Нарисованный рай

      Белоруссия весь день мотался по колхозу, исчерпав все свои силы с первыми сумерками. А куда деваться? Украина поручил ему лично проконтролировать дела сельхоза, собственными глазами убедиться в количестве урожая и отследить процесс транспортировки. Звучало весьма заманчиво, но в реале его ждала увлекательная поездка по полям и складам. А в конце отчёты. Много отчётов. Завтра утром предстояло отправить их в Москву.              Уютный деревенский домик без света, без воды. Время здесь замерло в прошлом веке. От старых хозяев мало что осталось. Например, керосиновые лампы — единственный источник света — и старый деревянный колодец.       Николай подул на окоченевшие пальцы. В доме царила студёная прохлада. Печь давно не топлена. За окном бушевала метель.              — Собачий холод, — ворчал он, заталкивая в топку охапку дров.              Печка сердито затрещала древесиной, завыла ветром в дымоходе. В кухне стало теплей.              Николай задумчиво поглядел на пустой самовар. Чай сейчас был бы очень кстати.              Взяв ведро, он вышел. У колодца сидела собака. Завидев Белоруссию, она подошла к нему, радостно виляя хвостом. Эту псину он узнал бы из тысячи.              — Огнёвка, — Николай осмотрел ошейник. — Где же твой хозяин?              На его плечо легла ладонь. Николай резко поднялся и выпрямился.              — Мы могли бы начать с того, на чём остановились в прошлый раз? — спросил хозяин собаки.              Арлевский набрал воды и махнул рукой, приглашая гостя в дом. Гость обстучал валенки, снял ушанку и вошёл в дом.

***

      Николай не сумел совладать с бешеным напором партнёра, с его прытью. Николай пытался взять инициативу в свои руки, наивно полагая, что так будет лучше. Как же он ошибался. Страсть партнёра походила на стихию. Стихию — невозможно обуздать. Она сама успокаивалась, когда приходило время.              Встречая рассвет с чашкой чая у окна, Николай мельком пробежался взглядом по листам с отчётами. Не то, всё не то! Оставленные на столе листы ослепляли своей белизной. Документы пропали.              Накинув на плечи пальто, он распахнул дверь. Новый день встретил его морозным ветром.       

***

      Латвия беззаботно носился с местной детворой. Ребята играли, резвились, радуясь первому снегу. Многие лепили снеговиков, кто-то строил приземистую снежную крепость, а кто-то рисовал прутиком кривые рожицы.              — Райвис, — позвал Арлевский.              Латвия завертел головой, убеждаясь, что обращались именно к нему. На все вопросы Райвис лишь качал головой. Ничего нового ни о себе, ни о Литве Николай не узнал.       — Торис уже всех своим гусарским насморком заразил, — прошептал он, смотря в спину визитёру.              Николай остановился.              — Райвис, — Арлевский подозвал его. — Мне одиноко без Литвы. Придётся тебе временно заменить его.              Он взял Латвию за руку. Последний вздрогнул.              — Я с радостью! — Латвия натянуто улыбнулся. — Может, я не такой рукастый, как Литва, но тоже много чего умею!              — Замечательно! Твои умелые руки мне очень пригодятся.              Райвис попятился.              — Речь же идёт не о строительстве поездов, правда?              Николай закатил глаза. Этот ребёнок не понимал намёков.              — Нет, конечно! О строительстве кораблей, — съязвил Арлевский.              Не распознав сарказма, Латвия расслабился и радостно улыбнулся. В глазах заиграл интерес.              — Вам нужен военный корабль? Вам стоит взглянуть на мои наброски! — он схватил гостя за рукав пальто и затащил его в дом. — Я давно мечтал построить корабль по типу «Петра» или «Авроры».              — Главное, чтобы они не кончили, как танкер «Дербент».              Латвия увлеченно показывал гостю имеющиеся на руках чертежи с набросками корпуса.              — Не получится, — Белоруссия покачал головой. — Ты массу видел? На воду он не встанет.              Латвия сердито щёлкнул языком. Белоруссия хмыкнул. Сколько лет мальцу, а всё в кораблики не наигрался.       — Крейсер ещё в разработке! Схема примерная… — пламенную речь прервал шум за окном.       Небо рокотало огнём и железом. В окне забрезжили языки пламени. Взрыв звучал довольно далеко со стороны моря, но казался таким близким. Комната окрасилась алым. Латвия суетливо забегал, хватаясь за телефонный аппарат.              Белоруссия спокойно задвинул шторы. Его тревожила лишь одна мысль: не связано ли это как-то с Литвой.