Потерянный в бою

Тишина опустилась на лазарет, словно тяжёлое снежное одеяло, грозящее задушить их под своим весом. Двое старших братьев смотрели на Донателло, а он продолжал безучастно смотреть на своё перебинтованное плечо. На его лице по-прежнему не было никаких эмоций. Не в силах выносить неловкое молчание, Леонардо решил, что лучше всего будет продолжить рассказ о событиях той ночи, когда Донни схватили, в надежде, что это вызовет хоть какую-то реакцию у его младшего брата. - После того, как мы нашли твою вещевую сумку, мы последовали за GPS-координатами, отправленными с твоего телефона, и они привели нас на заброшенный склад. Когда мы вошли внутрь, то увидели, что ты без сознания и прикован к стропилам. Мы думали, что на складе больше никого нет, но сразу после того, как мы тебя освободили, за нами погнался этот мутировавший медведь гризли, - Лео прервал рассказ, заметив, что Донни заметно дрожит. Одна только мысль о Гризгоре заставила гениальную черепаху содрогнуться. Он на мгновение закрыл глаза и попытался сделать успокаивающий вдох, но это лишь вызвало очередной приступ кашля. К счастью для Донни, этот приступ был гораздо короче предыдущего. Прежде чем Донателло успел сообразить, что Леонардо пошевелился, самый старший из черепах снова вернулся со стаканом воды и протянул его ему. Снова вода? Что? Он собирается тыкать мне в лицо стаканом воды каждый раз, когда я закашляю? Донни мысленно застонал, глядя на напиток так, словно тот был отравлен. Он знал, что Лео просто пытается помочь, но чувствовал себя так, будто с ним обращаются как с трёхлетним ребёнком. Раненая черепаха хрипло выдохнула. Быть пациентом — это не то, в чём Донни преуспел. Совсем не то. Он должен был быть семейным врачом, а не тем, кого лечат от проблем со здоровьем. Теперь он знал, что чувствовали его братья все те разы, когда он заботился о них и решительно настаивал на том, чтобы они следовали указаниям врача... Это было его расплатой. Глядя на высокий стакан с водой, стоявший перед ним, Донни убедил себя, что сделал бы то же самое, если бы один из его братьев лежал тут и кашлял. Помня об этом, умная черепаха вежливо согласилась принять предложение Лео, но на этот раз Донни хотел быть более самостоятельным и, возможно, сохранить хоть каплю гордости. Он попытался приподняться и сесть, но у него ничего не вышло. Одна его рука была недостаточно сильной, чтобы приподняться на койке больше чем на несколько сантиметров. Его братья, конечно, увидели это и сразу же пришли ему на помощь. К своему стыду, Донателло снова был вынужден просить своих братьев помочь ему сделать пару жалких глотков воды. И снова он чувствовал себя беспомощным ребёнком. Может, мне просто попросить у них чашку с трубочкой? — раздражённо подумал Донни. Затем он услышал в своей голове безжалостные голоса старших братьев, насмехающихся над ним... — Ты слишком слаб, чтобы встать. — Я не могу всё время присматривать за тобой! Резко повернув голову в сторону, Донни, казалось, отвернулся от стакана, но на самом деле он отвернулся от своих братьев. Когда Леонардо и Рафаэль осторожно уложили своего раненого брата обратно на койку, в лабораторию внезапно ворвался Микеланджело. Его голубые глаза радостно загорелись, когда он увидел, что Донни в сознании, но вскоре эти же глаза сузились, и он сердито посмотрел на двух старших братьев. — Эй! Это нечестно! Почему вы, ребята, не сказали мне, что Донни проснулся? Вы просто хотите оставить его себе, да? — выпалив это язвительное обвинение, младший брат демонстративно поставил руки на бёдра. Судя по всему, сегодня утром какая-то черепаха встал не с той ноги, и на этот раз это был не Раф. — Да, это всё часть нашего большого заговора, чтобы украсть у тебя Донни, тупица! Даже масло и вода смешивались лучше, чем Раф и Майки. Иногда даже то, что его младший брат находился в одной комнате с ним, могло действовать Рафу на нервы. Вспыльчивая черепаха была уверена, что Майки был одной из главных причин, по которой он постоянно был чем-то недоволен. Ну, это и ещё то, что Лео был таким святошей. Учитывая его гиперактивного младшего брата и властного старшего брата, было удивительно, что Хамато Рафаэль, известный как «взрывоопасная бомба», до сих пор не сошёл с ума. Его брат-гений был единственной черепахой в семье, которому он не хотел дать по лицу каждые десять минут, но, вероятно, это было связано с тем, что Донни большую часть времени проводил в своей лаборатории... - Я так и знал! На Рафа, а затем и на Лео был направлен осуждающий палец, и Майки нахмурился. Он вёл себя так, будто раскрыл какой-то коварный план, за которым стояли два его старших брата. План, которого на самом деле не существовало, кроме как в гиперактивном и перевозбуждённом воображении младшей черепашки. — Никто никого не пытается «обмануть», Майки. Мы не сказали тебе, что Донни проснулся, потому что ты обычно встаёшь раньше нас, а когда мы будим тебя раньше, чем ты хочешь, ты ворчишь весь день, — Леонардо попытался оправдать их действия, стараясь быть не таким резким, как Раф, но в его голосе всё равно слышалось раздражение. Черепаха в оранжевой маске задумчиво постучала себя по подбородку, прежде чем принять извинения своего старшего брата. — Всё хорошо, братья. Я вас прощаю. Сказав это, Майки с преувеличенной важностью подошёл к койке и сел рядом с Лео. Теперь лидер в синей форме был уверен, что они нарушили ограничения по весу для кровати Донателло. Переносная кровать определённо не была рассчитана на вес четырёх гигантских черепах. Ради своего раненого брата Лео поднялся койки, чтобы не проверять её на прочность. Со своего нового места рядом с Донни самая старшая черепаха уже видела, что на лице её вспыльчивого брата появилась ухмылка, которая постепенно становилась шире. Это никогда не было хорошим знаком ... — О боже, о боже, Лео! Ты это слышал? Майки прощает нас за то, что мы не сделали ничего плохого. Теперь я точно буду лучше спать по ночам! — Не говори об этом, бро. Просто я такая черепаха. Мы все знаем, что я самый прощающий, щедрый, красивый и вредный брат, — заявил Майки, многозначительно подмигнув братьям и подняв два больших пальца вверх. Он совершенно не подозревал, что Раф подшучивал над ним и что «вредный» на самом деле не было подходящим словом. — Я, э-э, думаю, ты хотел сказать «доброжелательный», — поспешил поправить младшего брата Донни, прежде чем Раф успел рассмеяться над его ошибкой. — Да, приятель! Это то, о чём я говорю! Ты прекрасно понимаешь, о чём я, Ди! Широкая улыбка растянулась на круглом лице Майки, когда он протянул руку для рукопожатия. Донни неловко ответил на этот жест, слегка ударив костяшками пальцев по протянутой ему руке младшего брата. Черепашка-гений вряд ли думал, что указание на неправильное использование Майком английского языка заслуживает торжественного стука кулаками, но Донни просто подыграл ему, раз это делало его младшего брата счастливым. — Я так рад, что ты вернулся, Донни! С тех пор, как тебя ранили, Раф стал настоящим занудой. Гораздо более чем обычно. Черепаха в красной маске сердито посмотрел на Майки, а затем закатил глаза, борясь с сильным желанием столкнуть своего младшего брата с кровати за то, что тот такой придурок. — Мы можем просто вернуться к тому, что делали до того, как Микеланджело вышел на сцену? — Конечно, братан! Э-э... а что именно мы делали? — задавая вопрос, Майки переводил невинный взгляд с одного брата на другого. - Мы как раз собирались рассказать Донни, что случилось в ту ночь, когда мы.., - Лео хотел сказать «спасли его», но это было бы совершенно неточно. Они не спасали Донни. Они не сделали ничего подобного... Лео быстро соображал, как лучше закончить предложение, надеясь, что братья не заметят его небольшую заминку. – Чуть не потеряли его. Казалось, никто не обратил внимания на небольшую паузу, которую Лео сделал в своей речи. Скорее всего, все решили, что он остановился, чтобы собраться с мыслями, что было не совсем неправдой. — Да, и мы как раз дошли до того момента, когда тебя ударил медведь-мутант, — вставил Раф, за что получил от Майки короткое «хм» и тихий смешок Лео. Как только слова вылетели изо рта Рафа, глаза Донни расширились от паники, и он начал осматривать тело своего младшего брата на предмет заметных повреждений. Когда осмотр не выявил ничего необычного, черепаха-гений с облегчением выдохнул. Если бы его младший брат пострадал из-за него, он бы никогда себе этого не простил. Увидев, что Донни нервничает, Лео потянулся и похлопал своего раненого брата по здоровой руке, чтобы успокоить его, прежде чем продолжить рассказ: - Итак, мы осматривали твои раны, когда этот гигантский медведь, называвший себя Гризгором, собирался.., — начал самый старший из черепах, но Микеланджело не смог удержаться и вмешался: - Ты имеешь в виду Мишку Шредди, верно? - Нет, я имел в виду Гриззгора, - как ни в чем не бывало проворчал Лео, вовсе не в восторге от того, что его перебивают или обвиняют в том, что он неправильно назвал имя, когда его младший брат чертовски хорошо знает, что это не так. Майки просто был Майки... - Но мишка Шредди намного лучше! - Даже если бы это было лучше – чего я не утверждаю, – это все равно не его имя, Майки. - К тому же, это дурацкое имя! Никто не будет его так называть, придурок, так что заткнись уже! - рявкнул Раф своим тихим "не связывайся со мной" тоном, который даже Майки понимал, что лучше не задавать вопросов. Легкая улыбка тронула уголки губ Донателло. Слушать, как трое его братьев препираются из-за такой мелочи, как имя, было подобно великолепной симфонии, звучащей в его голове. Он скучал по тем дням, когда большинство их разногласий касались беззаботности и юмора, а не горьких и злобных споров, направленных на то, чтобы причинить боль друг другу, как это было в последние несколько месяцев. Их жизни и характеры так сильно изменились с тех пор, как они поднялись на поверхность, что иногда казалось, будто они уже не те черепахи, что прежде. Прошли дни простоты и досуга, их сменили постоянные опасности, жестокие враги, бессонные ночи, жестокие сражения и, казалось бы, бесконечные разрушения. Донни отдал бы все, чтобы вернуть те счастливые дни и смыть с лица земли не очень счастливые, которые стали новой нормой. Он скучал по тем временам, когда их жизнь была менее сложной и не была наполнена всей этой повторяющейся болью и страданиями. Улыбка Донни мгновенно погасла, когда его мысли снова стали мрачными. Его братья даже не заметили ни улыбки, ни ее исчезновения, слишком увлеченные своим подшучиванием. - Как я уже говорил, Донни, Гриззгор собирался напасть на тебя, поэтому я отнес тебя на помост и опустил там, где, как я думал, ты будешь в безопасности, - неожиданно голос Леонардо внезапно оборвался, так как он был поглощен чувством собственной вины. Он до сих пор помнил ужас, который испытал, когда посмотрел на помост и увидел, что Донателло исчез. Он оставил своего младшего брата лежать без сознания, беззащитного, как того и хотел Тигриный Коготь. Вместо того чтобы остаться со своим раненым братом, как ему следовало бы, Лео фактически передал Донни прямо в руки врага. Из-за беспечности лидера они чуть не потеряли своего гениального брата. Когда повествование резко оборвалось, Рафаэль взглянул на Леонардо и увидел удрученное выражение на лице своего старшего брата. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что Лео стоял там и винил себя за то, что позволил Тигриному Когтю схватить Донни. Честно говоря, Раф тоже не мог удержаться от того, чтобы не обвинить Лео в этом. Темпераментный черепаха не сказал об этом вслух, но он думал об этом с тех пор, как это случилось. Это разозлило его тогда и продолжало злить сейчас. Предполагалось, что его старший брат позаботится о Донни, пока они с Майки будут разбираться с Гриззгором, но вместо того, чтобы присматривать за своим раненым братом, Лео просто оставил его одного на этом подиуме, готового достаться врагу. Как мог Раф не винить Лео в случившемся? Но вспыльчивый черепашка понимал, что должен держать свои чувства при себе. Не ради Леонардо, а скорее ради Донни. После всего, что произошло, последнее, чего хотел Раф - это спровоцировать еще одну драку с одним из своих братьев... - Но ты не был в безопасности, - выдохнул Раф, стараясь, чтобы в его словах было как можно меньше гнева. - Тигриный Коготь прятался в тени, вне поля нашего зрения, и ждал, когда мы облажаемся. И когда мы это сделали, он воспользовался этим в полной мере. Пока мы пытались справиться с Гриззгором, этот глупый медведь сбил Майки с ног. Ну... более бессмысленно, чем обычно. Еще одно "хм" прозвучало от младшего брата, но Раф просто продолжил свой рассказ. - Когда Майки выбыл из игры, мы не сводили с тебя глаз, но Тигриный Коготь успел схватить твой панцирь и попытаться сбежать вместе с тобой. К счастью, Лео заметил, что ты исчез и отправился за тобой, пока мы отбивались от Гриззгора, - вспыльчивый черепаха мог бы продолжить, но он решил, что следующую часть истории должен рассказать Лео. Почувствовав, что пресловутая эстафета перешла к нему, Лео глубоко вздохнул и понадеялся, что его голос выдержит следующую часть рассказа: - Когда я услышал, как ты зовешь на помощь, я забрался на крышу и увидел, что тебя схватил Тигриный Коготь. Я бы набросился на него в тот момент, но он схватил тебя за горло. Он угрожал убить тебя электрошокером. Леонардо был более чем уверен, что Донни, вероятно, слишком хорошо помнил эту часть истории, но черепаха в синем все равно рассказал ее, чтобы Раф и Майки могли следить за ходом событий. - Как только ты сказал мне, что Шреддер хочет похитить тебя, а Тигриный Коготь направил оружие на меня, я был готов нанести удар, но ты попытался сдаться, чтобы защитить меня. Я не мог стоять в стороне и позволить ему забрать тебя у нас без боя, как бы ты ни старался убедить меня в обратном. Но тебя, очевидно, это не устраивало. К тому времени, когда я... я понял, что ты собираешься сделать... было уже слишком поздно. Я не смог помешать тебе, – голос Лео заметно дрогнул, но он каким–то образом сумел закончить фразу, - пожертвовать собой, чтобы спасти нас. Старшему брату потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки. Какая-то часть его хотела отчитать Донни за то, что он добровольно пытался отдать свою жизнь, чтобы спасти их, но другая часть продолжала напоминать ему, что именно из-за выговора его гениальному брату и начался весь этот бардак. Лео не хотел повторять одну и ту же ошибку снова и снова. Особенно учитывая то хрупкое состояние, в котором уже находился Донни. Вместо этого Леонардо продолжил свой рассказ о том, что произошло: - После того, как ты схватился за Тигриного Когтя и его оружие, вас обоих пронзило электрическим током, вероятно, как ты и планировал, - несмотря на все свои усилия, Лео не смог скрыть нотки отчаяния в своем голосе. Он ничего не мог с собой поделать. Мысль о том, что Донни только что сдался – вот так просто – все еще ошеломляла его. Это было похоже на то, что их гениальный брат хотел умереть за них. Всегда проницательный, Донни сразу уловил отчаяние в тоне Леонардо, и гениальный черепашка съежился на своих подушках. Видя робкую реакцию своего самого умного брата, Лео почувствовал себя настоящим придурком из-за того, что позволил своему раздражению проявиться. Ниндзя в синей маске ободряюще сжал руку Донни, прежде чем продолжить свой рассказ о событиях той ночи, стараясь при этом не сбавлять тона. - К сожалению, ты принял на себя основной удар и потерял сознание вскоре после того, как схватился за пистолет. Как только ты пал, Тигриный Коготь смог уйти, не без труда. Тебе повезло меньше. Когда я добрался до тебя, ты не дышал, а твое сердце остановилось. Ты был совершенно безжизненным. Лео снова замолчал, ему потребовалось время, чтобы прийти в себя. В подсознании он все еще видел своего младшего брата, неподвижно лежащего на крыше. Это была ужасная картина, которую Леонардо никогда не сможет стереть из своей памяти. По сути, он наблюдал, как умирает его брат. - Я... я сделал тебе искусственное дыхание, как ты нас учил. Я пытался вернуть тебя к жизни, но я... я не мог... я не мог заставить тебя снова дышать. Как бы я ни старался, ты не реагировал. А потом... я остановился. Я сдался... Я думал, мы потеряли тебя, - слова были произнесены с таким отчаянием, что у всех троих братьев Леонардо на глаза навернулись слезы. Они видели, как больно их старшему брату из-за того, что ему не удалось вернуть Донни к жизни. - Все в порядке, Лео. Я знаю, ты бы не перестал... если бы не думал, что надежды больше нет. Я знаю, ты сделал... все, что мог, - успокаивал Донни своего старшего брата, смотря на него своими большими, влажными от слез глазами. На лице младшего брата Лео было такое милое и искреннее выражение, что Лео чуть не подавился рыданиями. - Нет, не сделал. Если бы не Майки, мы бы потеряли тебя, потому что я сдался, - прошептал Леонардо, отворачиваясь от братьев, чтобы скрыть боль и стыд. Он не заслуживал сочувствия Донни. - Может, ты уже перестанешь винить себя, Бесстрашный? Мы видели, как ты старался! Ты делал Донни искусственное дыхание, пока сам не посинел! Каким-то образом выражение лица Рафа было суровым и успокаивающим одновременно, но Лео этого не заметил. Его взгляд все еще был направлен от братьев, и Майки решил, что настала его очередь говорить: - Да, бро! Ты сделал все, что мог. Но сейчас все это не имеет значения, потому что Донни все еще здесь. Вот что важно. Слегка всхлипнув, Лео кивнул и снова перевел взгляд на Донни. Черепашка-умник одарил своего старшего брата теплой улыбкой, от которой Лео едва не подавился очередным рыданием, подступившим к горлу. Затем улыбка Донни неожиданно исчезла. - Так что же случилось с Гриззгором? Услышав вопрос Донателло, Лео и Майки посмотрели на Рафа. Старший брат не видел, что в конечном счете стало с медведем-мутантом, потому что они не вернулись на склад после того, как Донни снова начал дышать. Они решили спустить своего тяжелораненого брата по приставной лестнице с внешней стороны склада, чтобы как можно быстрее покинуть его, но лидер слышал от Майки и Рафа, что Гриззгору пришлось нелегко. Судя по тому, что Лео успел увидеть, прежде чем отправиться за Тигриным Когтем и Донни, его вспыльчивый брат взорвался, как ядерная бомба. Лео содрогнулся, представив, как выглядел Гриззгор, когда атомный Раф покончил с ним. - Он получил по заслугам, - хрипло прорычал Раф, сузив глаза до ярко-зеленых щелочек. Это заявление было не совсем правдивым. Черепаха в красном думал, что заставил Гриззгора дорого заплатить за то, что он сделал с Донни и за нападение на Майки, но правда заключалась в том, что после того, как он наблюдал за страданиями своего брата-умника в течение последних двух недель, Раф не был уверен, что это была достаточная расплата. Отец учил их никогда не лишать жизни человека, если не было другого выхода, но в данном случае Рафаэль действительно жалел, что не пошел против отцовских наставлений. Он глубоко сожалел, что не убил этого проклятого медведя. Если Гриззгор когда-нибудь снова нападет на Донни, Раф без колебаний погрузит медведя в вечную спячку. Точно так же, как он без колебаний уничтожил бы все девять жизней Тигриного Когтя. Особенно теперь, когда Раф узнал, что Шреддер хотел забрать у них их гениального брата. Звук голоса Майки отвлек черепаху в красной повязке от его жестоких мыслей. - Да, когда Раф покончил с ним, его было едва узнать, - эта острота немедленно вызвала тихий стон у всех трех его старших братьев. - Что? - спросил Майки, невинно пожимая плечами, как будто понятия не имел, почему они стонут. - Майки, я не хочу больше слышать от тебя каламбур "едва узнать", пока жив! - Да, Раф просто едва сможет это стерпеть. Следующий неудачный каламбур прозвучал от брата, от которого Раф меньше всего этого ожидал. - Ладно, я пропущу это мимо ушей, потому что ты ранен, но не думай, что я не дам тебе подзатыльник только потому, что ты прикован к постели! - на лице Рафа появилась игривая ухмылка, когда он произнес свою пустую угрозу. - А мне негде спрятаться. Это не честно, - парировал Донни с хитрой ухмылкой, довольный только что сказанным каламбуром. - Ха! Молодец, Донни! - Закрой свою пиццерию, Майки! А ты.., - дразняще рявкнул Раф, стараясь сохранить беззаботный вид, чтобы снова не напугать Донни. Он шутливо погрозил пальцем своему гениальному брату и продолжил. - То, что ты ранен не дает тебе права освобождения из тюрьмы. Поскольку ты лежишь, ты не сможешь помешать мне переделать всю твою лабораторию. Я знаю, как сильно ты ненавидишь, когда мы портим твои вещи. Может, я начну с того, что сорву этикетки со всех твоих стаканчиков? Глаза Донни расширились от ужаса. - Ты этого не сделаешь. - Ты когда-нибудь видел, чтобы я блефовал? Ты действительно хочешь меня проверить? В ответ на угрозу Рафа Донни энергично замотал головой из стороны в сторону. О чем он вскоре пожалел. От резкого движения его голова наполнилась мучительной болью. После того, как он перестал двигаться, боль постепенно перешла в тупое пульсирующее ощущение. Возможно, немного аспирина и не помешало бы, но все равно это было довольно неприятным напоминанием о явно затянувшейся травме головы. Повернув голову как можно дальше в сторону, Донни протянул руку и провел кончиками пальцев по затылку. Он не почувствовал никаких внешних повреждений на своей коже, но это не означало, что не было внутренних повреждений. Донни вспомнил, как Гриззгор снова и снова бил его головой о землю, и с трудом сдержал стон. Черепаха-гений предположил, что неоднократные удары по затылку, скорее всего, привели к какой-то черепно-мозговой травме. Это могло бы объяснить сильную головную боль. О, да. Еще одно сотрясение мозга. Талант, который не перестает удивлять, презрительно напомнил себе Донни, и с этой мыслью на него нахлынул неожиданный шквал воспоминаний. Воспоминания, которые он предпочел бы забыть. Вспомнив, как мутировавший медведь злобно нападает на него, Донни уткнулся лицом в подушку, пытаясь спрятаться от боли. Он все еще видел, как Гриззгор бьет его кулаком в грудь, а затем ломает его боевой посох надвое, как будто это была всего лишь тонкая веточка. Он все еще видел, как медведь прыгает на него сверху и глубоко вонзает свои острые как бритва когти в его пластрон. Он все еще видел, как гризли-мутант вонзил ему в плечо половину его боевого посоха-нагинаты, а затем несколько раз ударил его головой о землю. Он помнил все раны, которые Гризгор и Тигриный Коготь нанесли ему, как будто это произошло всего несколько мгновений назад, и это наполнило его невыразимым ужасом. Не желая, чтобы братья видели, как он напуган, Донни крепко зажмурил глаза. Он пытался отогнать тревожащие его образы, но Гризгор и Коготь Тигра все еще были в его мыслях. Что бы Донни ни делал, они все равно были с ним, преследовали его. Стоило ему закрыть глаза, как они снова появлялись, чтобы мучить его. Гениальный черепашка снова посмотрел на своих братьев, изо всех сил стараясь скрыть свои эмоции и заглушить боль. В глубине души его разум умолял братьев избавить его от боли, но он ничего не говорил о своих мучениях. Он не мог заставить себя попросить их о помощи или утешении, как бы сильно он в этом ни нуждался. Он не мог позволить себе воплотить свои слова в жизнь, убежденный, что признание в том, что он боится, было бы проявлением трусости. Не будь таким бесхребетным слабаком. Неужели ты думаешь, что твои братья стали бы вести себя как плаксы из-за всего этого? Возьми себя в руки, Донни! Слишком поглощенный охами и аханьем за то, что ему удалось запугать своих младших братьев и заставить их подчиниться, не прибегая к фактическому насилию, Раф не заметил, что его раненый брат изо всех сил старается не разрыдаться. - Ладно, теперь, когда вы двое закончили со своей маленькой комедийной сценкой, мы можем вернуться к истории? - говоря это, Раф выпятил грудь, но следующий вопрос Донни окончательно выбил из него все самодовольство. - Так... они о–оба все еще на свободе?- нервно спросил черепашка-умник срывающимся от волнения голосом. Его заплаканные глаза по-прежнему были устремлены в сторону от братьев, на одеяло, которое он неловко теребил свободной рукой. Разбитое выражение лица Донни было таким, что просто выворачивало наизнанку. От одного этого вопроса и одного этого взгляда настроение в лазарете сразу же снова стало мрачным. Раф быстро поймал себя на том, что жалеет о том, что положил конец медвежьим каламбурам. Какими бы раздражающими они ни были, это было намного лучше, чем уныние, нависшее над ними сейчас. - Да, - прошептал Раф, не понимая, как его уверенность могла так быстро улетучиться. То, что он чувствовал сейчас, было полной противоположностью тому уверенности, которую он испытывал всего долю секунды назад. Второй по старшинству черепаха видел, как его гениальный брат продолжал смотреть на кровать, словно ему было стыдно. Раф никогда не видел своего брата таким хрупким или травмированным, и это его убивало. Он просто хотел снова сделать Донни счастливым, но вспыльчивый черепашка никогда не умел наговорить кучу глупостей, чтобы заставить кого-то почувствовать себя лучше. Тем не менее, это не означало, что он не собирался попробовать. - Но ты не волнуйся, братишка. Они и близко к тебе не подойдут. Я обещаю, что больше никогда не позволю им причинить тебе боль, - убежденность в словах Рафа была ясна как день. В ответ на торжественную клятву Рафаэля Донни мягко кивнул своей больной головой. Затем он прерывисто выдохнул, пытаясь успокоиться и сдержать слезы. Не то чтобы он не верил, что Раф сделает абсолютно все, чтобы защитить его. Он ни секунды в этом не сомневался. На самом деле, у него и в мыслях не было сомневаться в том, что вся его семья защитит его ценой своей жизни, но даже зная это, он больше не чувствовал себя в безопасности. Теперь, когда Донателло знал, что Шреддер охотится за ним, он не был уверен, сможет ли он когда-нибудь снова чувствовать себя в безопасности. И пока Шреддер был настроен поймать его, Донни знал, что его семья тоже не в безопасности. Он знал, что они попытаются защитить его любой ценой, но ему была невыносима мысль о том, что они рискуют своими жизнями ради него. Леонардо видел страдание в покрасневших глазах Донни, но в то же время он видел, как его брат изо всех сил старается сдержать свои чувства. У Лео разрывалось сердце, когда он видел, как его младший брат изо всех сил старается скрыть свои эмоции, как будто он их стесняется. Старший черепаха не понимал, почему его гениальный брат не хочет делиться с ними своими переживаниями. Почему он не рассказал им о своих чувствах? Почему он так старался отгородиться от них? После всего, что произошло, почему он просто не позволит им помочь ему? Что ж, нравилось это Донни или нет, Лео собирался ему помочь. - И я клянусь своей честью и своей жизнью, что сделаю все, чтобы защитить тебя, Донни. Пока я жив, я буду следить за тем, чтобы Шреддер не бросил тебе вызов. Наклонившись и обхватив рукой подбородок Донни, Лео повернул голову раненого брата так, чтобы он не мог избежать зрительного контакта с ним. Он хотел, чтобы Донни увидел целеустремленность и серьезность в его глазах. Он хотел, чтобы его брат знал, что он действительно имел в виду то, что сказал. Он не задумываясь отдал бы за него жизнь, чтобы уберечь его от беды. Леонардо и не подозревал, что именно это так расстраивало Донателло. Гениальный черепаха не хотел, чтобы кто-то жертвовал собой ради его спасения. И снова Донни смог только кивнуть в ответ, не в силах вымолвить ни слова из-за внутреннего смятения. Внутри у него все перемешалось, и ему потребовались все его силы, чтобы сохранить самообладание. Выражение лица Лео ничуть ему не помогло. Выражение его лица было таким искренним, что Донни чуть не потерял самообладание. И тогда Майки тоже пришлось произнести свою искреннюю клятву, из-за чего Донателло было почти невозможно удержаться от того, чтобы не развалиться на части. - И ты знаешь, что я всегда прикрою твой панцирь, Ди. Нет ничего на свете, чего бы я не сделал для тебя, бро. Я бы даже отказался от пиццы ради тебя. Вот как много ты для меня значишь. Я не позволю Шред Хеду ничего с тобой сделать, чувак. Донни не осмеливался даже попытаться что-либо сказать, опасаясь, что это прозвучит как полная тарабарщина. Его внутренности теперь были похожи на желатин, а самообладание висело на тончайшей ниточке, но, тем не менее, ему каким-то образом удавалось держать себя в руках. Тот факт, что Донни больше не реагировал на то, что они говорили, начал нервировать всех троих его братьев. Все они знали, что внезапное отсутствие общения у их гениального брата было явным признаком того, что его что-то беспокоит. Несмотря на то, что Донни изо всех сил старался скрыть свои эмоции от братьев, они все равно видели отчаяние, написанное на его лице. Неудивительно, что Лео был первым братом, который предпринял еще одну попытку вывести Донни из состояния паники, хотя его методы были довольно необычными. Особенно для традиционалиста Лео. - Не знаю, станет тебе от этого легче или нет, но я почти уверен, что Тигриный Коготь думает, что ты мертв, Донни. А это значит, что Шреддер, скорее всего, тоже думает, что ты мертв. Последнее, что увидел Тигровый Коготь, прежде чем отправиться зализывать раны, было, как ты рухнул на крышу. Увидев твое безжизненное тело, я полагаю, он приполз обратно в логово Шреддера и сообщил своему хозяину, что его миссия провалилась, потому что ты мертв. Как бы мрачно это ни звучало, это принесло Донни небольшое облегчение. Если бы Шреддер думал, что он погиб на той крыше, это означало бы, что он не стал бы его искать. - И мы не покидали логово с той ночи, так что они, вероятно, думают, что мы скорбим о твоей потере. - Да, но правда в том, что мы не покидали логово, потому что никто из нас не хотел покидать тебя, младший брат. Эйприл и Кейси привезли нам все необходимое, чтобы мы могли остаться дома и позаботиться о тебе, - добавил Раф после комментариев Лео, и на губах темпераментной черепахи появилась мягкая улыбка. Донни улыбнулся в ответ с гораздо большей живостью и искренностью, чем кто-либо ожидал от него, учитывая, каким подавленным он казался всего несколько мгновений назад. Его братья наконец-то достучались до него, но им еще предстояло пройти долгий путь, чтобы полностью разрушить стены, воздвигнутые Донни. Чтобы сделать это, им нужно было выяснить, что происходит в непростой голове их гениального брата. Это ни в коем случае не будет легкой задачей. Не то чтобы Донни пришел с инструкцией по эксплуатации или книгой для перевода. Все они прекрасно понимали, что их брата-умника порой практически невозможно понять, и, скорее всего, он не собирался вот так просто взять и рассказать им о своих чувствах. Им предстояло взломать код Донни, в чем никто из них не был силен. Даже сейчас они не были уверены, что именно так внезапно изменило настроение их раненого брата. Если бы им пришлось держать пари, они бы предположили, что это из-за того, что они упомянули Эйприл. Какой бы ни была причина, они были благодарны за это и рады снова видеть улыбку на лице своего брата. Никто, кроме Донателло, не знал, что настоящей причиной резкой смены настроения было то, что его самый жесткий брат так беспокоился о нем, что не покидал логово две недели. Это было совсем не похоже на Рафа. Обычно, когда кто-то из его братьев получал травму, вспыльчивый черепаха был настолько полон решимости отомстить, что им с трудом удавалось уговорить его остаться в логове. Осознание того, что Раф пренебрег своим обычным гневом и слепой жаждой мести ради того, чтобы остаться с ним, подняло настроение Донни, вселив в него новую надежду. Это означало, что его несдержанный старший брат действительно заботился о нем. Настолько, что Раф отказался от всего остального, чтобы присматривать за ним. Может быть, они не считают меня таким уж бесполезным, в конце концов... Донателло посмотрел на своих трех братьев усталыми, слезящимися глазами. Когда он это сделал, несколько обильных слезинок скатились по его щекам против его воли, но Леонардо быстро вытер их. - Все в порядке, Донни. Здесь ты в безопасности. Теперь, когда ты дома, никто тебя не обидит. Старшая черепаха внутренне поморщилась, как только услышала свои противоречивые слова. Как у него могло хватить наглости стоять здесь и говорить Донни, что он дома в безопасности и что никто не причинит ему вреда, когда всего две недели назад они с Рафом оба причинили ему такую сильную боль, физическую и моральную, и все это под крышей его собственного дома? Его собственные старшие братья причинили ему боль в том единственном месте, где он должен был чувствовать себя в безопасности. Если бы Лео мог нажать кнопку обратной перемотки, он бы отказался от своих последних заявлений. Конечно, если бы у Лео была реально работающая кнопка обратной перемотки, он бы отменил гораздо худшие вещи. Он определенно отмотал бы гораздо дальше, чем на пару необдуманных предложений. - Итак, Донни, ты хочешь, чтобы мы продолжили рассказ, или, может быть, ты хочешь заполнить некоторые пробелы для нас? Да, это была бесстыдная попытка сменить тему разговора на тот случай, если самый проницательный брат еще не вник в глупые комментарии Лео, но попытки сменить тему было достаточно, чтобы все стало только хуже. Лео увидел, как глаза его гениального брата наполнились ужасом, вероятно, потому, что он предложил Донни взять разговор на себя. Очевидно, черепаха-умник боялся говорить о случившемся. Как бы Лео ни хотел, чтобы его брат рассказал о пережитом испытании, старшая черепаха решила, что еще слишком рано заставлять Донни говорить. Леонардо боялся, что если он будет давить на своего младшего брата слишком сильно и слишком рано, то Донателло в конечном итоге оттолкнет их еще дальше. - Знаешь что? Тебе, наверное, нужно немного отдохнуть, Донни. Ты выглядишь измученным. Я думаю, на одно утра у тебя было достаточно дел. В ответ на рекомендацию Лео Донни пробормотал что-то вроде "угу" и слабо кивнул в знак согласия. Напряжение, которое на мгновение охватило черепашку-гения, растаяло, как только он понял, что его не заставят рассказывать о случившимся. Никогда в жизни он не испытывал такого облегчения, когда ему говорили, что пора спать. Он уже собирался закрыть глаза, когда раздался голос его старшего брата. - Просто позволь мне быстренько сменить повязку на твоем плече. Мы не хотим рисковать и занести инфекцию, - и еще до того, как Лео закончил, он уже собирал необходимые медицинские принадлежности, как будто роль домашнего врача внезапно стала для него второй натурой. Донателло выглядел озадаченным, он не привык видеть, что один из его братьев так рвался залатать раны. Обычно это была его территория. - Наверное, нам также стоит сменить ему жидкости, - заметил Раф, вставая с койки и направляясь прямиком к шкафчику, где хранились капельницы. Он достал несколько пакетов с раствором для внутривенного введения и, подошел к подставке для инфузий рядом с кроватью Донни, собираясь заменить почти пустые пластиковые пакеты на полные, которые он захватил. Донни был совершенно сбит с толку. Лео - это одно, но Раф, играющий роль сиделки? В этом действительно что-то было не так. Возможно, моя травма головы серьезнее, чем я думал вначале... - сделал вывод Донни, полагая, что повреждение мозга было наиболее логичным объяснением странного поведения его братьев. Широко раскрыв глаза от удивления и недоверия, Донни мог только молча смотреть на двух своих старших братьев, которые порхали по лазарету, как будто их движения были отрепетированы. Они собрали все, что им было нужно, не тратя времени на поиски, как будто знали лазарет как свои пять пальцев. Затем они приступили к работе. Донни словно попал в другое измерение или что-то в этом роде. Заметив потрясенное выражение на лице своего умного брата, Майки успокаивающе похлопал Донни по руке. - Все в порядке, Ди. Лео и Раф знают, что делают. Мы обо всем позаботились, пока ты спал. - Да, и некоторые из нас, очевидно, справляются с этим лучше, чем другие. Тебе нужна помощь, док? - ехидно предложил Леонардо, ухмыляясь своему брату в красной повязке. Старейший черепаха быстро закончил свои манипуляции, но Раф все еще работал над заменой капельниц. - Что? Как будто я не могу справиться с простой капельницей? Эти врачебные штучки не так уж и сложны, если освоиться. Я почти уверен, что мог бы поменять эти пакетики с закрытыми глазами, - похвастался Раф, щелкая указательным пальцем по пластиковому пакету, который в данный момент висел на подставке для инфузий. - Знаешь, поскольку Донни выглядит так, будто вот-вот выпрыгнет из своего панциря, я думаю, нам следует дать ему что-нибудь более питательное. Например, мы могли бы положить в один из этих пластиковых пакетиков немного кофе и яиц. Это, вероятно, взбодрит его. Донни не мог удержаться от смеха над предложением Майки. К несчастью для гениальной черепашки, каждый раз, когда он совершал ошибку, смеясь, он снова начинал кашлять, а затем начиналась боль. Этот раз не стал исключением. Когда его очередной приступ кашля наконец утих, Донателло не смог сдержать характерной гримасы, которая не осталась незамеченной бдительным Леонардо. - Я так не думаю, Майки. Никакого кофеина. Донни нужно немного отдохнуть. - Ни за что, чувак! Он уже пару недель как следует не ел! Ему нужна еда! - заявил младший брат, не собираясь больше отпускать Донни на голодный желудок. - Майки, Донни сейчас отдых нужен больше, чем еда. Без обид, гений, но ты выглядишь ужасно. - Спасибо, - простонал Донателло в ответ, ничуть не удивленный тем, что именно Раф прямо сказал, что он выглядит ужасно. Он был уверен, что другие его братья думали о чем-то подобном, но, в отличие от Рафа, у них была такая мелочь, как тактичность. - Но ему нужна еда, чтобы восстановить силы! - Дай ему отдохнуть, Майки. Ты сможешь поиграть в Бетти Крокер позже! - Я дам ему отдохнуть, как только он нормально поест! - Прекрати, Майки, или я тебя выгоню! Донателло громко прочистил горло, словно напоминая своим ссорящимся братьям, что на самом деле он все еще не спит и находится в той же комнате. - Как бы это ни было трогательно... что вы двое ссоритесь из-за меня... на самом деле нет необходимости... поднимать такой шум из-за меня. Я в полном порядке. Хотя всего несколько секунд назад Майки и Раф были не в ладах друг с другом, теперь все трое братьев Донни были едины во мнении, что с их гениальным братом не все в порядке. Они хмуро посмотрели на него и одновременно скрестили руки на своих пластронах. - Донни, ты был так близок к смерти! - Леонардо быстро развел руки, чтобы можно было крепко сжать пальцы, символизируя, насколько это было близко. - Ладно, ладно, я не совсем в порядке, но, эй... это самый длинный отрезок... за последние две недели, когда я не спал. Это ведь должно что-то значить, верно? - говоря это, Донни ерзал, нервничая из-за пристального внимания братьев. Все взгляды были устремлены на него, и это были не те дружелюбные взгляды, которые он бы предпочел. - Отдохни немного, Донни! Никаких "но"! - приказал Лео, пытаясь пресечь возражение младшего брата прежде, чем тот успел его обдумать. Слишком уставший, чтобы пытаться избежать обязательного сна, вместо этого Донни удовлетворенно вздохнул и закрыл глаза, радуясь столь необходимой передышке. Последнее, что почувствовал гениальный черепашка перед тем, как задремать - это как его братья расправляют на нем одеяло и подушки. Этот простой жест был подобен теплому объятию, заставившему его на время почувствовать себя в безопасности в объятиях сна.