Лестница в Небо

Ночь Джонатана пролетает за чтением книг про вампиров. Утром он завтракает у себя в комнате с задернутыми шторами, и даже не удивляется, когда к нему входит Дио. Он выглядит помятым, но его волосы расчесаны, а одежда чистая. На шее висит золотистый шарф. Самое странное в нем, его поза — Дио зрительно старается сделать себя меньше, а обычно уверенная поза отсутствует. — Ты выглядишь расстроенным, Дио. Что случилось? — Дио не расстраивается — Дио злится. Вместо слов Дио снимает шарф и показывает расцарапанную до крови шею. Кровь раздувает аппетит Джонатана — во время вчерашней «благодарности» он не выпил ни капли крови. — Тебе нужна еда, которая подходит тебе и я, Дио, лучший кандидат для тебя, ДжоДжо! — голос Дио звучит хрипло. Он проводит пальцем по кровоточащей шее и сосет с него кровь. Затем предлагает кровь с шеи Джонатану, проводя по его губам кровавым пальцем. После таких слов и действий Джонатан кусает Дио в шею. От слабости ноги Дио подкашиваются, и он обнимает Джонатана за шею, чтобы удержаться. Все перед глазами плывет, подвернутое мутной дымкой. Ненависть и злоба, равно как и прочие переживания Дио, уходят прочь, оставляя лишь чувство защищенности и благодарности к тому, кто забрал Дио от реальности. — Ты и моя мамочка такие хорошие, ДжоДжо!.. — тихо смеется Дио. Ему больше не нужно доказывать свою ценность этому миру — он идеален. Он король своего мира. Его любят, его защищают, его уважают. — Дио, тебе плохо? — обеспокоенно спрашивает Джонатан, отрываясь от шеи и усаживая Дио к себе на кровать. — Нет, ДжоДжо, — счастливо улыбается Дио, пытаясь перевести расфокусированный взгляд на Джостара, — Знаешь, думаю, я счастлив рядом с тобой. Мы же теперь вдвоем на всем белом свете! Прямо как я и моя мамочка! Но ты же не умрешь, верно? — тут лицо Дио мрачнеет, — Потому что я убил своего отца — он бил маму по голове, пока она не упала. Я просил ее подняться, но она умерла, потому что нам никто не помог. Из ее головы текла кровь — красная-красная. Но моя вкуснее! «Виа Долороза». — Дио! О господи… Что же я сделал с тобой? — Джонатан прижимает Дио ближе и плачет от горя. Позже выясняется, что это лишь временный эффект переизбытка вампирического яда и недостатка крови. Джонатан ищет способ избавиться от вампиризма, но каждый раз, когда он заходит в библиотеку, Дио, неявно огорченный проявленной самим собой слабостью, однако не желающий отказываться от сформированного плана, садится рядом с ним и мешает читать. Вскоре Джонатан понимает, что лекарства нет.

***

Вечереет. Близится День Рождения Дио, и, в связи с этим большинство слуг вычищают особняк. В этом году приглашенных гостей не будет — Дио объявил об ухудшении своего самочувствия, тем временем радуясь официальной возможности провести праздник лишь с Джонатаном. — Дио… — Джонатан тихо гладит его голову, большим пальцем массируя кожу головы через отросшие волосы. Дио все хуже и хуже спит — ночью он просыпается и принимается бродить по особняку, все время тихо бормоча, пока не выходит ДжоДжо и не забирает его с собой в постель. Тот едва слышно ворочается, но вскоре затихает. Джонатан постоянно голоден — Дио знает это. И все же спокойно лежит рядом, постепенно проваливаясь в сон. Мама продолжает тихо напевать свою песню в его голове. Дио преимущественно спокоен ночью, но днем, пока Джонатан работает над делом своего покойного отца и не может выйти из своей комнаты, критикует слуг и засыпает на всевозможных поверхностях. Брандо мало ест и много пьет воду, дожидаясь ужина. Редко выходя из дома, лишь когда становится более-менее тепло, Дио предпочитает отдыхать у дерева ДжоДжо, пока холодный ветер перебирает его светлые волосы. И его отдых не нарушается… пока в один ужасный день он не видит возле него Эрину. Похорошевшая, утонченная и румяная — Дио смотрит на себя впервые за полмесяца и обнаруживает дыру. Дыру на локте. Маленькая — но дыры… Дио поклялся, что не принесет в новую жизнь что-либо из старой! — Дио? Это… Это ты? — голубые глаза Эрины смотрят на, как ей кажется, тень мужчины. До тех пор, пока янтарные глаза не смотрят в ее. Они горят злобой еще более сильной, чем тогда, и Эрина невольно отшатывается. Без лишних слов Дио уходит в пустующий особняк, проигнорировав зовущую его девушку. С тех пор каждый день Дио обращается в кошмар — каждый стук напоминает о том, что вот-вот появится Эрина и заберет ДжоДжо, лишив Дио результата, к которому он столь сильно стремится, оставив его доживать свой век и наблюдать за тем, как его тело и он сам сдаются неумолимому течению времени. «Они были так счастливы! Два наивных дурака! Но теперь ДжоДжо поднялся на высший уровень и ему она не нужна! Ему нужен я — Дио!» Когда ДжоДжо аккуратно стучит в дверь его комнаты, Дио вздрагивает и сильнее кутается в одеяла. Не дождавшись ответа, ДжоДжо входит и садится на кровать. — Что происходит, Дио? — ДжоДжо заботливо смотрит на него и Дио хочет, чтобы весь мир сгорел в адских муках — лишь бы он и ДжоДжо остались одни. — По дому гуляет сквозняк, ДжоДжо, — недовольно тянет Дио, — А потому выйди и закрой дверь с другой стороны. ДжоДжо хочет коснуться плеча Дио, но тот резко хватает того за руку и сжимает. Если бы Джонатан был бы человеком — его кости уже хрустнули. Дио слегка приподнимается, опираясь на сжатую руку. — Не смей… меня трогать! — угрожающе шипит Дио, — Отказавшись от моего великодушного предложения, от моей крови… Ты, ДжоДжо, оскорбил меня, Дио, и доказал, что несмотря на свою чудовищную натуру ты… — Дио устало опускается на подушки. Огонь в его глазах становится тише, — все такой же человек. Ты слаб. «Моя судьба возвыситься над людьми в своем божественном сиянии, пока ДжоДжо будет восхищаться мной, находясь позади меня, в тени моего величия. Рано или поздно маска будет на мне… Но ее важность меркнет по сравнению с вечной природой ДжоДжо! Единственный, кто равен мне… мой хранитель Небес… ДжоДжо! Если Эрина Пендлтон победит в борьбе за сердце Джонатана Джостара, то что останется мне? Если этот идиот, ДжоДжо, поймет мой божественный замысел, то я сгнию заживо точно так же, как и прочий сброд. Этого нельзя допустить…» — Зачем ты делаешь это, Дио? — Джонатан смотрит на руку, которую сжал Дио, кожа которого стала еще бледнее, — Неужели ты хочешь умереть от недостатка крови? Твое сознание, Дио… Я вижу, что жажда ухудшает твое состояние. — Ты дурак, ДжоДжо… Я — ДИО, — Дио показывает на себя рукой Джонатана, — Я не умру. А насчет моего сознания… — он подводит руку Джонатана к виску, — Неужели ты, ДжоДжо, думаешь, что мой разум, — Дио стучит кончиком пальца ДжоДжо по виску, — слаб?! Ты как всегда недооцениваешь меня, Дио! Думаешь, я уподоблюсь бредящему Дарио Брандо?! Или, может, буду плакать по ночам как моя мать? Я сильнее. Я лучше. Я — не они. — Или… Может ты хочешь этого? — глаза Дио становятся яснее, будто он что-то осознал, — Может, ты хочешь чтобы я, Дио, умер, оставив это тело как бессмысленную куклу? «Жук-носорог»… — Я никогда не хотел этого, Дио! — отчаянно возражает Джонатан, — Я хочу, чтобы в твоей душе появился свет! Я желаю тебе душевного спокойствия! — Тогда выпей мою кровь, хотя бы каплю, ну же ДжоДжо, — Дио гладит руку Джонатана как кошку, — Неужели ты не слышал про целительные силы кровопускания? — шепчет Дио, — А затем… — Видя, что его слова пробуждают голод ДжоДжо, Дио прикладывает руку Джонатана к своей щеке, поглаживая ее, — Убей Эрину Пендлтон! — О чем ты, Дио?! — Джонатан хочет убрать свою руку из рук Дио, но тот не отдает, смотря на Джонатана злыми глазами, — Оставь Эрину в покое! — Ты не понимаешь, ДжоДжо! — Дио царапает шею отросшими ногтями, — Она вновь вмешивается в нашу судьбу! Я, Дио, умнее тебя и вижу, что она хочет разлучить нас! — Дио царапает заднюю часть левого плеча, там, где, если бы он был Джостаром, находилась бы звезда, — Она испугается и пойдет к людям! Ты станешь чудовищем для них, ДжоДжо! Тебя никогда не примут! «Посмотрите! Это сын алкаша Дарио! — мальчишки бьют Дио ногами, — Оборвыш с Огр! Передай своей матери, что место в борделе еще ждет ее! Один из них берет маленький камень и попадает им по голове Дио. Течет красная-красная кровь, заливая Дио глаза. Последнее, что он слышит, это: — Не появляйся среди нормальных людей. Думаешь, ты такой же как и мы? Нет, тебя никогда не примут!» Эти мальчики мертвы-мертвы-мертвы и закопаны под старым-старым деревом. Их безжизненные глаза доставили удовольствие ему. Звуки их криков и запах их крови… Теперь так пахнет его, Дио, кровь. Джонатан смотрит на нее удивленным взглядом, а затем переводит взгляд на ожесточенное лицо Дио. — Зачем… Зачем ты делаешь это, Дио? — красные-красные глаза смотрят на Дио с неуверенностью и сочувствием, — Я не хочу причинять тебе боль! — Я, Дио, привык побеждать во всем, — Дио обмакивает палец в свою кровь, — и всегда, — и мажет ею губы Джонатана. — А удовольствие, — Джонатан слизывает кровь с губ своим языком, — и господство — моя награда. Джонатан набрасывается на Дио с утробным ревом, пока тот, обезумев от нахлынувшего удовольствия, заливисто смеется, широко распахнув глаза, и впивает окровавленные ногти в спину ДжоДжо. День Рождения Дио проходит в дурмане и слабости по всему телу. Его голову будто обернули в вату, а звуки и переживания убавили в громкости. Лишь цвета сохранили яркость: Губы ДжоДжо, перепачканные в алой крови. Яркие синие глаза ДжоДжо. Нежный оттенок его кожи. Грубая кожа его рук. Золотой отблеск его волос посреди темных кудрей ДжоДжо. Они так хорошо подходят — будто осколки одного зеркала. Дио ощущает такую легкость, как никогда ранее. Голова вдруг становится такой пустой, будто шарик, наполненной лишь положительными эмоциями. Каждый раз, когда Джонатан смотрит на Дио своими синими-синими глазами или обеспокоенно гладит по светлым волосам, в груди Дио сияет маленькое солнце. Дио хочет, чтобы оно светило всегда и было только его. ДжоДжо, в большинстве своем, сидит за рабочим столом и усердно заполняет документы. Или же высчитывает расходы и доходы, высунув язык. Но когда он этого не делает… Он подходит к Дио, который, обмякнув, лежит на кровати, то засыпая, то просыпаясь в поту. Янтарные глаза Дио ищут присутствия Джонатана и лишь когда Дио не находит его сидящем за столом, он, едва двигаясь, встает с кровати и отправляется на поиски маски. Возможно, ДжоДжо оскорбится и не поймет… Но кому нужны обиды, когда у них будет целая вечность?! Покачиваясь и опираясь на что под руку попадет, Дио обыскивает всю комнату в ее поисках. Перед глазами все плывет, а затылок горит. Руки немеют и слегка трясутся. Шея вновь чешется… Черт, где носит ДжоДжо?! Нет, он еще не нужен… Нужна маска! Дио зло вытряхивает ящик ДжоДжо, когда сзади него открывается дверь. Дио замирает. Сердце бьется чаще. По его лбу стекает капелька пота. Рука, опирающаяся на стол, дрожит от напряжения. «Он… ДжоДжо пришел слишком рано!» — Господин Дио! Вам лучше? — обеспокоенно щебечет служанка, чьего имени он не помнит. Но это не мешает ей вызывать злобу в душе Дио, — Здесь па… — она вовремя замолкает, но Дио оборачивается и смотрит на нее с тихой яростью, — Я подготовлю ванну. — Постой. Ты… — Дио выпрямляется во весь свой немалый рост и скрещивает руки, — Ты сказала, что я, — Дио медленно подходит к ней — расстояние небольшое и Дио удается даже не покачнуться — злоба дает ему небывалые силы, — Дио, воняю? Ты… Столь низкая тварь… — Дио хватает ее за волосы одной рукой и прикрывает другой, — Не смеет что-либо говорить мне! — он намного сильнее ее даже в своем нынешнем состоянии и поэтому он с силой бьет ее головой об стол Джонатана. Она кричит и пытается вырваться, но Дио лишь сильнее сжимает ее в своих руках и продолжает бить ее об стол. Кровь заливает ей глаза, волосы клоками обмотаны вокруг пальцев Дио. — Женщины… — стук и громкий вскрик, — Почему именно женщины — стук, — всегда встают у нас на пути, — стук, — ДжоДжо? — глаза Дио слезятся от плохого сна, — К твоему сведению даже такое высшее существо как ДжоДжо не почувствовало того, о чем ты решила сообщить! Раз ты считаешь себя выше ДжоДжо, то ты считаешь себя выше меня! Это… Непростительно! И за оскорбление меня, Дио… — с очередным ударом он ломает ей нос, — Я убью тебя! Дио рад, что не видит ее глаз. Рад потому, что тогда бы он не смог ее убить. Что-то в женском взгляде всегда напоминало ему о взгляде его матери, а его самого заставляло казаться себе его отцом. Сжимая темные кудри в своем кулаке, Дио едва заметно дрожит. Бесконечная алая ярость наполняет все его существо, сливаясь воедино с его потемневшей душой. Внезапно, в момент отрезвления от последствий яда, Дио осознает, что стук ее головы, равно как и крики, может привлечь ДжоДжо. Он смотрит на девушку и, нежно улыбаясь, произносит: — Подобно ДжоДжо, я тоже могу быть милосердным, — бедняжка до сих пор надеется, что ее отпустят и лишь жалобно скулит, — а потому подарю тебе быструю смерть! Он сворачивает ей шею. Как цыпленку. Хруст слышен в оглушающей тишине и обмякшее тело с выпученными от страха глазами валится на пол. «Жила бесполезно и умерла в слабости». Дио тяжело дышит и, едва дойдя до кровати, отключается на ней. Джонатан приходит через полчаса и от ужаса не может даже слова сказать, а затем, резко взяв себя в руки, будит Дио. — ДИО! Что произошло с ней?! Неужели ты… — глаза Джонатана озаряются пониманием, как и у его отца перед смертью, — Ты убил ее, Дио! — Глупый ДжоДжо… Эта дура искала Каменную Маску и не думала найти здесь меня, — ласково объясняет Дио, когда садится на кровать, между тем недовольный своим пробуждением, — Тебе повезло, что я был здесь и защитил нас! — Пусть твои слова и звучат здраво, я… — Джонатан поднимает от девушки свои решительные глаза, — Не хочу верить тебе! — Ты неблагодарный сукин сын, ДжоДжо! — Дио с размаху дает Джонатану пощечину, но то похоже на удар по камню, — Несмотря на то состояние, в которое ты ввел меня, я сумел защитить как Каменную Маску, так и наш секрет! Помимо этого, я также добыл тебе этой, конечно, не такой богатой, как моя, пищи! Дио не нравится задумчивый взгляд ДжоДжо, обращенный на него. — Дио… Ты… Ты мог не убивать ее. — О, дорогой ДжоДжо… Ты забыл? Ты сам сказал, что я, Дио, теряю благоразумие, но… — Дио усмехается и крутит пальцем у виска, при этом царапая его, — Ярость в моих венах останется в них до самой последней капли моей крови! Крови ДИО! Капля крови стекает по его виску. Джонатан обескураженно смотрит на Дио, но тот, поймав каплю, слизывает ее с пальца и говорит: — ДжоДжо… — Дио показывает пальцем на Джонатана, — Ты недооцениваешь меня. Лишь после твоего обращения в бессмертное существо я осознал, что наши судьбы, — опустив свою руку, Дио берет Джонатана за руку, — были переплетены с того дня, когда мы встретились. До того, я, Дио, думал, что ты был преградой, — Джонатан мрачнеет, но Дио быстро продолжает, — Но наше соперничество открыло новые возможности. Новый путь развития. Ты… Ты веришь в гравитацию, ДжоДжо? Ту, что заставляет важных людей появляться в жизни, — Дио неожиданно мягко смотрит на ДжоДжо — его синие-синие глаза столь добры и нежны, что Дио не знает как тот свет, что освещает путь Дио, до сих пор не потух, — Моя вера в нее свела нас. И лишь она поможет мне не отпустить тебя. Дио целует мягкие-мягкие губы Джонатана и тот, на удивление, замирает на целую минуту, но затем отвергает его. Однако Дио практически не расстроен — шестьдесят секунд — отличный результат для такого недоумка как ДжоДжо. Все чувства, что ощущает Дио, — понимает Джонатан, — Лишь последствия проявления силы Джонатана и появление для Дио той силы, которой не побороть. Человек, подобно агрессивной собаке, заприметив огромного волка и, в ответ на свое рычание получив страшный оскал, пытается поджать хвост и убежать, а то и подставить живот и показать свою подчиненность в надежде, что его не тронут, но… Дио не такой. Несмотря на внешнюю оболочку он сам стремится стать волком. — Ты не в себе и будешь ненавидеть меня, когда вернешь себе рассудок, — тихо говорит ДжоДжо, стараясь не смотреть Дио в глаза. — Тогда лучше бы тебе сделать так, чтобы я, Дио, никогда его не вернул, — тихо шепчет на ухо ДжоДжо Дио. ДжоДжо расстраивается и мотает головой из стороны в сторону, отстраняясь от Дио. «Несмотря на все, что ты сделал, Дио… Я сочувствую тебе. Ты не хочешь давать мне кровь. Ты хочешь лишь удовольствия от клыков. Эта жажда похожа на алкоголизм». Джонатан встает на колени перед трупом девушки. Ее темные волосы окрашены кровью, а карие глаза пусты. Она умерла быстро. — Мне жаль, Джулия. Хотел бы я предотвратить твою смерть. Прости меня. Джонатан проникает пальцами сквозь практически остывшую, едва теплую, но уже окостенелую плоть и начинает высасывать кровь. С каждым глотком он чувствует себя все сильнее, а тьма, проникшая в ДжоДжо с помощью маски, становится все более устрашающей. С последней каплей крови ДжоДжо поворачивается и говорит Дио: — Если ты хочешь чтобы я укусил тебя, то ты должен похоронить ее, Дио. Иначе я больше никогда не приму от тебя кровь. — Ты идиот? — недовольно спрашивает Дио, — Там лежит снег. Я чувствую холод, а ты нет. Ты здесь вампир. — Именно. Но похоронишь ее ты, — напряженная поза и выражение лица Джонатана не терпят возражений, — И если ты это сделаешь, я скажу тебе, где Каменная Маска. — Но не дашь мне надеть ее. Я прав? — хитро смотрит Дио. — Кто знает, возможно, она будет тебе не нужна, — слабо улыбается Джонатан, расстроенно смотря на Дио. Тот удивленно смотрит на него. Затем удивление сменяется напряжением, а после… некоторым удовлетворением. «Ты обратишь меня сам, ДжоДжо? Твое мягкое сердце не позволит тебе оставить меня умирать от старости, верно?» Дио встает, слегка опираясь на ближайшие предметы и стены. Джонатан хочет помочь ему, но знает, что Дио не примет помощи и сочтет это за оскорбление. Брандо садится за стол и принимается расчесывать свои волосы. Где-то через две минуты, когда выражение его лица сменяется с сосредоточенного на смущенное, а после и на взбешенное, он бросает это занятие и отбрасывает расческу. — Я… — Джонатан поднимает ее и медленно подходит к раздраженному мужчине, — Я хочу их расчесать. Можно? Дио удивленно смотрит на ДжоДжо и кивает. Волосы Дио слегка тусклы от пота и спутаны, но Джонатан аккуратно распутывает их. Плечи Дио расслабляются, и он прикрывает глаза, следя за движениями ДжоДжо из-под прикрытых век своими яркими янтарными глазами. — Ты удивительное существо, ДжоДжо, — тихо шепчет Дио, — Я понимаю, почему судьба связала тебя и меня — только вместе мы достигнем вечного блаженства. Неизвестно зачем проснувшаяся муха ползает по широко открытому глазу мертвой девушки. Ее высохшие губы слегка приоткрыты, а руки заботливо сложены на груди с помощью Джонатана. Ноги ее согнуты, а само тело замерло в неестественной позе. Длинные шелковые волосы лежат на дорогом ковре, высвободившись из-под яркой зеленой ленты, которую забрал Джонатан. Джонатан в последний раз проводит по волосам Дио расческой и завязывает их в хвост с помощью ядовито зеленой ленты, на которой выделяются темные пятна крови. — Эта лента будет напоминанием о жизни, которую ты забрал, — скорбно произносит Джонатан, отстраняясь от Дио. Тот проводит по ней пальцами со слегка отросшими ногтями и цепляет кончик ленты для того, чтобы рассмотреть ее. — Мне нравится цвет этой ленты. Я, Дио, принимаю ее от тебя, ДжоДжо, — довольно ухмыляется Дио и встает со стула, подходя к трупу. Осмотрев ее с некоторой серьезностью и внимательностью, будто чрезвычайно красивую бабочку или любопытную гусеницу, Дио поворачивается к замершему ДжоДжо. «Дио… Неужели ты не способен ни на сострадание, ни на привязанность? Твои чувства, твои действия… Неужели ты любил только свою мать? А если и так, то имею ли я право на защиту людей от тебя? Возможно, это лишь сила Маски во мне, но… Твоя шея, твои вены и твоя жизненная энергия манит меня. Не могу ухватиться за одну мысль… Что бы ты не думал, Дио — я не позволю тебе заполучить силу Маски! Дурное предчувствие сжимает мое сердце горячими тисками!» — Я ненавижу ждать, но твое лицо наполнено горем и поэтому я позволяю тебе пережить его, — Дио ощущает некоторое тянущее чувство и, подойдя к ДжоДжо, касается рукой его подбородка, заставляя тем самым обратить на свою персону внимание. Заглянув вампиру в глаза, Дио объясняет ему, — Люди смертны и тем самым низменны. Ниже тебя. Неужели ты, драгоценный ДжоДжо, задумываешься о смерти муравья у тебя под ногой? Нет. Подобно тому, как ты не заботишься о том, сколько хлеба ты съел за свою жизнь, ты не должен задумываться о тех, кого съел. До своей смерти — это человек, но после… очередной гниющий труп в реке Темза, чьи тела, разбухшие от воды, воняют на весь Лондон, а глаза, если их еще не склевали вороны, пугают маленьких детей. — Ты тоже человек, — тихо возражает Джонатан, но Дио поднимает вверх палец, обрывая его. — Ты учишься шутить, ДжоДжо, — Дио поглаживает подбородок ДжоДжо, едва заметно ухмыляясь, — Это похвально. Знай, я не человек. Я — ДИО! Несмотря на свою обретенную бессмертную природу, Джонатан испытывает ужас, слушая убеждения Дио. Еще в детстве, понимает Джонатан, еще в детстве Дио был убежден в своей правоте лишь из-за болезни и расстройства своего сознания. Джонатан отстраняется от ласковой руки Дио, но тот сжимает его подбородок с неожиданной силой. Глаза Дио горят обидой и яростью. — Я испугал тебя, ДжоДжо? Не стоит. Еще в детстве ты старался убежать от меня и даже сейчас ты… Несмотря на твое бессмертие, ты не должен даже пытаться возвыситься надо мной! Может мы и равны, но я все еще умнее тебя! Ты не должен убегать от меня! Ярость вызывает воспоминания. Дио понимает, что ДжоДжо точно так же смотрел на него, перед тем как сбежать вместе со своей собакой, когда Дио приближался к дереву ДжоДжо. Эти губы шептали «Черт, это Дио! Пойдем, Дэнни!» перед тем, как он оставлял Дио в одиночестве. Руки Дио трясутся от бессильной ярости и гнева. — Прекрати, Дио. Я уже понял, что мы равны. Тебе не стоит так злиться, — на дне глаз ДжоДжо таится печаль и что-то внутри Дио жаждет ее исчезновения. Дио прикасается к губам ДжоДжо своими и начинает поцелуй. Вампир, к удовлетворению Дио, не сопротивляется. «Могут ли те чувства, что Дио испытывает ко мне, быть неким подобием любви? Смею ли я отказать ему, если лишь мое присутствие в его жизни может дать хоть какую-то надежду на выздоровление? Возможно, это эгоизм с моей стороны, но Дио не сможет убить кого-либо, если будет дорожить моими чувствами… Но что, если это — игра для него?» Джонатан ощущает, как Дио начинает не хватать кислорода после минуты, но вместо того, чтобы прервать поцелуй, прижимает его губы к своим губам и не дает сделать вдох. Кровь приливает к голове Дио и лишь когда Джонатан ощущает, что Дио вот-вот потеряет сознание, он прерывает свою пытку. Дио шумно вдыхает воздух и, повиснув на шее ДжоДжо руками, косо смотрит на пол, прижав свою голову к его груди. — Человечность во мне… Когда я до конца отрекусь от нее, ничто не сможет остановить нас! — хрипло обещает Дио, — Мы будем БОГАМИ! «Это бред. Дио просто бредит». Джонатан осознает, что покачивающийся и ослабевший Дио не сможет похоронить девушку, а потому, уложив Дио на кровать, Джонатан поднимает легкий как перышко труп и выходит в темную и холодную ночь. Синеватые тени окружают его, но Джонатан, на этот раз надевший теплую одежду, неумолим. Найдя в кладовке лопату, Джонатан быстро выкапывает могилу и опускает туда высохший труп с болтающейся головой. Помолившись, Джонатан закапывает ее. «У нее могли бы быть братья и сестры, но… Она пришла в этот дом очередной сиротой в поисках работы. Мне жаль ее». Когда Джонатан входит в дом и снимает пальто, его окликает слуга и говорит о том, что Дио приказал позвать его, когда он вернется. Вздохнув, Джонатан поднимается наверх и понимает, что Дио принимает ванну. В установленную в его комнате ванну принесли теплую воду, и теперь он, обнаженный, лежит в прозрачной воде с розовым маслом. Его мокрые волосы потемнели, а янтарные глаза с любопытством и удовлетворением наблюдают за растерявшимся Джонатаном. — Я… Я зайду к тебе попозже, Дио, — смущенно бормочет Джонатан, но Дио, резко поднявшись, хрипло возражает: — Ты никуда не уйдешь, ДжоДжо! — мягкий член Дио болтается между его мускулистых ног, окруженный вьющимися волосами. Капли воды стекают по его груди. Джонатан сглатывает вязкую слюну. — Я думал, что ты будешь спать, — мягко произносит Джонатан, входя и прикрывая за собой дверь. Дио, успокоившись, вновь садится в ванну и скрещивает руки на груди. — Я, Дио, слежу за своим внешним видом и никак не могу уподобиться тем свиньям, что ложатся спать в грязи, — объясняет Дио, а затем приманивает Джонатана к себе пальцем, — Однако я также любезно позволяю тебе помочь мне. — Я, Джонатан, любезно отказываюсь, — возражает Джонатан. Дио смеется, а затем, резко став серьезным, говорит: — Иди сюда, ДжоДжо! Джонатан, краснея, подходит ближе и смотрит Дио в глаза, стараясь не опускать взгляд ниже. Взяв в руки мыло, Джонатан начинает аккуратно намыливать волосы Дио. Брандо закрывает глаза и расслабляет мышцы. «Он так просто доверяет мне свою жизнь? Тем более после того, как забрал чужие… Отец… Он велел мне прощать, но я не могу! Так просто! Простить его!» Шелковые пряди почти не ощутимы в крупных руках Джонатана. Дио едва слышно дышит. На его шее недавние, еще не успевшие зажить, темные следы от укусов и царапины от ногтей. «Но Дио болен… Его рассудок ускользает от него. Его настроение быстро меняется — от расслабленности к желанию убить. В отличие от Дио, я не могу позволить себе убить человека! Но яд в моих клыках способен расслабить его… Однако, если то, что испытывает ко мне Дио — любовь, то я, как джентльмен, не могу запретить испытывать ко мне это чувство!» Намылив волосы, Джонатан переходит на плечи и замечает расслабленную ухмылку Дио. Уголки губ слегка подняты, а брови, до этого четко определенные и нахмуренные, теперь не выражают того недовольства, что ранее. Четкая линия челюсти, впалые щеки и темные мешки под глазами — Джонатан не может вспомнить, когда Дио в последний раз спокойно спал. Мыло и тряпка плавно сменяют друг друга. После плеч, Джонатан спускается к мускулистой груди Дио с торчащими от холода сосками. Аккуратно, стараясь не задевать их, Джонатан протирает кожу. Пока не замечает спокойно наблюдающие глаза Дио. — Ты можешь касаться меня везде, ДжоДжо, — тихо объясняет Дио, а затем берет руку Джонатана в свою и подводит к своим соскам, — Здесь, — Затем погружает руку Джонатана в воду и подводит к своему члену и яйцам, предварительно шире раздвинув ноги, — Здесь. И даже… — Дио поднимает свой таз выше, — Здесь. — Я не думаю, что это — хорошая идея, Дио, — ДжоДжо хмурится, но Дио лишь спокойно смотрит на него. В воздухе витает запах душистых роз и кажется, что вот-вот ДжоДжо проснется ото сна, встанет с кровати и, обняв своего дорогого отца, побежит играть с Дэнни и Эриной. Туда, где вечное лето и в речке квакают лягушки, а на дереве написаны их имена. Где Дио чаевничает с отцом, и они тихо перешептываются о чем-то. Где мама ДжоДжо с любовью смотрит на своего сына со своего портрета, а на комоде лежит надкусанная шоколадка. Но ДжоДжо не просыпается. Лишь завывающий ветер и тьма ночи являются заменой солнечному лету. Дэнни и отец мертвы. Эрина где-то там, далеко-далеко. Ветер расчесывает ее длинные волосы, где переливаются солнечные блики, а ее голубые глаза отражают яркое синее небо Индии. — Почему ты забрал у меня все, что у меня было? Что я тебе сделал? — огорченно спрашивает Джонатан у Дио. Тот сжимает его руку и проводит ею по своей щеке в поиске ласки, насмешливо наблюдая за бессмертным чудовищем. Брандо объясняет Джонатану со всем спокойствием и рассудительностью, но это нисколько не умаляет жестокости произнесенных им слов: — Потому, что ты — все то, чем я не являюсь. Подобно тому, как тьма пытается поглотить свет в попытках стать единым целым, так и я жаждал поглотить тебя целиком. Я всегда хотел забрать все у тебя потому, что тогда у тебя не осталось бы никого кроме меня. Я хотел взять все, что было твоим потому, что тогда бы я был Дио Джостаром, а не Дио Брандо, — Дио абсолютно спокоен и непоколебим в своей исповеди, — Причин много, но их центром… всегда были ты и я. — Я никогда не смогу простить тебя, Дио, — ошеломленно шепчет Джонатан. Грудь его наполнена тяжестью от произнесенных Дио и даже им самим слов. Но это лишь правда. Возможно, им всегда не хватало искренности. Возможно, если бы они не забывали об обоюдной неприязни, недоверии, о ненависти со стороны Дио, Джостару не было бы так больно. — Ты лишился бы моего уважения, если бы сделал это, — слова Джонатана ничуть не трогают ни Дио, ни колеблют его уверенности в собственных силах. Брандо расслабляется в теплой воде.