Потерянный в бою

— Над чем работаешь, Ди? — спросил Майки, врываясь в лабораторию своего умного брата в своей обычной яркой манере. В руках он держал огромный пакет жирных картофельных чипсов нефирменного производства, что объясняло хрустящий звук, который Донни сразу же услышал, когда его младший брат вошёл в комнату. Закинув в рот ещё одну горсть чипсов, Майки позволил себе вытереть руку сначала о свой пластрон, а затем о большой стол рядом со столом Донни. Повернув голову к своему рабочему местк, Донни сердито посмотрел на жирные отпечатки пальцев, которые Майки так предусмотрительно оставил, чтобы он их вытер. Черепашка-гений очень не любил, когда его младший брат приходил в лабораторию с едой, но он очень, очень не любил, когда Майки приходил в лабораторию с картофельными чипсами. Отчасти из-за того, что его неряшливый младший брат разбрасывал повсюду крошки, но в основном потому, что шуршание и треск пакета с чипсами доводили Донни до безумия. В обычный день самая умная черепаха отчитал бы своего младшего брата, а затем использовал бы либо свой посох, либо любой другой тупой предмет, который оказался бы у него под рукой, чтобы выгнать Майки из лаборатории, но дни не были обычными. Донни был едва ли в состоянии кого-то преследовать. Лучшее, что он мог сделать прямо сейчас — это наехать на Майки одной из шин своего инвалидного кресла или сильно ударить его по голени подножками. Лёгкая ухмылка появилась на лице Донни, когда он подумал о том, как Майки прыгает на одной ноге после того, как стал жертвой бессмысленного наезда инвалидной коляски. Не успела на его лице появиться ухмылка, как она тут же исчезла, как только Донни поднял взгляд и увидел круглое веснушчатое лицо своего беззаботного брата и его сверкающие голубые глаза. Улыбка Майки была широкой, как никогда. Донни охватило чувство вины, когда он вспомнил о подлых мыслях, которые только что пришли ему на ум. Хотя эти недобрые мысли длились всего пару мгновений, и он не собирался воплощать их в жизнь, он всё равно чувствовал себя виноватым за то, что они вообще возникли. Ты же должен быть миролюбивым, помнишь? — Привет, Майки. Я как раз изучаю, как можно модернизировать купол гидролокатора и инерциальную систему наведения на подлодке, чтобы улучшить наши навигационные и поисковые возможности. Тогда, может быть, мы не столкнёмся с морским монстром Краанг. Кроме того, я просматривал статьи о ремонте герметичного корпуса. Корпус подлодки получил серьёзные повреждения во время нашей последней вылазки. Возможно, мне придётся заменить кое-какое электронное оборудование, а также трубопровод эжектора, чтобы убедиться, что у нас не будет проблем с давлением. Надеюсь, что балластные цистерны не пострадали, иначе в следующий раз, когда мы погрузимся, у нас будут серьёзные проблемы с плавучестью, - закончив свой исключительно длинный ответ, Донни потёр уставшие глаза большим и указательным пальцами. Он уже три часа подряд смотрел на экран своего компьютера, и ему становилось всё труднее смотреть прямо перед собой. В кои-то веки Донни был рад вмешательству одного из своих братьев. Каким бы трудоголиком ни был гениальный черепашка, он должен был признать, что ему определённо не помешал бы перерыв. Он посмотрел на Майки из-за монитора своего компьютера и ухмыльнулся. И тогда он увидел озадаченное выражение на лице своего младшего брата. Майки смотрел на него так, словно у него выросли крылья феи и третий глаз в центре лба. — Э-э, да... Не мог бы ты упростить это для меня на пару уровней? Может, более по-английски и менее научно? Вспоминая его слова, Донни предположил, что он потерял своего младшего брата вскоре после того, как сказал: «Привет, Майки». — Я пытаюсь понять, как починить подлодку, Майки, — вяло сказал Донни, изо всех сил стараясь не выдать своего раздражения. - Ага, уловил! — самая младшая черепашка тут же показала два больших пальца вверх, чтобы показать, что они на одной волне. Проблема была в том, что Донни был почти уверен, что они с Майки не в одном море. Отчаянно нуждаясь в смене обстановки, Донателло начал мучительный процесс перемещения от своего стола к рабочему столу, к которому в данный момент прислонился Майки. Только что доев упаковку чипсов, черепаха в оранжевом теперь шумно слизывала соль с кончиков пальцев. Донни снова заставил себя скрыть раздражение и продолжил своё передвижение. Несмотря на то, что рука гениальной черепахи теперь была вдета в тяжёлую повязку, а не надёжно прикреплена к панцирю, это всё равно не позволяло ему пользоваться инвалидной коляской традиционным способом. Поэтому он разработал неуклюжую, но эффективную технику передвижения. Она заключалась в том, что он толкал и тянул себя здоровой ногой, попеременно используя один из своих посохов и кольца управления инвалидной коляской на колесах. Всего через несколько дней практики Донни начал привыкать к управлению своим новым креслом, находясь на ровной поверхности. Лестницы оказались его ахиллесовой пятой, и, как назло, в логове их было много. Лестницы в додзё, лестницы в лабораторию, лестницы в спальни, лестницы к турникетам — куда бы он ни пошёл, везде были лестницы, лишающие его достоинства и независимости. Из-за ограничений, связанных с инвалидным креслом Донни, ему по-прежнему приходилось полагаться на то, что семья будет переносить его в большинство комнат в логове. Да, он был рад, что днем он больше не прикован к своей койке, но он по-прежнему не мог свободно передвигаться по собственному дому, не обращаясь за помощью, что было крайне унизительно. Особенно когда ему приходилось просить их отнести его в ванную. Донни практически умолял дать ему костыли, чтобы он мог ковылять на них, но его семья мягко отклонила просьбу, заявив, что он ещё недостаточно силён, чтобы выдерживать свой вес. Вместо этого они в основном поддерживали его. Вот почему Донни теперь проводил большую часть времени, прячась в своей лаборатории. Это было единственное место, где он мог передвигаться, не будучи беспомощным ребёнком, которого носят на руках. Он устал быть обузой для всех ... Не желая снова погружаться в жалость к самому себе, Донни опять сосредоточился на Майки, который в этот момент выбрасывал пустой пакет из-под чипсов в контейнер для опасных отходов в лаборатории. Донни уже собирался пожаловаться, но передумал. Э-э, наверное, именно там этим вещам и место... Именно в этот момент Донни заметил повязку на предплечье Майки. Раньше он не видел эту травму из-за экрана компьютера и пакета чипсов, который был у его младшего брата. - Майки, что случилось с твоей рукой? — пронзительно прозвучал голос черепахи-гения, как всегда, когда он о чём-то или о ком-то беспокоился. — Что? — небрежно спросил Майки, глядя на свою руку, как будто не имел ни малейшего представления о том, что имел в виду Донни, но как только младшая черепаха увидел повязки, он сразу понял, почему его старший брат так разволновался. — Ах, это. Прошлой ночью мы немного повздорили с несколькими Пурпурными Драконами, и один из них задел меня тесаком. Ничего страшного. Лео зашил её, и она как новая, — вытянув руку, Майки продемонстрировал работу старшего брата. Затем он повернул запястье и пошевелил пальцами, чтобы показать умному брату, что рука и кисть в полном порядке. Выражение лица Донни было самим олицетворением уныния, но лишь на секунду, прежде чем он снова скрыл свои эмоции. — Лео... он зашил тебе руку? - М-м-м-м. Лео действительно хорош в медицине,- Майки и не подозревал, что этими словами он случайно ранил Донни прямо в сердце. Взгляд Донни упал на перевязь, перекинутую через его плечо и обездвиженную руку. Даже если бы Майки обратился к нему за помощью из-за травмы, Донни мало что мог бы для него сделать, но всё равно было больно от того, что младший брат не искал его помощи. Это был ещё один удар по и без того подорванному самолюбию Донателло. — Да, Лео быстро учится, — пробормотал Донни с полуулыбкой. Всё это время он продолжал смотреть на свою нерабочую руку с непроницаемым выражением лица, но, как бы он ни старался, черепашка-гений никогда не мог скрыть что-то от своего младшего брата так, как от остальных. Хотя Майки не всегда был таким наблюдательным, он всегда мог понять, когда Донни что-то беспокоит. - Ты в порядке, Ди? Последние пару дней ты был не в духе. Хочешь поговорить об этом? - задав последний вопрос, Майки забрался на рабочий стол Донни и устроился поудобнее, подняв ноги и скрестив их перед собой. У Донни промелькнуло желание накричать на Майки за то, что он положил свои грязные ноги на его лабораторный стол, но оно исчезло так же быстро, как и возникло. Донни все равно уже придется смывать жирные отпечатки пальцев со стола. Кроме того, после всего, что случилось, Майки был последним, на ком Донни хотел бы выместить свое отчаяние. Его младший брат был его спасением на прошлой неделе или около того. Из всех членов его семьи и друзей Майки был единственным, кто не смотрел на него с жалостью или так, как будто он был сломлен и нуждался в полном ремонте. Его младший брат был единственным живым существом, которое не относилось к нему как к испорченному товару. Майки относился к нему так же, как и всегда... как будто он был все той же черепахой, что и раньше. Даже если Донни на самом деле не был той самой черепахой, ему все равно было приятно, что кто-то относится к нему так, как будто он был прежним. Донателло пристально посмотрел на своего младшего брата и вскоре обнаружил, что Микеланджело уделяет ему исключительное внимание, что заставляло раненую черепаху нервно ерзать в своем кресле-каталке. Майки перегнулся через край стола и пристально смотрел на своего старшего брата, ожидая, что тот что-нибудь скажет. Несмотря на то, что младший черепашка большую часть времени был нервным и рассеянным, временами он проявлял святое терпение. - Я в порядке, Майки. Сузив глаза в недоверчивые щелочки, Майки наблюдал, как Донни переминается на стуле и произвольно обводит взглядом лабораторию. Младшему черепахе было очевидно, что Донни пытается что-то от него скрыть. Майки точно знал, что состояние его умного брата сейчас было противоположным от того, что он называл "в порядке". Да, ниндзя в оранжевой маске прекрасно понимал, что он не самая умная черепаха в канализации, но он также понимал, что не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что с его старшим братом не все в порядке. - Нет, ты не в порядке, Донни! Только не надо нести мне эту чушь типа "Я в порядке, Майки", которую ты всегда несешь, когда чем-то расстроен и не хочешь об этом говорить! Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой, Ди, и я вижу, что тебя что-то беспокоит! А теперь выкладывай! - Майки практически прорычал эти слова, демонстрируя гораздо большее негодование, к которому Донни был готов. Гениальный черепашка ожидал подобной горечи от Рафа, но уж никак не от своего оптимистичного и беззаботного младшего брата. И снова Донни поймал себя на том, что благодарит свою счастливую звезду за Майки. Гениальному черепахе надоело, что с ним обращаются так, словно он сделан из самого тонкого в мире стекла. Все эти механические улыбки и пренебрежительные похлопывания по голове и конечностям, которые Донни теперь постоянно получал, сводили его с ума. Он чувствовал себя безмозглым домашним питомцем. С чуть более радостным блеском в глазах Донателло посмотрел на своего младшего брата. Наконец, раненая черепаха собрался было рассказать кому-нибудь о своих чувствах, но как только он собрался заговорить, в лабораторию к двум младшим братьям с исходящим от него самодовольством зашел Раф. - Привет, Донни! Как ты себя чувствуешь сегодня утром? - спросил вспыльчивый черепаха и, не дав брату возможности ответить на вопрос, продолжил говорить своим самым высокомерным тоном. - Так, Майки рассказывает тебе о том, как я хорошенько наподдал ему сегодня утром на тренировке? Это было так вдохновляюще, что нам следовало взять плату за вход. Донни на мгновение сморщил лицо, прежде чем ответить. - Ничего себе, ты избил раненного Майки. Молодец, Раф. Уверен, это было действительно впечатляюще, - язвительные замечания мгновенно погасили пыл черепахи в красной маске. Что было редкостью для Рафа, когда он не мог быстро ответить, он только хмыкнул в отместку. - О, Ди, он просто потерял дар речи, чувак! Разве это не мило? - вне себя от неудержимого ликования, Майки хохотал так сильно, что чуть не свалился со стола, на котором сидел. - Продолжай смеяться, хохмач, и я снова надеру твою больную задницу! - пригрозил Раф, тыча указательным пальцем в сторону Майки. Этот короткий зеленый палец заставил Майки съежиться от страха, и в тот же миг все его веселье и смех растворились в воздухе. - А я-то думал, что у Майки была повреждена только рука. Наверное, я не знал, что его задница тоже пострадала, - пошутил Донни с лукавой усмешкой, пытаясь поднять настроение и защитить своего младшего брата от новых возможных побоев. - Очевидно, кому-то еще не терпится, чтобы я надрал ему задницу! Наивная часть Донни предполагала, что темпераментный Раф не стал бы избивать его, пока он находится в инвалидном кресле, но настороженная часть его продолжала твердить ему, что его непосредственный старший брат крайне неуравновешен. Они только что выяснили, что у Рафаэля не было никаких ограничений, чтобы побить травмированного Майки. Кто может быть уверенным, что у него не возникнет никаких сомнений, чтобы поступить так же с Донни? Гениальная черепашка решил, что лучше пока больше не давить на Рафа, просто на всякий случай. Затем в разговоре наступило неловкое затишье. После последней угрозы Рафа Донни и Майки не знали, что сказать, опасаясь вывести из себя своего вспыльчивого старшего брата. Глаза трех черепашек бесцельно блуждали по комнате, пока Майки, наконец, не прервал молчание. - Так ты уже что-нибудь ел, Донни? - младший черепашка посмотрел на худую фигуру своего изнуренного старшего брата. На колени Донателло было небрежно накинуто одеяло, оставляя его ноги почти открытыми, так что Майки мог видеть, какие они ужасно худые. Донни выглядел вдвое меньше черепахой, чем был раньше. Майки был убежден, что панцирь его старшего брата вот-вот слетит с него, хотя Донни продолжал твердить ему, что это физически невозможно. Майки было невыносимо видеть Донни таким. Его умный брат буквально угасал у них на глазах. - Ага. Лео принес мне один из этих питательных коктейлей перед тем, как вы, ребята, начали тренироваться сегодня утром, - сказал Донни подозрительно будничным тоном, внезапно начав подкатывать свое инвалидное кресло обратно к своему столу. - О, да? Какой это был питательный коктейль?- скрестив руки на груди, Рафаэль поднял бровь, явно сомневаясь в чем-то. - Знаешь... просто один из тех напитков, которые Эйприл предложила вчера. Рекомендован врачом и содержит более двадцати основных витаминов и минералов, которые помогают стать сильнее и здоровее, - слова были намеренно произнесены таким образом, чтобы это прозвучало так, будто Донни озвучивает телевизионную рекламу. Затем он неловко усмехнулся. Тем временем он все еще пытался незаметно пробраться к своему столу. Глаза Рафа сузились, превратившись в щелочки. - Ты имеешь в виду вот этот? - обойдя инвалидное кресло своего брата, Рафаэль схватил молочный коктейль, стоявший на столе Донни, прежде чем его раненый брат успел до него дотянуться. Затем вторая по старшинству черепаха поднял напиток, чтобы показать, что пластиковая упаковка все еще цела. Наблюдая, как его старший брат покачивает перед собой явно нераспечатанный контейнер, Донни откинулся на спинку инвалидного кресла и со стыдом опустил голову. - Донни! - театрально выдохнул Майки, ведя себя так, словно Донни совершил что-то настолько отвратительное и зверское, что он и за миллион лет не смог бы ему этого простить. Донни вряд ли считал, что отказ от молочного коктейля оправдывает такую мелодраматическую реакцию. Это был классический случай, когда Майки слишком остро реагирует. Реакция Рафа, с другой стороны, была полной противоположностью бурной. Она была пугающе спокойной. - Донни, тебе нужно поесть, - мягкий тон голоса Рафа заставил Донни и Майки вздрогнуть. Они ожидали увидеть гнев, а не доброту и заботу. Это определенно была не та реакция, которую Донни привык получать от своего агрессивного старшего брата. Здесь черепаха-умник думал, что вот-вот получит свой панцирь на сервировочном блюде. Тончайшее стекло, помните? С трудом сглотнув, Донни прошептал: - Я знаю. Затем он опустил голову и начал постукивать кончиками пальцев по обивке одного из подлокотников своего инвалидного кресла, явно избегая смотреть в глаза своему брату, одетому в красное. - Донни, от тебя остались кожа да кости. Я не хочу читать тебе нотации, как Лео, но тебе не станет лучше, если ты не будешь заботиться о себе. И если ты не будешь есть, "Бесстрашный" снова отправит тебя в эту дурацкую койку и снова будет давать тебе жидкости двадцать четыре часа в сутки. После последней реплики Рафа Донни поймал себя на том, что смотрит на закрытую канюлю, приклеенную скотчем к его руке. Ночью ему по-прежнему давали жидкие антибиотики и питательные вещества внутривенно капельно, но днем ему удаляли трубки при условии, что он будет регулярно принимать лекарства и питаться три раза в день, но он по-прежнему изо всех сил старался ничего не есть. Отсюда и капельница по ночам и отвращение к еде. Тем не менее, то, что сказал Раф, было правдой. Если Леонардо узнает, что Донни неправильно ест или пьет, последствия, без сомнения, будут ужасными. - Я пытался... я действительно пытался... но я... я не смог сломать печать... одной рукой, - пробормотал Донни, каким-то образом еще больше сгорбившись в своем инвалидном кресле. По его мнению, то, в чем он только что признался, было равносильно тому, чтобы сказать своим братьям, что он совершенно беспомощен. В его голосе и позе безошибочно угадывалось унижение, и он вдруг стал выглядеть так, словно вот-вот расплачется. Это было, мягко говоря, душераздирающе. Подавив всхлип, самая младшая черепаха спрыгнул со стола, на котором сидел, чтобы подбежать к своему умному брату. - Это нормально, что ты просишь нас о помощи, Донни. Ты ведь знаешь это, правда? Пока Майки пытался утешить Донателло, Раф уставился на пластиковый контейнер, который все еще держал в руке, и чуть не раздавил его своей мускулистой хваткой. Он был почти готов швырнуть этот дурацкий контейнер на пол и растоптать его за то, что он расстроил его гениального младшего брата, но потом понял, что разбитие невинной бутылки ничего не решит. Вместо того, чтобы прибегнуть к насилию, как ему очень хотелось, Раф просто снял пластик с горлышка контейнера для напитков и отвинтил крышку. Как только он снял внутреннюю крышку и смог увидеть жидкость внутри, Раф протянул бутылку Донни. Все то время, пока Раф снимал защитные приспособления с бутылки, он мысленно ругал Лео за то, что тот не сделал то же самое. Это избавило бы Донни от смущения и душевной боли из-за того, что он не смог самостоятельно выполнить простейшее задание. Предполагалось, что они должны были укрепить уверенность своего гениального брата, а не подорвать ее еще больше. - Мы всего лишь хотим помочь тебе, Донни. Когда тебе что-то понадобится, все, что тебе нужно сделать, это попросить. Хотя Донателло отчаянно хотел оценить это чувство, нехарактерная нежность в обычно резком голосе Рафаэля была еще одним прекрасным примером того, что его семья относилась к нему так, словно он был неполноценным и его легко сломить. Дрожащими руками взяв флакон из протянутой руки Рафа, Донни на мгновение закрыл глаза, не только чтобы скрыть подступающие слезы, но и чтобы скрыть свое отвращение к самому себе. Он не мог не заметить иронии в том, что ему нужна помощь, чтобы открыть бутылку. На ум пришли слова "беспомощный" и "ребенок". Вердикт вынесен. Ты официально самый большой неудачник... Голоса в его голове снова начали кричать, обрушившись на него, словно ведро ледяной воды. Они напоминали ему о том, каким он был жалким, но ему каким-то образом удалось понизить их громкость до шепота, чтобы он мог сосредоточиться на своих братьях. Изобразив на лице благодарную улыбку, Донни сделал глоток напитка, который его брат так любезно открыл для него. Глоток жидкости пошел ему на пользу, потому что в тот момент он не осмеливался заговорить, иначе братья могли бы услышать, как он расстроен. Ему понадобилась секунда или две, чтобы прийти в себя. Раф погладил Донни по макушке, явно довольный действиями своего младшего брата. Донни пришлось приложить все усилия, чтобы не закатить глаза. Почему они продолжают гладить меня по голове? Они что, не помнят, что у меня были множественные черепно-мозговые травмы? Настроение в лазарете становилось слишком подавленным, чтобы Майки мог это выносить, поэтому он решил, что необходимо сменить тему. - Итак... что у всех на сегодня в списке дел? Донни, держу пари, ты запланировал что-то грандиозное. Раф тут же бросил сердитый взгляд на своего младшего брата за его вопиющее легкомыслие. Майки чертовски хорошо знал, что Донни мало что мог сделать, когда у него вышли из строя две из четырех основных конечностей. Он также знал, что Донни был крайне расстроен из-за своих ограниченных возможностей. Майки, конечно, не нужно было привлекать внимание к этому факту. Затем, к большому удивлению Рафа, Донни с готовностью откликнулся. - Вообще-то, я надеялся сегодня снять эту повязку, чтобы можно было повозиться с байком-невидимкой. Может быть, тебе удастся снова запустить его, Раф, - сказал Донни, кивнув в сторону закрытой двери гаража. Когда Рафаэль посмотрел на Донни, он увидел тот самый огонек в глазах своего брата-умника. Тот самый, который появлялся у Донни всякий раз, когда он был по-настоящему взволнован чем-то. Они так давно не видели этого огонька. Вот почему Раф по-настоящему ненавидел себя за то, что собирался сказать. - Извини, Донни, но ты же знаешь, что мы не можем тебе этого позволить. Если Лео и мастер Сплинтер узнают, что мы позволили тебе снять эту повязку, они разобьют наши панцири. Не успели слова неодобрения сорваться с губ Рафа, как он увидел, как огонек в глазах его гениального брата мгновенно погас. Затем рука Донни вяло опустилась на колени, накрытые одеялом, и он чуть не расплескал содержимое своего молочного коктейля. - Да ладно, Донни. Не будь таким. Ты же знаешь, я бы позволил тебе, если бы мог, но твое плечо... ему все еще нужно время, чтобы зажить, - сказал Раф, обхватывая ладонью подбородок Донни и осторожно приподнимая его голову. Он чувствовал, как Донни едва уловимо пытается высвободиться из его объятий, но слегка сжал их, чтобы лицо младшего брата было обращено к нему. - Я... я просто хотел починить твой байк, - пробормотал Донни прерывающимся голосом, не в силах скрыть свою печаль. Раф не просто устроил парад гениальных черепашек, он обрушил на них проливной дождь и град размером с мяч для гольфа. Все, чего хотел Донни, - это снова послужить какой-то цели, но ему даже этого не позволили. Кривая усмешка расползлась по лицу Рафа, когда он отпустил подбородок Донни, чтобы снова скрестить руки на пластроне. - Ну, тебе не нужно чинить байк для меня, потому что мы с Кейси уже позаботились об этом. – Ч-что? - Ты не ослышался. Мы с Кейси починили мотоцикл. Он ездит лучше, чем раньше, - Раф говорил так, как будто то, что он только что сказал, было хорошей новостью, но для Донни эти новости были какими угодно, только не хорошими. Эти слова ранили его до глубины души, но ни один из братьев не заметил его расстройства. Они просто продолжали лить кислоту на и без того гноящуюся рану, которой была психика Донни. - На самом деле, Раф и Кейси были очень заняты, работая над твоим делом, брат. Пока ты был в отключке от лихорадки и обезболивающих, перечислил целую кучу дел, которые, по твоим словам, тебе нужно было сделать. - Я это сделал? - Донни почувствовал тошноту, когда подумал о том, какие еще вещи он, возможно, неосознанно раскрыл за две недели своего беспамятства. Что, если он сказал что-то, чего не должен был говорить? Что, если я сказал какую-нибудь глупость в присутствии Эйприл? Донни почувствовал все симптомы надвигающейся панической атаки, но его братья непреднамеренно прервали ее. - Да, мы думали, ты приходишь в себя, но оказалось, что ты просто разговариваешь во сне. Пару раз ты что-то бормотал о том, что нужно заменить масло и змеевидный ремень на "Шеллрейзере". Затем ты продолжал твердить, что тебе нужно заменить карбюраторы и мембрану топливного насоса на мотоцикле "Стелс", поэтому мы с Кейси решили позаботиться об этом за тебя. Кейси - настоящий мастер по ремонту механических деталей. Донни нахмурился еще сильнее, и на его лице отразилось явное уныние. Черепашка-гений не мог припомнить, чтобы Раф когда-нибудь так хвастался чем-то, что он сделал. Теперь, когда Донни по-настоящему задумался об этом, он не мог припомнить, чтобы Раф когда-либо по-настоящему ценил его опыт в механике, за исключением того случая, когда он впервые представил Шеллрейзер в далеком прошлом. Большую часть времени Раф даже не утруждал себя признанием того, что делал Донни, если только ему действительно что-то от него не было нужно. И даже тогда горячая голова не был так уж любезен по этому поводу. По крайней мере, это было далеко не так лестно, как то, что он только что сказал о Кейси Джонсе. "Кейси - настоящий мастер, когда дело доходит до починки механических приспособлений". А я кто такой? Отбивная? Донни надулся про себя, почувствовав сильный укол ревности. Затем он повернул голову к двери гаража и уставился на нее, чувствуя, что она каким-то образом причинила ему зло, позволив кому-то другому проникнуть в его эксклюзивные владения и работать над его драгоценными творениями, пока он находился в коме. Издав долгий, сиплый вздох, Донни перевел взгляд на свои колени. Почувствовав, что Донни снова становится грустным, Майки вскочил и попытался развеселить своего старшего брата. - Я тоже кое-что сделал для тебя в логове, Ди! Я смазал скрипучую дорожку на дверях твоей лаборатории. Я обошел канализацию и проверил все камеры слежения и датчики движения, как ты однажды показывал мне, как это делается! И я починил тостер... снова! О, и я убрался в твоей комнате! Непроизвольная дрожь пробежала по всему телу Донни. Одна только мысль о том, как сильно Майки мог напортачить в одном или во всех пунктах, которые он только что перечислил, основательно напугала черепашку-гения. В голове Донни, теперь уже переутомленного, пронесся шквал вопросов, например, чем именно Майки смазал направляющие на дверцах, сколько камер видеонаблюдения и датчиков движения Майки вывел из строя или, возможно, сломал, "проверяя" их, привела ли попытка Майки починить тостер к пожару во всем логове, и почему Майки почувствовал необходимость навести порядок в его спальне, когда собственная комната самой юной черепашки легко могла быть объявлена зоной бедствия? Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, Донни убедил себя, что ему лучше не знать ответов на эти многочисленные вопросы. Правда, скорее всего, просто вывела бы его из себя. - Все старались изо всех сил. Верно, Майки? - спросил Раф, игриво тыча Майки локтем в спину. - Ага! Мы все очень старались помогать и поддерживать порядок, Ди. Мы не хотели, чтобы ты переживал из-за этих вещей, когда тебе станет лучше. - Спасибо, ребята, - на глаза Донни снова навернулись слезы, но на этот раз это были слезы радости. Его губы изогнулись в скромной улыбке, демонстрируя, как он был польщен поступками своих братьев. Затем, в одно мгновение, все изменилось. - Нет проблем. На самом деле, мы все так хорошо справляемся с твоими делами, что ты, вероятно, останешься без работы. Все это время мы ждали, пока ты все исправишь, мы могли бы просто сделать это сами. Не то чтобы это было так уж сложно, - пошутил Раф, не понимая, что он только что сделал с хрупкой уверенностью Донни в себе. Прикусив щеку изнутри, Донни пытался убедить себя, что его старший брат просто шутит, но сколько бы раз он ни повторял себе, что Раф просто шутит, эти слова все равно причиняли боль. Раф сказал, что Кейси был гениальным механиком, а теперь он сказал, что Донни останется без работы. Черепаха-гений не мог не задаться вопросом, так ли его воспринимали все братья. Заменимый. Если семья и друзья Донни могут выполнять его работу так же хорошо или даже лучше, чем он сам, кем станет? Бесполезный. Вот что. - Конечно, бро, - комментарий Майки на самом деле предназначался Рафу, но для Донни это прозвучало так, как будто его младший брат только что согласился с тем, что говорили ему жестокие голоса в его голове. Большое спасибо, Майки. - Все эти штуки с починкой... Это не так сложно, как я думал. Любой может это сделать, - сказав это, Майки протянул руку и добродушно толкнул своего ближайшего старшего брата в здоровое плечо. Донни изобразил улыбку, которая продержалась всего две секунды, прежде чем на его лице появилось отсутствующее выражение, призванное скрыть его разбитое сердце, но осознание того, что он больше не нужен ни для каких целей, мешало ему сохранять эту видимость. Он быстро опустил взгляд в пол, чтобы его братья не увидели боль в его глазах. Какая от тебя теперь польза для них? Им лучше без тебя... Звук обеспокоенного голоса Майки на время отвлек Донни от его мрачных мыслей. - Ты в порядке, Донни? О да. Я просто на седьмом небе от счастья. Где была эта забота, когда вы двое, по сути, сказали мне, что я ничего не стою? Так подумал Донни, но предпочел сказать: - Да... я в порядке. Просто немного устал, - когда Донни пробормотал эти слова, его голос был почти механическим, лишенным каких-либо эмоций. Раф и Майки обменялись настороженными взглядами, почувствовав, что с Донни что-то не так. Лео рассказал им о разговоре, который состоялся у него с мастером Сплинтером в додзе, когда сенсей сказал, что Донателло пытается отгородиться от них всех. Их старший брат попросил их обратить пристальное внимание на любые признаки того, что Донни расстроен. Проблема была в том, что у гениальной черепашки были годы практики скрывать что-либо от них. Когда дело доходило до внутренних распрей, у Донателло было действительно хорошее непроницаемое лицо, и было практически невозможно понять, какие карты у него на руках. - Как насчет того, чтобы мы отнесли тебя на площадку, чтобы ты мог посмотреть с нами телевизор? Я мог бы включить одно из тех документальных шоу, которые тебе нравятся, - это был очевидный акт бескорыстия со стороны Майки. Он демонстрировал, что готов страдать, участвуя в образовательных программах, только ради Донни, но этот добрый жест был сделан слишком поздно. Каким бы непреднамеренным он ни был, эмоциональный ущерб Донни уже был нанесен, и никакой простой акт доброты не мог его исправить. Еще больше отдалившись от своей семьи, Донни решил избавиться от этой боли. - Спасибо, Майки, но я, пожалуй, откажусь. Вы двое, продолжайте. У меня есть несколько проектов, над которыми я хотел бы поработать здесь, в лаборатории, - сказал Донни, вложив в свой голос немного фальшивого энтузиазма, чтобы успокоить братьев. Он видел, что на их лицах отразилось беспокойство. - Ты уверен, Ди? Твои проекты не могут подождать? - невинный тон, с которым Майки задавал свои вопросы, почти заставил Донни пересмотреть свой ответ, но ему действительно хотелось побыть одному. - Да... я уверен, - сказал Донни почти шепотом. Уголки губ Рафа опустились, и он нахмурился. Он мог бы сказать, что настроение Донни резко ухудшилось, и его гениальный брат внезапно стал казаться более отстраненным, чем обычно. - Почему бы тебе не потусоваться с нами немного, Донни? Я уверен, что твои проекты могут подождать. - Я думаю, что проекты ждали достаточно долго, - сказал Донни с ощутимым оттенком вины в голосе, но его лицо оставалось непроницаемым. Рафу не понравилось решение Донни, но он не мог заставить своего младшего брата покинуть лабораторию. Ну, технически, он мог, но он был уверен, что остальные члены его семьи не одобрили бы такие действия. В первую очередь, Донателло. - Хорошо, но предложение остается в силе. Просто позови нас, если тебе понадобится перерыв, - в глубине души Раф надеялся, что Донни передумает, но вспыльчивому черепахе следовало бы быть умнее. Его гениальный брат был слишком упрям, чтобы передумать, когда все было решено. Донни лишь кивнул в ответ. - Я зайду позже, чтобы проверить, как ты справляешься с коктейлем, и лучше бы тебе его выпить, - предупредил Раф, указывая на почти полный стакан в руке брата. Раненая черепаха снова кивнул. - Донни? - Да, Майки? – Т-Ты ведь дашь нам знать, если тебе что-нибудь понадобится или ты передумаешь, верно? - Не волнуйся, Майки. Я дам тебе знать, - Донни изобразил еще одну улыбку, прежде чем повернуться к своему компьютеру. Майки вздохнул и неохотно поплелся из лаборатории, за ним последовал Раф, который несколько раз оглянулся через плечо, прежде чем выйти, явно колеблясь, уходить ли ему. Как только братья вышли из лаборатории, Донни поставил бутылку на стол, чтобы спрятать лицо в дрожащих ладонях. Если бы Раф и Майки остались здесь еще на какое-то время, Донателло не был уверен, что смог бы держать себя в руках. Голоса в его голове становились все более и более настойчивыми, а его братья только подливали масла в огонь. "Мы все так хорошо справляемся с твоими делами, что ты, вероятно, останешься без работы". "Все это время, пока мы ждали, что ты все исправишь, мы могли бы просто сделать это сами". "Все эти штуки с ремонтом... это не так сложно, как я думал. Любой может это сделать". Успехи, которых добилась его семья, разрушили его стены. Донни возводил их снова, делая еще более непробиваемыми, чем раньше. Очень скоро никто не сможет достучаться до него...