Нарисованный рай

Созвав всех Республик к завтраку, Литва пересчитал собравшихся по головам. «Десять… кого-то не хватает… Россия, ну, конечно! Наш Царь что-то долго спит, а обычно приходит первым или вторым… как повезёт». Россия, Гилберт… Литва стукнул себя по лбу: как всегда он забыл посчитать себя. Украины какое-то время не будет, а Белоруссия… — Белоруссия, — задумчиво прошептал Торис, вздрогнув, точно его плечо проткнули раскалённым железом. Когда он попытался сбросить чужую ладонь со своего плеча, хватка стала крепче. — Где Коля? — тихо спросил Иван, осматривая всех собравшихся. — Доброе утро, господин Россия, — Торис натянуто улыбнулся. — Белоруссия, он… — Торис помрачнел, не решаясь огласить правду, а уж тем более соврать. — Я схожу за ним. Пальцы разжались, Литва, почувствовав свободу, ветром умчался из столовой. «Хоть бы Коленька проснулся! Хоть бы он спустился к завтраку! Хоть бы мне голову за него не оторвали!» — Николенька, доброе утро, — радостно улыбнулся Литва, любуясь своим сонным чудом. В комнате царило амбре перегара. Торис поморщился, горло забил кашель, он вышел под суровым взглядом Белоруссии. Вернулся с чайником и пустым гранённым стаканом. Николай, не взглянув на последний, припал к носику, высасывая из него живительную влагу. Литва в недоумении стоял со стаканом, дожидаясь слов благодарности. Губы растянулись в улыбке, глаза потемнели, цвет лица стал бледнее обычного. Глупо было ждать благодарности от столь неприкосновенного цветка. Он никогда не отблагодарил бы спасителя за воду. Кровоточащие царапины на сердце стали бы лучшей наградой. — Что ты забыл в моей комнате? Тебя кто-то звал? Рискну предположить, что нет, — своим привычным колючим тоном заявил Николай и, оставив чайник на полу, откинулся на подушки. — Закрой рот и иди отсюда. Надоел. Радостная улыбка вновь расцвела на лице Ториса, иной благодарности он и не ждал. Сияя от восторга, он заговорил сбивчиво, но внятно пряча за речью своё смущение: — Николенька, Вы в моей комнате, — Белоруссия огляделся и кивнул, принимая данный факт. — Господин Россия просил передать, что, как найдёт Вас, так убьёт. Он очень волновался вчера… Я соврал о своём звонке и о Вашем отсутствии. Простите, это для Вашего же блага. Если ко всему прочему он узнает о вчерашнем инциденте — будут проблемы. — Проблемы, в самом деле, будут… У тебя, — Николай усмехнулся, смотря на него хищным взглядом. — Я непричастен к этому спектаклю. Литва не стал разрушать напускную опасность, которую бедный мальчик упорно из себя выдавливал. Вместо этого Торис умилился с мнимой угрозы, в очередной раз для себя подчеркнув очарование предмета всей давней влюблённости. Закутавшись в одеяло, Белоруссия сонливо потёр глаза. Похоже, он решил пропустить завтрак, дождавшись, когда все разбегутся по своим точкам, оставляя, тем самым, его в доме одного. Размышления на текущий вечер прервал заглянувший в комнату без стука Латвия. Из одежды на нём виднелись лишь домашние красные штаны и перекинутое через плечо выцветшее, в бело-синюю полоску, махровое полотенце. — Ещё один таракан явился, — буркнул Коля, переворачиваясь на бок. Юный прибалт пискнул, заметив в комнате постороннего, и тут же прикрыл дверь, оставляя для переговоров маленькую щёлочку. — Ой, я тут, кажется, не вовремя, — смущенно пропыхтел Райвис, мысленно радуясь, что, наконец-то, застал наших голубков вместе. — Торис, я хотел предупредить, что господин Россия сегодня не в духе. Торис коснулся плеча, на котором пару минут назад покоилась ладонь всемирного зла. Мурашки до сих пор бегали по спине. Вздрогнув от воспоминаний, Торис обратился к Райвису: — Латвия, проверь, пожалуйста, все ли собрались к завтраку. Если да, то начинайте без нас! Райвис, забыв, в каком положении находится, кивнул. Раздался стук, красноречивое «Ай!», а позже неуклюжие ругательства, адресованные криворуким строителям, за которыми следовали быстро удаляющиеся шаги. Райвис торопливо ушёл, боясь помешать сладкой парочке. «Россия и правда не в духе. Его можно понять: сначала один брат сутками пропадает на работе, теперь и второй утонул в том же болоте. По дому лишняя единица шатается, а работы от этого меньше не становится… От Гилберта, как всегда, никакой пользы — одни расходы». — Я пойду, а Вы… — Литва запнулся, смотря на того, кто занял его постель и в ближайшее время явно не собирался с неё слезать. — Делайте, что хотите, — Белоруссия напрягся, а вместе с ним — Торис. Прозвучало слишком резко, чересчур грубо, совсем не в духе Литвы.— Если соскучитесь, то приходите на кухню, сегодня я весь день там. — Приду, раз ты всё никак на мою рожу не налюбуешься. Торис вышел, оставив любимому чайник с водой. В голове заблудшей птицей витала его последняя реплика: «Приду…» Одно небрежно сказанное слово делало Ториса счастливым. «Николенька, мне всегда вас мало. В особенности сейчас».