, разбрызгивая в воздухе темную кровь. Тело мертвой кучей валится на землю, изредка подергиваясь. Джостар осторожно подходит к трупу, краем глаза наблюдая как мистер Мэнсон благодарно кивает ему и поспешно уходит. Рука ДжоДжо нежно гладит мокрое от крови тело, ощущая, как то постепенно костенеет. Он тихо шепчет: — В некоторой степени я ощущаю вину перед тобой… Твоя болезнь овладела твоим мозгом. Будет ли со мной также? Я так голоден… Прости. Убедившись, что слуга убежал, и никто не наблюдает за ним, Джонатан начинает всасывать кровь из трупа. Она высыхает за несколько мгновений. Капли крови темной цепочкой лежат на снегу. Пронизывающий ветер колышет пустые ветви старых деревьев. — Если бы я не контролировал себя… На твоем месте был бы Дио. Джонатан осматривает высохший труп с некоторым сожалением. Мертвая собака похожа на высушенный на летнем солнце ломтик яблока. Буквально шелуха. — Дэнни… Надеюсь, он поможет тебе на небесах, несчастная собака, — Джонатан роет ей могилу в снегу и земле собственными руками, и лишь тогда понимает, что мало того, что забыл надеть верхнюю одежду, так и ничуть не ощущает холода. — Я должен был знать, что за новую силу будет назначена цена, — Джонатан встает и идет обратно в особняк. Едва он переступает порог, как к нему тотчас же подбегает служанка — Хейли Уильямс. Джонатан понимает, что на его туфлях наверняка остался снег, поэтому сразу начинает стряхивать его. — Мистер Джостар, вы вернулись! — Джонатан удивлен — служанки редко обращали на него внимание, предпочитая одаривать им Дио, — Господин Дио просит вас к себе! — Дио? Он может подождать, — Джонатан слишком расстроен, а Дио может лишь усугубить его мрачные настроения и поплатиться за это, — Скоро ужин и… — Я, Дио, не буду ждать, — его прерывает спускающийся по лестнице Дио. Хейли кивает Джонатану и отходит в сторону. Под его покрасневшими глазами залегли тени. Волосы спутаны и потускнели, хоть и видно, что Дио принимал ванну. Он сильно опирается на перила и, кажется, что он вот-вот упадет. У Джонатана плохое предчувствие. Он подходит ближе к лестнице. — Пожалуйста, подожди. Я поднимусь к тебе, Дио, — Джонатан подходит к правой стороне лестницы. — Думаешь, я, Дио, слишком слаб для тебя, ДжоДжо?! — Дио опасно опирается на лестницу и раздается треск. Мужчина не замечает его, и едва он хочет продолжить спуск, как происходит страшное — перила ломаются и Дио падает головой вниз. Дио понимает, что его ждет смерть. Выражение его лица становится растерянным, но в глазах застывает ужас. В голове проносится мысль: даже здесь. Даже здесь он опережает Джонатана. Затем приходит осознание и мысль эта сменяется другой: «Нет! Я — Дио! Я НЕ умру! Я…» ДжоДжо, прекрасный, надежный ДжоДжо ловит его! ДжоДжо едва успевает — но годы регби не прошли даром. Дио падает ему в руки прямо как невеста. От этой мысли ДжоДжо краснеет — Эрина также бы лежала у него в руках? — Ты… Ты меня поймал, — тело Дио будто ватное. Дио цепляется за бицепс своими пальцами и ощущает, как его тело дрожит. Он жадно глотает воздух и смотрит куда-то в сторону широко раскрытыми глазами. Он чем-то походит на утопленника. Дио странно затихает в руках Джонатана и кладет голову ему на грудь. ДжоДжо, несмотря на весь вред, испытывает к Дио некоторое сочувствие, поэтому нежно гладит Дио по спутанным волосам. «Улица опустошения», — поет мама Дио. — Господин Дио! — взволнованно зовет… как ее там звали? Удушить, сжечь, закопать! Она будет мертва-мертва-мертва! Жалкая свидетельница его унижения! Да как она смеет обращать внимание на его промахи? На противостояние самой судьбы силе Дио? — Ты можешь стоять, Дио? — спрашивает ДжоДжо. За кого ДжоДжо его принимает?! Конечно, он мо… он не хочет! Дио делает себя удобнее для ДжоДжо, — Ох, я отнесу тебя наверх. Дио прикрывает золотые глаза.

***

Джонатан аккуратно опускает Дио на кровать и велит служанкам принести ужин в комнату. Дио тихо сопит, его лицо разглаживается во сне. Джонатан боится, что, если он перестанет гладить голову Брандо, тот проснется. Дио чуть не умер сегодня. И только Джонатан довел его до такого состояния. Хейли и другая служанка — Тейлор Момсен — приносят ужин буквально через пятнадцать минут и, переглядываясь и посматривая на Дио, уходят домой по приказу Джонатана, хотя и, судя по всему, не выдержав, начинают обсуждать Дио недалеко от двери. Это обескураживает Джонатана — он редко встречается с таким видом привязанности, тем более от служанок, что все детство делали ему замечания и жаловались отцу — и он прекращает гладить голову Дио, чтобы сосредоточить свой слух на том, что еще они хотят сказать. Джонатану всегда было интересно за что вообще можно любить Дио. — Ах, господин Дио еще прекрасней, когда спит! — доносится вздох одной из девушек, но не это привлекает внимание Джонатана, нет. Дио смотрит в потолок своими янтарными глазами и пусть они не выражают ни единой эмоции, его ногти впиваются в мягкую ладонь. — Они разбудили тебя, Дио? — тихо спрашивает Джонатан. Дио переводит на него свой взгляд и отвечает: — Они бесполезные, гадкие шлюхи, и нарушение моего, Дио, сна — единственное, на что они годны. Уверен, если бы я умер, они бы выкопали мое тело и надругались бы над ним. Рука Джонатана все еще покоится на его голове и, смутившись, ДжоДжо убирает ее. Дио садится и принимается за еду молча. Джонатан, закрыв дверь, садится рядом с ним и кусает кусочек баранины. Теплый сок наполняет рот Джонатана, и он слизывает выступившие излишки с губ. Дио завороженно смотрит на красный язык, вспоминая, как Джонатан слизывал кровь с его, Дио, шеи. «Несправедливо, что я — Дио, всего лишь еда для ДжоДжо, как и все люди. Однако, даже если это и так, до тех пор, пока ДжоДжо не наденет на меня Каменную Маску я… Я буду лучшей едой в его жизни! После моего обращения, сколько бы он не искал, ДжоДжо не сможет найти такого же, как я, но после моего обращения будет слишком поздно! Он будет доверять мне и добровольно обратит меня! А после… После ДжоДжо будет страдать!» Дио доедает рагу из баранины с картофелем и овощами и вытирает рот салфеткой. К его удивлению, ДжоДжо ест куда медленней, чем обычно. — Еда, — поясняет ДжоДжо на вопросительный взгляд Дио, — Она… странная. Как будто я ем через силу. — Ах, очевидно тебе нужна особенная еда, ДжоДжо… — ласково улыбается Дио, откладывая тарелки и ложась на кровать. Он откидывает светлые спутанные волосы и выгибает шею. — Я… ел сегодня, Дио, — Дио закатывает глаза на это заявление. Очевидно, его планы ничего не стоят, ведь они всегда могут быть сорваны нетерпеливостью, недалекостью, некомпетентностью Джонатана Джостара. Но Брандо не из тех, кто сдается так легко, поэтому, глубоко вздохнув, он ласково уговаривает: — Ты всегда был обжорой, мой дорогой ДжоДжо… Это лишь значит, что ты возьмешь от меня совсем немного. Ты не справишься без меня. А пока ты думаешь, расскажи о своих жертвах, — тон Дио заманивает в ловушку как паук в паутину. — Сегодня… я убил собаку и спас слугу, — Джонатан не хочет это рассказывать, но соблазнительно выгнутая шея Дио манит к себе. — Ах! Ты наконец вырос, ДжоДжо! — глаза Дио сверкают самодовольством, — От мальчика, который горевал по… как его звали? Добби? — Его звали Дэнни! И ты убил его! Уважай любую жизнь, которую забрал! — гневно восклицает Джонатан, нависая над Дио. — А иначе? Что ты сделаешь мне? — восторженно спрашивает Дио, глядя в голубые глаза ДжоДжо, тот наклоняется еще ближе. — Иначе я заставлю тебя, ДИО! — и кусает Дио в шею. Дио стонет, выгибаясь под Джонатаном, но тот резко отрывается от шеи. — Что случилось? — испуганные глаза Джонатана смотрят на покрасневшего Дио. Кровь слабой струйкой льется из заживающих проколов. — Ты заставляешь мое тело так реагировать, ДжоДжо, — опустив свой взгляд на пол, чтобы Джонатан не смог разглядеть насмешку в нем, Дио убедительно разъясняет всю суть проблемы: — Вот о чем я говорил, когда предупреждал тебя об Эрине. Другие люди… ах, просто сойдут с ума от твоей зверской природы, но не я, Дио. Только мой выдающийся ум выдержит такие нагрузки! А теперь продолжай, ДжоДжо! — Дио прижимает тело Джонатана к себе ногами и подводит горло ДжоДжо к своей шее. Тот вновь начинает пить крошечными глотками. Слабость и удовольствие наполняют Дио — он высшее существо. Даже такой монстр как вампир склонился пред его, Дио, величием и доставляет удовольствие ему одному, окружая его заботой, вниманием и безопасностью. Дио трется своим членом о пресс Джонатана, смачивая свои брюки преэякулятом. Ему остается совсем немного, когда ДжоДжо объявляет, что он сыт. Дио не был бы собой, если бы не обратил даже эту ситуацию в свою пользу. — Теперь, мой дорогой ДжоДжо ты обязан помочь мне так же, как я, Дио, помог тебе, — Дио манит Джонатана к себе пальцем. После потери крови он ощущает себя подобно бездомному пьянице. Какое же жалкое, не подобающее ему состояние! — Как? — смущенно спрашивает Джостар, отстраняясь от Дио. Тот ухмыляется и шепчет на ухо Джонатану: — Ты должен взять мой член в рот, ДжоДжо… — Я — мужчина, Дио, — Джонатан выгибает одну густую бровь, — Я попрошу служанку и… — Тшш… — Дио прижимает свой палец ко рту Джонатана, — Ты хочешь, чтобы люди возненавидели тебя и захотели убить, ДжоДжо? Я, Дио, всего лишь твоя жертва… — не свойственная Брандо нежная улыбка украшает его губы, но взгляд же горит самодовольством, — Единственный, кто может понять тебя. Разве ты не хочешь подарить мне стимул помогать тебе и дальше? — заметив нерешительность, Дио поощрительно взмахивает рукой и вкрадчиво шепчет: — Не переживай, ДжоДжо. Это распространенная практика среди мужчин, пусть о ней и не говорят. — Я… — Джонатан, к неудовольствию Дио, все еще колеблется, чем заставляет вытащить неприятный для самого Брандо козырь: — Это лишь еще один способ контролировать такого психопата как я, ДжоДжо. Я не смогу уйти и убить кого-то еще, пока у меня есть стимул находиться рядом с тобой, — Дио улыбается ласково и гладит Джонатана по волосам. — Только… Только для того, чтобы защитить людей! — серьезно кивает Джонатан, хотя щеки его красны от смущения. Очевидно, даже природа вампира не может выдержать пыла Джостара. — Верно, ДжоДжо… Для защиты. А теперь сними с меня штаны, — Дио слегка шевелит ногами, показывая свое нетерпение. Джонатан нервно кивает и начинает снимать штаны. Под ними нет никакого белья, и это обескураживает его. «Неужели Дио спланировал даже это? Я вновь недооценил его… Мне стоит быть более осторожным с ним. Это слишком легко — Дио сам вручил поводья… Невозможно. Он все еще надеется надеть маску и пытается усыпить мою бдительность. Я не проиграю, Дио!» Член Дио немного меньше его собственного и окружен ореолом темно-золотых волос — намного темнее, чем волосы на его голове, но при том светлее его бровей. — Впечатлен? — Дио расценивает задумчивость как восхищение и самодовольно улыбается, — Служанки дерутся за него, а я, Дио, дарю тебе такую возможность просто так. «Я должен сделать это максимально быстро… Чего бы мне это не стоило!» — Так как я твой первый, я дам тебе подсказку, ДжоДжо… Попробуй пососать головку, а затем можешь взять его за щеку или, если ты конечно сможешь, пусти его в горло. Не переживай, я скажу, когда хватит. Джонатан берет член в руку и начинает облизывать головку члена Дио, отчего тот приглушенно охает. Дио кладет свои ноги на плечи ДжоДжо и подпускает его ближе. Контроль над каждой клеткой тела Джонатана дает свое преимущество — Джонатан отключает рвотный рефлекс и, дождавшись сбивчивого дыхания, берет член в горло полностью. «Инжирный пирог». — О, ДжоДжо… Ты человек многих талантов! — Дио насмешливо фыркает и тянет Джонатана за слегка отросшие волосы. И тогда ловушка захлопывается. Джонатан слегка прикусывает основание члена Дио и выпускает из своих клыков анестезию — обычно это происходит само по себе, но, контролируя процесс, Джонатан выпускает большую дозу, чем обычно — это происходит в мгновение и Дио визжит от злобы. — Убери свои зубы, ублю… — он не может закончить предложение — наркотик доходит до мозга — и так и зависает с открытым ртом. Джонатан облизывает член Дио удлиненным языком — это похоже на надрочивание, но во рту. Дио выгибается и сильно тянет волосы Джонатана, пытаясь взять их в кулак. Джонатан слегка увеличивает темп, и тут с Дио начинает твориться что-то странное: он пытается вывернуться — как змея в руке, и, осознав, что это не удастся — бьет затылок о подушки. Вскоре он кончает, но, так как он не говорит ничего по этому поводу, Джонатан сглатывает странную на вкус сперму Дио и продолжает. — ДжоДжо… Хорошо, ДжоДжо! Быстрей! — заторможено просит мужчина, ногами прижимая Джонатана ближе. Джостар послушно наращивает темп, постепенно добавляя яда из своих клыков. С каждым движением языка Джонатана янтарные глаза Дио все пустей и пустей — на их дне виднеется лишь страсть. Вскоре все, что он говорит — прозвище Джонатана, сливающееся в одно непрекращающееся слово. — ДжоДжоДжоДжоДжоДжоДжоДжоДжоДжоДжоДжоДжоДжоДжоДжо… — после третьего раза Дио становится тише — его тело расслабляется, а глаза закатываются, будто вверяя его Джонатану, но после восьмого из члена Дио ничего не выходит, а сам мужчина, раза с седьмого (?) плачет, конвульсируя и подергиваясь. Из его широко открытого рта течет слюна, — ДжоДжоДжоДжо… ДжоДжоДжоДжо… В двенадцатый раз Дио стихает насовсем. Джонатан на пробу еще раз проводит языком по члену, чем выдавливает хриплое «ДжоДжо…» и выпускает изо рта обмякший член, аккуратно кладя ноги на кровать и вставая с нее. — Извини, Дио, я знаю, что ты хотел сам сказать, когда хватит, но я… — тут Джонатан впервые внимательно рассматривает Дио, — Эй, Дио, с тобой все порядке? Пустые глаза Дио внимательно следят за Джонатаном. Джонатан касается щеки Дио, большим пальцем пытаясь стереть слюну. — ДжоДжо… — хрипло зовет Дио. Его лицо бледно, а руки трясутся, то сжимая, то разжимая простыни. — Ох, с тобой все в порядке? Ты напугал меня, — Джонатан чешет затылок и забирает тарелки. Открыв дверь, он обращается к распластанному на кровати Дио: — Я отнесу посуду. Спокойной ночи, Дио! — Джонатан аккуратно прикрывает за собой дверь и в спину ему доносится лишь тихое: — ДжоДжо… «Жук-носорог.»