Потерянный в бою

Подушка, в которую он уткнулся лицом, этим утром показалась ему особенно жёсткой и холодной. Такой жёсткой, что казалось, будто она сделана из бетона. Не открывая глаз, Донни слабо поднял руку к лицу и похлопал по поверхности вокруг головы. Потому что это и есть бетон, гений. Донателло застонал, осознав, что, должно быть, снова заснул во время работы в лаборатории. Он не помнил, как это произошло, но не помнил, чтобы делал это раньше. Это было одним из многих последствий недосыпания. Иногда его тело просто отключалось без его ведома и переходило в «режим ожидания» на неопределённый срок. Его теория заключалась в том, что, как только он достигал определённого уровня истощения, накопленный в организме мелатонин заставлял его тело временно прекращать функционировать. Он, в свою очередь, падал на ближайшую ровную поверхность, например, на свой стол или, как в данном случае, на пол. Он полагал, что должен быть благодарен за то, что его неожиданно вырубило. В конце концов, впервые за шесть дней он проснулся не в поту. Постоянные кошмары, от которых он страдал, сильно на него влияли. С тех пор, как он вышел из коматозного состояния, его кошмары становились всё хуже, а спать он стал всё меньше и меньше. Последние три дня он спал не больше часа. Казалось, что стоит ему закрыть глаза, как он тут же попадёт в очередной жуткий сон. С трудом подняв голову с пола, Донни разлепил глаза и оглядел комнату в надежде увидеть что-то, что могло бы пробудить в нём воспоминания о том, над чем он работал до того, как его тело полностью отказало ему. Ничто не вызывало никаких воспоминаний. На самом деле, ничего не выглядело знакомым. Усиленно моргая, Донни пытался понять, что он видит — или, скорее, чего он не видит. Это была не его лаборатория. Это было даже не логово. Однако это было место, которое он смутно узнавал. Он никогда раньше не был в этом месте, но примерно представлял, где находится, и это его пугало. Поднявшись с пола с помощью здоровой руки, Донни огляделся, и его грудь быстро сдавило от всепоглощающего страха. Нет! - кричал его разум. Здоровой ногой он неуклюже оттолкнулся и отполз назад, пока его панцирь не заскрежетал о бетонную стену. Его сердце забилось быстрее, когда он начал осознавать ужасную правду. Тяжёлые кованые железные прутья и бетонная стена окружали его в том, что казалось камерой размером примерно два на два метра. В отверстие над ним проникал лунный свет, а от многочисленных настенных факелов, которые тянулись вдоль длинного, похожего на готический, коридора, уходящего за пределы его поля зрения, исходил мягкий свет. Как? Как такое возможно? Этого не может быть! В панике Донни осмотрел себя на предмет новых ран или отметин, которые могли бы объяснить, как он оказался в этом месте, но ничего не нашёл. Последнее, что он помнил, — это то, что он сидел за компьютером в лаборатории. Так как же он оказался здесь? Он не покидал логово несколько недель. Чёрт, он даже не мог покинуть лабораторию без посторонней помощи. Всё это не имело смысла. Он напряжённо размышлял, пытаясь найти логическое объяснение, но ничего не приходило ему в голову. Кроме ... Его тревожные мысли прервал звук приближающихся шагов. Донни сразу узнал эти характерные шаги. Этот звук преследовал его в кошмарах. - Вижу, что пленник наконец-то решил очнуться, - зловеще прорычал враг, которого Донателло боялся больше всего, а это о многом говорило, потому что у него и его братьев было много врагов. Донни чувствовал, как его голова в недоумении вертится из стороны в сторону, но он не мог контролировать это движение. Его тело временно игнорировало его команды из-за шока. - Шреддер, — всё, что смог выдавить из себя Донателло, не в силах сдержать дрожь ужаса в голосе. Высокий мужчина просто стоял и гневно смотрел на испуганную черепаху, и это длилось целую вечность. Это явно была тактика запугивания, и она работала как по волшебству. Пульс Донни приближался к скорости света, и ему казалось, что его лёгкие не могут втянуть достаточно воздуха. Они словно пытались сжаться от страха, как и всё его тело. После продолжительной паузы Шреддер открыл дверь клетки и вошёл внутрь. Затем он запер ее за собой, едва не зацепившись длинным чёрным плащём за закрывающуюся дверь. Донни счёл бы это забавным, если бы не был так напуган. - Как… как я сюда попал? Где мои братья? Что ты с ними сделал?- его слова звучали не так дерзко, как хотелось бы Донни. Из-за того, что две его конечности были повреждены, гениальной черепахе было трудно чувствовать себя по-настоящему уверенным в своих шансах выбраться из этой передряги целым и невредимым. - Я ничего не делал твоим братьям, - резко и без эмоций ответил Шреддер, пристально наблюдая за своим пленником. То, что Шреддер уделял ему всё своё внимание, немного нервировало. Донни приходилось прилагать все усилия, чтобы не спрятаться в панцире и не забиться в угол от страха. Конечно, черепаха-гений понимал, что с гипсом на ноге и надёжно закреплённой к шее повязкой он не сможет провернуть такой трюк. По крайней мере, неспособность спрятаться в панцире уберегла его от насмешек, которые наверняка последовали бы за таким вопиющим проявлением трусости. Требовался менее бесхребетный подход. Полагаясь на остатки своей стойкости, Донателло каким-то образом набрался смелости и снова заговорил. В тот момент это казалось хорошей идеей. — Я тебе не верю! Как ты меня нашёл? Где ты держишь моих братьев? Обвинить Шреддера во лжи? Прямо ему в лицо? Вероятно, это не самое мудрое решение, которое ты когда-либо принимал, Донателло... - Если ты знаешь, что для тебя хорошо, следи за своим тоном. Твоих драгоценных братьев не взяли в плен, и я даю тебе слово, что им ничего не угрожает. Они в безопасности. Тебе следует беспокоиться не о своих братьях. Последняя фраза, которую злобно процедил Шреддер, заставила Донни съежиться и лишила его остатков стойкости. То, как Саки произнёс эти слова, было по меньшей мере тревожным. Затем Шреддер навис над съёжившейся черепахой, и лунный свет, проникавший сверху, отразился от множества лезвий, торчавших из металлической брони мужчины. Это было жестоким напоминанием Донателло о том, сколько острых как бритва лезвий покрывало тело его врага. До сих пор у умной черепахи не было возможности остановиться и по достоинству оценить этот опасный наряд. Это было потому, что он обычно был слишком занят тем, что его панцирь пинали. Интересно, сколько времени он тратит на то, чтобы наточить и отполировать эти штуки, — сухо подумал Донни, на мгновение заворожённый обилием зубцов, торчащих из плеч Шреддера. Умная черепаха предположил, что его легкомысленного младшего брата особенно впечатлило бы мерцающее световое шоу, которое сейчас разворачивалось над Донни. Особенно учитывая пристрастие Майки к блестящим предметам. Через какое-то время новизна одежды Шреддера сошла на нет, и реальность снова начала поднимать свою уродливую голову. Алло? Земля вызывает Донателло! Ты заперт в клетке с Шреддером! Перестань пялиться на его костюм, невежда! У тебя здесь гораздо более серьёзные проблемы! Донни обычно не страдал клаустрофобией, но оказаться в замкнутом пространстве со своим заклятым врагом, по-видимому, было достаточно, чтобы вызвать внезапное тревожное расстройство. Его бросило в холодный пот, и он почувствовал, что вот-вот начнёт задыхаться. Когда Шреддер сделал большой шаг вперёд, Донни попытался отступить от мужчины, но бетонная стена позади него напомнила ему, что отступать некуда. Он был загнан в угол в маленькой камере с мстительным монстром, одержимым идеей увидеть смерть его семьи. О, вот это прекрасное чувство ... Донни тщетно пытался проглотить комок, застрявший в горле и мешавший дышать. Не в силах вдохнуть, он мог лишь молча смотреть на Шреддера, который вытянул два длинных стальных клинка из перчатки на правой руке. Затем неожиданно Шреддер выбросил руку вперёд, и прежде чем Донателло успел хоть как-то защититься, его голова оказалась прижата к стене. Сжатый кулак Шреддера почти касался горла черепахи, а с каждой стороны шеи Донателло в стену были воткнуты лезвия перчаток, фактически лишая его возможности сбежать. К счастью, Шреддер попал точно в цель, иначе из Донни получился бы черепаший шашлык. Наклонившись над пойманной черепахой, Саки опустил голову так, что она оказалась всего в нескольких сантиметрах от лица пленника. Это позволило Донателло рассмотреть вблизи глубокие шрамы, уродовавшие лицо мужчины. Такая близость была явно некомфортной, но что-то подсказывало Донателло, что Шреддер хотел причинить ему как можно больше неудобств. Миссия выполнена... - Мои источники сообщили мне, что ты самый умный из своих братьев и что именно ты отвечаешь за создание всей техники и оборудования твоего жалкого клана, используя только запчасти и хлам, — прорычал Шреддер низким зловещим голосом. Он прищурил глаза, превратив их в зловещие щёлочки, и продолжил. - Мне также сказали, что ты разбираешься в технологиях Краанга и что ты работал над созданием ретромутагена, который мог бы обратить вспять воздействие слизи Краанга. Эти навыки были бы весьма полезны для меня. Донателло угрюмо отвернулся от пристального взгляда Шреддера. Черепашка-гений даже не был уверен, что правый глаз Саки, потерявший цвет, по-прежнему функционирует. Но сейчас это не имело значения. Функционирует он или нет, но его всё равно нервировало, что тот смотрит на него. Внезапно Донни почувствовал, как один из клинков на другой перчатке Шреддера вонзился ему в кожу под подбородком. Мужчина заставил черепаху поднять голову, чтобы они снова оказались лицом к лицу. Теперь, когда к нему прижимались три клинка, Донателло не мог отвернуться. Он был вынужден смотреть в глаза врага, и от этого взгляда всё его тело напряглось от страха. — Смотри на меня, когда я обращусь к тебе, черепаха, — угрожая, Шреддер вонзил лезвие глубже в мягкую кожу под челюстью Донателло. Донни зашипел от боли, когда почувствовал, как кончик лезвия вонзился в его плоть, но ему удалось сдержать рвущийся наружу крик. Он был полон решимости сохранить хоть каплю своего достоинства, хотя его неконтролируемая дрожь и то, что он вжался в стену, вероятно, не добавляли ему достоинства. - Теперь я твой Мастер и не потерплю неуважения. Я ясно выражаюсь? Что-то в словах Шреддера сразу же не понравилось Донателло. - Ты не мой Мастер! Я никогда не буду тебе служить! Я лучше умру, чем буду работать на тебя! — взревел Донни, наконец-то вернув себе голос и храбрость. Лезвие, вонзившееся ему в челюсть, впилось в кожу еще глубже, но ему было все равно. На самом деле он даже не почувствовал этого, потому что был слишком поглощен яростью. - Я могу удовлетворить твою просьбу, но если ты думаешь, что я доставлю тебе удовольствие быстрой и безболезненной смерти, то ты сильно ошибаешься, — последовал зловещий ответ Шреддера. Каждое его слово было пропитано ядом. Донни бросил на Саки взгляд, словно бросая ему вызов и безмолвно предлагая своему врагу доказать обратное. Если бы его братья были там, они бы не поверили в агрессивное поведение Донателло. Черепахе-гению и самому было трудно в это поверить, но он просто смирился, решив, что его всё равно будут бесчеловечно пытать. - Что бы ты со мной ни сделал, уверяю тебя, я не сломаюсь! — прорычал Донни более низким голосом, чем обычно. Его поведение и слова заставляли его задуматься, не вселился ли в него дух Рафа. И тогда он поплатился за это. Шреддер принял вызов. Он убрал лезвие, прижатое к шее черепахи, и отвёл руку назад. Мгновение спустя в затхлом воздухе подземелья раздался тошнотворный звук пощёчины, которой Донателло ударили по лицу. Пощёчина немного отрезвила Донни, и вскоре он пожалел о своём решении разозлить человека, который и так хотел содрать с него кожу заживо. Не стоит связываться с человеком, открывающим консервные банки. - Ты даже не представляешь, на какие немыслимые вещи я способен, дитя. И твоя дерзость лишь сделает процесс перевоспитания ещё более болезненным. У меня есть планы на твой мозг, и, поверь мне, у меня есть много мучительных способов заставить тебя сотрудничать со мной. Донни сглотнул, когда Шреддер медленно провёл кончиком одного из лезвий своей перчатки по его лицу. Саки не давил достаточно сильно, чтобы прорезать кожу, но всё равно это было неприятно. Это была ещё одна успешная тактика запугивания. Донателло не сомневался, что, если Шреддер захочет, он легко разрежет его, как перезрелый фрукт. Этот человек просто играл с ним. - Возможно, первый урок должны преподать тебе Тигриный Коготь и Гризгор. Они оба жаждали мести с тех пор, как узнали, что ты всё ещё жив. Преисполненный всепоглощающего страха, Донателло энергично замотал головой, отрицая что-то, но тут же пожалел об этом. При каждом движении головы он чувствовал, как лезвия впиваются в кожу по бокам шеи. Он быстро перестал двигаться, лишь скорчив гримасу. Донни мог бы поклясться, что Шреддер улыбался под своей металлической маской. К сожалению, вид того, как безжалостный человек наслаждается его страхом и страданиями, придал Донателло неожиданных сил. - Ты всего лишь трус! Всегда заставляешь своих подчинённых делать за тебя всю работу! - оглядываясь назад, самая умная черепаха, вероятно, должна была лучше обдумать свой ответ. Помойные яблоки! Это будет больно... Как и следовало ожидать, Донни снова получил пощёчину за свою наглость. На этот раз гораздо сильнее, чем раньше, так что он сразу же увидел звёзды, а затем перед глазами заплясали психоделические цветные зигзаги. Лихорадочно моргая, черепашка-гений попытался восстановить помутневшее зрение и в то же время пару раз провёл языком по внутренней стороне зубов, чтобы убедиться, что все они на месте. На заметку: никогда больше не называй Шреддера трусом. - То же самое можно сказать и о твоем сэнсэе. Если бы Донателло действительно услышал это бессердечное заявление Шреддера, он, скорее всего, опроверг бы его, но удар по голове временно лишил его слуха и способности здраво мыслить. Спустя ещё несколько секунд замешательства Донни наконец смог прийти в себя. Вскоре он поймал себя на том, что жалеет об этом. — Очевидно, ты упрям, как и твой Мастер. Я с удовольствием избавлю тебя от этого. Можно было бы подумать, что после того, как его дважды ударили за наглость, самая умная из черепах научился держать рот на замке, но это было не так. — Что ж, у тебя не будет шанса лишить меня этого! Мои братья придут за мной раньше, чем ты что-нибудь из меня вытянешь! Несмотря на то, что слова Донателло прозвучали совершенно банально и были лишены всякой оригинальности, ему всё равно было приятно их произносить. - Твои братья, - Шреддер хихикнул, как обычно делали все злодеи в подобных ситуациях, к большому раздражению Донателло. Как будто хихиканье было чем-то вроде преступного кодекса поведения или свода правил для плохих парней. Черепашка-гений часто задавалась вопросом, не существует ли где-нибудь съезда, на котором злодеи собираются, чтобы обменяться советами по злорадному смеху или поделиться другими своими лучшими преступными практиками. Мерзкое хихиканье внезапно стало громче и более зловещим, и Донни не мог его игнорировать. Отвратительный звук заполнил всю комнату, и по телу черепахи пробежал холодок. — Глупый мальчишка. Как ты думаешь, кто привёл тебя сюда? - Ч-что? — глаза черепахи расширились от нарастающего ужаса. Когда Донателло начал медленно осознавать то, что только что сказал Саки, он почувствовал, как его сердце начинает биться неровно, а дыхание сбивается. Нет... Шреддер усмехнулся реакции черепахи. — Ты слышал, что я сказал. Скажи мне, Донателло. Как, по-твоему, ты оказался здесь целым и невредимым? Тебе не интересно, почему ты ничего не помнишь? Это потому, что твои братья накачали тебя наркотиками и привезли сюда. Они доставили тебя прямо к моему порогу. — Нет, — выдохнул Донни, не желая верить в то, что он слышал. Ни на секунду. Это не могло быть правдой. Шреддер просто пытался играть с ним в жестокие игры разума, чтобы сломить его дух и причинить как можно больше боли. Саки понял, насколько близки был Донателло и его братья, и этот человек пытался использовать это против него. Шреддер знал, что если бы он смог убедить Донателло в том, что его братья бросили его, это уничтожило бы его, но гениальная черепаха не собиралась попадаться на такой очевидный обман. Но если Донни действительно верил, что этот человек его обманывает, почему у него было такое мерзкое чувство, словно что-то жжёт его изнутри? Было ли это из-за того, что он боялся Шреддера, или из-за того, что в глубине души он боялся, что Саки говорит правду? Под капюшоном кабуто губы Шреддера скривились в ухмылке, когда он увидел, что стойкость его пленника иссякла. Он почти слышал, как разбивается сердце черепахи. - Кажется, твои братья решили, что ты слишком большая обуза для них, и больше не хотят тебя видеть. Они попросили меня забрать тебя у них, — без зазрения совести сказал Шреддер, наслаждаясь страданиями черепашки. Он видел муку в глазах мальчика. - Ты лжец! Мои братья никогда бы так со мной не поступили! — снова смело обвинил Шреддера во лжи Донателло. Казалось, что у самой спокойной черепахи внезапно появилось желание умереть. Донателло приготовился к очередному удару, уверенный, что его дерзкое заявление приведёт к ещё одному сильному удару по лицу от вспыльчивого противника. Но удара не последовало. По крайней мере, не физического, как ожидал Донни. - Если ты не хочешь верить мне на слово, возможно, ты поверишь своему брату, - Шреддер повысил голос, чтобы его было слышно в коридоре. Затем он поднял свободную руку и жестом показал, что хочет, чтобы кто-то или что-то вышло вперёд. Вскоре после этого появилась темная фигура и направилась к ним. Даже с учётом того, что зрение Донни всё ещё было слегка искажено, он без труда узнал приближающуюся фигуру. - Лео! Помоги мне! Не обращая внимания на лезвия, вонзающиеся в его плоть, Донни вытянул шею, чтобы лучше рассмотреть своего старшего брата. С первого взгляда черепаха-гений заметил, что движения его брата в синей маске были неторопливыми и обдуманными. В шагах Леонардо не было спешки. В его выражении лица не было паники. Не было никаких признаков страха или беспокойства. Даже когда он приблизился к их самому ненавистному врагу, который приставил два клинка к шее его перепуганного младшего брата. Каждый сантиметр тела Донателло задрожал, когда он увидел, что его старший брат приближается. Когда Леонардо остановился у двери камеры, он бессильно опустил руки. Тогда-то Донни и увидел на лице старшего брата выражение раскаяния. Этот взгляд. Это было то подтверждение, в котором нуждался Донателло. Наконец Шреддер вытащил свои перчатки-лезвия из стены. Освободившись, Донателло неуклюже упал вперёд на здоровую руку. Стиснув зубы от боли, раненая черепаха с трудом приподнялся и сел, не обращая внимания на то, что Шреддер всё ещё стоял рядом с ним. Всё, на чём Донни мог сосредоточиться прямо сейчас — это Лео. - Ты ... ты сделал это? Леонардо не ответил на вопрос. Ему и не нужно было отвечать. - Почему? - Донателло, пожалуйста, не усложняй всё ещё больше, чем есть, - не в силах скрыть своё раскаяние, Леонардо отвернулся от своего гениального брата, пока говорил. — Почему? — повторил Донни, значительно громче и настойчивее, чем раньше. Его блестящие глаза горели смесью обиды и возмущения. — Прости, Донни, но мы больше не можем дать тебе то, что тебе нужно, ни эмоционально, ни физически. У нас нет доступа к лекарствам или процедурам, которые тебе требуются. Без них ты никогда не восстановишься полностью. Шреддер... он обещал мне, что обеспечит тебе необходимую медицинскую помощь. — Что? — недоверчиво фыркнул Донателло, уверенный, что ослышался. — Донни... ты сам это однажды сказал. Так будет лучше. Ты... ты теперь обуза для нас. У нас нет ни времени, ни ресурсов, чтобы постоянно заботиться о тебе. Шреддер может обеспечить тебя всем необходимым, - не желая видеть боль в глазах младшего брата, Леонардо уставился в пол. - И что? Ты просто позвонил Шреддеру и заключил какую-то сделку с человеком, который хочет нашей смерти? Лучшее решение, которое ты мог придумать, это просто передать собственного брата в руки своего самого ненавистного врага? И все потому, что я не оправдываю твоих ожиданий? - каким бы умным ни был Донателло, он вообще не мог следовать логике своего старшего брата. Это было безумие. Леонардо явно сошел с ума. — Как я уже сказал, мы больше не можем заботиться о тебе и защищать город. Нам пришлось сделать выбор. Если тебе от этого станет легче, то скажу, что это решение не было единогласным. Мы спорили об этом несколько дней, но в конце концов, как лидер команды, я должен был сделать то, что лучше для семьи. Поверь мне, Донни, это было самое трудное решение, которое мне когда-либо приходилось принимать. — Решение? Это не просто какое-то решение, Лео! Это моя жизнь! — голос Донни дрогнул, когда он выкрикнул эти слова. В его печальных глазах заблестели слёзы, когда он добавил. — С чего ты взял, что это к лучшему? Шреддер уже напал на меня и угрожал пытать! Ты не можешь просто оставить меня здесь с ним! — Донни, пожалуйста, не надо. И так достаточно тяжело. - Я твой брат! Как ты можешь так поступать со мной? В ответ Леонардо лишь ещё сильнее отвернул голову. - Посмотри на меня, Лео! По крайней мере, окажи мне любезность и посмотри мне в глаза! - придвинувшись ближе к решётке своей камеры, Донателло умоляюще посмотрел на старшего брата. Удовлетворив просьбу своего гениального брата, Лео наконец-то впервые с момента своего появления в темнице Шреддера взглянул на Донни, и раненая черепаха содрогнулась от того, что увидел. У Леонардо вырвался тяжелый вздох, прежде чем он заговорил снова. - Я правда не хотел этого делать, Донни, но ты не оставляешь мне выбора, — простонал Лео, расстроенный тем, что Донни вынуждает его быть предельно честным. Синяя черепаха надеялся, что до этого не дойдёт, но ему не стоило думать, что его упрямый младший брат просто смирится со своей судьбой. — Ты нам больше не нужен, ясно! Вот! Я это сказал! Теперь ты доволен? Услышав эти слова, Донателло почувствовал себя так, словно брат только что ударил его своими катанами. Слезы безоговорочно потекли по израненным щекам Донателло, когда он увидел, как глаза его старшего брата наполняются гневом. Того самого брата, на которого Донни всегда равнялся. Брата, которым он всегда восхищался больше, чем кем-либо. Брата, на которого он втайне всегда хотел быть похожим. Лео был тем самым братом, который сломал его так, что уже ничего нельзя было исправить. - Признай это, Донни! Теперь ты совершенно бесполезен для нас, и последнее, что нам нужно — это чтобы ты тянул нас вниз. В конце концов, у нас есть Кейси, который может починить всё, что сломалось. Эйприл может заняться технической частью, которой ты раньше занимался. Мы с Сэнсэем можем заняться медицинской частью. А Майки и Раф могут справиться со всем остальным. Как я уже сказал, ты нам не нужен, Донни, - слова были холодными и бесстрастными, как будто Леонардо заранее отрепетировал свою речь. — Нет! — взвыл Донни, не в силах выразить словами своё неописуемое горе. Всё его тело онемело от шока. Ему казалось, что вся его жизнь только что рухнула. - Ты для нас лишь обуза, Донни. Ты всегда был таким, даже до того, как получил травму. Мы... мы просто больше не можем о тебе заботиться. Это разрывает нашу семью на части, — пробормотал Лео почти извиняющимся тоном, протянув руку и обхватив пальцами одну из решёток камеры Донни. — Прежде чем я уйду, мне нужно, чтобы ты пообещал мне кое-что, Донателло. Поклянись мне, что никогда не расскажешь Шреддеру о местонахождении логова. Я знаю, что сейчас ты, наверное, ненавидишь меня, но ты превыше всего ты должен защищать свою семью. - Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы причинить вред кому-то из вас. — Поклянись! — твёрдость в голосе Леонардо заставила гениальную черепаху вздрогнуть. - Я... я клянусь, - хотя голос Донни дрожал, его слова были правдой. Он никогда бы не нарушил свою клятву. Враг не мог сказать или сделать ничего такого, что заставило бы его подвергнуть свою семью опасности. Потому что враг не мог сказать или сделать ничего такого, что причинило бы ему больше боли и страданий, чем то, что только что причинил ему его собственный брат. — Прощай, Донни, — сказав это, Леонардо повернулся спиной ко второму младшему брату и пошёл по длинному коридору, ведущему прочь от тюремной камеры Донателло. Окончательность этих слов в конечном счёте заставила самообладание гениальной черепахи сгореть, как клочок бумаги. - Нет! Лео! Пожалуйста! Пожалуйста, не уходи! — Донни окликнул старшего брата, но Лео продолжал идти. Он не колебался и не оборачивался, даже когда младший брат несколько раз выкрикнул его имя. Наблюдая за тем, как Леонардо исчезает в темноте, Донателло никогда в жизни не чувствовал себя таким одиноким, но отвратительный смех рядом с ним напомнил ему, что на самом деле он не один. Донни уставился на мужчину, о котором он почти забыл, что тот всё ещё был здесь. Или, может быть, ему просто было всё равно, что тот здесь... — Теперь ты работаешь на меня! — прорычал Шреддер, сузив глаза до гневных щёлок, замахнулся кулаком и с силой вонзил лезвие перчатки прямо в раненое плечо Донателло. Из сломанной черепахи вырвался леденящий кровь крик, в котором прозвучало слово «ЛЕО!» Крик ужаса застрял у него в горле, когда он резко вскочил посреди ночи. Он молился, чтобы не издать ни звука, когда вставал, потому что не хотел привлекать ненужное внимание к тому, что проснулся. Поначалу он не осознавал, что на самом деле он был не один. Когда он проснулся, рядом с ним кто-то стоял, но первые несколько минут после пробуждения он никого не замечал. Дыхание Донателло в тот момент было прерывистым, с короткими вдохами, а его колотящееся сердце, казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. Дрожащими руками он сжимал скомканное, пропитанное потом одеяло, прижимая изношенную ткань к раненому плечу, словно щит. Он все еще чувствовал пронзительную боль. Он все еще слышал все эти ужасные слова. Он все еще помнил каждую отвратительную деталь. Лео был там, а потом исчез... в прямом и переносном смысле. Когда к Донателло начали постепенно возвращаться чувства, он осознал, что находится не один, но это осознание не сопровождалось чувством страха. Только чувством безусловной печали. Своими измученными, заплаканными глазами он уставился на стоявшего над ним. Затем тот вышел из комнаты за стаканом воды, оставив Донни смотреть в сгущающиеся вокруг него тени. Его усталые красновато-коричневые глаза просто смотрели в пустоту, не замечая того, что на самом деле было перед ним. Всё, что он мог видеть — это яркие воспоминания, которые прокручивались в его голове, как видео, повторяющееся снова и снова. Если бы изображения, которые он видел, были просто результатом стандартной трансляции повторяющегося видео, у него были бы технические знания, чтобы остановить их, но он понятия не имел, как отключить образы, повторяющиеся в его мозгу. Теперь его разум был его злейшим врагом... В своей голове Донни всё ещё видел, как Лео уходит, и ему было почти невозможно не плакать. Звук приближающихся шагов эффективно отвлек его от срыва. Владелец шагов нёс в руке высокий стакан с водой, как и обещал. Затем он подошёл к Донателло и поднёс стакан к губам раненой черепахи, жестом показывая, что нужно пить. Донни сделал так, как ему велели. Когда Донателло подал знак, что закончил, стакан отодвинули и поставили на ближайшую твёрдую поверхность. Затем тяжелораненая черепаха почувствовал, как две сильные руки обхватили его и подняли. Когда его уносили, он почувствовал, как начинает бесконтрольно дрожать в сильных руках. Это было десять минут назад... Не обращая внимания на то, что его зовут во второй раз, Донни устало уставился в зеркало над раковиной в ванной, за которую отчаянно цеплялся. Он отпрянул от своего отражения. Отпустив раковину, чтобы взять в руки рваное полотенце, он попытался протереть зеркало. Он надеялся, что если сотрёт все пятна, то сможет улучшить изображение, но как бы сильно он ни тёр, он не мог стереть это жуткое отражение. Это было ужасно. Он был ужасен. От вида своего отражения, выглядевшего намного старше, ему стало не по себе. Кожа, покрытая множеством разноцветных синяков, была неестественно бледной и не имела ничего общего с его некогда здоровым оливково-зелёным цветом лица. Его лицо осунулось и ввалилось, как будто кто-то высосал из него все остатки эластичности и подкожного жира с помощью соломинки. Его глаза были налиты кровью и покраснели, вероятно, из-за недостатка сна. Гротескное существо в зеркале насмехалось над ним, показывая, что он так же испорчен внешне, как и внутренне. Единственным утешением было то, что большинство его внешних изменений со временем пройдут. Однако внутренние... Донни всё больше убеждался, что они никогда не пройдут. Ему казалось, что внутри его тела находится какое-то другое существо, которое отчаянно пытается выбраться наружу, царапая и разрывая его кожу. Ту самую кожу, которая скрывала от семьи все его внутренние переживания. Внутри он был развалиной, но его внешний вид постоянно выдавал его, и он притворялся, чтобы успокоить семью. Донателло , которого они знали всю свою жизнь... Донателло , которого они хотели ... Он ускользал, его засасывало в бесконечную бездну тьмы и мрака. И, хоть убей, гениальная черепаха не знал, как это исправить. Его имя прозвучало в третий раз с другой стороны двери. По-прежнему так же тихо. По-прежнему так же спокойно, как и в первые два раза. Мысли Донни снова переключились на старшего брата, и ему пришлось снова опереться дрожащей рукой о раковину. Безжалостные голоса в его голове зазвучали снова. «Ты нам больше не нужен!» «Теперь ты нам совершенно бесполезен, и последнее, что нам нужно, — это чтобы ты тянул нас вниз». «Ты для нас лишь обуза, Донни. Ты всегда был обузой, даже до того, как получил травму». Донателло хотелось бы закрыть глаза, чтобы не чувствовать боль, но он боялся, что, если он это сделает, за закрытыми веками его будет ждать очередной кошмар. Отсюда и причина его бессонницы. Кошмары продолжали приходить, и каждый из них был ещё более травмирующим, чем предыдущий. Каждый тревожный сон давал голосам в его голове больше материала для работы. Кошмар, от которого он сейчас пытался очнуться, не был исключением. — Так будет лучше. Теперь ты... ты обуза для нас. У нас нет ни времени, ни ресурсов, чтобы постоянно о тебе заботиться. Эти слова причиняли боль, даже несмотря на то, что он знал, что они были всего лишь произнесены во сне. Донателло прочитал множество статей о толковании снов и знал, что психологи по всему миру утверждают, что сны — это символическое представление подсознательных мыслей. Если эта теория верна, то это означало, что не только его сознательные мысли были настроены против него, но и подсознательные тоже. Серьезно? Мой собственный разум бунтует. Как будто у меня и так мало проблем, — мрачно подумал Донни, испытывая искушение дать себе подзатыльник, как это делал Раф, когда они его раздражали. - Донни, ты в порядке? — снова раздался тот же голос, и в дверь постучали. Нет — первое слово, которое пришло в голову Донни, но он не потрудился озвучить свой ответ. Он был слишком занят, разглядывая своё неприглядное отражение. Донни увидел в зеркале, что дверь позади него медленно открывается. Ой, да ладно! Я в ванной, ради всего святого! Неужели черепахе нельзя побыть наедине с собой? Местный гений мысленно пинал себя за то, что не запер дверь при входе. Конечно, он ничего не делал, только стоял и смотрел на свое отражение в зеркале, но это был вопрос принципа. По его мнению, было совершенно неэтично заходить в туалет без разрешения, семья это или нет. Донателло громко вздохнул и тщетно попытался вцепиться пальцами в края раковины, чувствуя острую необходимость ухватиться за что-то устойчивое. По крайней мере, за что-то более устойчивое, чем он сам. — Донни? — выдохнул Леонардо, тихо пробираясь в ванную, стараясь не напугать своего раненого брата. Лицо старшей черепахи было искажено беспокойством, когда он смотрел на отражение брата в зеркале. Именно Лео спас Донни от мук его последнего кошмара. Одетый в синее черепаха встал посреди ночи, чтобы принять аспирин от нарастающей головной боли, когда услышал странные звуки, доносившиеся из лаборатории. Забыв о своей первоначальной цели и головной боли, Лео бросился в лазарет, где обнаружил своего второго младшего брата посреди того, что казалось ужасающим кошмаром. К ужасу старшей черепахи, Донателло дико метался во сне, хныкал, произнося имя Лео, и хрипло просил его не уходить. Этого было достаточно, чтобы сердце лидера упало. Не желая, чтобы его брат страдал или рисковал получить травму, Лео схватил Донни за здоровое плечо и попытался осторожно привести его в чувство. Вскоре раненая черепаха очнулась от своего сна, мгновенно вцепилась в одеяло и держалась за него изо всех сил, пытаясь прийти в себя. Примерно через минуту замешательства Донателло наконец осознал, что его старший брат стоит над его кроватью. Тогда черепашка-гений посмотрела на Леонардо с самым потрясённым выражением лица, которое когда-либо видел самый старший из братьев. От вида опустошённого лица Донни у Лео на глаза навернулись слёзы. Он не мог не задаться вопросом, что же такого приснилось Донни, что он так разволновался, но Лео в первую очередь нужно было успокоить охваченного паникой брата, а не выспрашивать у него кровавые подробности. Когда Леонардо услышал хрипы в дыхании Донателло, он поспешил на кухню за стаканом холодной воды для своего младшего брата. После того, как Донни напился, самая старшая черепаха отсоединил капельницу брата и осторожно взяла его на руки, чтобы отнести в туалет. Когда они добрались туда, Донателло настоял на том, чтобы делать «дела» самостоятельно. Лео неохотно согласился, но остался стоять прямо за дверью ванной на случай, если что-то случится. Примерно через десять минут Лео несколько раз позвал Донни по имени. Не получив ответа, самая старшая черепаха решил зайти в ванную, чтобы проверить, как там её расстроенный брат. Хотя Леонардо не хотел унижать Донни, заходя к нему в ванную, его беспокойство о физическом и эмоциональном состоянии брата перевесило его желание уважать просьбу брата о неприкосновенности частной жизни. Кроме того, Лео предположил, что десяти минут Донни более чем достаточно, чтобы выполнить основные функции организма. Когда Леонардо вошёл в ванную, он увидел, что Донателло склонился над раковиной, опираясь на неё и на здоровую ногу. Теперь Донни повернулся к нему, но Леонардо было очевидно, что его младший брат не может заставить себя посмотреть ему в глаза. Не в силах больше держаться на ногах, черепаха-гений довольно неуклюже и болезненно опустился на закрытую крышку унитаза рядом с раковиной, над которой он только что склонился. Устроившись на сиденье, Донни положил локоть на бедро и уронил голову на дрожащую руку. Присев на корточки перед младшим братом, Леонардо осторожно взял Донни за предплечье. Лидер в синем увидел, что тело брата покрыто тонким слоем пота, поэтому Лео встал, взял чистую тряпку и на несколько секунд окунул её в тёплую воду. Закрыв кран, он отжал тряпку и снова присел рядом с Донни. Затем Леонардо начал протирать кожу Донателло тёплой влажной тряпкой, стараясь делать это мягко и успокаивающе, в надежде, что это поможет его встревоженному брату. - Мне нужно, чтобы ты поговорил со мной, Донни, — взмолился Лео, продолжая нежно вытирать пот и слёзы с кожи своего младшего брата. Старшая черепаха видел и чувствовал, что Донателло сильно дрожит, и слышал, как неровно дышит его раненый брат. - Пожалуйста, Донни. Черепашка-гений отвернулся от Лео, снова отказываясь говорить о том, что происходит у него в голове. — Это было по-настоящему плохо, да? Знаешь, тебе станет легче, если ты расскажешь мне об этом. Легонько проведя влажной тряпкой по шее Донни, Леонардо заметил, что его брат вздрогнул от его прикосновения, и сердце старшей черепахи сжалось. Он дрожит из-за кошмара или из-за меня? — Донни, пожалуйста! Позволь мне помочь тебе. Скажи, что тебя беспокоит, — снова попытался Лео, но Донни лишь упрямо покачал головой и посмотрел на старшего брата с разбитым выражением лица. Это было выше сил самой старшей черепахи. Повесив тряпку на край раковины, Лео поднялся на ноги и осторожно взял младшего брата на руки, прижав его к себе, как маленького ребёнка. Лео на мгновение прижался лбом к голове Донни, прежде чем вынести младшего брата из ванной. К большому удивлению черепашки-гения, Леонардо направился в сторону спален братьев, а не в лазарет. Оказавшись в спальне Донателло, самая старшая черепаха откинул покрывало с кровати, которая пустовала несколько недель, и уложил брата. Лео позаботился о том, чтобы Донни было удобно, и даже подоткнул одеяло под младшего брата, прежде чем отойти на несколько шагов назад. — Лео, — прошептал Донни имя своего брата и протянул к нему руку. — Пожалуйста... не оставляй меня. Не так, как во сне. Горечь в голосе Донателло заставила Лео почти почувствовать необходимость извиниться за те ужасные вещи, которые он сделал во сне своего младшего брата, но вместо этого он взял хрупкую руку брата в свою. Затем Леонардо положил другую руку на макушку Донни и ласково погладил его. - Просто закрой глаза, Донни. Обещаю тебе, я никуда не уйду, - затем Лео пододвинул стул, чтобы устроиться поудобнее на ночь. Он не собирался оставлять своего младшего брата. Ни за что.