Потерянный в бою

Вокруг него звучали приглушённые голоса, говорившие на незнакомом диалекте. Казалось, что его братья перешли на другой язык — и говорили на нем довольно бегло, но вскоре Донателло понял, что его братья на самом деле говорили по-английски. Слова казались ему такими чужими, потому что его затуманенный мозг пока не мог перевести их, за исключением нескольких искажённых слогов. - ...ни... — ...это... происходит... э-э - Ми... гех... ф... — ...кей... о... Пытаясь разобрать слова, Донни почувствовал, как что-то мягкое и успокаивающее коснулось его плеча, но в следующее мгновение исчезло. Он догадался, что это была рука. Это было слишком быстро, чтобы понять наверняка. Заинтересовавшись, кто или что это было, раненая черепаха разлепил веки и обнаружил, что его глазам, как и мозгу нужно время, чтобы привыкнуть. Всё было размытым, как и в прошлый раз, когда он потерял сознание. Если бы получение травм и потери сознания были тенденцией, Донни был бы в полном восторге. В последнее время он так же часто получал травмы и терял сознание, как Раф яростно гневался и ругался. Раф! Одна только мысль о Рафаэле заставила Донни резко сесть, но он тут же почувствовал, как чьи-то руки прижимают его к… На самом деле он не был уверен, к чему его прижимают, потому что ещё не понимал, где находится. Заметив, что зрение постепенно возвращается, Донни огляделся. Это было логово. Точнее, его лаборатория. Он лежал на койке в лазарете, накрытый одеялом. Руки, прижимавшие его к койке, принадлежали его старшему брату. - Не так быстро, Донни. Тебе нужно расслабиться, - тон голоса Лео был пугающе решительным и твердым. Он продолжал давить на грудь своего младшего брата, пока не почувствовал, что мышцы Донни расслабились. Как только Донателло снова лёг на койку, Лео сел рядом с ним на матрас. Черепаха в синем придвинулся как можно ближе к своему младшему брату на случай, если раненая черепаха вздумает снова попытаться встать. - Ч-что случилось? Где Раф и Майки? - теперь, когда Донни, наконец, смог видеть ясно, он понял, что Лео был единственным, кто был с ним в комнате. Следующее, что заметил гениальный черепаха, было то, что в его горле было невероятно сухо и першило, как будто он проглотил наждачную бумагу. Это, без сомнения, было результатом того, что он надышался дыма. Ему очень хотелось выпить стакан воды, но он не осмеливался попросить об этом, опасаясь, что его начнут отчитывать за то, что он вообще заикнулся об этом. Оглядываясь назад, ему, вероятно, следовало бы сказать, что в любом случае его ждет строгий выговор. - Майки пошёл искать Рафа, чтобы привести его домой. Раф... он, э-э... он ушёл после того, как мы тебя подлатали, - слова были холодными и безразличными, когда Лео на мгновение отвёл взгляд от живота Донни. Увидев мрачное выражение на лице старшего брата, Донателло нервно приподнял одеяло, которым был накрыт, и уставился на бинты, прикреплённые к его нижней части корпуса. - Насколько всё плохо? — положив руку на белоснежные бинты, Донни провёл кончиками пальцев по пластырю, удерживающему марлю на месте. Повязка вокруг раны была размером с футляр для компакт-диска. - В твоём боку торчал кусок толстого ржавого металла длиной в два с половиной дюйма, Донателло. Не знаю, как ты, но я бы назвал это очень плохим, - сказав это, Лео поджал губы, словно пытаясь что-то сдержать. Отсутствие приветливости в голосе старшего брата заставляло Донни чувствовать себя ещё более неуютно, нежели чем от своих ран. На самом деле, теперь, когда у умной черепахи появилось время остановиться и подумать, ни одна из его ран не беспокоила его ни капельки. Он предположил, что это означало, что братья дали ему что-то, что облегчило его страдания. Либо так, либо он наконец-то настолько привык постоянно мучиться, что перестал отличать боль от других ощущений. Чувствуя, что начинает отвлекаться, Донни снова сосредоточил внимание на своем боку. - Увлекательно. Взрывная волна, должно быть, создала достаточно сильное давление, с огромной скоростью швырнув кусок металла в мою сторону, а ударная волна вонзила его в мой пластрон. На самом деле это называется вторичной взрывной травмой, но более оно известно как осколочное ранение, - вместо того, чтобы испугаться, как его братья, Донни, казалось, был заинтригован. Он говорил об этом инциденте так, будто это был какой-то интересный эксперимент, который он проводил. Лео удрученно покачал головой. - Донателло, нам пришлось удалить большой кусок металла из твоего бока, который едва не привел к серьезным внутренним повреждениям! Он мог легко тебя убить! Прости, если я не нахожу всё это таким уж увлекательным. Один взгляд на Леонардо подсказал Донни, что его старший брат отчаянно пытается сдержать гнев, но было совершенно очевидно, что лидер изо всех сил старается не поддаваться ярости. Вероятно, это было связано с тем, что Донни дал брату множество поводов для гнева. "Ты мог погибнуть, отправившись за солдатом фут в одиночку. Ты знаешь, там, где есть один фут, в тени обычно прячутся другие. Ты мог бы попасть прямиком в ловушку". «Я ожидал такого безрассудного поведения от Рафа, но не от тебя. Ты же должен быть умнее». "То, что ты сделал, было невероятно опасным и глупым, это точно. А я-то думал, что Майки — самый тупой в семье". Все эти недобрые мысли, которые продолжали звучать в голове Донателло, постоянно всплывали в других ситуациях. Казалось, что обидные фразы были уместны при каждом его проступке. Может быть, это потому, что ты снова и снова повторяешь одни и те же ошибки, тупица! Неудивительно, что Лео злился на него. Донни так часто облажался, что уже сбился со счёта. — Нет... Нет, я полагаю, что при таких обстоятельствах, не находишь, — голос черепахи-гения виновато затих, а в глазах появился грустный щенячий взгляд. Обычно этот взгляд смягчал настроение Леонардо, когда он был чем-то недоволен, но не в этот раз. Лицо лидера, казалось, застыло в вечной суровости, из-за чего Донни начал беспокойно ёрзать на койке. Он слишком хорошо знал этот хмурый вид. - Послушай, Лео, мне правда жаль. Я знаю, что снова облажался. Уверен, что Раф полностью вышел из себя по моей вине, - не желая, чтобы его старший брат увидел слезы, собравшиеся в уголках его глаз, Донни отвернулся. При этом взгляд раненой черепахи упал на уродливый шрам на его плече. Обычно шрам скрывала повязка, но сейчас он был на виду. Донни не мог отвести взгляд от уродливого шрама. Это было постоянным напоминанием о его никчемности. Это было постоянным напоминанием о том, что он сломлен. - Раф нёс тебя всю дорогу до логова. Как ты можешь себе представить, он был очень расстроен. К тому времени, как он добрался сюда, он едва мог связать два слова, не говоря уже о том, чтобы помочь мне обработать твою рану. Его слова были еще более бессвязные, чем у Майки, а это о многом говорит. По крайней мере, он успел рассказать мне, что произошло, прежде чем окончательно потерял способность говорить. Тебе повезло, что я смог взять себя в руки, иначе ты бы истек кровью, - в словах Леонардо слышались горечь и обида. Вернувшись домой с младшим братом, находящимся без сознания, Раф изо всех сил старался держать себя в руках, пока Лео обрабатывал и зашивал зияющую рану в боку Донни. Как только старший брат закончил перевязывать рану, вспыльчивый черепаха издал чудовищный рёв и выбежал из логова. Майки бросился бы за разгневанным старшим братом, если бы Леонардо не сказал ему, что Рафаэлю просто нужно немного побыть одному, чтобы выпустить пар. Донни всегда говорил Лео то же самое, когда тот хотел догнать Рафа после жаркого спора. Услышав явное разочарование в голосе Леонардо, Донни почувствовал, как у него упало сердце. Он снова подвёл свою семью, и всё его существо наполнилось раскаянием. Особенно после того, что он сделал со своим старшим братом. Рафаэль, может, и казался непроницаемым и жёстким снаружи, но его братья знали, каким ранимым он мог быть внутри. Они также знали, что он очень сильно о них заботился, даже если никогда бы не признался в этом добровольно или открыто. Он был готов на всё, чтобы защитить любого из них от беды. Донни отчётливо помнил, как однажды, когда Рафаэль присматривал за ним и Майки, вспыльчивый парень сильно разволновался, когда их младший брат получил травму. Черепашка-гений никогда не видел своего вспыльчивого брата таким потрясённым и не знающим, что делать. Раф винил себя в том, что случилось с Майки, даже больше, чем Лео, когда с кем-то из них случалось что-то плохое, когда он был за главного. В тот день Рафаэль был в полном смятении. Донни просто надеялся, что его старший брат не винит себя в том, что случилось с ним, как он винил себя, когда Майки получил травму. Умная черепаха не мог вынести мысли о том, что Раф страдает из-за его глупого решения отправиться в туннели в одиночку. Прежде чем Донни успел мысленно раскритиковать себя ещё сильнее, голос старшего брата отвлёк его от размышлений. - Его нет уже около часа, - хотя Леонардо не пытался намеренно заставить Донни чувствовать себя ещё хуже, чем он уже чувствовал, именно это и сделал черепаха в синей маске. Затем Лео добавил: - По крайней мере, он взял с собой телефон, - это заявление, в отличие от предыдущего, было сделано намеренно, чтобы Донни почувствовал себя ещё хуже. Очевидная насмешка над отсутствием здравого смысла у самой умной черепахи была словесным эквивалентом пинка, когда кто-то стоит на четвереньках и ползёт в бездну отчаяния. — Я… я сожалею, Лео, — не в силах заставить себя посмотреть на старшего брата, Донателло продолжал смотреть на своё раненое плечо. Прошла целая минута, прежде чем черепахи снова заговорили, тщетно пытаясь подобрать нужные слова. Лео боялся оттолкнуть Донни. Донни боялся впустить Лео. Наконец заговорил старшая черепаха. — Донни, то, что ты сделал сегодня вечером... это было.., — Леонардо на мгновение задумался, пытаясь подобрать подходящее слово. Донателло понял это и поспешил на помощь. — Полагаю, слово, которое ты ищешь — «глупо». Я прав? — от этого ответа Лео вздрогнул, и его лицо стало серьёзным. Донни неуклюже приподнялся, чтобы сесть, и, к его удивлению, брат не попытался его остановить или помочь ему в этом. Это был верный признак того, что Лео что-то сильно тревожило. — Донателло, ты совсем не глупый. Я просто пытаюсь понять, почему ты сделал то, что сделал, после всего, что случилось, — говоря это, Лео протянул руку и положил её на здоровое плечо младшего брата. В тот момент, когда Лео вступил с ним в физический контакт, Донни опустил глаза в пол, как будто что-то ища. На самом деле он намеренно избегал страшного взгляда Лео, который говорил: "Я не перестану изводить тебя, пока ты не скажешь мне, что тебя беспокоит". Неужели они не могут просто принять тот факт, что я интроверт, и оставить меня в покое? - Посмотри на меня, Донни. Пожалуйста. - Какая разница, смотрю я на тебя или нет? Почему бы тебе просто не сказать это прямо, Лео? То, что я сделал, было невероятно недальновидным и безмозглым. Сделав глубокий вдох, Леонардо убрал руку с плеча Донни и, отвечая, похлопал черепашку-гения по колену. - Это не то, что я пытаюсь сказать. Снисходительное похлопывание было выше сил Донни. Он больше не мог этого выносить. Что-то внутри него оборвалось, и он внезапно затрясся от отчаяния. Ему надоело, что все ходят вокруг него на цыпочках. Ему надоело, что его постоянно опекают. Ему надоело ждать, когда все наладится. Он был сыт по горло всем этим... - Перестань обращаться со мной как с ребенком, Лео! Мы оба знаем, о чем ты на самом деле думаешь! Это было глупо! Признай это! Прямо как в ту ночь, когда меня схватили! Прямо как в ту ночь, когда я упал с пожарной лестницы! И, раз уж мы об этом заговорили, на ум приходит множество других замечательных примеров моей никчемности! Как насчет того случая, когда Металлхэд чуть не убил вас, или когда Тимоти напал на Эйприл из-за меня, а? Что случилось со Спайком! Помнишь, это тоже была моя вина! Давай не будем забывать, как я пытался в одиночку вызволить отца Эйприл из камеры Крэанга, а потом пошел и выпустил Ньютралайзера! Не говоря уже о том, что я запер нас с мистером О'Нилом в камере, и вам пришлось прийти и спасти нас! Подожди! Я забыл о том моменте, когда не заметил, что у мистера О'Нила в затылке было имплантировано устройство для контроля сознания! Из-за этого Эйприл и Сенсей чуть не погибли! О, и я подарил Майки T-Pod! Это определенно заняло первое место в длинном списке примеров моей глупости! - Донни мог бы продолжать и продолжать, если бы захотел, но ему нужно было немного передохнуть. Его горло было не совсем готово для такой громовой тирады. - Донателло, посмотри на меня, - на этот раз слова Лео встретиться с братом взглядом было скорее требованием, чем просьбой, но Донни по-прежнему упрямо смотрел в пол. Во всяком случае, его взгляд еще больше уклонился от пристального взгляда старшего брата. - Посмотри правде в глаза, Лео. Факт остается фактом: я глуп и все порчу. Тебе не обязательно приукрашивать это ради меня. Просто скажи мне правду хотя бы раз, - в голосе Донателло зазвучали язвительные нотки, которые пугающе напоминали тот тон, который он использовал во время спора со своим старшим братом как раз перед тем, как гениальная черепаха сбежала из логова в ту роковую ночь, когда он чуть не погиб. Тот самый спор, который закончился тем, что Лео ударил Донни. Черепаха в синем съежился при воспоминании о том, как он ударил своего младшего брата, но в то же время он поймал себя на том, что съеживается при мысли о том, что этот фут-бот сделал бы с Донни, если бы Раф не подоспел вовремя. Их умный брат добровольно подверг себя риску после всего, что произошло. Леонардо разрывался от раскаяния и гнева, колеблясь между желанием быть хорошим парнем и желанием накричать на Донни за то, что тот был таким невероятно безрассудным. Убрав руку с ноги Донателло, Лео заметил, что костяшки пальцев его младшего брата побелели от того, что он так сильно сжимал простыни. Старший черепаха и раньше слышал злость в голосе раненого брата, но теперь он мог его по-настоящему разглядеть. Лидер не мог не задаться вопросом, какое право имел Донни злиться после того, что он только что сделал. Если кто-то и должен был злиться, то Лео был уверен, что это он сам. Он доверял своему младшему брату, а брат предал это доверие. Нет, Лео не просто терял самообладание. Он был в ярости. Вопреки здравому смыслу, Леонардо в конце концов позволил своему растущему негодованию взять верх. Недели сдерживаемого отчаяния выплеснулись наружу, и не успел он опомниться, как какая-то сумасшедшая черепаха обрушилась на бедного Донни. Лео словно наблюдал за собой со стороны. Слишком далекий от своих собственных рассуждений, Леонардо не смог помешать одетой в синее черепахе, сидевшей рядом с его сломленным младшим братом, высказать то, что он так долго держал в себе. Мысли, которые лучше было бы оставить невысказанными, обрушились на Донателло, который был недостаточно эмоционально устойчив, чтобы справиться с ними. Он впитывал их, как губка, молча, без возражений впитывая жестокие слова. - Хорошо! Хочешь правду? Это было глупо! Ты вышел на улицу и снова чуть не погиб! Для чего? Что именно ты пытался доказать, Донни? Честно говоря, Донателло готовился к выговору, но не к такому. Это было похоже на то, как если бы кто-то открыл кран, и вся злость Лео, до последней капли, разом выплеснулась наружу. Очевидно, перчатки были сброшены, и Лео наверстывал упущенное. Судя по осунувшейся позе Донни, его слова причинили ему сильную боль. Он отшатнулся от Леонардо, когда старший черепаха продолжил выплескивать свой гнев в словесной форме. Донни поймал себя на том, что жалеет, что не может просто исчезнуть или телепортироваться, как в сериале "Космические герои". К несчастью для гениальной черепашки, лучи-транспортеры еще не были изобретены. Это было в его списке дел с тех пор, как ему исполнилось пять лет. Поскольку телепортация на борт космического корабля официально исключалась как способ спасения, Донни решил запереться в своем панцире и никогда оттуда не выходить. Это был не совсем мужественный или зрелый способ справиться с ситуацией, но, тем не менее, это был способ справиться с ней. Затем к схватке присоединились голоса в голове Донни и начали добивать его еще сильнее. Последние резкие слова Лео почти сразу же последовали за теми резкими словами, которые ранее были записаны в мозгу Донни. Теми, что были во всех других случаях, когда "гений" все портил. Нынешний Лео и Лео из прошлого обменивались обидными комментариями, как в теннисном матче. - Ты знаешь, что Шреддер сейчас ищет тебя, но, тем не менее, ты ушел один и подверг себя опасности! - язвительно заметил нынешний Лео. «Ты ушел и чуть не погиб!» — парировал другой Лео где-то в голове Донни. - Я думал, что могу доверять тебе, Донни, но, очевидно, нет! Мы оставили тебя одного на одну ночь, и посмотри, что произошло! Неужели кто-то из нас должен все время оставаться с тобой, чтобы быть уверенным, что ты не уйдешь один? "Я не могу все время присматривать за тобой!" - Ты же знаешь, что не в состоянии справиться с солдатами фут в одиночку! "Если ты не можешь справиться с одним солдатом фут, тогда..." Как раз в тот момент, когда всамделишний Лео собирался высказать свое очередное язвительное замечание, в лабораторию со скоростью урагана ворвался Раф и сразу же направился к своему старшему брату. - Что, черт возьми, здесь происходит? Не было никаких сомнений, что Раф был раздражен и готов к драке. Не желая, чтобы началась драка, Донни быстро попытался успокоить своего вспыльчивого брата. - О, хорошо, что вы вернулись. Вы пришли как раз вовремя, чтобы услышать, как Лео рассказывает, как он беспокоился обо мне, - Донни каким-то образом удалось скрыть нотки сарказма в своем голосе. Это был настоящий подвиг. Леонардо стал необычно тихим, когда его виноватые глаза уставились на Донателло. Его гениальный брат без колебаний прикрыл его после того, как тот перестал на него кричать. О, Донни. Мне жаль. Ты заслуживаешь гораздо лучшего... К сожалению, несмотря на то, что намерения Донни были благими, его попытка сохранить мир с треском провалилась. Плохое настроение Рафа ни на йоту не улучшилось. - Мне показалось, что это не так! Это звучало так, будто он тебя отчитывал! - произнося эти слова, Раф придвигался все ближе и ближе к Леонардо, намеренно вторгаясь в личное пространство своего старшего брата. Никто не знал, как завязать бандану Лео в узел так, как это делал черепаха в красной маске, и наоборот. - Раф, - простонал Донни, увидев хладнокровный взгляд зеленых глаз своего самого неуравновешенного брата. Даже если бы Донни не был так называемым гением в семье, он без труда распознал бы этот взгляд. Акт войны... О, ради всего святого, неужели среди нас нет ни одной черепахи, способной учиться на прошлых ошибках? Словно отвечая на невысказанный вопрос Донни, Лео поднялся с койки и посмотрел прямо в лицо своему темпераментному брату, прежде чем сказать: - Не вмешивайся в это, Раф! Гениальный черепаха не мог удержаться от того, чтобы не закатить глаза. Если Рафаэль был открытым баком с бензином, то Леонардо - неосторожной зажигалкой. Чем ближе они подходили друг к другу, тем вероятнее был взрыв невероятных масштабов. Одного взрыва за ночь было более чем достаточно для Донателло, поэтому он поспешил вмешаться. - Раф, все в порядке. Я сказал Лео... - Нет, Донни! Все не в порядке! В чем твоя проблема, Бесстрашный? - чтобы еще больше подчеркнуть свою позицию, Раф слегка толкнул Лео в правое плечо. Это было то, к чему лидер в синем отнесся серьезно, но ради Донателло он решил не отвечать. Он знал, что его второй младший брат расстроится, если в его лаборатории начнется драка, и поэтому Лео просто возвышался над Рафом, как статуя, пытаясь заставить брата подчиниться враждебным взглядом. Проблема была в том, что Рафа было нелегко запугать. Особенно его высокомерному старшему брату. - Ты что, все это время ждал возможности его преследовать? Как только мы все покинем логово, ты снова начнешь кататься на его панцире? Разве ты еще недостаточно ему навредил? Предполагалось, что ты помогаешь ему, а не заставляешь чувствовать себя еще хуже! - за комментариями последовал еще один толчок Лео в плечо, на этот раз значительно более агрессивный. Раф явно пытался вывести из себя своего старшего брата. - Ты переходишь все границы, Раф! Ты исчезаешь из логова, потому что не можешь сдержать свой гнев, а потом появляешься, ведя себя так, будто никуда и не уходил. Ты сразу же предполагаешь, что знаешь все, что за это время произошло, и начинаешь выдвигать несуразные обвинения, - в голосе Леонардо слышалась изрядная доля презрения, но внешне он оставался пугающе спокойным. Раф видел, что Лео по какой-то причине сдерживается, но вспыльчивый черепашка не собирался позволять этому его останавливать. Многолетний опыт подсказывал ему, на какие кнопки нужно нажимать, чтобы заставить старшего брата вскипеть. Хамато Рафаэлю не терпелось подраться, и он собирался это устроить. Две старшие черепахи теперь стояли так близко друг к другу, что их лица почти соприкасались. Ситуация была близка к ядерной. - Не пытайся выставить меня плохим парнем, шеф! Это не я постоянно унижаю его при каждом удобном случае! - Унижаю его? Так вот чем, по-твоему, я занимался? Я тот, кто потратил больше всего времени, пытаясь помочь ему! Вы с Майки почти отказались от попыток разговорить его. Я единственный из всех, кто все еще пытается! - даже не осознавая этого, Леонардо сжал руки в кулаки и слегка оскалил зубы. - Эй, это нечестно! Я тоже все время пытался что-нибудь сделать, но он не хочет ничего, кроме работать в своей лаборатории! - как только Лео упомянул его имя, Майки подбежал к двум своим старшим братьям, чтобы вставить свои пять копеек. - Я так и знал! - Раф ткнул указательным пальцем в пластрон Лео, продолжая свое извержение. - Я знал, что ты рано или поздно бросишь это нам в лицо, Лео! Ты просто проводишь с ним больше времени, чтобы иметь возможность командовать нами! Ты же знаешь, как мы старались вернуть все в нормальное русло! Мы перепробовали все, чтобы он вел себя как раньше! Черт возьми, я даже сидел и слушал, как он читает какую-то четырехстраничную статью о сохранении прибрежных водно-болотных угодий, потому что думал, что это может заставить его раскрыться. И угадай, что? Этого не произошло! Я никогда не верну этим полчаса. - Чувак, мне пришлось смотреть с ним какое-то шоу о НАСА. Наихудшее. Шоу. Всех времен, - Майки посмотрел на Лео и Рафа так, словно ничто из того, что они назвали, не могло сравниться с пыткой, которую он перенес, будучи подвергнутым "умному" просмотру телевизора. - Эй, алло... Я все еще здесь, - простонал Донни, в отчаянии вскидывая руки вверх. Разумеется, его братья не слышали, что он сказал, они были слишком увлечены своей перепалкой, чтобы заметить это. По мере того как Донателло сидел и слушал продолжающийся спор, его раздражение росло. Его братья снова говорили о нем так, как будто его больше не было в комнате, называя его "он" и "его". Было достаточно плохо, что он превратился в местоимение, как будто они забыли его имя, но теперь они открыто признавались, что проводили с ним время, просто потому, что чувствовали себя обязанными это делать. А не потому, что они на самом деле этого хотели. Способ повысить мою самооценку, ребята... - Я ни кем не командую! Я всего лишь хочу сказать, что, возможно, вместо того, чтобы читать комиксы, тусоваться с Кейси или постоянно жаловаться, ты мог бы приложить немного больше усилий, чтобы помочь ему! - А как насчет того, чтобы я приложил немного больше усилий и выбил тебе зубы? Ты просто думаешь, что ты намного лучше всех нас! Ну, если ты такой идеальный, тогда почему он не сказал тебе, куда идет сегодня вечером? Почему он держал это в секрете от "мистера Фантастика"? Потому что тебе достучаться до него удается не больше, чем нам! Вот почему! - Чуваки! Да что с вами, ребята, не так? Вы вообще слышите себя? Вы что, хотите, чтобы он снова сбежал? Пока его братья продолжали игнорировать его, чтобы наорать друг на друга, Донни осторожно сполз с кровати. Его братья даже не заметили, что он встал, что не обязательно было плохо. Они, скорее всего, обратили бы свой гнев на него за то, что он встал. Донни осторожно перенес большую часть своего веса на здоровую ногу и убедился, что она хорошо его удерживает, прежде чем отойти от койки. Сделав пару осторожных шагов, он остановился всего в нескольких футах от того места, где трое его братьев стояли в боевом порядке... или, скорее, "треугольнике". Раненая черепаха хотел держаться на безопасном расстоянии от места стычки, помня, что произошло, когда он в последний раз пытался разнять своих братьев. У него не было желания повторять этот ужасный опыт. Словесная часть боя была в самом разгаре, приближаясь к кульминации. Реплики трех препирающихся черепашек с каждой секундой становились все более резкими и гораздо менее продуманными, вплоть до того, что они в значительной степени прибегали к мелким обзывательствам. Донни слышал, как они использовали такие классические слова, как "инструмент", "укроп", "пустомеля", "придурок", "слабак", "эгоист", "динь-дон", "примадонна", и даже "принцесса". Гениальный черепаха назвал бы их всех кучкой самовлюбленных компенсаторов, если бы думал, что от этого будет какой-то толк. Не похоже, чтобы они знали, что это значит, а ему действительно не хотелось это объяснять. Может быть, в этом году мне стоит подарить им всем на Рождество словарь, - подумал Донателло, но быстро передумал. Словарный запас Рафа и так был достаточно красочным. Не было никакого смысла давать вспыльчивому черепахе рекомендации, которые могли бы научить его новым и изобретательным способам оскорбить кого-либо. Это все равно что дать поджигателю несколько галлонов жидкости для зажигалок и десятифунтовый коробок спичек. Тем временем ссора продолжалась, а оскорбления становились все более и более ужасными, бившими, так сказать, ниже пояса. Донни знал, что если он в ближайшее время не прекратит словесные оскорбления, за ними последует физическое. Потому, что самая умная черепаха знал, что его темпераментному брату надоест придумывать хитроумные оскорбления, и в конце концов он просто решит сунуть одно из них кому-то в нос. Это положило бы начало королевской битве, после которой Донни был совершенно не в настроении – или состоянии – разгребать ее последствия. - Ребята! - взвыл Донни, но его братья не остановились, а их оскорбления стали намного выше рейтинга PG. Был только вопрос времени, когда Раф сорвется с катушек. - Ребята! Прекратите! Не могли бы вы просто выслушать меня хоть раз в жизни? На этот раз Донателло удалось достучаться до своих братьев, но только потому, что он кричал так сильно, что его голос едва не сорвался от напряжения. Услышав отчаяние в голосе своего гениального брата, три разъяренные черепашки наконец перестали орать друг на друга и медленно повернулись, чтобы увидеть, что Донни поднялся на ноги. Он стоял, глядя на них заплаканными красновато-карими глазами, явно безмерно убитый горем. Все трое братьев Донни мгновенно осеклись, когда подумали о многих эгоистичных и невнимательных вещах, которые они только что наговорили во время ссоры. Они могли только представить, как сильно ранили своего и без того травмированного брата, представив все так, будто он был непоправим и доставлял только неудобства. Донателло смотрел на них с такой болью, что это было буквально невыносимо. - Пожалуйста... я больше не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня, ладно? Я... я так устал сражаться, - Донни с трудом выговаривал слова. Произнося это, он обхватил себя руками в тщетной попытке успокоиться. Леонардо уставился на Донателло с нарастающим ужасом, совершенно не понимая, что на самом деле имел в виду его младший брат, когда говорил, что устал сражаться. Донни выглядел таким совершенно разбитым и побежденным, когда говорил это, что Лео был безмерно напуган. Они все знали, что Донателло страдал от депрессии, но неужели он действительно зашел так далеко, что не хотел... Нет! Лео даже не смог закончить эту мысль. Это было слишком тяжело вынести. - Хотите знать, почему я ушел сегодня вечером один? - тон голоса Донни был почти неузнаваем. В нем было столько страдания, что он совсем не походил на себя обычного. Братья Донни на мгновение переглянулись, а затем молча кивнули, чтобы он продолжал. Никто из них на самом деле не был уверен, что хочет услышать причину ухода своего гениального брата, но в то же время они не хотели мешать ему говорить. Не после того, как они все так усердно старались разговорить его. - Потому что я хотел доказать вам, что не бесполезен... но знаете что? Единственное, что я доказал - это то, что я такой и есть, - хотя Донни опустил голову, чтобы скрыть свой стыд, но его братья все равно видели, как и без того опустошенное выражение на его лице сменилось чем-то большим, отчего он стал выглядеть так, словно безнадежно заблудился. Его печальные глаза блестели от непролитых слез, когда он продолжал осуждать себя. - Я... я всего лишь обуза для всех вас. Даже до того, как меня ранили... я был слабым и бесполезным грузом. И теперь я всегда буду обузой, тянущей вас вниз. Вам следовало позволить Тигриному Когтю забрать меня той ночью. Вам следовало отпустить меня. Вам всем было бы лучше без меня. Я не стоил того, чтобы меня спасать, - сказал Донни так громко, как только мог. Даже когда он говорил громче, его голос был едва громче шепота. Это было явным проявлением слабости, охватившей все его существо. Майки был первым, кто сказал что-то в ответ, но единственное, что смог выдавить из себя черепаха в оранжевой маске, было: - Донни... нет. Младший черепашка не мог поверить в то, что только что сказал его умный брат. Он просто не мог. Зачем Ди говорит все эти ужасные вещи? Как он мог подумать, что эти ужасные вещи были правдой? Как и Майки, Рафу тоже было трудно высказать свои мысли вслух. Все, что он мог сделать, это просто стоять и качать головой в знак отрицания. Затем Лео, наконец, заговорил, и он не смог сдержать своего огорчения. - Донни, пожалуйста, скажи мне, что это не то, о чем ты думал все это время. - Мне жаль. Я.. я не должен был.., – начал Донни, но не смог закончить. Теперь на него кричали голоса в его голове. Один конкретный голос был намного громче остальных. Он повторял одно и то же снова и снова. "Заткнись, Умник! Никто не хочет этого слышать!" "Заткнись, Умник! Никто не хочет этого слышать!" "Заткнись, Умник! Никто не хочет этого слышать!" "Заткнись, умник!" "Никто не хочет этого слышать!" Закрыв глаза и отвернувшись, Донни попытался спрятаться от потрясенных взглядов своих братьев, но он все равно чувствовал, как они сверлят его взглядами. В тот момент, когда он разлепил веки, он увидел жалость, написанную на их лицах. Внезапно он почувствовал, что его самообладание вот-вот рухнет. Он не хотел их жалости. Он не заслуживал их беспокойства. Он действительно имел в виду то, что сказал всего несколько секунд назад. Им всем было бы лучше без него. - Я... я так больше не могу. Я просто не могу. Мне жаль, - прикрыв рот дрожащей рукой, Донни попытался сдержать рвущиеся наружу слова. Он и так сказал слишком много. Он выглядел испуганным и опустошенным одновременно, когда стоял там, изо всех сил стараясь не расклеиться прямо у них на глазах. Он не хотел, чтобы его братья стали свидетелями его эмоционального срыва. Ему нужно было уйти оттуда. Ему нужно было уйти оттуда прямо сейчас. - Донни, пожалуйста, позволь нам помочь тебе, - в отчаянной мольбе Леонардо протянул руку к Донни, но промахнулся на дюйм. Прежде чем Лео успел предпринять еще одну попытку схватить своего гениального брата за руку, Донни уже выбежал из лаборатории так быстро, как только позволяло его израненное тело. Все это время он думал, что ему не следовало говорить то, что он сказал. Он не должен был показывать им свою боль. Ему не следовало впускать их.