Нарисованный рай

— Николенька, как вы себя чувствуете? У Литвы заметно поднялось настроение. Облокотившись о дверной косяк, он благоговейно наблюдал за предметом своего воздыхания. — Уйди, — буркнул Белоруссия, ёрзая на кровати. — У тебя, случайно, нет ненужной газеты или старой книги? Потирая сквозь ткань брюк внушительный бугорок, Коля не знал куда себя деть. Ему не прельщало заниматься подобным при обнаглевшим Литве. Впрочем, Литва вполне мог помочь ему со столь неприятной проблемой, но… Это же Литва, он быстрее со стыда сгорел бы, нежели сделал бы нечто настолько смущающее. — Найдётся, — Торис кивнул. — Хотите узнать последние новости? Так я вам их без газеты перескажу! — Белоруссия так злобно сверкнул глазами, что Торис мгновенно выпрямился. Во взгляде узнавалось нечто родное, некая черта, присущая лишь братьям. Братьям Брагинского. Под шкафом завалялась стопка пожелтевших газет. Торис собирался прочесть их, да всё никак руки не доходили. Белоруссия понимающе кивнул. Знакомая ситуация, даже очень. Перебирая макулатуру, отбирая нужную от ненужной, Литва замер будто что-то осознал. Торис смущенно перевёл взгляд с газет на Николая. — Я бы мог помочь вам с вашей проблемой, — прошептал он. — В каком смысле? — Николай тоже перешел на шепот. — В каком пожелаете. Белоруссия повёл плечами, не понимая его намёков. В лицо ударил яркий луч закатного солнца. Зажмурившись, Белоруссия задёрнул шторы. Комната Ториса находилась на первом этаже с выходящим на дорогу окном. Без занавесок случайные прохожие могли увидеть много лишнего. Опустив взгляд, Литва протянул ему пачку газет. Николай, раздраженно цыкнув, принял их. — Спасибо, — прошептал Белоруссия, бросая макулатуру на постель. Литва вздрогнул, отползая от него подальше. Белоруссия пугал несвойственной своей натуре вежливостью. Коля понимал, что благодарность здесь излишняя. Однако он давно мечтал узреть реакцию стран на свою вежливость. Узрел, и остался доволен. — Скажи, Литва, ты готов вот так запросто подставить свой зад, чтобы удовлетворить меня? — Николай был не столько удивлён, сколько разочарован. — И скольким до меня ты уже предлагал свою «помощь»? В их число входили Ваня с Олегом? — Николай красноречиво фыркнул, пребывая в недовольстве от предложения Ториса. — Вы в самом деле такого мнения обо мне? — в зеленых глазах осел налёт злости. — Если бы не ваш брат, я бы не присоединился к Союзу! — прозвучало резко, Литва себя не контролировал. Повисла пауза. Белоруссии требовалось время на понимание брошенных Торисом слов. Стоило только затронуть семью, как в Николае мгновенно взыграли братские чувства. — Ты присоединился к Советскому Союзу только затем, чтобы быть ближе к России? Ты что-то замышляешь на его счёт? — Вы всё неправильно поняли!.. — наручные часы Ториса пропищали, возвещая о подошедшем к концу перерыве. — Извините, мне пора. Он вышел. Белоруссия потянулся к тому, с чего всё началось — стопке газет, решив скоротать время, до возращения Литвы, за чтением.

***

— Просыпайся, солнце. Сегодня ты едешь со мной, — пропел Россия, наклонившись к спящему. Без разрешения проникать в чужую комнату не лучшая идея, но Брагинскому плевать. Это его дом. Он здесь хозяин. Возмущенно замычав, Гилберт зашевелился, сползая с кровати. Брагинский отошел к окну. Пока белобрысый собирался, он ждал, а чтобы сделать процесс более приятным сунул в зубы самокрутку. Заметив на подоконнике спичечный коробок, Брагинский не постеснялся прикарманить чужое. Но прежде потряс им над ухом. Почти пустой, ну, ничего, копейка рубль бережет. Достав спичку, Иван чиркнул ею о коробок. Спичка сломалась, не успев выдать искру. — Да чтоб тебя!.. — выругался он, бросая испорченную спичку в специально отведенную для этого пустую консервную банку, служившую своеобразной пепельницей. Вторая попытка увенчалась успехом, но спичка слишком быстро погасла. Иван не успел прикурить от неё, пришлось зажигать третью. Наконец-то, подожженная махорка дала свой неповторимый эффектный дым.

***

Гилберт с тоской заправил любимую кроватку. Голос Брагинского, ставший причиной пробуждения, показался ему необъяснимо вежливым и… Заботливым? Смутно выстраивая в ряд вчерашние события, Байльшмидт не понимал, как он до такого докатился. Провёл целый день с русским, и напился с ним же. Всё это звучало на грани фантастики, что-то явно не складывалось в его картине мира. Ледяная вода не спасала от похмелья. Голова раскалывалась, глаза слипались и мучала извечная жажда. Гилберт поморщился, воняло дрянью, которую постоянно курил Брагинский. Пошатнувшись, он тихо пробормотал хриплым голосом: — Доброе утро. — Хотя Байльшмидт не особо считал сегодняшнее утро добрым, но его можно было назвать таковым только за то, что чувствовал он себя не так паршиво, как бывало раньше. Времени на завтрак не оставалось, поэтому Россия разрешил своему спутнику покурить на дорожку, после чего усадил в машину и увез в неизвестном направлении.

***

Проводив взглядом старенькую советскую Волгу, Белоруссия выбрался из своего укрытия и прошёл на кухню, где наткнулся на Прибалтов. — Вечер добрый, товарищи уродцы, — поздоровался с ними Николай, выискивая взглядом Литву. — Где третьего потеряли? «Неужто обиделся из-за моего отказа и сидит где-нибудь в уголочке ноет, как баба», — Николай не рискнул озвучить свои соображения. Ему и без того хватало огласки. Николай с нетерпением ждал ответа, надеясь собственными глазами узреть картину маслом: рыдающий Торис над портретом возлюбленного. Прибалты дружно повернулись к новопришедшему, поздоровались и продолжили очищать картофель от кожуры. Они не собирались отвечать на вопросы Белоруссия. — Эй, очкарик, бутерброды ещё остались? Прибалты переглянулись. Латвия пожал плечами, Эстония кивнул ему и повернул голову к Беларуси. — Ну, безусловно, они есть в наличии. Вы можете убедиться в этом, если загляните в холодильник. Они находятся где-то на нижней полке. Кивнув в ответ, Николай отправился на поиски еды. Уходя, он краем уха услышал перешептывания глупых прибалтов. Вот же лентяи, больше языками чесали, чем работали. — Ты был прав, они поссорились, — пыхтел Латвия, лицезрея перед собой гору картофельных очисток. — Я, окажись на месте Литвы, с Белоруссией не только поссорился бы, но и в глаз бы ему дал за его поведение. — Сам потом в глаз от России получишь, — Райвис прихрюкнул от смеха. — Будто до этого я от него в глаз не получал, — резонно заметил Эдуард. Бросив последнюю картофелину в ведро с водой, он облегченно выдохнул. — Закончили! Надо Литву звать… — Да вот ещё! — Латвия потянулся, расшевелив затекшее тело. — Если позовем, то он даст нам новое задание, а так… — Латвия понизил голос до шепота, чтобы его точно никто не услышал. — Как скажете, — Эдуард поднялся со своего места, обстукивая ладони друг об друга. — Литве полезно побыть в одиночестве. Задумчиво откусив бутерброд, Белоруссия побарабанил пальцами по столу, слушая монотонное позвякивание чайной ложечки. В голове бурно боролись две мысли: «Уехать!» и «Остаться!» Желания куда-то ехать не было от слова совсем, как и желания оставаться здесь. Он, как обычно, не знал куда себя деть. Допив чай с бутербродами, Николай выскочил на улицу и лишился дара речи. Возле дома стоял Украина, о чем-то живо беседуя с Сербией. Речь шла, судя по взглядам и цветочному горшку в руках Олега, о пробивающемся из земли крохотном ростке. «Как же всё не вовремя! Совсем не вовремя…» Вернувшись в дом, Николай столкнулся в коридоре с Литвой. Торис волок по полу полный мешок с очистками. — Куда прешься?! — буркнул Белоруссия, тут же зажимая рот ладонью. Нужно вести себя тише. — Если кто-то спросит, то меня нет. Бездушно сверкнув глазами, Торис покачал головой, проталкиваясь к двери со своим мешком. — Если вас спросят, то вы есть, — выглянув наружу, Литва обомлел. Увиденное мгновенно заставило его поменять своё решение. — Я бы с радостью потерял вас из виду за одну маленькую услугу.