Нарисованный рай

Сев за стол, Иван специально усадил Гилберта рядом с собой, чтобы тот не ощущал неловкости. Когда за столом собрались все четырнадцать республик, не считая Гилберта, Россия хотел уже было начать приём пищи, но… заметил пропажу. — А где Коля? Райвис, я же просил всех позвать, — Иван говорил беззлобно, хотя отсутствие брата его немного огорчало. Задрожав, Латвия окинул взглядом всех присутствующих республик, самолично убеждаясь в отсутствие одного члена их большой семьи. И как он только мог забыть о Николае?! Призадумавшись, вспоминая, что Белоруссия совсем недавно куда-то уехал, Латвия шумно сглотнул, став объяснять причину этого досадного недоразумения. — Дело в том, что… Он сейчас не здесь… не дома… Он ушёл по делам… И ещё не вернулся… Я проверил все комнаты, чтобы убедиться, что он действительно не вернулся, пока я мог этого не заметить. Райвис опустил голову, точно провинившийся ребёнок перед своим родителем, хотя было очевидно, что он совершенно не виноват в том, что Николай ушёл. Но под взглядом России латыш всегда чувствовал себя так. Сидящий рядом с Латвией Эдуард машинально стал успокаивать его, что-то тихо шепча и слегка поглаживая его по плечу, у Латвии же был вид, словно он вот-вот расплачется. — Ну что же, начнём ужин без него. Приятного всем аппетита. Спустя час стол заметно опустел, и Россия как глава семьи объявил о завершении трапезы. После его слов все послушно разошлись по своим комнатам, личным кабинетам или ещё куда, лишь бы не попадаться на глаза Брагинскому. — Гилберт, ты идёшь? — остановившись у самого входа и дождавшись, когда к нему подойдёт вышеупомянутая личность, Иван с довольной улыбкой добавил. — Почитать тебе сказку на ночь? Разумеется же, это была шутка, но Ивану очень хотелось посмотреть на реакцию Гилберта. Смутится он или взбесится, а может, как обычно буркнет что-то невнятное сквозь зубы и пройдёт мимо, смотря куда-то себе под ноги? Однако Гилберт совсем нетипично вздрогнул от такого заявления, видимо, представив, как это будет выглядеть. Но на самом деле его голова была забита совершенно другими мыслями, а именно он размышлял над тем, действительно ли Брагинский спятил или просто принимает его за ребёнка. Как бы то ни было, Байльшмидт решил ответить взаимностью: — Очень милое предложение, но думаю, я знаю куда больше сказок и сам могу читать их тебе на ночь, — видя удивлённо-заинтересованный взгляд Брагинского, Гилберт с той же уверенностью продолжил. — Если тебе по вечерам нечем заняться, то могу рассказать парочку своих любимых из творчества Братьев Гримм и Гёте. — Какое заманчивое предложение, а в карты играть умеешь? Если нет, то могу научить. Возможно, по нему и не скажешь, но Брагинский по жизни был простым человеком и никогда особо не увлекался творчеством, за исключением тех случаев, когда того требовала власть. Поэтому становилось понятно, что литературу авторства Гёте и братьев Гримм ему было так же интересно послушать, как лекцию по ядерной физике. Быстро утянув Гилберта в свои покои и пошарив по шкафам, Россия достал оттуда мятую колоду карт. — А ты знаешь, что карты придумали индусы? — перетасовывая колоду, спросил Иван, решив похвастаться своими знаниями, но тут же сел в лужу, спутав стран-производителей. — Ты так и не ответил, играть-то умеешь? — Играть умею, но про индусов слышу впервые, — Гилберт внимательно следил за движением рук Ивана, видимо, его это заинтересовало. Но что именно: игра или способ перетасовки — пока неизвестно. — Однако знаю точно, что шахматы придумали индусы. Видимо, так они создали не одну игру, изначально предполагая сделать из этого что-то более серьезное. — Неудивительно, — усмехнулся Иван, вновь решив похвастаться своими знаниями, а точнее исправить своё предыдущее ошибочное высказывание. — Ведь карты создали не индусы, а китайцы. Со стороны это выглядело так, будто Иван пытался его запутать или же сам запутался, когда не подумав ляпнув про индусов. В любом случае, они оба вошли во вкус ещё до начала игры. Повертев головой, подыскивая удобное игральное место, но так и не найдя его, Брагинский сел на пол. Воздержавшись от комментариев, Байльшмидт так же по-турецки сел напротив него. — А ты знаешь, кто создал Камасутру? — усмехнулся Иван, с плещущими в глазах огоньками азарта раздавая карты. — Её тоже придумали индусы. — Про Камасутру как раз знаю, — несколько оскорблённо произнёс он, а затем решил пойти в ответное наступление. — А ты знаешь, кто создал шашки? А кто придумал нарды? Это уже совершенно не индусы, — парировал он, после чего решил немного отойти к другой теме. — А слышал когда-нибудь о легендах чёрной мельницы? Оторвав взгляд от колоды карт и устремив его на Гилберта, Иван неуверенно заговорил: — Шашки придумал… Изобрёл древнегреческий воин Паламед, это я хорошо помню. А вот нарды… древние египтяне, если не ошибаюсь. Эта беседа с каждой минутой становилась всё более бессмысленной, невольно начинало складываться такое ощущение, будто они собрались здесь только для того, чтобы похвастаться своими познаниями, а не ради собственного досуга. Заметив, как Гилберт, получив желаемые ответы, умолк, Иван, вспомнив его позабытый вопрос, спросил: — Что за чёрная мельница? Эта история случайно не про испанскую инквизицию? Стоило только Гилберту раскрыть рот для ответа, как его нагло перебило урчание в животе России. — Подожди рассказывать, мне нужно в туалет. Снова этот Литва напортачил со специями.