Похоть против Морали

      И вот он, новый день, понедельник 10 апреля. Аудиторные занятия прошли в штатном режиме, хотя студенты выглядели весьма взбудораженными после вчерашней эрористической акции на линейке. На переменах они собирались в небольшие группы и делились мнениями между собой. На Диму искоса поглядывали, но подойти с вопросами и разъяснениями к "спецу" по эроризму так никто и не решился.       Ну и конечно, сразу после занятий состоялось внеочередное заседание студенческого совета, на котором Дима сидел по левую руку от Анны Нишикиномии, изображая внешне вселенскую скорбь, но в душе́ он просто млел от удовольствия, слушая её милый сердцу голос [1].       – Этот день – великий стыд для нашего студсовета, – трагичным тоном произнесла девушка. – Как же мы спустили ей с рук такой терроризм?       Посмотрев в несчастное лицо своего кумира, Дима ощутил укол сострадания и в непроизвольном искреннем порыве успокаивающе прикрыл ладонь девушки своею. Анна замерла на пару секунд и, посмотрев в ответ на Диму, благодарно кивнула ему. Лицо главы слегка разгладилось, губ коснулась мягкая улыбка. А затем Нишикиномия словно задумалась о чём-то и лицо её приняло озадаченное выражение.       – Вот только я никак не могу понять, – добавила она, – зачем Поросли-во-снегу было чертить на спортивной площадке символ электростанции?       Дима невольно смутился, потому что сам был автором этого произведения, и мысленно ответил Анне:       «Понятия не имею, честное слово. Я и сам не понимаю, что значит этот символ. Но судя по сюжету Шимосеки, что-то пошлое. Не помню, чтобы кроме аниме ещё где-то видел такой рисунок. Может, так в Японии обозначают женский половой орган? Всякое может быть».       Ладонь парня по-прежнему лежала на руке девушки, ему было очень приятно чувствовать гладкую бархатную кожу, да и сама Анна вроде вполне благосклонно относилась к этому прикосновению. Вот уже второе заседание подряд Дима садился рядом с Нишикиномией и неизменно встречал её одобрительную улыбку. По левую руку от него сидела Аямэ, которая с виду совершенно равнодушно отнеслась к этой перестановке, но наедине не упустила возможности пошло пошутить над попытками Танукичи сблизиться со своей возлюбленной.       Покосившись на Кадзё-сэмпай и чувствуя, что его прикосновение затягивается, Дима хотел аккуратно убрать свою руку, но в этот момент уже сама Анна перехватила его за запястье и взволнованно сжала его.       – И ещё весь этот хаос в актовом зале! – расстроенно продолжила она. – Чего Поросль добивалась, показывая видео с мухами?       Глядя на все эти манипуляции с руками, Горики-сэмпай нахмурился и сердито произнёс:       – Мне это тоже неизвестно, но студенты поговаривают такое, после чего я просто уверен: в этом ролике скрыта некая пошлость. И ты знаешь, какая! – гневно выкрикнул Райки, обращаясь к Танукичи, и в сердцах стукнул кулаком по столу. – Что бы ты там ни говорил, ты всегда остаёшься сыном человека, погрузившего наше общество в хаос! Окумы Дзендзюро! – добавил он, тыча пальцем в направлении обвиняемого. – Я не могу ему доверять! [2]       Аямэ хмыкнула и ехидно сказала:       – Кто там говорил: "Я прослежу за Окумой Танукичи, чтобы раскрыть его тайные замыслы и спасти студсовет"? А пото́м сам вдруг оказался в роли злодея и едва не был арестован по обвинению в обсценном поведении. Так кто это был? Один надутый индюк?       «Не рой яму другому, сам в неё попадёшь», – подумал Дима, глядя, как Горики досадно скрежещет зубами.       – Прошу прощения, – виновато вздохнула Анна, отпуская Димину руку, – я пыталась его остановить, но он не слушал. Хорошо, что моя семья помогла урегулировать это недоразумение.       На несколько секунд в зале наступило тягостное молчание, которое первым нарушил Дима:       – Да, я сын эрориста Окумы Дзендзюро, – вздохнул он, произнося речь своего персонажа и скрещивая пальцы под столом. – Отец меня ещё многому научил по этой части, и в детстве я любил пошлые шутки, но затем… – Дима замолчал, словно ненадолго погружаясь в тревожные воспоминания.       – Всё в порядке, – мягко сказала Анна и сама уже́ накрыла его ладонь своею, – ты не в ответе за отца, и… я понимаю, сколько горестей ты пережил.       – Да, – тихо сказал Дима, испытывая сладостные мурашки, бегущие по спине. – Вы так тепло меня поддержали в детстве, Анна-сэмпай, что тогда я поклялся… поклялся, что моё сердце будет таким же чистым, как и Ваше.       Он встретился взглядом с Кадзё-сэмпай и уловил весёлые искорки в её глазах: «Ну и жук ты, Танукичи» – словно бы говорили они.

***

      В целом этот день прошёл для Димы без особых приключений. С утра они вместе с Хёкой проводили Момо до начальной школы, расположенной на одной территории с академией. А по сути, юная альфа сопроводила своих подопечных до места учёбы и попутно промониторила отсутствие какой-либо слежки за ними. Затем, после пар, состоялось тревожное собрание студсовета, на котором были спланированы мероприятия по антиэрористическому противодействию, и, наконец, полчаса спустя Дима и Аямэ зашли в своё излюбленное кафе, в котором решили отметить первые деловые успехи.       – Получилось, Танукичи! – радостно восторгалась Кадзё-сэмпай. – Отхуюшились на славу! То есть отмочили на славу! – весело поправилась она.       Дима же откровенно млел за столом, томно вспоминая волнительные соприкосновения рук со своей возлюбленной.       «Божечки! Какая же Анна милая! Какая милая!» – мысленно восторгался он.       – Эй, ты чего? – нахмурилась Аямэ. – Мы успех отмечать пришли, а ты словно в облаках витаешь. Небось уже шпилишь нашего президента в разных позах? – ехидно добавила она.       Дима косо взглянул на неё и возмущённо хмыкнул.       – Твои пошлости сейчас неуместны.       – Да ну? А как заливал-то, как заливал! Пел аки соловушка! «Моё сердце будет таким же чистым» – Ха-ха, прям сама непорочность!       – Между прочим, мои чувства к Анне самые искренние, – насупился молодой человек. – И я не врал, когда говорил о своей признательности.       – Ладно, ладно, – хихикнула брюнетка, – ты всё-таки тот ещё плут. Я тебя знак пи…ды намалевать попросила, а ты такое изобразил! – ехидно добавила она. – Мысль о том, что ты предаёшь обожаемого человека, перевозбудила тебя так, что ты кончил не только знак рисовать?       – Слушай, прекрати, а! – стал злиться Дима. – Совсем не смешно!       – Ой, да чего там стесняться? Когда я впервые пробежала по школе, горланя: «…уй!», меня так вштырило, что мозги думать забыли!       – Послушай, Аямэ-сэмпай, – прошипел молодой человек, кипя от злости. – Есть вещи, над которыми нельзя шутить, потому что это очень неприятно. – Никого я не предаю, ясно тебе? У нас с Анной временные разногласия, и я надеюсь, что скоро они разрешатся! И я действительно очень-очень восхищаюсь Анной, поэтому мне больно, когда ты такие вещи мне говоришь!       Кадзё откинулась на спинку стула и удивлённо улыбнулась.       – Я и не знала, что ты Анной ТАК восторгаешься. Как-то это… не похоже на тебя, что ли. Ладно-ладно, буду поаккуратнее с твоими чувствами к ней. Ну как, мир?       Дима сделал короткую паузу и вздохнул:       – Мир, – проворчал он, поджимая губы. – И давай уже к делу. Что ты хотела обсудить?       – Мммм, подвести итоги, конечно, что же ещё-то? – промурлыкала Кадзё. – Благодаря тому что ты отвлёк Анну и других важных шишек, ученики Токиоки вчера увидели трёхмерное мушиное шоу! – сказала она, протыкая начинку печенья палочкой на манер сексуальных фрикций. [3] – Теперь даже эти дуболомы поймут, что слияние и беременность связаны.       – Не факт, что поймут, – хмыкнул Дима, – но шоу получилось отличное, не буду отрицать.       «И оно очень здорово подыграло моим планам», – мысленно добавил он, с удовольствием обдумывая перспективы своей медицинской практики.       – О боже, наш Пресветлый Танукичи задумался о чём-то пошлом? – наигранно изумилась Аямэ. – И как это сочетается с твоими чистыми чувствами к Анне-сэмпай? Можешь мне объяснить?       – Как надо, так и сочетается, – огрызнулся Дима. – Есть личные вещи, а есть наше общее дело. И можешь мне поверить, что воскресная акция ничего студентам не объяснила, а лишь привела их в смятение. Так что потребуется вторая фаза, чтобы закрепить наш успех. Что ты на это скажешь? Есть какие-нибудь идеи?       Кадзё хитро улыбнулась и покивала головой.       – Соображаешь, – похвалила она. – Фаза два – это порно-журнал.       – Чего? – на автомате переспросил парень, но тут же вспомнил события аниме. «Вот блин, придётся в лес тащиться».       Анна небрежно протянула ему свёрнутую карту и пояснила:       – Кружком отмечено место, где спрятан порно-журнал, принеси его сюда.       – Зачем?       – Да что тут непонятного? Наделаем копий и рассуём по всей школе. Раз уж реакция паховой области у народа на мух была правильной, пора взяться за штучки погорячее.       «А верно ведь, – подумал Дима. – Если в порно-журнале будут фото стыковки, то они могли бы стать хорошим источником информации для студентов Токиоки. В этом есть смысл».       – О боже, – вздохнул юноша, мысленно прикидывая, как будет согласовывать с Кассандрой свою вылазку в лес. – И где ты эту карту нашла? – посмотрел он на девушку с любопытством.       – Где нашла, там уже нет, – таинственно ухмыльнулась Аямэ. – А теперь за работу! Время не ждёт!       – Да-да, – покивал молодой человек, мысленно огорчаясь, что ещё одна загадка аниме осталась нераскрытой и вряд ли найдёт ответ.

***

      После кафе Дима сразу направился в здание академии, чтобы посетить лабораторию научного кружка и обсудить новости с Фувой. Сегодняшний день выдался полным забот, юноша не смог толком пообщаться с бетой после занятий. Только сейчас он сумел освободиться, и ему хотелось увидеть свою зеленовласую подругу. Честно говоря, он даже успел соскучиться по бете, испытывая приятное волнение от предстоящей встречи с ней.       «И всё-таки, что я за человек? – мысленно сокрушался парень, пытаясь разобраться в своих чувствах. – Как подумаю об Анне – в душе́ щемит, о Хёке – снова сердечко бьётся. Почему же мне обе девушки так сильно нравятся? Они ведь такие разные. Боже, ну нельзя же так, нельзя разрываться между двумя. Как же мне поступить? Оооох, сумасшествие какое-то!»       – Окума-кун, – услышал Дима бесстрастный голос у себя за спиной и, обернувшись, увидел Фуву. Девушка шла к нему размеренным шагом, и молодой человек остановился, дожидаясь её.       – Мммм, привет, Хёка-тян, – поздоровался он, едва не мурлыкая от радости. Ему хотелось даже обнять подругу, но та остановила его предупреждающим взглядом, и парень услышал её голос у себя в голове:       «Мы не одни, Дима. На тебя тут, между прочим, охота открыта, мне даже пришлось встретить тебя, чтобы предотвратить возможные эксцессы». [4]       «Охота?» – мысленно удивился молодой человек.       «Да, одна девушка хочет тебя поймать, и замыслы у неё весьма развратные».       «Ты не на себя намекаешь?» – весело улыбнулся юноша.       «Нет, я не шучу. Это наша новая дэка, Футаба. Ей очень понравилось твоё обхождение, и она ищет добавки».       «Ох, чёрт. Прости, что эту кашу заварил».       «Ты же сам всё это спланировал, а теперь извиняешься? Зачем? Ничего страшного не произошло. Футаба нам пригодится, но не сегодня. Этот вопрос я решу сама, но впредь прошу такие дела со мной согласовывать заблаговременно. Всё понятно?»       «Ага».       «Тогда пошли в медкабинет».       «Хочешь с Маганэ встретиться?» – уточнил Дима.       «А ты нет? Ты её ассистент. Там твоё рабочее место. Какой из этого следует вывод?»       «Ну… я ведь ещё и участник научного кружка», – попробовал возразить юноша.       «Верно, но мне не важно, где эксперименты с тобой проводить. В медкабинете даже удобнее».       Фува говорила с ним как-то бесстрастно, холодно, и Дима слегка сник, шагая рядом с ней.       «Вечером вчера тоже был эксперимент?» – спросил он расстроенно.       Учёная не ответила и, взглянув на неё, парень заметил едва заметную улыбку. Затем бета взяла его за руку, увлекая за собой на лестничную площадку, и Дима ощутил своим эмпатическим даром волну душевного тепла, исходящую от неё.       «Я всегда экспериментирую, – пояснила она наконец, – но это не значит, что я совсем лишена чувств. Ты – самый ценный для меня человек. Теперь тебе стало легче?»       «Да, – признался парень, чувствуя приятное щемление в груди. – Хотя слово "дорого́й" порадовало бы меня больше».       «Дорогой, ценный – разве не синонимы?» – с интересом спросила Фува.       «Да, но нет», – ответил Дима с улыбкой.       «Противоречивая фраза, – констатировала Хёка, подходя к двери медкабинета. Задержавшись перед ней, она спросила: – Разве тебе не требовалась помощь в твоём выборе между мной и Анной?»       «Только не такая», – возразил молодой человек, понимая вдруг, чем могла быть вызвана недавняя холодность подруги.       «Хорошо, тогда вечером сегодня обсудим этот вопрос… в нашей общей постели. А сейчас заходи и займёмся делами».       Девушка толкнула дверь и пропустила парня вперёд.

***

      Маганэ сидела за своим рабочим столом и просматривала какие-то сведения на компьютере, но стоило только молодым людям переступить порог медкабинета, она повернулась в своём вращающемся кресле к гостям и встретила их столь развратной улыбкой, что Дима сразу понял: нетронутым ему из этого кабинета не уйти.       – Мммм, Хёка-тян, Димочка, как я вам рада, – промурлыкала доктор, после того как Фува закрыла дверь и заперла её, повернув ключ, торчащий в замке. – Проходите, дорогие мои, проходите. У меня для вас есть очень интересные новости.       – И мне тоже есть что рассказать, – сообщил Дима.       – И мне, – добавила Хёка.       – Отлично, значит, обменяемся информацией. Но разрешите я начну. У меня есть что показать интересненького.       Только сейчас Дима осознал, что в медкабинете явственно пахнет извёсткой, и, проследив за взглядом доктора, увидел новенькую дверь в дальней части комнаты.       – Что случилось? – озадаченно спросил он.       И Маганэ, словно дожидаясь этого вопроса, с готовностью сказала:       – Проходи, дорого́й, увидишь.       Она открыла дверь перед ними, и молодые люди, проследовав через проём, оказались в комнате складского типа, парочка стеллажей в которой была наспех сдвинута, с целью освободить обширное пространство в правом дальнем углу.       – Здесь будет медицинская лаборатория, – с радостью в голосе сообщила доктор. – Уже сегодня вечером начнём её обставлять.       Как оказалось, гамма зря времени не теряла и ещё утром договорилась с Кассандрой о некотором расширении своего медицинского хозяйства. Едва только план глобального тестировании студентов Такиоки был принят и согласован с Рисой, как деятельность по его воплощению буквально закипела.       Со слов Маганэ, её старая подруга-якудза была очень впечатлена вчерашними событиями, а именно активацией альфы. Она и не предполагала, что катализатор способен пробудить дэку после такого длительного застоя способностей. И, естественно, Риса захотела, чтобы и её персональная бета получила такое же продвижение в классе, как и альфа.       – То есть она всё-таки попросит Криса посодействовать в этом? – уточнил молодой человек.       – Ну, нет, – широко улыбнулась доктор. – Придётся тебе повторить свой вчерашний подвиг, Димочка. К тому же у тебя и опыт уже есть. Бетти, кстати, заходила сегодня ко мне, пока вы были на занятиях, и мы вместе продумали, какое оборудование понадобится для нашего дела. Здесь мы поставим установку гораздо более крутую и многофункциональную, чем те энцефалографы, которыми ты, Фува-сан, уже пользовалась.       – Дверь в эту подсобку тоже бета тебе помогла прорубить? – уточнил Дима.       – Хе-хе, не, это уже люди Кассандры постарались, – ответила Маганэ. – По официальной своей деятельности она – глава строительной организации.       – И охрана школы их пропустила? – удивился молодой человек.       – А почему нет? Если документы должным образом оформлены?       – Когда Вы всё успели? И вы не боитесь переполошить миротворцев, вторгаясь на их территорию?       – Игра стоит свеч, Димочка, и кто не рискует, тот не выигрывает. Не забывай, кстати, что у Рисы супруг – миротворец; если что, у неё есть информация о том, что́ в их среде происходит, и достаточно влияния, чтобы подстраховать этот план. Главное – действовать быстро и тихо. Уже́ сегодня вечером всё будет завезено и обставлено. И, как я поняла, Кассандра отлично знает, что делать с охраной нашего учебного заведения, чтобы ненужной утечки информации не возникло.       – Ну… вам видней.       Хёка слушала Манагэ с совершенно бесстрастным лицом, но лёгкая дрожь в руках выдавала её чувства. Дима коснулся пальцами запястья учёной, и его едва не контузило тем накалом предвкушения, которое девушку переполняло. Фува просто горела жаждой новых знаний. Она словно ждала возлюбленного после долгой разлуки, и этим самым объектом её страсти был… упомянутый гаммой прибор.       – У тебя есть паспорт нового устройства? – обратилась она к доктору своим нордическим тоном, однако от эмпатки невозможно было эмоции скрыть.       – Тише-тише, – сказала Маганэ слегка озабоченно. – Не будь такой нетерпеливой, девочка моя. Побереги своё сердечко. Вечером всё будет. Расскажи лучше, что нового ты узнала, отвлекись.       Фува медленно набрала полную грудь воздуха и столь же медленно выдохнула. Внешне она всё время оставалась спокойной, однако Дима, не прикасаясь к ней и не получая никаких эмпатических сигналов, каким-то шестым чувством ощутил ослабление необычных вибраций в окружающем девушку пространстве и интуитивно понял, что Хёка быстро успокаивает свои разыгравшиеся эмоции.       – Вот и молодец, вот и умничка, – подтвердила его догадки Маганэ, одобрительно улыбаясь. – Каждый раз меня поражают неожиданные фортеля твоих буйных эмоций и то, как быстро у тебя получается их усмирять. Мне бы такую способность.       – Чистый разум требует холодных мыслей, – бесстрастно ответила учёная.       – Вот уж не буду спорить, – подмигнула ей доктор. – Итак? Какие у тебя новости? Кстати, пойдёмте вернёмся в мой кабинет и сядем. Сидя в креслах, удобнее обмениваться информацией.       Чуть позже, когда все расположились возле рабочего стола Маганэ, Фува сделала короткую паузу, собираясь с мыслями, и начала́:       – Сперва расскажу про нашу новую дэку, Футабу-сан.       – Значит, всё-таки дэку? – поджала губы Маганэ.       – Без сомнения. По записям энцефалограмм я определила, что Ринко не была изначально инициирована, но благодаря Диме это произошло. И даже более того, катализация помогла ей продвинуться в уровне. Судя по всему, Футаба пыхнула дважды. После первого пыха активизировалась область её мозга, отвечающая за экстраординарные способности гаммы, а после второго эта активность существенно расширилась. По моим предварительным расчётам у Ринко сейчас первый уровень, которого она достигла досрочно, практически без паузы после инициации.       – Поразительно! – округлила доктор глаза.       – Она меня заставила, – попробовал оправдаться молодой человек.       – Это не важно, – пожала Хёка плечами. – Гораздо важнее то, что ты способен инициировать дэк, Дима. И продвигать их до первого уровня с нулевого без какой-либо предварительной подготовки.       Маганэ изумлённо уставилась на неё.       – А такое вообще возможно?       – С нулевой ступеньки – вполне, – кивнула Фува. – Базовый функционал этого уровня составляют обычные человеческие навыки, так что если девушка достаточно развита в спортивном, умственном и творческим смысле, то после инициации она вполне может быть сразу готова к продвижению. Футаба спортсменка, джитсер. Джиу-джитсу в определённом смысле искусство, требует наработки точности, координации, выносливости и силы, что хорошо подходит для подготовки гаммы. Поэтому меня не удивляет, что её ускоренное продвижение состоялось благодаря помощи катализатора. Дима в этом плане уже не новичок и сумел относительно неплохо усилить свои возможности. Само́й Футабе без его помощи, конечно, потребовалось бы гораздо больше времени для такого прогресса.       Доктор впечатлённо покачала головой.       – Поразительно. Не думала я, что катализаторы на такое способны. На каком Дима сейчас уровне?       Юноша сразу же навострил уши. Ему и самому́ было это интересно.       – Точно сказать пока не могу, потому что данных маловато. Но по моим предположениям, на втором, где-то на первой стадии развития второго уровня.       – Вот это да! – обрадовалась Маганэ. – И когда он успел? Главное, как получилось так быстро? Пару дней назад мы его только инициировали, и он уже на второй ступеньке, сестра?       – Нет, не так, – возразила Хёка. Она задумалась на пару секунд и продолжила. – Не мы инициировали его. Судя по всему, когда сознание Димы переместилось в наш мир, то уже попало в тело катализатора как минимум нулевого уровня. Мне кажется, Дима, что Танукичи проделал для тебя очень полезную работу, с которой тебе справиться было бы нелегко. Он и инициироваться как-то успел, и усилить свой функционал. Вряд ли он перешёл на первый уровень, иначе Дима бы смог это почувствовать при первом же… сну-сну, но на нулевом был точно.       – Почему ты так думаешь? – спросила доктор.       – Ты же сама говорила, что нужно быть целомудренным и моралистичным человеком, чтобы катализатором стать. Не знаю, благодаря чему происходит нулевое развитие катализаторов, пока функции их специализации не работают. Но, скорее всего, это как-то связано с воздержанием. Дима бы с этой задачей не справился.       – Однозначно.       – А зато сейчас мои качества полезны, – хмыкнул юноша, чувствуя ущерб своему самолюбию. – И где бы вы были с целомудренным Танукичи, если б я его не заменил.       – Ты наш умничка, – тепло улыбнулась парню Маганэ и снова обратилась к Фуве с вопросом, на который не получила ответ. – Когда же произошёл прогресс Димы? В сауне?       – Раньше, – уверенно ответила Хёка. – За один вечер на две ступеньки не шагнуть. В сауне Дима уже должен был иметь первый уровень развития, причём с прокаченным базовым функционалом, чтобы продвинуться на второй с твоей помощью, сестра. Жаль, у нас не были сделаны замеры ЭЭГ в тот день, но я почти уверена, что на второй уровень Дима поднялся благодаря тому, что продвинул тебя на третий.       – А что это за базовый функционал такой? – уточнил молодой человек.       Хёка коротко глянула на него и ответила:       – Этим термином я назвала комплекс основных функций организма, которые поддерживают навыки катализации и другие экстраординарные способности. Без завершения базового функционала, по моим данным, на следующий уровень не перейти ни при каких условиях. Новому "этажу" просто не на чем будет закрепиться. – Бета перевела взгляд на Маганэ и добавила: – Я думаю, сестра, что Дима продвинулся с нулевого уровня на первый в медкабинете, после своего первого горячего взаимодействия с тобой. И пото́м ты хорошо с ним поработала, давая ему многочисленные импульсы к развитию. Так что к сауне он или уже был готов к переходу на второй уровень, или же завершил свою подготовку в начале вашей игры, перед тем как ты повысилась.       – Разве способности к катализации возникают только на втором уровне? – уточнил Дима.       – Нет, на первом, – ответила Хёка. – На втором появляется возможность заимствовать способности дэк.       – Тогда почему я стал чувствовать… этот свой необычный ток, ну, который связан с катализацией, только в сауне? После того, как Маганэ-сэнсэй повысилась. И… огурец мой раньше не реагировал так… экстраординарно при соприкосновении с… женским цветочком.       Фува кивнула, слегка приподняв уголки губ в слабой улыбке, словно благодарила собеседника за важный вопрос.       – А это как раз и являлось следствием того, что твой базовый функионал первого уровня не был достроен. Без него навыки катализации не работают. Скорее всего, именно в сауне ты и сделал последние шаги развития, но продвинулся на второй уровень до того, как успел применить катализацию на первом. Только так я могу это объяснить. Были бы у меня записи ЭЭГ, сказала бы точно.       Маганэ кашлянула и нетерпеливо вклинилась в их диалог, при этом почему-то снизила естественную громкость своего голоса:       – Сейчас уже нет смысла строить предположения. Давайте лучше вернёмся к нашим насущным вопросам. А именно к тому, который только что прижался ухом к двери со стороны коридора и пытается подслушать, о чём мы говорим. Если честно, мне не очень комфортно гасить свою эмпатическую чувствительность из-за того, что желания этой девочки просто зашкаливают. Какой термин, Танукичи, ты выдумал? Пыхотоксикоз? Так вот, он у неё и сегодня. И, возможно, даже похлеще вчерашнего будет.       Отметив, что Маганэ обратилась к нему по его официальному имени, Дима понял, что следует говорить тише и аккуратнее подбирать слова.        – Эм… Тогда может пригласить её к нам, пока она чего-нибудь не натворила? – И совсем шёпотом добавил: – Не сну-снула кого-нибудь, например.       Доктор хихикнула, забавляясь новым термином.       – Это вряд ли, – сказала она. – Но подстраховаться не помешает. Да и сострадание к девочке проявить нужно. В конце концов, мы с тобой, Танукичи, медработники или кто?       Маганэ тихо встала и быстрым, но бесшумным шагом направилась к двери. Повернув ручку, она толкнула её наружу и застала врасплох студентку, которая, судя по всему, и в са́мом деле прижималась к двери с другой стороны.       Ринко слегка отшатнулась назад и взмахнула руками, удерживая равновесие.       – Футаба-сан, ты что здесь делаешь? – строго спросила доктор.       – Ох, извините, Маганэ-сэнсэй… – сбивчиво ответила ошарашенная девушка, – я… неважно себя чувствую и… хотела бы таблеточку попросить.       – Заходи, – пригласила врач, отодвигаясь в сторону и пропуская студентку в кабинет.       – Я, как бы… – неуверенно пробормотала Ринко, увидев Хёку, – если Вы заняты, то я могу и позже… – пото́м её взгляд зацепился за Диму, и девушка замерла, жадно пожирая его глазами.       «О нет, – мысленно вздохнул он, – без неотложной "медицинской" помощи здесь не обойтись».       Но юноша ошибался. Маганэ мягко, но настойчиво втянула не сопротивляющуюся Футабу в кабинет, закрыла за нею дверь, а пото́м… поймала падающее тело девушки, которая без видимых причин вдруг лишилась чувств.       – Вот так гораздо лучше, – с облегчением вздохнула доктор, а затем, подняв Ринко на руки, отнесла её к кроватям и положила на одну из них. – Пусть поспит немного, а мы тем временем обсудим, что с ней делать.       – Футаба ведь может стать полноценной дэкой? – осторожно поинтересовался Дима и пояснил: – Ну из-за того, что досрочно повысилась.       – Уже́ стала, – ответила учёная. – Стабилизировалась за ночь на первом уровне во время сна. Я проверила амплитуду её ментальных вибраций – никаких изъянов. Она теперь точно наша сестра, хотя базис её первого уровня ещё строится.       Маганэ хмыкнула и озабоченно покачала головой.       – Это чувствуется. Потратила, видимо, за ночь все излишки энергии и теперь очень хочет её пополнить с твоей помощью, Димочка. Очень голодная до твоего язычка. Она пока только такую форму взаимодействия знает.       Хёка повернулась к Маганэ и бесстрастно сказала:       – Футабу-сан нужно проинформировать насчёт того, кем она стала, и принять в нашу команду. Она по твоей специальности, сестра, значит, будет твоей подопечной. Других вариантов нет.       – Согласна, – вздохнула доктор без особого энтузиазма. Ей, видимо, не очень хотелось брать на себя такую нагрузку.       – Долго она проспит? – уточнила учёная, рассматривая студентку.       – При моём содействии может и около часа, но не думаю, что сто́ит её столько "мариновать". Чем дольше она пробудет в таком состоянии, тем более неадекватной станет.       Фува задумалась на секунду и предложила:       – Тогда план таков. Ты её будишь, сестра, Дима оказывает ей первую помощь, пото́м мы вместе с ней поговорим и введём в курс дела. Затем, наконец, реализуем наши сегодняшние планы.       – Серьёзно? – слегка опешил молодой человек. – Ты хочешь, чтобы я лизал у неё в вашем присутствии без каких-либо разъяснений? Думаешь, она согласится на это при свидетелях?       – Так мы оставим вас одних, совершать лечебные процедуры, а сами удалимся, – пожала плечами Маганэ. – И вовсе нет нужды ей знать, что мы в курсе, чем вы будете заниматься. Не получится никакого нормального разговора, пока она в таком состоянии. Так что альтернативы нет. – И уже́ обращаясь к Хёке: – Кстати, насчёт сегодняшних планов. Пусть Ринко посмотрит на Ваши с Димой исследования и познакомится со всеми способами взаимодействия с мужчиной. В конце концов, есть и другие виды удовольствия кроме оральных.       – Не возражаю, – ответила бета, отходя от постели на пару шагов, словно удаляясь на второй план этой сцены.       Дима ещё думал, как ему реагировать на последние слова девушек, но возможность высказаться у него пропала, потому что Футаба вдруг открыла глаза и села в постели.