Аффект

Стёкла дрожали от предпраздничных залпов салюта. Новогодний стол накрыт на двоих, гирлянда надрывно горит разноцветными огнями на окне. Антон проглатывает комок в горле, проводя кончиками пальцев по холодному металлу столового прибора. Стол на двоих, Шастун пытается поверить, что это идеально, больше и не нужно, только в воздухе все равно витает немое: мы впервые справляем Новый год без отца. Шастун прожёвывает эти мысли, выдавливает из себя удушливую улыбку, помогая маме закончить последние приготовления. Абстрактная поддержка: все хорошо, ма, у тебя теперь есть я, и я никогда не сделаю тебе больно. делает глубокий вдох полный безнадёги напополам с запахом мандаринов — до нового года два часа, до чего-то разрушительного в Антоне примерно столько же. — Ты должен сейчас быть с друзьями, — тихо говорит Майя ставя на стол два фужера. Это вырывается из неё, она весь день держала улыбку на лице, но мысли выходят наружу, и она видит, как тайно Антон пишет отцу поздравление. Это не злит ее, а вызывает лишь приступ очередного огорчения — она ужасная мать, оторвавшая ребёнка от полноценной семьи. — Я должен быть здесь, — хмуро отвечает Шастун, убирая телефон. — С тобой. Ровно год назад за праздничным столом собралась вся семья. Антон вспоминает это: живую елку, которую папа купил накануне; отвратительный холодец, который притащила дальняя родственница тетя Люба; звон десятка фужеров, чокающихся друг о друга после каждого тоста. Пьяные крики и споры родственников, дядя Валера обжегший пальцы о бенгальский огонь, вкусные салаты и бой курантов, которые считали все вместе. Шастун никогда не думал, что будет скучать по шумным семейным посиделкам, по отцовскому строгому: Новый год нужно отмечать с семьей, никаких друзей. Мамино жаркое и миниатюрная искусственная елка на подоконнике — все, что осталось у Шастуна от праздника. Никаких подарков под ёлкой — Санта ушёл на пенсию, никакого пьяного смеха толпы родственников, родительских склоков: «Андрей, тебе уже хватит» — «отстань, Майя, праздник ведь.» — Антош, — мама неловко трогает сына за запястье, растягивая губы намазанные розовым блеском. Они вдвоём, но она все равно накрасилась. Надела своё любимое платье и каблуки. Старается улыбаться, скрывая свои чувства. Его мама — герой. Шастун целует ее в щеку и улыбается в ответ. — Ты такая красивая, — Антон запоминает лёгкие морщины в уголках ее глаз и грустную, нежную улыбку на накрашенных губах. Он делает громкость у телевизора на максимум и разливает шампанское по фужерам. Орущие звёзды в «голубом огоньке» должны перекричать мысли в голове. Должны остановить поток воспоминаний. Скоро все закончится, нужно лишь два часа потерпеть, дождаться боя курантов и со спокойной душой свалить спать. Майя вешает на шею сыну фиолетовую мишуру, смеётся с его недовольного из-за этого выражения лица и пригубляет шампанское. Она чувствует грусть сына, она не делится своей: ты впервые без отца за семнадцать лет, я в первые без мужа за двадцать. И фальшивый смех из телевизора поддерживает ее страдания. Шастун вилкой тыкает в крабовый салат, пытаясь подцепить кукурузу, и звонок в дверь слышится не сразу. Сначала кажется что это телевизор, потом — что хлопушка за окном. — Антон, открой дверь! — мама дёргает за плечо, и Шастун тяжело вздыхает, шумом вставая с места. Хочется верить, что за дверью киллер, и сейчас произойдёт новогоднее убийство. Не хочется открыть дверь и застать за ней улыбающегося Арсения с бутылкой шампанского под мышкой, горящим бенгальским огнём в руке и двумя коробками в другой, обклееными разноцветной бумагой. Против воли вспоминается, как Шастун мучался упаковывая подарок для Арса, как пытался оттереть клей с пальцев, как пылесосил дважды квартиру от осыпавшихся блёсток. Против воли вспоминается вкус его губ. — С наступающим! — орет Арс, поднимая обе руки вверх, мол, смотри чё есть, пока Шастун стоит в афиге с взлетевшими вверх бровями и приоткрытым ртом. — И какого ты тут делаешь? Арсений не оскорбляется. Арсений хмыкает, толкает Антона плечом и залетает вихрем в квартиру, бенгальский огонёк перестаёт мерцать искрами и идиот-Арс кладёт его в карман куртки, наступая себе на пятки и стаскивая обувь. — Фиолетовый тебе идёт, — через плечо кидает Арс, и Шастун чувствует, как перекинутая через шею мишура начинает жечь. Антон удивлённо захлопывает входную дверь, пытаясь озвучить кучу оскорблений и вопросов возникших в голове, Арс не даёт и шанса — пихая в руки шампанское, и взъерошивая свои волосы, стряхивая с них остатки нерастаявшего снега. В коридор выбегает мама, удивлённо охая, и тут же заключая Попова в свои тёплые объятия. — Как я рада тебя видеть! — говорит она, пока он неловко обнимает ее за плечи. — Замёрз совсем, проходи быстрее, Антон, ты почему не предупредил, что Арсюша придёт?! Мама тащит несопротивляющегося Арса на кухню, тут же принимаясь доставать ещё одну тарелку, приборы и фужер. — Я сам в шоке, ма, — Антон рассматривает этикетку притащенного игристого. — Арсюша полон сюрпризов. Арс улыбается и подмигивает ему. Придурь. — Подарки! — восклицает он, бежит в коридор и забирает оставленные на тумбочке две коробки. Первую, большую, в розовой бумаге он дарит маме. Та отмахивается, говорит, что не надо было, Арсений уговаривает ее либо взять, либо выкинуть коробку в окно. Мама остаточно сопротивляется, берет ее в руки, слегка трясёт, они снова обнимаются — Шастун наблюдает за этим сидя за столом и подперев щеку рукой. Честно говоря, он все ещё в шоке от происходящего. Картина перед глазами с каждой секундой все больше становится некой фантасмагорией. Попов садится за стол, откладывая шастуновский подарок в сторону, тут же хватая из тарелки кусок колбасы и бесстыдно улыбается, смахивая с глаз челку и поглядывая на Антона, пока мама распаковывает подарок, вытаскивая оттуда какую-то стремную штуку, кажется, для волос, и какие-то косметические баночки. Шастун не шарит, а мама восклицает: — Выпрямитель! — Арс подставляет голову, когда мама кратко прижимает его к своей груди. — Я так давно хотела, Арсений, как ты угадал! Это картина вызывает в груди Антона странный всплеск тепла. И небольшую злость: им подаренная золотая цепочка ничуть не хуже. Даже наоборот. Подарок Арса сосет, мама просто слишком вежливая, чтобы указать на это. Антон смотрит на сияющее на маминой шее украшение и эти мысли его немного успокаивают. — А мой подарок? — Шастун обиженно косится на зелёную сияющую коробку небольшого размера рядом с собой, кончики пальцев колет от желания заглянуть вовнутрь. — Подождёшь, — отрываясь от Майи усмехается Арс, как ни в чем не бывало продолжая есть. Антон мысленно разбивает бутылку шампанского о его голову, пока мама садится за стол принимаясь накладывать в тарелку Арсения буквально всё. — Кушай, давай, — говорит она. — Антон, налей ему выпить. Шастун проглатывает: «мне бы кто налил», заполняя бокал игристым. В телевизоре Киркоров с крашеной бородой поёт без микрофона с парнем Бузовой о часах, это выглядит нелепо, но не так сильно, как Арсений в новогоднюю ночь за их с мамой праздничным столом. У Майи вовремя звонит телефон, и она выбегает в другую комнату, чтобы в тишине поговорить с подругой, та живет в другом часовом поясе и у неё уже наступил Новый год, Антон знает свою маму, та никогда не говорит по телефону быстро, минут десять у них с Арсом есть. Можно успеть задать все вопросы. За столом воцаряется тишина. Антон пересаживается на диванчик рядом со своим гостем, чокается с ухмыляющимся Арсом бокалами и до дна пьёт шипящий напиток. На Арсе белая рубашка и чёрные штаны, он выглядит прекрасно. На Антоне серая футболка и джинсы, мишура, браслеты, кольца, куча вопросов в глазах. Антон выглядит привычно. — Хер ли ты сюда пришёл? — он не это хотел сказать, он хотел сказать, что рад его видеть. — Грубиян, — Арс подливает им шампанское. — Может, я соскучился. — А родители не обидятся, что ты праздник не с ними встречаешь? — Шастун снова опустошает бокал. Очень хочется напиться и заглушить в себе нелепую радость. — Об этом тебе стоит волноваться в последнюю очередь, — Попов салютует своим бокалом, чуть отпивая из него. — А ты по мне? — Что? — Соскучился? — Пошёл к черту, — Шастун отворачивается, устремляя взор в телевизор. Там Газманов поёт о ясных днях, которые он оставил себе, эгоист. Арсений улыбается, пододвигается вплотную. Антон не смотрит на него, но чувствует как горячее дыхание обжигает шею, и кожа начинает плавиться от легкого целомудренного касания губ к пульсирующей жилке. Всего секунда. В следующую — Арс принимается есть. Ещё через одну — возвращается довольная мама. Ещё через несколько Антон понимает, что чертовски скучал по этому идиоту.

***

Арсений стирает старые воспоминания заполняя собой новые. В памяти Антона: теперь их трое. Мама смеётся над аншлаговскими шутками, пока Антон просит ее хоть ненадолго переключить на ТНТ, Арсений уплетающий салат и подливающий всем алкоголь, каламбуря круче Петросяна. Шампанское и бумажка в руках, ручка которая мелко пишет желание, — ну же, Шаст, быстрее, — Арс помогает поджечь листок, под аккомпанемент бьющих курантов, и Шаст бросает его в бокал дрожащими от спешки пальцами, успевая все выпить до двенадцатого удара. В памяти теперь: бенгальские огни, речь президента, на выдохе: наконец этот год закончился, и смех Арса рядом. За окном взрываются салюты и радостные крики людей, мама скромно улыбается, целуя Антона и Арса в щеку, отчего Попов смущенно говорит про: мы же не женимся, и получает смачный толчок в бок от Антона. Майя улыбается. Майя показывает Антону поздравление от отца, и Шастун слабо кивает ей. Ответь. И она отвечает. Шастун не знает, что это значит, но на лице мамы больше нет спрятанной боли. Есть радость, лёгкая расслабленность и первое за последние полгода отвеченное сообщение отцу. Наверное, это маленький шаг навстречу. — За начало чего-то нового, — говорит Арсений, и Антон с ним тут же чокается, не переставая смотреть в его голубые глаза.

***

К двум часам мама ложится спать, а уже пьяный Антон тащит Арса на балкон последнего этажа — «охуеешь от вида». Арс не трезвее его, кивает, хватает со стола бутылку почти допитого шампанского, не успевает застегнуть куртку, потому что Антон хватает его за ворот и быстро тащит к лифту на вверх. Они пьяно смеются, плавно поднимаясь, Антон жарко дышит на маленькое зеркало в лифте, рисуя витиеватые линии, пока Арс смотрит на него, откинув голову на холодную стенку. Я не могу отвести от тебя взгляд, боже. Сердце в груди бьется так сильно, что закладывает уши. Сумасшедшие глаза непрерывно следят за Шастуном, впитывая в себя каждую его эмоцию. Балкон десятого этажа встречает ледяным ветром, заснеженным пейзажем внизу и разноцветными искрами пускающих салютов. Шастун забирает из рук Арса бутылку, делая глубокий глоток и передавая ее Попову, не в силах перестать смотреть, как тот пьёт. Как задирается вверх его голова, как влажные губы смыкаются на горлышке, как дёргается кадык на белоснежной шее. Они пьют шампанское из горла, передавая его друг другу, холодные пальцы мерзнут, но они стоят рядом, и это греет. Из глубин карманов куртки Арсений вдруг достаёт ту самую зелёную коробочку, передавая ее Антону, лукаво улыбаясь. — А теперь открывай. Антон берет ее в руки озябшими пальцами, чувствуя приятный вес в руках, безжалостно разрывая бумагу, пока Арсений стоит рядом наблюдая. Внутри оказываются часы с серебряным циферблатом и коричневым ремешком, упакованные в чёрную бархатистую коробку. На часах: два ночи и тридцать пять минут. На Арсе — белоснежная рубашка и нежность в глазах. — Не нравится? — спрашивает он. Антон тут же дёргается, машет головой в стороны. — Нравится, — он достаёт часы, рассматривая круглый корпус. — Застегни. Арсений подходит ближе, оглаживая пальцем вытянутое запястье Антона, начиная застегивать часы. — Подумал, что дарить браслет было бы банально, а так, — он застегивает ремешок, и продолжает оглаживать косточку на запястье большим пальцем, смотря в глаза Шастуна. — Будешь вспоминать меня каждый раз, когда захочешь узнать время. — Часы к разлуке, — вдруг говорит Шастун. Арсений хмурится, сжимая запястье Антона сильнее. — Нет, Шастун, — резко говорит он. Я боюсь потерять тебя, Арс. Осознание взрывается в голове, похлеще салюта. Искры разлетаются. Шастун не сводит взгляда с Арса, отошедшего назад и жадно присосавшегося к горлышку бутылки, зелёные глаза не моргая наблюдают за дергающимся в такт глоткам кадыку. Арсений закончил разговор, Антон не решается начать снова. Шастун подходит ближе, забирая из его рук бутылку, и тут же прижимаясь к его губам, собирая терпкую влагу с них, другой рукой оглаживая острые ключицы виднеющиеся через расстегнутую рубашку. Арс резко отвечает на поцелуй, по-хозяйски хватая Антона за ворот куртки, прижимая к себе. Холод перестаёт существовать. Исчезают все психотравмы, проблемы и боязнь остаться несчастным. Искусанные Арсом губы кровоточат, сердцебиение не ощущается — ощущается потребность в человеке. Его горячее дыхание и холодные пальцы на шее, прижимающееся тело и залпы салюта за спиной. Шастун уверен — он пожалеет, что подпустил Попова к себе так близко, но пока он рядом, пока он прижимает к себе, жадно целуя — все ошибки можно совершить. — Что ты загадал? — шепчет Арс отрываясь в его губы. — Что написал на бумажке? — Это. Просто, чтобы ты был рядом. Долбанное признание заставляет Арса широко улыбнуться, и вновь прижаться к губам Антона. Я тоже загадал остаться с тобой. От него в судорогах сводит челюсть и не хватает дыхания. Мысли разбиваются о черепную коробку, вызывая приступ пульсирующей нежности. Ты знаешь, что это твой человек. Это всегда был он. Вы делите друг с другом хмельной вкус шампанского, держитесь за руки и смотрите на салюты. В Шастуне сгусток переживаний, ответственности и нежелания становиться взрослым, но сейчас — пока Арс застегивает его куртку, ладонями грея холодные уши, пока он целует кончик его носа — Шастун понимает: ему без Арсения пусто. Антон взлелеял в себе свою привязанность, искренне не переставая верить в то, что любви не существует, люди двуличны, они используют друг друга в своих целях, и единственный способ остаться живым в социальной мясорубке — это не подпускать никого к себе. Арсений стоит вплотную, грея озябшие пальцы Шастуна в своих, и тихо рассказывая, как в детском саду на новогоднем утреннике он был в костюме зайчика. Пусть все вокруг предают, но не ты. С новым годом, Арс. Было первое января и просто шёл снег.