Потерянный в бою

- Проснись и пой, Спящая красавица — раздался голос, который показался Донателло слишком бодрым. Забавно, я не помню, чтобы просил разбудить меня... Черепаха-гений плотно сомкнул веки и прикрыл лицо согнутой в локте рукой, издав в ответ тихий стон. У него не было желания разговаривать с тем, кто пытался нарушить его относительно спокойный сон. — Давай, Донни. Пора вставать! Голос снова прозвучал гораздо веселее, чем Донни мог вынести в столь ранний час. По крайней мере, он предполагал, что сейчас раннее утро, поскольку тот, кто так грубо разбудил его, начал с «проснись и пой». Еще один стон вырвался у все еще сонной черепахи. Его усталое и измученное тело требовало еще отдыха. - Донни. На этот раз голос был серьёзным и лишённым надоедливой весёлости. Внезапно Леонардо стал больше похож на себя обычного. Судя по всему, три недели подряд, в течение которых Донателло мог спать, когда ему вздумается, стали последней каплей для его семьи, и теперь они собирались вернуть его хоть к какому-то режиму. Возможно, это была их жестокая месть за всю тяжёлую работу и долгие часы, которые они провели, присматривая за ним. Что посеешь, то и пожнешь... Когда Донни наконец открыл глаза, его губы скривились в гримасе, которая выдавала его искреннее нежелание просыпаться. - Доброе утро, младший брат. Увидев широкую улыбку на лице старшего брата, Донателло мгновенно забыл о своей раздражительности. Его старший брат улыбался так часто, как никогда раньше. Иногда казалось, что Лео изо всех сил старается найти повод для радости. Я скучал по этой улыбке... — Доброе утро, Лео, — пробормотал Донни в ответ. Затем он совершил ошибку, попытавшись размять затекшие мышцы. Его лицо исказилось от боли, когда каждая часть тела одновременно запротестовала против этого движения. Вероятно, это было связано с тем, что он несколько недель день и ночь лежал на койке. — Ты в порядке, Донни? — беспокойство, прозвучавшее в голосе Леонардо, было совершенно явным. Он заметил, как его раненый брат поморщился от боли, и уже знал, что Донни совсем не в порядке, но Лео всё равно чувствовал необходимость задать этот вопрос. Он всегда был черепахой привычки. — Да. Просто немного болит, вот и всё, — Донни поспешил преуменьшить своё состояние и натянуто улыбнулся, доказывая, что он тоже склонен к привычному поведению. Лео внутренне нахмурился, ничуть не убеждённый слабой улыбкой брата и его попыткой отмахнуться от боли, как будто это пустяки. После вчерашней встречи с Мастером Сплинтером старшая черепаха вдруг поймал себя на том, что внимательно следит за каждым словом, движением, звуком, выражением лица, дыханием Донни — за всем, что могло указывать на то, что происходит в голове гениальной черепахи. Леонардо лишь надеялся, что его второй по старшинству брат не заметит, что он изучает его, как лабораторный образец. Это было бы неловко. — Извини, что разбудил тебя, Донни, но я хотел поговорить с тобой кое о чём, что не могло ждать, — в голосе Лео зазвучали его знаменитые «серьёзные» нотки, когда он обхватил Донни за предплечье своей сильной рукой. — Всё в порядке, Лео. Я проспал большую часть трёх недель. Наверное, пора вернуться к нормальному режиму сна. О чём ты хотел поговорить? Внешне Донни вёл себя так, будто был образцом самообладания и терпения, но внутри у него всё переворачивалось, как лакричная конфета. Он мог только предполагать, что его старший брат хотел обсудить то, что произошло накануне, когда он чуть не упал лицом вниз. Этот неловкий момент был последним, о чём Донни хотел говорить прямо сейчас, но, по сути, он был вынужден слушать. Не то чтобы он мог просто встать и выйти из комнаты. Если бы он мог, они бы не вели этот разговор. - Я думал о том, что случилось вчера. Конечно, думал, — простонал мысленно Донни, уже страшась лекции, которая наверняка последует за таким вступлением. Черепашке-гению показалось немного странным, что никто из его семьи до сих пор не отчитал его за глупые поступки. Наверное, они просто снова его жалели. Избавлять его от криков и заслуженных выговоров — это ещё один способ обращаться с ним по-доброму. Как будто они все боялись, что он может сломаться. В каком-то смысле Донни так и думал. Вот почему ты вообще лежишь на этой койке. Потому что ты слабак, помнишь? Затем в его голове снова зазвучали голоса старших братьев Донни, всегда готовых посмеяться над ним... — Ты слишком слаб, чтобы встать. - То, что ты сделал, было невероятно опасным и глупым. - О чем, черт возьми, ты думал? - А я-то думал, что Майки — самый тупой в семье. Лео, сам того не зная, прервал момент, когда Донни ненавидел себя, продолжив говорить то, что начал: - И после тщательного обдумывания я решил принять во внимание мнение главного врача семьи о его освобождении, - Леонардо было почти невозможно сохранять невозмутимый вид, когда он сообщал эту новость, но ему каким-то образом удалось сохранить бесстрастное выражение лица. Слова, которые только что слетели с губ Леонардо, заставили Донни поперхнуться собственным дыханием. — Я… я прошу прощения. Ч… что ты хочешь сказать? — спросил Донни, чтобы убедиться, что он правильно расслышал своего старшего брата. Умной черепахе было трудно поверить собственным ушам. — Я говорю, что принял решение разрешить пациенту немедленно покинуть лазарет. На лице Леонардо появилась игривая ухмылка. Он изо всех сил старался говорить как учёный, как его гениальный брат, когда делал важное заявление, но это выглядело наигранно. Судя по его широкой улыбке, Донни всем сердцем одобрял то, что только что сказал его старший брат, как бы странно это ни звучало. Лео ответил ему улыбкой, хотя вскоре его лицо снова стало серьёзным, и он перешёл в режим старшего брата. А вот и пресловутое «но»... — угрюмо подумал Донни. - При условии, что указанный пациент в точности будет следовать всем указаниям, соблюдать установленные ограничения, постоянно пользоваться услугами медперсонала, не будет создавать проблем и перенапрягаться. — Я думаю, пациент может согласиться на такие условия, — поддразнил Донни и посмотрел на старшего брата полными влаги глазами. Увидев благодарное выражение на лице Донни и слёзы радости в его глазах, Леонардо почувствовал, как его сердце взмывает ввысь. Это также заставило черепаху в синем ещё больше заволноваться из-за того, что ждало Донни за дверями лаборатории. - Есть ещё одна причина, по которой я тебя разбудил, - не успел он закончить фразу, как лицо Лео озарилось ещё одной улыбкой, на этот раз ещё шире, чем предыдущая. Он нетерпеливо наклонился и помог Донни сесть, подложив подушки под спину раненого брата. Как только Лео убедился, что Донни не грозит опасность падения, он отошёл в сторону, чтобы не загораживать обзор своему младшему брату. - Вчера вечером мы кое-что для тебя приготовили. Ребята! - Сюрприз! - трое братьев Донни закричали в унисон, не в силах скрыть своего ликования. Сначала Донни почувствовал прилив паники, когда увидел, что его младший брат сидит в инвалидном кресле, но рациональный ум самой сообразительной черепашки заставил быстро взять его себя в руки. Он заметил, что к одному из подлокотников кресла была прикреплена довольно грубая версия подарочного банта, информирующего его о том, что инвалидная коляска на самом деле была тем "чем-то", что имел в виду Лео, прежде чем подать знак Майки и Рафу войти в лабораторию. Несколько ошарашенный представшим перед ним зрелищем, Донни просто уставился на него, слегка приоткрыв рот. Отсутствующий взгляд его самого умного брата определенно не был той реакцией, на которую надеялся Леонардо. По мнению лидера, сцена разыгралась совсем по-другому. - Угадай, что это! - прощебетал Майки, соскакивая с кресла на колесах и с энтузиазмом прыгая по комнате, все время размахивая кулаками. - Он знает, что это такое, панцирь без мозгов! Как только Майки приблизился на расстояние удара, Раф ударил его по затылку, чтобы еще больше подчеркнуть свое раздражение. - О-о-о-о! Я всего лишь задал простой вопрос! Поддразнивая своего младшего брата, Донни пробормотал: - Это инвалидное кресло. Слова были пропитаны сарказмом, что указывало на то, что черепашка-умник знал, что он действительно констатирует очевидное. - Это не просто инвалидная коляска, братан! Это "Wheel-D-matic Three Thousand" - вот как я ее назвал, - похвастался Майки, прежде чем вручить кресло, как будто это был главный приз в игровом шоу. Выражение лица Донни, конечно, не было похоже на выражение изумленного участника игрового шоу, но, с другой стороны, выражение лица Майки тоже не было похоже на выражение лица модели игрового шоу. - Ух ты, ребята. Я, э-э... я правда не знаю, что сказать,- Донни просто продолжал смотреть на инвалидное кресло, не выказывая никаких эмоций, которые могли бы подсказать, что он чувствует. Прошло несколько долгих мгновений молчания, в течение которых вторая младшая черепашка просто сидел, изучая предмет на колесах. Именно тогда он заметил, в каком идеальном состоянии находится кресло. Это пробудило в нем "чувство Донни", как Майки иногда любил это называть. Судя по довольно безукоризненному виду инвалидной коляски с ручным управлением, Донни понимал, что его братья никак не могли найти ее на свалке. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что люди не выбрасывают абсолютно хорошие инвалидные кресла, даже если они им больше не нужны. Донателло готов был поспорить, что большинство людей отдают свои ненужные инвалидные кресла тем, кого они знают, кто в них нуждается. Либо так, либо они жертвуют их местному медицинскому учреждению или какой-нибудь организации, которая предоставляла медицинское оборудование и расходные материалы тем, кто не мог их себе позволить. Значит, если они не нашли его на свалке... Лицо Донни внезапно исказилось, как у человека, наблюдающего за гротескной сценой ужасов. - Подождите! Откуда оно у вас? Когда в голове Донни начали проноситься различные ужасные версии того, как его братья могли заполучить инвалидное кресло, у него внезапно возникло неприятное ощущение внизу живота. Ну, более неприятное ощущение, чем обычно. Затем гениальная черепаха посмотрел на кресло так, словно оно было послано самим дьяволом. - Пожалуйста, скажите мне, что в доме престарелых нет какого-нибудь бедняка, который проснется сегодня утром и обнаружит, что пропало его единственное средство передвижения. - Не важно, где мы его взяли, Донни. Важно то, почему мы его взяли, - сказав это, Лео упер руки в бока, приняв героическую позу, как будто приобретение инвалидной коляски было благороднейшим из поступков. - Скажи это пожилому человеку, который теперь обходится без инвалидной коляски, - язвительно парировал Донни, не чувствуя, что старая концепция "цель оправдывает средства" действительно применима здесь. Консеквенциализм имеет свое место, но это не должно быть и близко к практике кражи инвалидных колясок у тех, кто в них нуждается. - Мы не крали его из дома престарелых, ясно! Блин, ты можешь нам хоть немного доверять, - вспыльчивый черепаха раздраженно скрестил руки на груди, как будто его оскорбило заявление Донни о том, что они могут опуститься так низко, чтобы ограбить какого-то ничего не подозревающего пожилого гражданина. Затем Раф содрогнулся, когда понял, что правда о том, откуда они на самом деле взяли инвалидное кресло, была ненамного лучше того, в чем их только что обвинил умник. На лице Леонардо появилось виноватое выражение, которое всегда проницательный черепашка-гений замечал. Донни также заметил, что Майки стал необычно тихим, а Раф дергался гораздо сильнее обычного. Это были не слишком обнадеживающие признаки. - Раф ведь не вырвал его прямо из-под ног какого-нибудь инвалида на улице, не так ли? Переводя взгляд с одного брата на другого, Донателло мысленно скрестил пальцы, понимая, что ни один из них не собирается отвечать "да" на его вопрос. Он ни на секунду не поверил бы, что Майки способен на такой подлый поступок, но Раф был из тех черепах, которые "сначала действуют, а потом думают", и иногда Лео придерживался подхода "отчаянные времена требуют отчаянных мер". Два старших брата снова и снова повторяли, что сделают все, чтобы защитить своих младших братьев. Ключевое слово - "все". Донни отрицательно покачал головой. Он очень надеялся, что его братья не пошли на такое позорное преступление из-за него. - Что? Нет! Конечно, нет! - взвыл Лео, чувствуя, что его честь поставлена под сомнение. Он задавался вопросом, действительно ли Донни верил, что он настолько лишен моральных устоев, что будет спокойно стоять в стороне и смотреть, как Раф грабит кого-то, прикованного к инвалидному креслу. - Эй, это бы все намного упростило. - Очень мило, Раф. Черепаха в красной маске только пожала плечами в ответ на комментарий Лео. - Послушайте, я знаю, что вы, взяли его не на свалке. Так откуда, скажите на милость, вы его взяли? - задавая свой вопрос, Донни указал на инвалидное кресло так, словно оно было воплощением зла. Затем он скривил рот, изобразив хмурое выражение лица, как в учебнике. Это выражение было настолько блестяще исполнено, что если бы кто-нибудь поискал слово "нахмуриться" в словаре, там была бы фотография Донни. Трое братьев, которых допрашивали, смотрели в разные стороны, делая вид, что не слышали вопроса. Очевидно, никто из них не хотел быть тем, кто расскажет Донни всю правду, что еще больше встревожило гениальную черепаху. - Хорошо, на мой взгляд, есть три возможных сценария того, как вы раздобыли это кресло, - прежде чем продолжить, Донателло поднял свою свободную руку, чтобы перечислять варианты на пальцах. - Первый: вы украли его из медицинского учреждения, что недопустимо. Второй: вы попросили Эйприл купить его, что тоже недопустимо. Или, третий, вы забрали его у инвалида, что непростительно. Итак... который из них? - по голосу Донни было легко понять, что он все больше расстраивается из-за неспособности своих братьев быть честными с ним. Лео и Раф продолжали намеренно смотреть в разные стороны, но только не на своего умного брата, но Майки уже не мог отводить взгляд. Младший черепашка не выдержал давления Донни. Майки не смог сохранить такой секрет от своего самого близкого брата. На самом деле, временами он не умел хранить секреты. - Первый, - пробормотал Майки, опустив голову так низко, что его подбородок коснулся пластрона. Он не был уверен, за что ему больше всего стыдно: за то, что он солгал Донни, сдал двух своих старших братьев или украл инвалидное кресло. В данный момент для Майки все это казалось одинаково плохим. Он жалел, что позволил своим упрямым старшим братьям уговорить его на их безумный план, но они каким-то образом заставили его поверить, что судьба выздоровления Донни зависит исключительно от того, смогут ли они добыть инвалидное кресло любым из допустимых способов. Лео и Раф настаивали на том, что они не смогли бы совершить такой подвиг без потрясающих навыков Майки как ниндзя, и они поклялись своей честью, что Донни никогда не узнает, откуда у них это кресло. Ну, это было не совсем так, но, по мнению Майки, именно так он это и запомнил. Он был беспомощной жертвой, вынужденной выполнять приказы своих старших братьев. Пронзительный голос Донни внезапно вырвал Майки из его мыслей. - Вы украли его из больницы? Когда Майки поднял голову и увидел, что глаза Донни чуть не вылезли из орбит, черепаха в оранжевой маске быстро перевел взгляд на двух своих старших братьев, надеясь, что кто-нибудь из них поддержит его. - Э-э, не совсем, - поспешил ответить Леонардо, придвигаясь ближе к Донни, опасаясь, что его раненый брат всерьез подумывает о том, чтобы выпрыгнуть с койки, схватить один из своих посохов и огреть его им по голове. Тогда Майки продолжил и все усугубил: - Это была клиника. - Майки! В ответ на то, как двое его старших братьев выкрикнули его имя, Майки поджал губы в форме буквы "О" и быстро отступил подальше от своего вспыльчивого брата. Судя по довольно сердитым выражениям на лицах Лео и Рафа, они были не слишком довольны им. Жаль, что Донни так и не узнал, откуда у них это кресло. - Ой! Виноват. Не обращая внимания на младшего брата, Леонардо не сводил глаз со своего второго младшего брата, опасаясь, что тот может ненароком пораниться. – Донни, я знаю, о чем ты думаешь.., - начал было старший черепаха, но его фраза была резко оборвана. - Нет! Ты! Не знаешь! Лео вздрогнул от резкости в тоне Донни, прежде чем попытаться оправдать свои действия. - Ладно, может, и нет, но это место... Там было гораздо больше инвалидных колясок, чем нужно. Некоторые из них выглядели так, словно ими даже не пользовались. - О, что ж, в таком случае, все нормально, - из каждого слова Донни сочился сарказм, но Лео каким-то образом умудрился не заметить невербальных намеков брата. Как только черепаха в синем услышал слова "все в порядке", он наивно расслабился, думая, что эти слова означают, что с него только что сняли все обвинения. - Правда? - спросил Лео, весьма довольный тем, как легко это получилось. Он-то думал, что Донни поднимет большой шум из-за всего этого. - Нет! Это не нормально! Вы украли инвалидное кресло! Лео снова вздрогнул. Судя по всему, Донателло все-таки устроит скандал по этому поводу. - Ну, если тебе от этого станет легче, мы могли украсть то, что помощнее, но мы этого не сделали, - Раф тут же состроил гримасу, когда понял, что своим крайне бесчувственным комментарием он нисколько не помог делу, но, по крайней мере, он не вырыл яму так глубоко, как это сделал Майки. - Только потому, что Лео решил, что тебе будет удобнее сидеть в кресле с самым широким сиденьем, - Майки повернулся и посмотрел прямо на Донни, прежде чем добавить: - Я сказал ему, что у тебя не такая уж большая задница, но Лео не согласился. Самая старшая черепаха опустил голову, теперь уже совершенно подавленный. Все шло совсем не так, как планировал Лео. Решив не обращать внимания на намеки о том, что у него большой зад, Донни закрыл глаза и сделал глубокий вдох, как будто пытался обрести внутренний покой. Затем он снова посмотрел на своих братьев с безмятежным выражением лица. - Возможно, я не совсем ясно выразился минуту назад, - заявил Донни на удивление спокойно, но долю секунды спустя в его глазах появилось то безумное выражение, которое появлялось у него всегда, когда он собирался взорваться. Затем он сжал обе руки в кулаки – хотя одна все еще была прижата к его груди – и закричал. - ВЫ ВЛОМИЛИСЬ В КЛИНИКУ И УКРАЛИ ИНВАЛИДНОЕ КРЕСЛО! Все трое братьев Донни съежились от неожиданной вспышки гнева со стороны своего нездорового брата, и вскоре их охватило беспокойство по поводу того, насколько возбужденным он становился. Они слышали, что его дыхание стало затрудненным, и видели, что он покрылся холодным потом, возможно, от перенапряжения, гнева или того и другого вместе. Как бы то ни было, казалось, что он едва мог держаться на ногах. - Тебе нужно успокоиться, Донни, - Лео поднял руки в знак примирения и сел на кушетку рядом со своим вторым младшим братом, скрестив пальцы, чтобы Донни не сорвался с места и не ударил его. Рафаэль быстро сел по другую сторону от Донателло, готовый подхватить его, если понадобится. - Мы не хотели, чтобы ты так нервничал, братишка, - в обычно грубоватом голосе Рафа безошибочно угадывалось беспокойство. - Да, меньше всего мы хотели расстраивать тебя, Донни. Я знаю, ты не одобряешь наш выбор, но мы всего лишь пытались помочь тебе. Пожалуйста, постарайся понять, почему мы поступили так, как поступили, - мягко попросил Лео. - Но если ты не можешь понять и тебе нужно кого-то в этом винить, тогда вини меня. Это мне пришла в голову эта идея. Я думал, что если мы купим тебе инвалидное кресло, тебе быстрее станет лучше. - Но вы украли его, - на лице Донни было расстроенное выражение, когда он прошептал эти слова. Гнев быстро прошел, оставив его снова тонуть в бесконечном океане печали. Его братья совершили по меньшей мере два правонарушения – возможно, даже уголовное преступление, в зависимости от того, какова была стоимость инвалидной коляски, – и все из-за него. Как будто преступная деятельность его братьев была недостаточно ужасной, теперь клиника осталась без одной инвалидной коляски для своих пациентов. Опять же, все из-за него. - А что, если кому-то действительно понадобится это кресло-каталка? - тихим, дрожащим голосом спросил Донни, и в его красновато-карих глазах появились слезы. Лео бросил один взгляд в печальные глаза своего младшего брата и не смог удержаться, чтобы не заключить Донни в утешительные объятия, стараясь не сжимать слишком сильно. Самая старшая черепаха положил голову на здоровое плечо брата и потерся о его панцирь, подавляя рыдания и притягивая Донни ближе. У Леонардо не было сомнений в том, что сердце Донни было таким большим, каким они его представляли. Настолько большим, что зачастую оно выходило далеко за свои пределы. Донателло был полон вечной доброты, доверия и преданности ко всем и вся, будь то какой-нибудь неуклюжий придурок вроде Пульверизатора или одно из его сверхсовременных изобретений вроде Meталлоголового. Что бы ни случилось, Донни всегда думал о других, а не о себе, настолько, что у него была склонность беспокоиться и доводить себя до изнеможения. Его братья видели это в нем снова и снова. Даже сейчас, несмотря на то, что Донни был сломлен и изувечен, его мучила мысль о том, что какой-то незнакомец может остаться без инвалидной коляски из-за того, что сделали его братья. Он ни капельки не беспокоился о том, что останется без чего-то, в чем он явно нуждался. Он заботился только о нуждах других. Что ж, настало время, чтобы хотя бы раз на первом месте были потребности Донни... Леонардо отпустил раненого брата только для того, чтобы увидеть, что тот опустил голову. От этого зрелища Лео показалось, что его ударили под дых. - Донни, тебе нужна эта инвалидная коляска, - Лео сделал особое ударение на слове "тебе", когда говорил. Затем он дотронулся указательным пальцем до подбородка Донни и осторожно приподнял его голову, чтобы их взгляды встретились. Лео было больно видеть, как в глазах брата блестят непролитые слезы. Все, что он хотел сделать - это облегчить страдания Донни, а не усугубить их. Страстно желая утешить своего расстроенного брата, Лео протянул руку и похлопал Донни по здоровой ноге. - Вот что я тебе скажу, братишка. Как только тебе больше не понадобится это кресло, мы с тобой вернемся в ту клинику и вернем то, что взяли взаймы, хорошо? Тихо всхлипнув, Донни кивнул своему старшему брату и изобразил на губах легкую улыбку. Затем он прижал костяшки пальцев свободной руки к каждой из глазниц, чтобы сдержать слезы, которые грозили вырваться наружу, и при этом чуть не опрокинул подставку для капельницы, с которой все еще был связан. - Что скажешь, если мы устроим этому плохому парню тест-драйв, Донни?- предложил Раф, вставая и подкатывая инвалидное кресло к кровати Донни. Донни мельком взглянул на инвалидное кресло, а затем на раскладушку, к которой он был прикован в течение трех недель. Ему понадобилось всего мгновение, чтобы обдумать свое решение. Инвалидное кресло обещало движение и независимость. Раскладушка обещала пролежни, атрофию и зависимость. Проще простого, гений... Донни снова кивнул, и на этот раз двое его старших братьев кивнули в ответ. Затем трое братьев Донни занялись необходимыми приготовлениями. Рафаэль заблокировал колеса инвалидной коляски, готовя ее к перевозке Донни. Леонардо развернул подставку для капельниц Донни так, чтобы она была рядом с креслом-каталкой, чтобы в трубках для капельниц было достаточно места для перемещения. Майки просто следовал за двумя своими старшими братьями, готовый оказать любую дополнительную помощь, которая может понадобиться. Когда они убедились, что все необходимые меры предосторожности были приняты, Лео и Раф осторожно подняли своего раненого брата в вертикальное положение, убедившись, что он удерживает вес, и повернули его так, чтобы его спина была обращена к передней части кресла. Затем они очень медленно опустили его в инвалидное кресло, помня о его сломанной ноге и искалеченном плече. Все это время Майки топтался рядом с ними, как взволнованная мать. Процесс перемещения прошел без проблем, если не считать нескольких болезненных стонов, которые Донни не смог сдержать во время пересадки. Как только гениальная черепашка устроился в кресле, Леонардо посмотрел на него сверху вниз и с восторгом увидел, что его младшему брату, похоже, вполне комфортно в своем новом кресле. К счастью, они выбрали самое широкое сиденье, потому что, несмотря на небольшой вес Донни, его панцирь едва помещался в кресле. Панцири могут быть как благословением, так и проклятием. - Тебе идет, малыш Донни, - поддразнил его Раф, поглаживая костяшками пальцев макушку своего брата-умника. Донни тепло улыбнулся и оттолкнул руку своего непосредственного старшего брата. Затем он посмотрел на кресло, на котором теперь сидел, мысленно оценивая его различные части и особенности. Ручки-толкатели, спинка, подлокотники, сиденье, тормоза, кольцо-толкатель, подставки для ног, колеса и так далее. Насколько мог судить Донни, это была обычная инвалидная коляска с ручным управлением. Никаких наворотов. Просто.. Погодите! Инвалидная коляска с ручным управлением? Именно в этот момент Донни понял, что его братья упустили из виду одну очень важную деталь. - Э-э, ребята? Есть идеи, как я буду управлять этой штукой, имея только одну здоровую руку? Лео поморщился, когда ему вдруг пришло в голову, что им все-таки следовало украсть инвалидную коляску с электроприводом. - Эй, ты же считаешься гением в нашей семье. Я уверен, что ты сможешь что-нибудь придумать, Эйнштейн. Я имею в виду, ты не можешь ожидать, что мы будем все делать за тебя, - пошутил Раф, хлопая Донни по спине гораздо легче, чем если бы его младший брат был здоров. - Не беспокойся, Ди. Как только ты внесешь в него некоторые изменения, эта малышка будет порхать как бабочка. Я тут подумал, может, ты мог бы добавить по бокам какие-нибудь огненные надписи или что-то в этом роде. О, и несколько ракетных установок... Или, может быть, даже ховерборды! Да, определенно ховерборды! Это было бы очень мило! Раф покачал головой из стороны в сторону. У него не хватило ни смелости, ни терпения спросить Майки, зачем "Шелл Донни" понадобились бы ховерборды. - Эй, притормози, Майки. Первое "усовершенствование", над которым нам нужно поработать, - это добавить к этой штуке держатель для капельницы. Если, конечно, Донни снова не начнет есть твердую пищу, - сказал Лео, озорно подмигнув, надеясь уговорить своего гениального брата снова попробовать поесть. После инцидента с пиццей и супом с лапшой, во время которого Донни изверг все содержимое желудка на кровать, раненая черепаха не проявляла никакого интереса к еде. К большому удивлению и радости Лео, на лице Донни появилась невинная улыбка, прежде чем он робко ответил: - Кажется, я немного проголодался. Эти слова звучали словно музыка для ушей Майки. - Вот об этом я и говорю, братан! Ничто так не беспокоит тебя, как полный желудок еды. Я за это берусь! - воскликнул Майки с возбужденным блеском в глазах. Он бы разразился громким "буякаша", если бы так не боялся, что Раф даст ему подзатыльник за это. Вместо этого он весело выскочил из комнаты и направился прямиком на кухню, напевая на ходу. Донни с нескрываемым весельем наблюдал, как его младший брат покидает лабораторию. Если интуиция не подвела самого умного черепаху, то в течение следующих получаса или около того Майки приготовит ему еды на три недели вперед и будет ожидать, что он съест все до последнего кусочка. Одна только мысль об этом заставила Донни тихо рассмеяться. Услышав смех своего раненного брата, Лео расплылся в широкой улыбке. Старший черепаха был уверен, что они только что проделали значительную трещину в стенах, которые возвел Донни.