Потерянный в бою

С губ Донателло сорвался тихий стон, когда он начал просыпаться. Забавно, я не помню, чтобы свет в лаборатории раньше был таким невыносимо ярким... - Эй! Смотрите, кто проснулся, — раздался успокаивающий голос его старшего брата, и это каким-то образом уменьшило боль, охватившую всё тело Донни, но ненамного. Он всё ещё чувствовал себя ужасно. Увидев, как его гениальный брат приоткрыл глаза, Леонардо небрежно отбросил в сторону старый журнал, который просматривал, чтобы придвинуть свой стул ближе к кровати Донни. — Доброе утро, братишка. Как ты себя чувствуешь? Последовала значительная пауза, прежде чем был дан ответ. - Намного лучше. Да, это была откровенная ложь, но если бы Донни сказал Леонардо правду о том, что он на самом деле чувствует, он боялся, что его властный брат просто прикажет ему снова поспать. Взглянув на Леонардо, Донни увидел, как его старший брат скептически приподнял одну бровь и нахмурился. Попался... Умная черепаха тут же начала покусывать нижнюю губу изнутри, отводя взгляд от старшего брата. Эти два жеста подтвердили, что он лжёт. — Ладно, давай попробуем ещё раз, Донни. Я спрашиваю: «Как ты себя чувствуешь?» И на этот раз ты говоришь мне правду. Как ты себя чувствуешь, Донни? Строгое выражение лица Леонардо подсказало раненой черепахе, что он не сможет выкрутиться из этой ситуации. Из груди Донни вырвался болезненный хрип, прежде чем он простонал в ответ: — Ладно. Если тебе так нужно знать... я себя чувствую так, словно в меня врезался... корабль-невидимка Крэнга. Скривив губы в полуулыбке-полугримасе, Донни прижал руку к ноющему пластрону. Из всего, что с ним было не так, он даже не был уверен, что причиняет ему больше всего боли — обилие ушибов и ран, пульсирующая голова, сломанные кости или пневмония. Не то чтобы это имело значение, что именно было хуже всего. Все это вместе делало его несчастным. - Ну, твой голос звучит немного лучше. Как только Леонардо произнёс эти слова, он пожалел о них. Его банальная фраза «посмотри на светлую сторону» была не более чем эгоистичной попыткой успокоить свою совесть. Он не сомневался, что его слишком проницательный брат сразу раскусит такое банальное заявление и поймёт, что эта жалкая попытка найти что-то хорошее среди всего этого негатива была лишь попыткой Лео немного облегчить своё чувство вины за содеянное. Снова раздавшийся стон Донни отвлёк Лео от его мыслей, но его настроение вскоре улучшилось, когда он увидел, что младший брат смотрит на него щенячьими глазами. Лео так сильно скучал по этим глазам ... - Как долго я был без сознания? «Слишком долго» — был первый ответ, который пришёл в голову Лео, но вместо этого он выдал остроумное замечание, пытаясь поддержать разговор. По крайней мере, пока... — Про какой раз ты говоришь? — на лице Лео появилась ухмылка, больше подходящая Рафу, и Донни поспешил ответить ему такой же ухмылкой. - Я имею в виду, сколько дней... прошло с тех пор, как.., - предложение гениальной черепахи неожиданно застряло у него в горле, когда он понял, что не может подобрать подходящих слов. В ту ночь произошло так много всего, что он не знал, на какое именно событие сослаться в своём вопросе. В конце концов, он решил начать с того, с чего всё началось. Последнее, что он точно помнил, это было то, что он был со всеми тремя братьями, прежде чем его схватили мутанты Шреддера. После этого он не был уверен, сколько времени прошло между всеми случаями, когда он терял сознание. — С тех пор, как я покинул логово... после того, как ты и Раф подрались? Лео внутренне содрогнулся от того, что только что спросил Донни, напоминание о том, что его ссора с Рафом привела ко всему этому. Они чуть не потеряли брата из-за какого-то бессмысленного спора. Самый старший из черепах посмотрел на раненое и истощённое тело Донателло, и его сердце наполнилось раскаянием. Если бы они с Рафом не ссорились из-за того, над чем должен был работать Донни, их младший брат не пострадал бы. Но опять же, если бы Лео в ту ночь не сказал Донни, что тот некомпетентен и глуп, когда гениальная черепаха упала с пожарной лестницы, он бы не лежал на этой койке, борясь за свою жизнь последние две недели. Если бы я ценил его больше, ничего бы этого не случилось... Это все моя вина ... Извинения вертелись у Леонардо на языке, но после всего, что произошло, произносить заученные извинения казалось почти оскорбительным. Донни заслуживал лучшего. Лео нужно было найти способ показать брату, как сильно он сожалеет о своих поступках. На какое-то время Лео сожаление, и вместо этого из его уст вырвался простой ответ на вопрос Донни: - Четырнадцать дней. Оглядываясь назад, Лео понимал, что должен был попросить у брата прощения прямо здесь и сейчас. Возможно, все сложилось бы по - другому ... Но как бы то ни было, его извинения остались неуслышанными. — Что? Две недели? Неудивительно, что я чувствую себя ужасно, — пробормотал Донни, тяжело дыша и глядя на свое изуродованное тело. Он видел многочисленные раны, покрывающие большую его часть. Он видел, насколько повреждена и бледна его кожа. Он видел, что сильно похудел. Он не только чувствовал себя ужасно, но и выглядел ужасно. Пока Донни лежал, испытывая отвращение к своему потрёпанному виду, двери в лабораторию распахнулись, и появилась коренастая фигура Рафа. — Эй, мне показалось, я слышал голоса, — сказал Раф своим грубоватым голосом, заходя в лабораторию и направляясь прямо к койке Донни. Оказавшись там, черепаха в красном запрыгнул на матрас рядом со своим раненым младшим братом и похлопал его по здоровой ноге. — Рад снова тебя видеть, Донни-бой. - Рад видеть... тебя тоже. Хотя Донни выглядел немного лучше, чем в прошлый раз, когда он очнулся, Раф заметил, что его младший брат всё ещё выглядел неважно, и это чертовски беспокоило вспыльчивого черепашку. Прошло две недели после нападения, и Донни выглядел ненамного лучше, чем когда его принесли домой. Конечно, его подлечили, и раны немного зажили, но в целом он выглядел ужасно. — Так... сколько времени прошло... с тех пор, как я в последний раз очнулся? — задавая этот вопрос, Донни потёр больное горло. Он не помнил, чтобы прочищал горло колючей проволокой, но ему казалось, что это именно то, что он сделал. - Два дня, - в довольно резком ответе Леонардо послышалось отчаяние, и Донни забеспокоился, что это могло быть адресовано ему, но затем Раф пролил свет на реакцию старейшей черепахи. — Да, мы бы разбудили тебя раньше, но Сэнсэй следил за тобой как ястреб. Вчера он даже не позволил нам войти в лабораторию. В комнате внезапно воцарилась неловкая тишина, пока трое братьев обдумывали, что сказать дальше. Удивительно, но первым заговорил самый тихий брат: - Что… что случилось? — черепашка-гений уставился на своих братьев усталыми красновато-карими глазами. В его голове проносилось столько вопросов, что он даже не знал, с чего начать. — Разве это не мы должны спросить тебя об этом? Что ты помнишь? Донни пришлось воздержаться от того, чтобы хлопнуть себя рукой по лбу. Конечно, Леонардо ответил бы на вопрос вопросом — или, в данном случае, вопросами. Это было в духе Лео — переложить инициативу разговора на кого-то другого. Черепашка-гений ненавидел, когда его старший брат так делал. — Слишком много, — мрачно прошептал Донни, повернув голову в сторону, чтобы не встречаться взглядом со старшими братьями. В его пересохшем горле застрял всхлип, когда он вспомнил ту ночь. Он тут же пожалел, что спросил, что случилось. Как предполагаемый «гений» семьи, он, вероятно, должен был предвидеть, что Лео вернет его вопрос ему же. Иногда Донни был уверен, что его старший брат в прошлой жизни был психиатром. Унылое выражение, появившееся на лице Донни, мгновенно подсказало Леонардо, что его брат пока не готов обсуждать случившееся. Ниндзя в синем знал, когда не стоит заставлять кого-то говорить. Он решил, что Донателло расскажет о пережитом, когда будет готов. Кого я обманываю? Неужели я такой тупой? — мысленно отругал себя старший из черепах. Лео покачал головой, досадуя на свою неспособность учиться на ошибках. С чего он взял, что Донни просто так кому-то расскажет о том, что с ним случилось? Это была такая же глупость, из-за которого всё и началось. История должна была подсказать Леонардо, что Донни - закрытая книга, когда дело касается того, что его беспокоит. Доказательством тому стала ночь, когда солдат Фут напал на Донни на пожарной лестнице. Очевидно, что гениальная черепаха была расстроена случившимся и последовавшими за этим событиями, но сказал ли он что-нибудь об этом? Нет! Вместо этого он несколько дней не ел и не спал, потому что мысленно корил себя за случившееся. Он решил отгородиться от всех и позволить отчаянию поглотить себя. Он скрывал тот факт, что был болен и подавлен, потому что не хотел говорить об этом. Всё потому, что он не хотел никого беспокоить своими проблемами. Так Донни справлялся с трудностями. Как бы это ни было нездорово, но именно так он действовал — или, скорее, не действовал. Так почему же на этот раз все должно было быть по-другому? Другими словами, Лео не мог просто ждать, пока Донни будет готов поговорить, потому что это не могло произойти само по себе. Самой старшей черепахе нужно было придумать, как заставить своего младшего брата рассказать о своих чувствах по поводу случившегося, иначе он мог ещё больше впасть в депрессию. Это ни в коем случае не будет простой задачей. Заставить Донни открыться и поделиться своими чувствами было примерно так же легко, как заставить Рафа писать романтические стихи... Тем не менее, черепашка в синем был полон решимости помочь своему гениальному брату, чего бы это ни стоило. Лео больше не подведёт своего младшего брата. На этот раз он будет рядом с Донни на каждом этапе. Лео посмотрел на своего второго младшего брата, и его сердце сжалось от сочувствия. Донни сейчас как никогда нужна была семья, чтобы помочь ему исцелиться как физически, так и морально. Они должны были найти способ снова дать ему почувствовать себя в безопасности и нужным, не оказывая на него давления и не нагнетая. Если Леонардо сидел, пытаясь быть чутким к чувствам Донни, то воинственный Рафаэль без колебаний заставлял кого-то говорить о том, о чём тот не хотел. Темпераментная черепаха не был столь сентиментальным и никогда не испытывал угрызений совести, играя роль плохого парня. — Ну, ты помнишь, как схватился за оружие Тигриного Когтя? — вопрос был задан резче, чем ожидалось, и сопровождался горькой усмешкой. По-видимому, Раф всё ещё злился из-за того, что Донни пожертвовал собой. Лео всего лишь хотел, чтобы его вспыльчивый брат выбрал более подходящее время, чтобы рассказать об этом. — Да... я помню, — пробормотал Донни, которому явно не нравилось, в каком направлении шел разговор. Леонардо бросился на помощь своему гениальному брату, беспокоясь о том, куда Рафаэль может завести его потенциально агрессивные расспросы. Старшая черепаха хотел, чтобы Донни открылся ему, но в то же время ему нужно было убедиться, что его младший брат чувствует себя в безопасности. Язык тела Донателло подсказал Лео, что Раф явно всё сделал не так. — Всё в порядке, Донни. Никто больше не пострадал после того, как ты схватил оружие. Ты защитил всех нас... как и планировал. Донни слабо улыбнулся в ответ. Затем он совершил ошибку, попытавшись сесть, думая, что двухнедельного лежания на койке более чем достаточно для отдыха. В тот момент это казалось хорошей идеей, но когда он попытался встать, ему показалось, что кто-то одновременно тычет в него раскалёнными докрасна кочергами. Тело Донни содрогнулось от боли, что только усугубило ситуацию. — Эй, эй, эй, братишка! Ты слишком слаб, чтобы вставать! Ложись обратно, сейчас же! Ты никуда не пойдёшь! Если придётся, я привяжу тебя к койке! — сердито прикрикнул Раф, резко наклонившись вперёд и схватив Донни за пластрон и здоровое плечо, чтобы заставить его лечь обратно на кровать. Черепаха в красном не хотел быть таким грубым. Он лишь хотел защитить своего младшего брата от дальнейших неприятностей, но его угроза и внезапный физический контакт каким-то образом напугали Донни и, в свою очередь, вызвали воспоминание о том, как раненой черепахе причинили вред. Медленное, равномерное пикание кардиомонитора, к которому Донни всё ещё был подключён, стало заметно быстрее, когда он на мгновение погрузился в тёмную бездну воспоминаний. В них он снова видел Тигриного Когтя и Гризгора, которые нависали над ним, заставив его всхлипнуть и отшатнуться от прикосновений своего вспыльчивого брата. Донни вытянул свободную руку, чтобы защититься от Рафа, словно до смерти боялся, что брат причинит ему боль. Всё его тело задрожало в руках старшего брата, когда он услышал слова Тигриного Когтя, эхом отдающиеся в его голове... "Поскольку ты, предположительно, самый умный из нас, я уверен, что мне не нужно говорить тебе, какую серьёзную ошибку ты только что совершил". "Я предупреждал тебя, чтобы ты не сопротивлялся, малыш. Теперь мы заставим тебя горько пожалеть о содеянном. Гризгор, схвати его". - Н-нет! Пожалуйста! Н-не надо! — выдохнул Донни, вертя головой и крепко зажмурив глаза, уверенный, что его снова жестоко изобьют. Он приготовился к удару, которого не последовало. Раф поморщился, когда до него наконец дошло, что его поступок напомнил Донателло о пытках, которым он подвергался. — Ох, панцирь. Прости, Донни, — черепаха в красном быстро разжал объятия и покачал головой, ругая себя за глупость. Донни пережил настоящий кошмар, и бездумная реакция Рафаэля заставила его ненадолго вспомнить о мучениях. Вспыльчивый черепаха чувствовал себя полным идиотом из-за того, что напомнил брату об ужасных вещах, которые сделали с ним те монстры. Как только Раф выпустил Донни из своих крепких объятий, черепашка-гений уставился на брата широко раскрытыми глазами и постепенно начал приводить мысли в порядок. Холодок, пробежавший по его спине, замедлился, когда он понял, что его схватил старший брат, а не мутанты Шреддера. Стыдясь и испытывая смущение из-за своей панической реакции, Донни отвёл взгляд от братьев, пытаясь сохранить самообладание, в то время как его разум ухватился за возможность раскритиковать его. Можешь ли ты быть еще более жалким? — Мне правда очень жаль, Донни, — повторил Раф, видя, что Донни всё ещё заметно потрясён. Когда сердцебиение его младшего брата замедлилось, черепаха в красной маске почувствовал облегчение, хоть и не большое. Донни на мгновение поднял взгляд на Рафа, прежде чем выдавить из себя слабую улыбку, чтобы показать, что с ним всё в порядке, и опустил взгляд на свою койку. Затем его охватил сильный приступ кашля, от которого по всему телу прошла ещё одна волна боли. Сигнал кардиомонитора снова участился, как и пульс его старших братьев. Леонардо вскочил со стула и подбежал к столу Донни, схватив высокий стакан с водой, который он поставил туда раньше. Затем он подбежал к Донни и протянул ему стакан. В перерывах между болезненными стонами, которые он издавал, Донателло отрицательно покачал головой, отказываясь от предложенного ему напитка. Вместо этого он продолжал неудержимо кашлять, в агонии хватаясь за грудь и ожидая, когда боль утихнет. Леонардо не видел логики в отказе своего гениального брата принять то, что могло бы принести ему облегчение. Слегка прищурившись, самый старший из черепах снова протянул брату стакан. — Донни, тебе нужно что-нибудь выпить. Это поможет твоему горлу. Донни всё ещё качал головой, как упрямый маленький ребёнок, отказывающийся принимать лекарство. Откинув голову назад и нарочито уставившись в потолок, Лео протяжно вздохнул. Донни иногда бывает таким невероятно упрямым, что это сводит с ума. Лидер в синей форме не мог просто так влить воду в горло своего младшего брата. Он очень надеялся, что Донни, из всех его братьев, будет вести себя более разумно. Тем более что его второй по старшинству брат должен был быть самым умным, а также семейным врачом. Когда приступ кашля у Донни наконец-то начал ослабевать, его тело расслабилось и он опустился на мягкий матрас. — Может, выпьешь уже? — Леонардо снова попытался уговорить брата, и в его голосе послышалось нарастающее раздражение. Донни всё равно отказался, но Лео видел, что решимость его раненого брата ослабевает. Может быть, это потому, что черепашка-гений наконец-то понял, что его старший брат всего лишь пытался ему помочь. — Сделай это ради меня, Донни. Пожалуйста. Неохотно кивнув, Донни позволил двум старшим братьям приподнять его, чтобы он мог сделать несколько глотков воды. Несмотря на то, что он не мог много пить, та немного холодная вода, которую он смог проглотить, приятно потекла по его пересохшему и больному горлу. Через несколько секунд Донни дал понять, что напился, и Лео с Рафом осторожно опустили его обратно на койку. Лео посмотрел на стакан, всё ещё зажатый в его руке, и поморщился, увидев, как мало воды выпил его брат, но решил, что это лучше, чем ничего. — Видишь? Теперь уже не так плохо, да? — спросил Лео с хитрой ухмылкой, натягивая одеяло Донни повыше на его пластрон, неосознанно обращаясь с младшим братом как с ребенком. Скорчив недовольную гримасу, раненая черепаха саркастически фыркнула, и улыбка Лео стала ещё шире. Как только Донни устроился поудобнее на трёх подушках, лидер в синем вернул стакан с водой на стол. Затем он сел на противоположную сторону кровати, на которой сидел Раф, так что умная черепаха оказалась зажата между двумя старшими братьями. Леонардо скрестил пальцы, надеясь, что кровать выдержит вес трёх черепах размером с человека. Потому что, если бы это было не так, мастер Сплинтер надрал бы им задницы за то, что они сломали их единственную кровать и подвергли риску уже серьёзно раненого младшего брата. — Так как вы меня нашли? Новое приложение, которое я установил на Че-фон, сработало? — спросил Донни, и его голос уже звучал чуть лучше, чем до того, как он сделал пару глотков воды. Очевидно, не только молоко полезно для организма, но Лео предположил, что реклама не была бы такой эффективной, если бы какая-нибудь знаменитость щеголяла водяными усами. — Конечно, сработало, братишка. В конце концов, ты же гений, — его слова прозвучали гораздо более легкомысленно, чем Лео планировал, и он поморщился от того, как глупо они прозвучали. Затем он ласково погладил Донни по голове, что, вероятно, сделало ситуацию ещё более неловкой. Прокашлявшись, Лео решил ответить на первый вопрос Донни и попытаться притвориться, что он не выставил себя дураком, поведя себя как полный придурок. - Когда мы поняли, что ты покинул логово, мы использовали Че-фоны, чтобы отследить тебя до свалки, - Лео решил опустить несколько менее значимых событий той ночи, например, то, что они почти час не могли понять, что Донни вообще пропал... Или то, что они спорили о том, кто виноват, вместо того, чтобы искать его... Или то, что они чуть не перевернули «Шеллрейзер», когда неслись на свалку... Список можно было продолжать бесконечно, но лидер считал это незначительными деталями, о которых его интеллектуальному брату лучше не знать. Затем Рафу пришлось вмешаться и поделиться своей гораздо более красочной интерпретацией событий: - Пока мы стояли на морозе и бродили по свалке в поисках тебя, GPS-навигатор Че-фона показал, что тебя там больше нет. А потом мы получили странное текстовое сообщение о том, что твой Че-фон самоуничтожился. Конечно, я понятия не имел, о чём было это сообщение, потому что никто не потрудился рассказать мне об обновлении, которое ты сделал для наших телефонов. Закончив свой рассказ, вспыльчивый черепаха сердито посмотрел на старшего брата. Не обращая внимания на явную насмешку над его коммуникативными навыками — или, скорее, их отсутствием, — Лео продолжил с того места, на котором остановился Раф: - Твоё приложение сработало идеально, Донни. Мы все получили сообщение, в котором было указано твоё точное местоположение, когда ты запустил самоуничтожение на своём телефоне. Мы уже собирались отправиться туда, когда нашли твой вещевой мешок, — сказал Лео, и его тон внезапно стал мрачным. Мрачность, появившаяся в голосе его старшего брата, ушла на второй план, как только Донателло услышал слова «вещевой мешок». Впалые глаза черепахи-гения внезапно засияли, и если бы он не был прикован к постели, то вскочил бы и станцевал победный танец. Донни действительно нравилась эта сумка. — Вы нашли мою сумку! Мои детали всё ещё в ней? Как только Донни задал вопрос о его «деталях», Рафаэль в ужасе съёжился, и его рот изогнулся в кривую гримасу. Надо было очень постараться, чтобы вызвать на эмоции самого черствого из черепах, но в тот момент он выглядел искренне потрясённым тем, о чём только что спросил его младший брат. Вопрос был задан с гораздо более радостно, чем казалось уместным, учитывая ужасную тему. — Э-э-э... да... можно и так сказать, — пробормотал Лео, тоже слегка смущенный этим вопросом. Он был благодарен, что Майки не было в комнате и он этого не слышал. Их чрезмерно эмоциональный младший брат точно бы очень расстроился. Ему до сих пор снились кошмары о том, как он нашёл в той вещевой сумке часть панциря Донни. Сначала Лео не понял, почему его гениальный брат так беззаботно задал такой мрачный вопрос, но потом самый старший из черепах осознал, что его умный брат, должно быть, имел в виду не те «детали», которые они нашли в сумке. Донни, скорее всего, имел в виду какие-то предметы, которые он нашёл на свалке перед нападением. По крайней мере, Лео надеялся, что именно этим объяснялась веселость вопроса Донни... Не считая это важным для восстановления всей картины, Лео собирался пропустить эту особенно ужасную часть повествования, но его как всегда наблюдательный гениальный брат заметил, что он встревожен. - Что вы мне не договариваете? Почему у вас такой вид, будто вас вот-вот вырвет? - Донни переводил взгляд с одного на другого, теперь уже очень бледных старших братьев. Его братья были не такими уж слабонервными, поэтому их не так-то легко могло что-то заставить побледнеть. Это подсказало Донни, что, что бы они ни скрывали от него, это не могло быть чем-то хорошим. - Они… они использовали твою вещевую сумку, чтобы оставить нам послание, Донни. Когда мы нашли её, она была.., — Леонардо пришлось сделать паузу, чтобы собраться с мыслями, прежде чем продолжить, — она была вся в крови, и внутри была часть твоего сломанного посоха. Половина нагинаты, которой они тебя ранили. И.., - прежде чем старейший из черепах успел закончить свою мысль, Раф перебил его, не в силах больше сдерживать свой гнев. - Эти монстры оставили в сумке кусочек твоего панциря, чтобы мы его нашли! — взревел Раф, не в силах сдержать ненависть в голосе. Он на мгновение отвернулся от братьев, пытаясь сдержать нарастающую внутри него ярость. Он пожалел, что не убил мутантов Шреддера, когда у него была такая возможность. Они не заслуживали жить после того, что сделали с Донни. Услышав то, что сказали Лео и Раф, Донни почти незаметно нахмурился. Он изо всех сил старался сохранять невозмутимое выражение лица, глядя на своё раненое плечо, которое всё ещё было туго забинтовано, поэтому он ничего не увидел. Когда Гризгор ударил его собственным оружием, Донни знал, что рана от клинка нагинаты была глубокой, но он не знал, насколько сильно пострадало плечо. Большую часть времени его держали связанным или прикованным, так что у него не было возможности оценить повреждение. Он не понимал, что клинок прошёл насквозь и сломал его панцирь. До этого момента он не понимал, что нанесенный ущерб был необратим. Исправить это было невозможно ... Он был сломлен ... Осознав это, Донни почувствовал, как всё его тело онемело, а в голове зашумело от смеси шока и недоверия. Все уже никогда не будет как прежде ... Леонардо видел, как Донателло осторожно поднял руку и приложил кончики пальцев к своему перебинтованному плечу. Старшая черепаха изучала лицо своего второго младшего брата, пытаясь понять, что тот чувствует, но Донни был непроницаем. Его лицо было как камень, ничего не выдавая из того, что он чувствовал внутри, хотя Лео точно знал, что его гениальный брат погружён в свои мысли. Таким образом, процесс начался. Донателло уже закрывался от их, как и опасался Леонардо, но лидер не представлял, насколько всё плохо будет дальше. Они все ошибочно полагали, что им удалось спасти Донателло, когда он наконец вышел из комы, но на самом деле битва за его спасение только начиналась...