Нарисованный рай

— Что за услуга? — заинтересовано пропыхтел Николай, но Торис не спешил посвящать его в подробности. — Шевели языком быстрее! Литва смущенно поманил возлюбленного. Белоруссия любезно подставил тому своё ухо. Услышанное обескуражило. Белоруссия крепко схватился за плечо собеседника, звучно кашлянув, прогоняя подкатившую к горлу волну смеха. — Будет тебе услуга, хоть десять! — Правда? Обещаете? — привычным наивно-детским голосом вопрошал Торис. — Готов подписать клятву девственной кровью для убедительности. — Не нужно, — Литва качнул головой. — Я вам верю. Заслышав скрип входной двери, Николай завернул в коридор ведущий к комнатам прибалтов. Торис скрылся в противоположном направлении, таща за собой мешок.

***

За окном догорал закат, на небе загорались редкие звезды, закрытые вуалью ночи. Столовая. Здесь, в уединенной обстановке, Николай отказывался верить в происходящее. Еда на столе добавляла позитивных красок. Николай уже забыл, когда нормально ел в последний раз. Но весь этот фарс всё больше походил на кривой спектакль. Литву, судя по довольной роже, всё устраивало. Он выглядел счастливым, даже слишком счастливым. Ясная зелена глаз, легкая улыбка, тонкие белые пальцы, скачущие по столу от ложки к вилке, никак не могли решить, чем есть салат. — Ты дурак? — вскрикнул Коля, отчего Торис схватил сразу два прибора и ткнул ими в краюшку хлеба. — Ты мог попросить всё, что угодно, но выбрал именно это?! — Коля развел руками в недоумении смотря на накрытый стол. — Мы итак всегда едим вместе! Так скажи: зачем? — Хотел провести вечер лишь с вами, — легко отозвался Торис отодвигая салат. Белоруссия потянулся за ножом, заприметив беззащитную шею собеседника, в которой недоставало серебра. Арлевский провел большим пальцем по лезвию, проверяя остроту. Туповато, к тому же маловато, таким быстро не убить, пришлось бы возиться. Зеленые глаза с любопытством наблюдали за его действиями. Коля насупился, зашипел, заметив на пальце кровь. Порезался. Разозлившись, он с силой бросил нож на пол. Довольно улыбнувшись, Коля слизнул кровь с пальца. Вспомнив, что с ним сделал бы Ваня, узнав о столовом серебре, Коля перевел взгляд на Ториса и кивнул в сторону брошенного ножа. Иди, подними. Торис с аппетитом захрустел капустным листом, не поддавшись на его манипуляции. «Зачем Ваня вообще присоединил тебя к нам!», — сетовал Арлевский. Он не собирался ничего поднимать. Иван быстро замечал пропажу, особенно пропажу в доме. С кого он спросил бы за пропажу Николая не волновало. Он две недели дома не появлялся, ни о каких ножах знать не знал. Белоруссия пододвинул к себе тарелку, не видя причин отказываться от еды. Сегодня на ужин картофельное пюре с гуляшом, капустный салат и чай с сахаром. Скромное меню без всяких излишеств. Картошка ещё ничего, но мясо жестковато. Похоже, конина. Где Литва достал её? Попросил у своего ближайшего соседа? — Как дела у Польши? — в голове Николая данная реплика звучала иначе: «Что ты делал в Польше? Знаешь же, что Ваня не одобряет вылазок за Железный занавес». Литва попытался выдавить из себя гримасу удивление. Не получилось. В чем Литва был по-настоящему плох это во лжи. Он не умел врать. Или почти не умел. У него неплохо получалось лгать окружающим об отсутствие Белоруссии. — Хорошо. У его пони жеребенок родился, на днях обои переклеил. Он их каждый месяц меняет, никак не может определиться с цветом. Ипподром построил, породистых жеребцов завёл… Звал меня посмотреть на скачки. Новости о Лукашевиче нисколько не удивили Николая. Феликс всю жизнь занимался тем, что ради развлечения скупал лошадей и, наигравшись, пускал их на колбасу. — Скучаешь по нему? — Скучаю, — честно признался Торис. — Он мой друг, мы с ним многое пережили вместе. А теперь он сам по себе, сам за себя, — голос дрогнул. — Как бы его снова не разорвали на части. — Ему не привыкать, — Николай с аппетитом прожевал кусочек мяса. Со стороны кухни доносились шепотки. Райвис с Эдуардом должны были перемыть посуду, начистить картофель и со спокойно совестью лечь спать. С основной задачей они справились, но вместо сна предпочли понаблюдать за нашими голубками. Коля незаметно улыбнулся. Время развлечений. Коля любил дразнить прибалтов и лентяя-Гилберта. С последним было не так весело. Гилберт слишком спокойно воспринимал колкости со стороны Беларуси. — Торис, — Николай взял его за руку, — может, уединимся в спальне? В моей, как раз, двуспальная кровать, а дома только мы и эти две бестолочи. Литва долго всматривался в лицо возлюбленного, пытаясь разглядеть его лживую душу, от чего всем стало не по себе. Белоруссии от пристального взгляда, Латвии с Эстонией от столь откровенных желаний. С кухни донёсся глухой удар — Эдуард упал в обморок. Латвия, как верный друг, пытался воскресить его нашатырным спиртом. — У вас двуспальная кровать, и вы молчали?! — возмущенно воскликнул Торис, грозно стукнув ложкой по столу. — Ну да, двуспальная… — слукавил Коля, вспоминая сдвинутые кровати. В своё время Николай подошел к брату и попросил у того новую кровать, попросторней и помягче. Старая койка разваливалась. Иван подошел к делу творчески. Приволок с чердака две ненужные койки и сдвинул их вместе, а чтоб не разъезжались закрепил изголовья алюминиевой проволокой. Вот так Коля и обзавелся «двухспалкой». — Вы ютитесь у меня, но могли бы спать у себя в просторной кровати?! — Литву растрогало поведение возлюбленного. — Не обольщайся, всему виной обстоятельства, а не желание проводить больше времени вместе. — Вы выбрали меня вместо любой другой страны. Для меня это многое значит. — Не переворачивай всё с ног на голову! Я был пьян и… не собираюсь перед тобой оправдываться, — Белоруссия поднялся из-за стола. — Завтра уеду. Скорее всего надолго. — Куда? — встревоженно прошептал Торис. — К себе, — кольнув на прощание взглядом двух кукушек, так и не убравшихся с кухни, Николай оставил Ториса. Ужин не удался. *** Вернувшись на родину, Белоруссия случайно угодил в гости к Польше. Ну, как угодил… Встретил его рыдающего на границе, поинтересовался: «Что случилось?», а дальше понесло кобылу в щавель, как говорится. — Объясни ты толком, что у тебя случилось?! — в сотый раз спросил Николай, дохлебывая третью чашку чая. Белоруссия понятия не имел, что произошло с Феликсом. Нутро подсказывало, что тут не обошлось без Литвы или просто розовый цвет из моды вышел, вот он и бесится. — Понимаешь, я тотально притотально скучаю, — Феликс хлюпнул носом для убедительности, — а из Советского Союза забрать Ториса не так-то просто… Вы там что, типа, опыты над ним проводите, или, типа, как служанку?.. Ой, кстати, о служанках! Я недавно такую классную униформу приобрёл, и она тотально вся розовая! А ещё кружева идеально подходят под цвет глаз пони, понимаешь, как это круто? Надо будет и обои купить в тон, — Феликс стремительно скакал с одной темы на другую, отчего всё смешивалось в огромный набор звуков. «По-хорошему тебя надо бы на опыты сдать, жертва лоботомии», — фыркнул Коля, упустив момент, когда они перешли на морс. Видимо, чай кончился. — Он предложил селедку, а мне зачем селедка? Я её не очень люблю, а вот Литва… — в болтливости Польша не уступал сороке с лисой, трижды переплюнув героев сказок. — Мы редко видимся, но я нутром чую он кого-то завёл. Ты, типа, понимаешь о чём я? — Тотально, Литва сейчас кое с кем встречается и у него, типа, нет времени на тебя, — передразнил его Белоруссия. — Один раз он даже привёл своего любовника в дом и кувыркался с ним там часов пять, если не больше. Я думал дом рухнет, такие кувырки были, что стены дрожали, а всё кричал: «Ещё! Давай ещё!» Торис такой ненасытный в постели. Разинув рот от услышанного, Польша завис от переизбытка информации. Глаза округлились, челюсть не смыкалась. Польша слепо верил всему, что наговорил ему гость и нисколько не сомневался в правдивости его слов. Сколько всего Лукашевич не знал о своём лучшем друге! Николай довольно улыбнулся и продолжил, решив тотально довести Феликса до инфаркта: — Вижу, ты ничего об этом не знаешь, — Белоруссия отвлекся на шум за окном, дав собеседнику время прийти в себя. — Знаешь, вместе с ним Торис потерял невинность, а вместе с ней и совесть, — угостившись печеньем, Белоруссия глотнул холодного морса. Потянувшись за добавкой, Коля закашлялся. Морс пошел не в то горло, стоило увидеть в дверном проеме Литву. — Он, типа, взялся за старое? Очень на него похоже, — Феликс осудительно покачал головой. — Видел бы ты, что он в Варшаве вытворяет… — Феликс резко затих, стыдливо потупив взгляд. На сей раз Николай раскрыл рот от удивления. Тихий, скромный Литва оказался бывалым Казановой. Франция бы позавидовал на пару с Испанией, Италией и Данией. Глубоко погрузившись в пучину мыслей, Белоруссия на время выпал из реальности, не слыша доносившегося с коридора характерного кашля. — Ты, типа, давно там стоишь? Потеряв на мгновение дар речи вместе с памятью, Николай повернул голову, не понимая с кем разговаривал Феликс. Столкнувшись взглядом с зелеными глазами, Коля вздрогнул. Торис любил нагрянуть без предупреждения, без приглашения. Он не мог подслушать весь разговор, только часть, не самую приятную льстивую часть. Литва бросил мрачный взгляд на хозяина дома, мгновенно заставив того заткнуться. Коля так же не остался без внимания. Он впервые почувствовал угрозу, исходящую от Литвы, у которого были острые зубки. И он умел ими больно кусаться. Стоило Торису заговорить, как градус напряжение стал падать. — Что же вы так, господин Николай, своими невероятно пошлыми фантазиями человека пугаете? Ещё и о себе в третьем лице говорите. Прошу прощения, что прервал вас. Я, пожалуй, пойду, не буду мешать вам дальше порочить мою честь. Чаепитие со старым «другом» не удалось. Белоруссия стиснул зубы. Он лишь хотел пошутить, но шутка вышла из-под контроля. Польша вновь завис между мирами. Литва не торопился уходить, выжидая чего-то или кого-то. — Я тоже пойду. Слышишь? — Николай потряс Феликса за плечо. Последний вернулся в сознание и потянулся к хлебцам. — Всё, что я сказал тебе, — Николай посмотрел на Ториса, тот внимательно изучал рисунок на обоях, — чистая правда. Польша ехидно улыбнулся, продолжая верить всему, что наговорил гость. Литва схватил лжеца за руку и вытащил наружу. Холодная морозь остудила горячие головы. Закрывшись капюшоном, Коля направился к себе, не собираясь ни перед кем оправдываться. Да, он сволочь и не стеснялся этого. — Зачем вы так? Что я вам сделал… — начал Литва, плетясь за ним следом. — Не твоего ума дело! Хочешь, можешь пойти и нажаловаться на меня Вани или Олегу. Да хоть обоим! — Белоруссия резко развернулся, кипя от злости. — Господин Николай… — Литва с опаской приблизился к нему. Стянув с него капюшон, Торис приподнял лицо возлюбленного за подбородок, желая взглянуть в его глаза. — Вы узнали обо много лишнего, — шептал Литва. Белоруссия фыркнул «да не так уж много я узнал». — Забудьте, я люблю только вас. И всегда любил. Торис наклонился. Николай зажмурился, ожидая ненавязчивого поцелуя в губы. Разочарование. Едва коснувшись его щеки, Торис отстранился, убегая в дом. — Трус! — выплюнул Белоруссия, возжелавший большего, но получивший один лишь жалкий поцелуй в щеку. Домой Николай не вернулся. На ужине не появился. Снова где-то шатался, пьянствовал. На часах ноль-ноль, скоро приползет в нетрезвом виде.