Потерянный в бою

Тяжело прислонившись панцирем к единственному свободному углу в своей комнате, Донателло позволил своему уставшему телу медленно соскользнуть по стене, пока не почувствовал под собой холодный бетонный пол. Подтянув колени к груди, насколько это было возможно с довольно неудобной шиной, всё ещё закреплённой на его сломанной ноге, он крепко обхватил руками голени. Затем он подтянул все конечности к телу, свернувшись в клубок. Чувствуя, что всё вокруг него начинает сжиматься, раненый черепаха уткнулся лицом в сгиб своего правого локтя, пытаясь спрятаться от окружающего мира. При этом он бессознательно начал раскачиваться взад-вперёд, переступая с пятки на носок. Когда он понял, что действие лекарства, которое братья дали ему, чтобы облегчить боль, проходит, раненый черепаха испустил долгий прерывистый вздох. Он не был уверен, сколько времени прошло с тех пор, как он вернулся в логово, или даже с тех пор, как он вошёл в свою комнату, если уж на то пошло. Довольно болезненные события этого вечера заставили его потерять всякое представление о точном времени. Его глаза слипались от усталости, но он не знал, было ли это из-за позднего — или, возможно, раннего — часа, перенапряжения после вылазки из логова или побочного эффекта обезболивающего, которое дали ему братья. В дверь снова постучали, но он снова не ответил. Не было никаких сомнений в том, что его братья были настойчивы. Они не стали терять времени и последовали за ним в его комнату, как только он вышел из лаборатории. Через несколько мгновений после того, как он закрыл дверь своей спальни, раздался стук, сопровождаемый голосами, которые мягко произносили его имя и что-то спрашивали. - Донни, открой дверь, бро. - Ну же, Донни, впусти нас. — Донателло, пожалуйста. Мы просто хотим поговорить с тобой. К счастью для черепахи-гения, даже в своём подавленном состоянии он был достаточно разумен, чтобы запереть дверь, войдя в спальню, иначе его братья уже ворвались бы внутрь. Шум за дверью почти стих, но Донни знал, что его братья всё ещё что-то замышляют. Время от времени он слышал слабый звук, который, как он предполагал, был шёпотом, и это напоминало ему, что они ещё не сдались. Он хотел бы , чтобы они это сделали... Точно так же, как он сдался... Раненная черепаха ещё крепче обнял себя и уткнулся лицом в согнутую руку, упрямо пытаясь сдержать подступающие слёзы. Он не собирался раскисать. Особенно в присутствии братьев, стоящих прямо за дверью. Достаточно того, что они уже видели, как он чуть не сорвался в лаборатории. После этого позора он ни за что не смог бы встретиться с ними лицом к лицу. Не сейчас. Может быть, никогда. Вот почему он не потрудился ответить ни на один из стуков или просьб своих братьев, используя своё молчание как ещё один способ не впускать их. Кроме того, он знал, что если бы он был настолько глуп, что впустил бы их в свою комнату, они бы просто с жалостью посмотрели на него. Агрх! Только не эти жалостливые взгляды. Это всё равно что сказать глазами: «Мне жаль, что ты жалкий неудачник». Донни определенно не мог бы вынести эти взгляды прямо сейчас. Их было трудно выносить и в обычный день... Звук шёпота за дверью его спальни отвлёк его от мыслей, но он заметил, что голоса были намеренно приглушены, чтобы он не услышал, о чём на самом деле идёт речь. Он не сомневался, что его братья что-то замышляют. Что-то, из-за чего ему, скорее всего, придётся чинить дверь, когда они закончат. По привычке закатив глаза, Донни поймал себя на мысли, что лучше бы он выбрал не свою спальню в качестве укрытия, но других вариантов в тот момент у него не было. Обычно он предпочёл бы уединиться в своей лаборатории, но она уже была занята теми самыми братьями, от которых он пытался сбежать. Единственным другим вариантом было покинуть логово, но логика подсказывала ему, что с повреждённой ногой и тремя опытными ниндзя на хвосте он далеко не уйдёт. Таким образом, из-за своих физических и временных ограничений, Донни решил запереться в своей комнате. Проблема была в том, что теперь он столкнулся с суровой реальностью, из которой не было выхода, и по его спине пробежала невольная дрожь. Ситуация была до жути похожа на один из его многочисленных повторяющихся кошмаров, в которых он был заперт в подземелье Шреддера без надежды на спасение. Обычно в своей спальне он чувствовал себя в безопасности, но сейчас она казалась ему ловушкой. Когда он закрывал глаза, то видел решётку той ужасной камеры, которая преследовала его в кошмарах. Он слышал леденящий кровь голос Шреддера, отдающийся эхом в его голове. - Кажется, твои братья почувствовали, что ты слишком большая обуза, и ты им больше не нужен. Они попросили меня забрать тебя. Донни сжался в ещё более плотный комок, пытаясь стать как можно меньше. Он смутно осознал, что всё его тело начало дрожать. Затем к мучениям присоединился кошмарный Лео. — Так будет лучше. Теперь ты... ты обуза для нас. У нас нет ни времени, ни ресурсов, чтобы постоянно заботиться о тебе. Голоса в голове Донателло с каждой секундой становились всё громче и громче, легко заглушая голоса его братьев по другую сторону двери. - Признай это, Донни! Сейчас ты для нас совершенно бесполезен, и последнее, что нам нужно, это чтобы ты тянул нас вниз. Донателло почувствовал, как по его руке скатились тёплые капли. Подняв голову, он поспешно вытер глаза тыльной стороной левой руки, явно стыдясь своей слабости. Ты должен взять себя в руки. Ты не можешь допустить, чтобы твои братья увидели тебя таким... Донни прищурился, чтобы сфокусировать взгляд на двери своей комнаты, и как раз вовремя заметил, что дверная ручка начинает трястись. Его братья пытались вломиться внутрь. Несмотря на подавляющее чувство, что всё вокруг рушится, мысль о том, что трое его братьев сговорились взломать дверь, всё же вызвала на лице Донателло лёгкую улыбку. Он вспомнил, как в последний раз его братья и взломали замок в его двери. Он был в ярости из-за того, что они вторглись в его личное пространство, не говоря уже о том, что ему пришлось заменить весь запорный механизм после того, как Раф его сломал. Слабая улыбка Донни превратилась в ухмылку. Как бы плохо ни шли дела, его братья всегда были рядом, хотел он этого или нет. Они постоянно находились рядом, и благодаря этому он всегда чувствовал себя в безопасности. Больше, чем они могли себе представить. К нему вернулось ещё одно воспоминание. На этот раз о гораздо более счастливых временах...

***

- Аааа! Я хотел посмотреть классику научной фантастики! Как насчет "Зомби-летучих мышей с уродливыми ушами с планеты Зунт"? Мы такого еще не видели от слова совсем! Леонардо быстро отбил руку младшего брата, протянутую к деревянному ящику, в котором хранилась их обширная коллекция киношных сокровищ. - Извини, Майки, но в последние пару раз ты выбирал фильм. Теперь моя очередь выбирать, и я настроен на хороший детектив, - запустив руку в ящик, Лео достал кассету VHS, которую хотел посмотреть, и показал её всем. Затем, прежде чем его братья успели что-либо возразить, он поспешил к телевизору, чтобы вставить кассету в видеомагнитофон. Выбор фильма для вечера кино всегда оказывался гораздо сложнее, чем ожидалось. - Не-а! Ни за что, чувак! Никаких детективов! Только не с Донни! Помнишь, как мы с ним смотрели «Шестое чувство»?» — простонал Майки, театрально проведя руками по лицу. Раф закатил глаза и прорычал: - Только не начинай снова! - Эй! Я не виноват, что разгадал так называемый величайший в истории кино неожиданный финал всего через несколько минут после начала фильма! Откуда мне было знать, что это будет так очевидно? - бросился на защиту Донателло, вскинув руки в воздух для пущего эффекта и чуть не опрокинув при этом миску с попкорном. - С тобой, Умник, не бывает никаких неожиданных финалов, как обычно! Если мы смотрим детектив или что-то, что требует решения или размышлений, то ты должен поклясться, что будешь держать свой большой рот на замке, иначе я побью тебя до следующего вторника! Нервно потирая затылок, Донни робко хихикнул, надеясь, что Раф просто шутит. Но он не шутил. Чтобы ещё больше подчеркнуть свою точку зрения, вспыльчивый черепаха направил угрожающий указательный палец в сторону своего умного брата. Это заставило Донни уклониться от недружелюбного жеста и придвинуться ближе к краю дивана, на котором устроился его старший брат. - Прекрати, Раф!- обеспокоенный тем, что может потерять концентрацию, Леонардо не отрывал глаз от телевизора, отчитывая брата. Большой палец старшей черепахи в этот момент удерживал кнопку быстрой перемотки на пульте от видеомагнитофона, который пролистывал полдюжины предварительных титров перед началом фильма. Точно рассчитав время, он отпустил кнопку как раз в тот момент, когда закончился последний титр. Как будто Леонардо уже видел этот самый трейлер по меньшей мере двадцать семь раз и запомнил его наизусть, вплоть до того, что точно знал, когда закончится трейлер и начнётся фильм. На самом деле он видел его всего одиннадцать раз. Как только на экране телевизора задрожали вступительные титры и логотип студии, вспыхнул яркий свет. Мгновение спустя всё погрузилось во тьму, за исключением мягкого свечения нескольких аварийных ламп и редких проблесков света, падавших с неба во время грозы. - О, вы, должно быть, шутите! - в голосе Лео прозвучали несвойственные ему жалобные нотки, демонстрирующие растущее разочарование. Не менее расстроенный сложившейся ситуацией, Майки боролся с сильным желанием опуститься на колени и закричать «почему» ни к кому конкретно не обращаясь. Вместо этого он решил ограничиться бессмысленным «я же тебе говорил». - Видишь! Я же говорил, что нам нужно было выбрать научно-фантастический фильм! Раф скорчил гримасу просто из вредности. Как обычно, его младший брат не следовал никакой логике, чтобы прийти к своему идиотскому выводу. Этот маленький придурок просто изрыгнул какую-то случайную мысль из непостижимого вакуума между его ушными отверстиями, более известного как мозг Майки. - Какая, к чёрту, разница? Свет всё равно бы погас, тупица! - было до боли очевидно, что Раф был в ярости. Даже при скудном освещении комнаты все они видели, как на лице вспыльчивой черепахи появилась характерная хмурая гримаса. - Ты не можешь быть в этом уверен, чувак! - Нет, но я точно знаю, что ты идиот! - Да, это нужно знать наверняка! Из глубины горла Рафа вырвалось низкое рычание, за которым тут же последовал убийственный взгляд. Увидев убийственный взгляд свирепых зеленых глаз своего второго по старшинству брата, Майки сглотнул так сильно, что это услышали все, даже сквозь грохот бури, бушевавшей над головой. Рафаэль уже собирался перейти в словесное контрнаступление, когда Донни попытался прекратить боевые действия. - Эй, ребята, давайте не будем так переживать из-за этого. Я уверен, что электричество отключилось из-за грозы, - поднявшись с дивана, гениальная черепаха пошел проверить ситуацию. Отчасти потому что ему было любопытно, но главным образом потому, что он знал: пройдет всего несколько секунд, и один из его братьев все равно попросит его пойти и все починить. Не желая быть втянутым в юношескую перепалку Рафа и Майки, Лео тоже встал с дивана и последовал за Донни из комнаты. Не прошло и двух минут, как одетые в фиолетовое и синее черепахи вернулись в общую зону логова. К сожалению, электричество к ним не вернулось. Раф и Майки издали дружное "а-а-а". - Извините, парни, но я ничего не могу с этим поделать. Это просто обычное отключение электричества, - объявил Донни, аккуратно ставя несколько зажженных свечей на пол. Затем он плюхнулся обратно на диван. - Похоже, шторм обесточил примерно половину города. Услышав это, глаза Майки расширились от отчаяния. - О, боже! Это ужасно! Телевизора нет? Что мы будем делать без телевизора? - выражение лица Микеланджело говорило о том, что он был совершенно опустошен. Казалось, он искренне верил, что физически не способен развлечь себя без помощи телевизора. Очевидно, что до изобретения электричества Майки не продержался бы и пяти минут... Видя, насколько зависимым от телевизора стал его младший брат, Леонардо решил пригрозить Майки ограничить время, которое тот может проводить перед телевизором, но лидер быстро передумал. Он решил, что это дело его отца. Не было никакого смысла в том, чтобы Лео стал еще более плохим парнем, чем он и так уже был. И дело не только в этом, но и в том, что если он ограничит время Майки перед телевизором, это, несомненно, аукнется ему, когда придет время смотреть его любимые передачи. К тому же, если бы Майки не был занят телевизором, черепаха в оранжевой маске, скорее всего, свела бы их всех с ума, и это был бы всего лишь вопрос нескольких часов, а может, и минут, прежде чем Раф задушил бы его. Хныканье Майки дало понять братьям, что он все еще с нетерпением ждет ответа на свой вопрос о том, что они будут делать без телевизора. Наконец, Донателло предложил ответ. - Ну, мусорной пушке на "Шеллрайзере" не помешал бы капитальный ремонт. Когда мы стреляли из нее в последний раз, я заметил, что траектория была неправильной. Она немного отклонялась вправо. Возможно, нужно просто наладить прицел. Или.., – слово "или" прозвучало на несколько секунд дольше, чем казалось необходимым, прежде чем Донни перешел к следующему предложению, – мы могли бы все вместе провести некоторое время, вычищая патрульный багги. Ручки и сиденья все еще липкие после того, как Майки "случайно" разбрызгал повсюду двухлитровую бутылку шипучки. У меня еще не было времени все вымыть. Что скажете, парни? А? Если мы вчетвером приложим немного усилий, то сможем привести его в безупречный вид в кратчайшие сроки, - усиливая энтузиазм, Донни делал все возможное, чтобы его предложение звучало более заманчиво, хотя он был на девяносто девять и девять десятых процента уверен, что его братья все равно отвергнут это. Он был прав. Естественно, это был Раф. - Звучит скучно. Отсутствие освещения в логове позволило Донни незаметно закатить глаза. Не то чтобы он не ожидал, что ответ будет предсказуемым, но все равно это было неприятно. Это означало, что ему снова придется убирать за младшим братом. - Как насчет того, чтобы немного покататься на скейтборде? - Не в такой шторм, - мгновенный отказ Лео от идеи Рафа вызвал гневный взгляд его и без того раздраженного брата, но лидер просто проигнорировал это. - Да ладно, ребят. Нам не следует так сильно полагаться на телевидение, изобретения или скейтборды. Когда мы в последний раз просто сидели вместе и мило беседовали? - Беседовали? Серьезно? Ты только что сказал "беседовали"? Кто вообще сейчас так говорит? - На самом деле, Раф, термин "беседа" недавно получил новое распространение благодаря Интернету. Беседа сейчас широко известна как онлайн-обмен текстовыми или видео-сообщениями в режиме реального времени, который.., – неудивительно, что Донни не дали закончить то, что он считал полезным и информативным ответом. Раф, очевидно, был не в настроении это слушать. - Да, да, да. Спасибо, профессор-придурок. В любом случае, я не люблю "беседовать". Лео бросил сердитый взгляд на Рафа, прежде чем заговорить снова. - Я хотел сказать, что было бы неплохо отойти от привычных правил, если бы мы вчетвером просто посидели здесь и в кои-то веки поговорили по существу. - Неважно. После последнего слова Рафа повисло долгое молчание, что было довольно иронично, учитывая, что Лео только что закончил предлагать им всем провести содержательный разговор. Как и ожидалось, именно Майки нарушил тишину. - Эй, парни, вы когда-нибудь задумывались о всякой всячине? - О всякой всячине? Не мог бы ты быть еще более невразумительным, тупица? Микеланджело тяжело вздохнул, услышав ответ Рафа, по-видимому, раздраженный тем фактом, что его старший брат не мог читать его мысли. - Ну, знаете, если бы мы когда-нибудь нашли способ стать людьми. Что бы вы сделали? - как только Майки закончил задавать свой вопрос, он потянулся за еще одной горстью попкорна и начал запихивать его в рот с пугающей скоростью. Три старшие черепашки уставились на своего младшего брата широко раскрытыми глазами, не зная, что ответить. Они также не были уверены, как Майки мог засунуть в рот столько попкорна за один раз. - Ну, я знаю, что бы я сделал. Я был бы самым знаменитым чемпионом по скейтбордингу в истории! Все дети хотели бы вырасти и стать такими же, как я. У меня было бы собственное телешоу, линия одежды и потрясающая подружка-супермодель. О, и я бы отрастил свои волосы, очень-очень длинные, чтобы у меня были такие штучки-дреды или, может быть, даже кефаль! Это было бы что-то невероятное, - Майки никак не мог сдержать своего восторга от мысленного образа, который сейчас возникал у него в голове. Он даже начал мотать головой взад-вперед, делая вид, что перекидывает свои воображаемые волосы через плечи. Раф покачал головой из стороны в сторону, по-видимому, раздраженный разговором, но затем он шокировал своих братьев, став следующим, кто принял участие в полете фантазии. - Я бы купил самый шикарный мотоцикл, какой только можно купить, и поехал бы, куда глаза глядят. - А, обычный бунтарь без малейшего ума. Совсем не довольный ехидным замечанием Лео, Раф скрестил руки на груди, чтобы показать свое раздражение, и прислонился спиной к спинке дивана. - Ни за что, чувак! Вместо мотоцикла тебе точно стоит купить один из этих фургончиков с едой и прокатиться на нем по стране! - Майки практически пропел эти слова, как будто одна мысль о том, что у его брата есть грузовик с едой, была для него настоящим раем. По его мнению, он мог попробовать бесплатные блюда, и это вызывало у него сильный аппетит. - Какого черта я должен это делать? - Потому что... если ты собираешься ехать, куда глаза глядят, ты вполне можешь взять еду на колесах, братан. И тогда тебе не придется беспокоиться о дорожной сыпи или волосах в шлеме. К тому же, грузовики с едой сейчас в моде. Я уже могу себе это представить. Ты мог бы назвать свой грузовик "Праведные ребрышки Рафа" или "Крутые такос Тертли Мундо"! - Э-э, Майки, если в твоем сценарии Раф должен быть человеком, то почему он назвал свой грузовик "Крутые такос Тертли Мундо"? - выгнул от любопытства бровь гениальный черепаха. - О... точно, - сцепив кончики указательных пальцев, Майки в глубокой задумчивости наморщил лоб. - И давайте не будем забывать о том факте, что у Рафа нулевые навыки общения с людьми, что делает его ужасным кандидатом на роль владельца и управляющего бизнесом, - проницательно добавил Лео, поднимая указательный палец. - Ладно, начнем с того, что ты же знаешь, я не умею готовить даже ради спасения собственной жизни. И потом, это самый глупый спор на свете! Фургон с едой - это совсем не то, что мотоцикл! - Конечно, то же, бро. У них обоих есть колеса, они оба являются транспортными средствами, они оба работают на бензине, у них обоих есть... - Брось это, Майки, или я брошу тебя! Я не собираюсь водить фургон с едой! Никогда! Конец дискуссии! В комнате воцарилась еще одна долгая пауза, и снова Майки был тем, кто все испортил. - А как насчет тебя, Лео? Что бы ты сделал? - взяв в руки мягкую подушку и крепко сжав ее, Майки нетерпеливо наклонился вперед, чтобы уделить старшему брату все свое внимание, словно маленький ребенок, ожидающий, когда родители расскажут ему сказку на ночь. - О, я не знаю. Можете считать меня старомодным, но я бы не прочь просто остепениться и завести собственную семью. Знаете, пойти куда-нибудь и найти постоянную работу... Или, может быть, открыть свое собственное додзе. Я мог бы купить дом, найти подходящую девушку, завести пару детей. Рафа чуть не стошнило, когда он слушал, как Лео рассказывает о своих мечтах чинить белые заборы из штакетника, подстригать газон и выгуливать собаку. От всей этой сладости у вспыльчивой черепахи сильно разболелись зубы. - Зачем называть тебя старомодным, когда я могу просто назвать тебя придурком? И ты думаешь, что я один этого не понимаю? А ты можешь быть еще более тупым? - Не разрушай мечту парня, бро. Не круто, - сказал Майки в той манере серфингиста, на которую только он был способен. - Раф, нет ничего плохого в стремлении к традиционной американской мечте. Надежда на процветание и счастье - не такая уж редкая цель. Само представление о том, что богатство и успех достижимы для любого жителя этой страны, весьма вдохновляет и восходит к Декларации независимости. - Беру свои слова обратно, Бесстрашный. Ты старомоден. Донни - придурок, - подняв руку, Раф помассировал пальцами левый висок. Из-за братьев у него разболелась голова. - Кстати, о Донни, мы еще не слышали его ответа. Что бы ты сделал, если бы был человеком, Донни? - братья Лео и не подозревали, что он только что совершил идеальный переход в другую команду. Он все еще был сильно смущен тем, что Раф насмехался над ним, и искал любую возможность отвлечь внимание от себя. В ответ на вопрос своего старшего брата Донни просто пожал плечами и пробормотал: - Я не уверен. Наверное, я никогда по-настоящему об этом не задумывался. После этих слов в комнате снова воцарилась тишина. Трое братьев Донни уставились на него с озадаченным выражением на лицах, ожидая, что он продолжит говорить, но прошла целая минута без единого слова. Вскоре они поняли, что их сообразительный брат не собирался вдаваться в подробности своего ответа. Что касается Донни, то он уже дал свой ответ. Его очередь подошла к концу. - Ты, должно быть, шутишь! Твой огромный мозг никогда не задумывался о том, что бы ты сделал, если бы был человеком? Я на это не куплюсь, - в тоне Рафа, когда он говорил, было нечто большее, чем просто намек на цинизм. И снова Донни в ответ только пожал плечами. Затем он небрежно потянулся к миске с попкорном, стоявшей рядом с ним на диване, и отправил в рот несколько зернышек, в то время как его братья продолжали недоверчиво смотреть на него. - Что? - Донни вытянул руки перед собой, показывая, что он сбит с толку, и вел себя так, словно не имел ни малейшего представления, почему братья так на него уставились. Глаза Лео скептически прищурились. - Да ладно тебе, Донни. Ты правда не думал об этом? - Нет, - когда он слегка выпрямился, Донни почувствовал, что его мышцы начинают напрягаться. Возможно, это было потому, что он внезапно почувствовал себя так, словно находится на судебном процессе и его братья обвиняют его в лжесвидетельстве. - Теперь я знаю, что он полон решимости! Только не говори мне, что ты не думал о том, как вы с Эйприл вместе мчитесь на "Шеллрайзере" навстречу закату, - не успели эти слова слететь с губ Рафа, как несентиментальный черепаха схватился руками за горло и изобразил рвотный позыв, как будто ему стало физически плохо от того, что он только что сказал. - Думаю, у меня сложилось впечатление, что это конкретное ролевое упражнение имело отношение только к нашим будущим карьерным устремлениям, а не к романтическим. Не то чтобы я думал об Эйприл романтично... потому что это не так, - Донни попытался преуменьшить то, что он только что сказал, но потерпел сокрушительную неудачу. Он начал копать яму, а затем продолжал копать ее все глубже и глубже. - Я имею в виду, я много думаю о ней... но... но не в этом смысле. Не то чтобы она была моей девушкой или что-то в этом роде. Ну, она девушка и мой друг, так что, я думаю, технически это делает ее моей девушкой, но она также и ваша девушка, парни. Ладно, это прозвучало совсем не так, как надо. Я пытаюсь сказать, что Эйприл... она просто... Нет, дело не в этом. Эйприл... Ладно, я даже не уверен, что именно хотел сказать. Здесь становится жарко? К счастью, темнота, нависшая над логовом, скрывала румянец, который теперь ярко играл на щеках Донни. - Боже, не навреди себе, Умник. Извини, что я заговорил об этом,- уголки рта Рафа изогнулись в высокомерной ухмылке, когда он увидел, как его гениальный брат засмущался. Тем временем Донателло осматривал комнату в поисках чего–нибудь – ЧЕГО УГОДНО - что могло бы привести к смене темы. Когда ему ничего не пришло в голову, он решил импровизировать. - Э-э, электричества нет уже довольно давно. Может, мне стоит пойти и принести резервный генератор из лаборатории? - поднявшись на ноги, Донни уже собирался направиться в свою лабораторию, когда пронзительный голос Майки остановил его движение. - Подожди! У нас есть резервный генератор, и никто не сказал об этом до сих пор! Может, мы все это время смотрели бы телевизор? - ниндзя в оранжевой маске угрюмо упер руки в бока, явно вне себя от гнева из-за поразительного откровения своего гениального брата. - Майки, резервный генератор предназначен только для экстренных случаев, - маленький черепашка и не подозревал, что Донни на самом деле написал те же самые слова перманентным маркером на этикетке, которую он прикрепил к верхней части генератора. - Чувак, отсутствие телевизора - это крайняя необходимость! Ты же знаешь, я жить без него не могу! - как только Майки дошел до слова "знаешь", он схватился руками за макушку, как будто небо могло обрушиться в любой момент. Раф, как и следовало ожидать, был более категоричен по этому поводу. - Ты жил без мозгов все эти годы! Я думаю, ты сможешь прожить без телевизора хотя бы один вечер! - Эй! Когда хныканье младшего брата на время отвлекло его, Донни повернулся и попытался направиться в свою лабораторию, но ему удалось отойти от дивана всего на несколько футов, прежде чем чья-то рука схватила его за локоть. Черепашка-гений обернулся и увидел, что это Лео схватил его. Донни даже не заметил, что его старший брат встал с дивана. Это был один из недостатков жизни с компанией хорошо обученных ниндзя... - Не так быстро, Донни. Генератор ты сможешь забрать после того, как ответишь на вопрос. А теперь присаживайся. – Но я... я ответил на вопрос! Кроме того, я думаю, что запустить резервный генератор немного важнее, чем просто сидеть и играть в игры. Без обид. - Садись, Донни, - по тону Лео было совершенно ясно, что то, что он сказал, не было предложением. Это был приказ. Тем не менее, Донни не сел, как ему было велено. Иногда он мог быть еще более упрямым, чем Раф. - При всем уважении, Лео, я бы предпочел этого не делать. Я бы чувствовал себя намного лучше, если бы предпринял какие-то действия, чтобы подготовить нас на случай, если этот сбой в подаче электроэнергии окажется долгосрочным, - чувствуя, что он предоставил своим братьям достаточно веское оправдание, Донни высвободил руку из хватки Лео и уже собирался уйти, когда его вспыльчивый братец резко положил конец его планам. - Сядь на место, Умник! Не желая испытывать на себе гнев Рафа, Донни немедленно плюхнулся на диван без дальнейших споров. Лео стоял, не веря своим глазам, и смотрел на всех троих своих братьев, не совсем понимая, кто из них сейчас вызывает у него наибольшее раздражение. Донателло за то, что не послушал его, но беспрекословно выслушал Рафа. Рафаэль за то, что он выкрикивал приказы, как будто был лидером команды, и без труда заставлял Донателло выполнять их. Или Микеланджело за то, что тот ел попкорн, не обращая на него внимания. Решив, что все они в равной степени заслуживают его неодобрения, Леонардо сурово посмотрел на каждого из братьев, но, похоже, ни одному из них не было до этого дела. Либо так, либо, возможно, они не могли видеть выражения его лица из-за отключения электричества. По крайней мере, именно в этом Лео пытался убедить себя, чтобы чувствовать себя лучше из-за того, что его братья полностью игнорируют его. - Хорошо, я сижу. Так, повтори, о чем был вопрос? - задавая свой вопрос, Донни откинулся на спинку дивана и обиженно скрестил руки на груди. Не было сомнений, что он дулся из-за того, что его заставили в этом участвовать. - О, как будто мы должны поверить, что мистер Фотографическая память не помнит вопроса, - теперь настала очередь Рафа обиженно скрестить руки на груди. Чувствуя себя немного обделенным, Майки тоже скрестил руки на груди, но не от обиды, как два его старших брата. Он просто делал это, чтобы вписаться. Тем временем Леонардо даже не заметил, что все трое его братьев приняли одинаковую позу. Его больше интересовало, почему его гениальный брат так упорно избегал их разговора. - Ты знаешь, о чем вопрос, Донни. Что бы ты сделал, если бы был человеком? - И я по-прежнему не знаю ответа. Теперь я могу идти? - ответ прозвучал гораздо резче, чем они привыкли слышать от своего самого спокойного брата. - Нет, пока ты не дашь нам реальный ответ. И не пытайся сказать нам, что ты не думал об этом раньше, потому что мы все знаем, что думал. Итак... что бы ты сделал, если бы мог стать тем, кем хочешь? Подумай об этом, Донни. Ты мог бы стать специалистом по ракетостроению, членом Mensa, знаменитым изобретателем, физиком-ядерщиком, всемирно известным писателем, генеральным директором крупной компании, нейрохирургом, профессором колледжа – с твоим интеллектом возможности были бы безграничны, - это звучало так, как будто Леонардо очень много думал о том, каким мог бы стать Донателло. Очевидно, даже больше, чем сам Донни. - Да, чувак! Ты мог бы стать одним из тех безумных ученых, одержимых идеей захватить мир! Или ты мог бы стать Благородным обладателем трубки мира! В отличие от Леонардо, Майки явно не задумывался о том, кем может быть Донателло. Но, с другой стороны, продумывание вещей никогда не было сильной стороной Майки. - Ладно, во-первых, это "Лауреат Нобелевской премии мира", Майки, а во-вторых, если бы я мог стать тем, кем хочу, с какой стати я стал бы сумасшедшим ученым? Ты же знаешь, что "сумасшедший" означает безумный, верно? - Э-э, да... Я точно знал это, братан, - неудачно соврал Майки. - И если вы, парни, настаиваете на том, чтобы все это затянуть, мой ответ - ничего из вышеперечисленного. Я говорил вам правду, когда сказал, что не думаю о таких вещах. Начнем с того, что с научной точки зрения я не могу быть человеком, поэтому думать о том, что бы я делал, если бы был человеком, было бы крайне нелогично? Помните, мы - мутировавшие красноухие рептилии, а не люди, как мастер Сплинтер. Если бы нам дали порцию ретромутагена, мы бы просто превратились обратно в Trachemys scripta elegans. Когда Донни заметил озадаченные взгляды своих братьев после того, как он произнес трехзначное название их вида, он немного сбавил тон для тех, кто не знаком с систематикой, - Другими словами, мы превратились бы в обычных полуводных черепах. Такими же, какими мы были, когда Сенсей купил нас в том зоомагазине. Раф скривил верхнюю губу в усмешке и сказал: - Чувак, ты действительно знаешь, как извлечь максимум удовольствия из всего, не так ли? Донни закатил глаза, прежде чем продолжить. - Я хочу сказать, что я не трачу много времени на размышления о том, "что, если бы я был человеком", потому что не вижу в этом никакой ценности, - несмотря на то, что Донателло изо всех сил старался выдать свой ответ за простые факты и ничего больше, Лео заметил противоречивые сигналы, которые невольно подавал его гениальный брат. Глаза Донни бегали из стороны в сторону, как будто он нервничал. Более того, он барабанил пальцами по бедрам и покусывал нижнюю губу. Все это было явными признаками того, что он что-то скрывает. - Я в это не верю, Донни. Я гарантирую, что ты думаешь об этом больше, чем хочешь показать. А почему бы и нет? Из всех нас ты единственный, кто больше всего выиграл бы от того, чтобы быть человеком. - Как ты это себе представляешь? - спросил Донни, вопросительно подняв бровь, ему было любопытно узнать, что именно Лео имел в виду под таким заявлением. - Ну, твой IQ, вероятно, на уровне Эйнштейна или этого Стивена Хокинга. Может быть, даже выше, но мы никогда не узнаем это, потому что ты застрял здесь, в канализации. Ты вынужден прятаться от мира, в то время как должен был бы быть там и менять его. Если кого-то из нас и сдерживает мутация, так это тебя, Донни, - когда Лео опустился на диван рядом со своим самым умным братом, на лице лидера появилось выражение раскаяния. Он действительно выглядел опечаленным тем, что только что сказал. Это потому, что так оно и было. С тех пор как Леонардо себя помнил, он презирал тот факт, что все они были вынуждены жить под землей, но он действительно презирал тот факт, что Донателло был вынужден жить под землей. Лео часто думал о том, на какие удивительные вещи был бы способен его одаренный брат, если бы не их странные обстоятельства. Он ненавидел то, что огромные таланты и гениальность Донни были ограничены его неприемлемой внешностью и недостатком ресурсов. Да, Лео прекрасно понимал, что его гениальный брат достиг и создал много необычных вещей, несмотря на их жизненные условия, но лидер в синем также знал, что внутри Донни все еще таится огромный неиспользованный потенциал, который только и ждет, чтобы проявиться. Леонардо всегда было интересно, какие удивительные вещи мог бы делать его второй младший брат, если бы его не заставляли работать в канализации, используя в основном переработанные и сломанные детали со свалок. Насколько большего мог бы достичь Донни, если бы ему не мешала его мутация? Как старший брат Донни, Лео хотел бы улучшить качество их жизни, чтобы у его умного брата была возможность делать невероятные вещи, для которых он был предназначен. Лео сделал бы все, чтобы сделать мир лучше, чтобы гений Донни мог проявить себя, а не прятаться в темной, промозглой нью-йоркской канализации. Лео и не подозревал, что его негативное видение мира и обстоятельств, в которых они находятся, сильно отличалось от того, как Донни смотрел на вещи. - Сдерживает? Если вы думаете, что я так себя чувствую, то могу вас заверить, что я никогда не думал о себе как о сдержанном или застрявшем. На самом деле я чувствую совсем обратное, - даже в темноте братья Донни могли видеть, как на лице их брата-интеллектуала отразилась решимость. Леонардо был слегка озадачен упорством, которое внезапно проявилось в Донни. Казалось, что слова Лео перещелкнули выключатель внутри его гениального брата. Донателло вел себя как совершенно другая черепаха, чем всего несколько мгновений назад. – Я... я всегда думал, что из всех черепах ты, наверное, больше всех сожалеешь о нашей участи в жизни, потому что ты мог бы добиться гораздо большего, если бы был там, наверху, - Леонардо протянул руку и положил ее на плечо своего умного брата, крепко сжав его, как бы давая понять, что он рядом и что Донни может сказать ему о своих истинных чувствах. Именно тогда Донни действительно рассказал Лео о своих истинных чувствах, но то, что он рассказал, было совсем не тем, чего ожидал самый старший черепаха. - Честно говоря, мне всегда было всего достаточно здесь, внизу. Даже если бы я мог, я бы ничего не изменил в наших обстоятельствах. Все те вещи, которые ты перечислил, которыми я мог бы заниматься, если бы был человеком... Я не хочу ничего из этого делать, потому что это означало бы, что мне придется быть вдали от вас, ребята. Никакая престижная работа или звание не стоят этого. Дело в том, что я не трачу много времени на размышления о том, чем бы я мог заняться, потому что я и так делаю в своей жизни именно то, что хочу, и это значит сражаться бок о бок с вами, парни, каждый день. Чего я хочу, так это быть со своей семьей... всегда. Я бы не променял это ни на что на свете. Вы трое и сэнсэй - все для меня. Вы, ребята... вы значите для меня больше, чем сама жизнь, - несмотря на то, что надоедливый всхлип был решительно настроен прервать его, когда он пытался рассказать своим братьям о своих чувствах к ним, Донни каким-то образом выдержал всю исповедь, не переставая глотать, что было довольно впечатляющим достижением. Когда Донателло оглянулся, он увидел, что все взгляды его братьев устремлены на него. Осознание этого заставило его щеки снова вспыхнуть от смущения. Он, конечно, не предполагал, что вся эта личная информация выплеснется наружу, но как только он начал говорить, это было похоже на эффект снежного кома. Слова просто неудержимо сыпались у него изо рта, и, прежде чем он осознал это, он сказал больше, чем собирался. Гораздо больше, чем он хотел. В конце концов, он должен был быть застенчивым и сдержанным, а не откровенным во всем. Безмерно устыженный, черепаха в фиолетовом всерьез подумывал о том, чтобы сбежать в свою лабораторию и запереться там до тех пор, пока он не изобретет машину времени, чтобы вернуться назад и отменить последние пять минут или около того. Прежде чем Донателло успел решить, убегать с места преступления или нет, Майки вскочил с дивана и бросился к своему умному старшему брату. Все это время самая младшая черепаха продолжал трясти руками перед собой, как будто пыталась высушить только что нанесенный лак для ногтей. Донни съежился, ему не понравилось, к чему это привело. Майки выглядел так, словно его вот-вот захлестнут эмоции. Ничего хорошего из такой реакции никогда не выходило. - Боже мой, Ди! Это, пожалуй, самое прекрасное, что я когда-либо слышал от кого-либо, - воскликнул Майки, заключая Донни в одно из самых бессистемных объятий всех времен. Борясь с естественным желанием поправить младшего брата за неправильное использование грамматики, Донни подшутил над Майки и неловко похлопал его по руке, когда черепаха в оранжевой маске сжал его сбоку. Майки довольно замурлыкал, продолжая изо всех сил держаться за Донни и прижиматься к нему. Черепашка скорчил гримасу, надеясь, что объятия закончатся раньше, чем Раф решит над ними подшутить. Но этого не произошло... - Ты уверен, что это не самая дурацкая вещь, которую ты когда-либо слышал? - спросил черепаха в красном со своей обычной невозмутимостью, за что Лео бросил на него сердитый взгляд "заткнись, Раф". Не было сомнений, что Леонардо был раздражен. Потому то он понял, что одной из причин, по которой Донни так стеснялся делиться своими внутренними эмоциями или рассказывать кому-либо, когда его что-то беспокоило, были глупые комментарии, подобные тому, который только что сделал Раф. Увидев, что его старший брат испытывает к нему раздражение, Раф просто пожал плечами, ничуть не обеспокоенный. - Я думаю, Раф по-своему пытался сказать, что твой ответ был лучшим за весь вечер, Донни, - еще несколько долгих секунд Лео смотрел на своего вспыльчивого брата, а затем перевел гордый взгляд на Донателло. Самая старшая черепаха растянул губы в теплой улыбке и еще раз крепко сжал плечо своего самого умного брата, стараясь не вмешиваться в то, что Майки пытался сделать с бедным Донни. Для Лео это больше походило на борцовский захват, чем на объятие, каким оно, вероятно, и должно было быть. Сказав, что Майки временами бывал чересчур усерден, было бы ничего не сказать. Донни смущенно улыбнулся Лео в ответ, и внезапно то, что Майки повис на нем, перестало казаться таким уж унизительным. Сообразительный черепашка, наконец, перестал пытаться избавиться от своего прилипчивого брата и просто позволил младшей черепашке закончить свои атаки любви. На лице Леонардо появилась широкая улыбка, когда он наблюдал за двумя своими младшими братьями. У него возникло искушение оторвать Майки от Донни, но его младший брат, казалось, не причинял вреда своему гениальному брату. Это было слишком мило, для того, чтобы испортить момент. - Мы все относимся к тебе так же, Донни. Я надеюсь, ты это знаешь. И спасибо тебе за то, что ты единственный, у кого хватило смелости сказать то, что ты сказал. Иногда мы забываем уделить время тому, чтобы напомнить друг другу, как много мы на самом деле значим друг для друга, и сказать, как важна для нас наша семья, - это прозвучало так, как будто Лео читал отрывки из Священного Писания прямо из книги Сплинтера. Раф как раз собирался начать безжалостно отчитывать Леонардо за его слащавую мотивационную речь, когда снова зажегся свет. Возвращение электроэнергии мгновенно нарушило ход мыслей черепахи в красной маске и, кстати, избавило бесстрашного лидера от очередного потока словесных оскорблений. - Что ж, самое время, черт возьми! Если бы мы продолжали делиться своими чувствами и проявлять заботу, меня бы стошнило на диван. - Мы тоже тебя любим, Раф. - Да, да, Умник. Хотя Раф и пытался изобразить безразличие, Донни заметил, что уголки рта его темпераментного брата слегка изогнулись в тонкой улыбке. Гениальный черепашка знал, что эта едва заметная улыбка была ближе всего к тому, если бы Раф сказал: "Я тоже тебя люблю". Главное, что в ней были чувства, и Донни этого было достаточно. Как только Майки, наконец, отпустил его, и Лео снова включил фильм, Донателло свернулся калачиком на диване с недоеденной порцией попкорна на коленях и широкой улыбкой на лице. Он был совершенно доволен, зная, что у него есть три самых лучших брата, о которых только можно мечтать. Конечно, иногда они все сводили его с ума, но, тем не менее, они по-прежнему были его самым большим подарком.

***

Та ночь казалась Донателло прошедшей столетия назад в свете всего, что произошло с тех пор. То чувство близости и удовлетворения казалось таким далеким, и казалось, что такое счастье теперь недостижимо, что его никогда больше не испытать. Если бы Донни мог вернуться в тот конкретный момент своей жизни, он бы сделал это, не задумываясь. По правде говоря, он бы вернулся в любой другой момент времени до того, как все это произошло. "Чего я хочу, так это быть со своей семьей... всегда. Я бы не отказался от этого ни за что на свете". Можно было бы подумать, что от таких приятных воспоминаний Донателло почувствует себя лучше, но, на самом деле, хуже ему от этого быть не могло. Так много изменилось с той ночи. Теперь многое изменилось. Взгляд Донни скользнул к ужасному шраму на его плече, и он с глубокой грустью осмотрел его. Слезы застилали ему глаза, когда он поднял руку и провел кончиками пальцев по зазубренным краям, окружающим пустоту в его панцире. Отверстие было достаточно широким, чтобы он мог просунуть палец и дотронуться до поврежденной кожи под панцирем. Ущерб был необратим. Он видел это. Он чувствовал это. Он уже никогда не будет прежним. "Я и так делаю в своей жизни именно то, что хочу, и это значит сражаться бок о бок с вами, парни, каждый день". Теперь, когда не было ни бинтов, ни перевязи, скрывающих его рану от посторонних глаз, Донни мог видеть степень повреждения, которое Гризгор и Коготь Тигра нанесли его плечу. Шрам был похож на татуировку и навсегда напоминал ему о той ночи. В глубине души он все еще видел, как его похитители безжалостно нападают на него. Он все еще чувствовал, как его собственный боевой посох пронзает его тело. Он все еще чувствовал запах крови и горелой плоти. Этот отвратительный шрам на плече напоминал ему о том, что все, за что он когда-либо боролся и ради чего тренировался, теперь потеряно. В мгновение ока его желание всегда сражаться бок о бок со своими братьями исчезло. "Ты знаешь, что ты не самый сильный боец из всех нас". Все пропало. Он всегда был самым слабым бойцом, но теперь он вообще не мог драться. "Я не могу все время нянчиться с тобой!" Все, чего Донни когда-либо хотел - это быть похожим на своих братьев. Он просто хотел, чтобы они гордились им и храбро сражались бок о бок с ними, что бы ни случилось. Пока он был со своими братьями, это было все, что имело для него значение. Но теперь одно неверное решение свело все на нет. Одна судьбоносная ночь все испортила. Вот так просто он потерял способность сражаться. "Если ты не можешь справиться с одним пехотинцем, тогда..." Теперь он был всего лишь обузой. Он не мог бороться. Он не мог ничего исправить. Он ничего не мог сделать правильно. "Все это время, пока мы ждали, что ты все исправишь, мы могли бы сделать это сами". Его братья в нем не нуждались. Больше нет. Никогда больше не будут. Все, что он знал... все, кем он был... все, чего он хотел... Все это было потеряно. И все из-за какой-то глупой ссоры между ним и его братьями. Все тело Донни начало бесконтрольно сотрясаться от долгих, мучительных рыданий. Это было уже слишком. Всего этого было слишком много. Он обхватил себя руками и уткнулся лицом в колени. Впервые с тех пор, как его схватили, он не мог сдержать свою боль. Все это хлынуло наружу, словно прорвало плотину. Один, в своей комнате, он, наконец, сломался. Когда весь мир рухнул вокруг него, он не мог удержаться от судорожных рыданий. у него не было больше не было сил сдерживать слезы. У него не было сил притворяться, что все в порядке. У него не было сил противостоять им. Никогда не было.