Shadow and Warrior

      Он наверняка догадывается, что я пытаюсь тянуть время, переворачивая весь склад. Помимо того, что я не теряю надежды найти своё снаряжение, я действительно растягиваю бегущие минуты, взвешивая все «за» и «против» вынужденного общества охотника за головами. Я была неосторожной в попытках спастись — он увидел, как я применила биотику, и теперь хочет продать меня как эксклюзив. Он достаточно умён. Соединил нас наручниками, чтобы я не могла использовать тёмную энергию против него. Он и не представляет, как ему повезло, что «Опустошение» мне пока не давалось.       — У меня нет времени на это. Здесь один хлам.       Мандалорец швырнул через плечо металлическую деталь от какой-то разобранной машины и, поднявшись на ноги, настойчиво подтянул меня, вынудив отвлечься от копания в ящике с награбленным оружием.       — Перестань дёргать меня, — я встала напротив мужчины, с прищуренными глазами стараясь разглядеть черты его лица сквозь визор. Я же могу просто скинуть шлем, он вроде не на застёжках держится, чтобы оторвать его вместе с головой. — Целый арсенал для тебя — хлам? Что ты за охотник такой?       — Я — мандалорец, не мусорщик. Я доверяю только своему оружию, — сказал он таким твёрдым тоном, что и опровергать не захотелось.       — Тогда ты понимаешь, что я никуда не уйду без своего оружия.       — Придётся передумать, — молниеносным движением мандалорец обнажил бластер, уперев его дуло в мой лоб. Я вздрогнула, почувствовав, как оно прижалось к черепу сквозь кожу. Слова, крутившиеся на языке, которые должны были продлить спор, испарились, и я смогла лишь судорожно выдохнуть, зацепившись взглядом за палец, лёгший на спусковой курок.       — Ты не станешь стрелять, — мельком облизнув пересохшие губы, проговорила я, надеясь, что это прозвучало достаточно уверенно. — Я представляю определённый интерес для твоих нанимателей, иначе ты бы уже давно избавился от меня. Как от этого дроида, — кивком головы я указала в сторону устранённого робота, которого мужчина отбросил в угол склада, чтобы тот не мешался.       Минута размышлений шла как невыносимо долгий час. Наконец, мужчина опустил бластер и вернул его в кобуру, позволив мне расслабить напряжённые мышцы.       — Он со мной не согласился. Задумайся об этом, пока можешь. У тебя пять минут, а потом я хоть по земле тебя поволоку, но мы уйдём.       Лучше не тратить время на лишние слова. Не думаю, что он шутит.       Ходить с мандалорцем практически за руку — то ещё развлечение, на деле не приносящее удовольствия никому из нас. Он наверняка раздражался, когда я отходила достаточно, чтобы вынудить его последовать за мной, и с каждым таким разом мне становилось всё более неловко даже шевелиться лишний раз. Разумеется, любые уговоры о том, чтобы хотя бы временно расстегнуть наручники, он хоронил с первого слова своим угрюмым молчанием и пронзительным взглядом, который я чётко ощущала на себе, несмотря на то, что не могла увидеть его лица. Из-за этого я усерднее перерывала склад в поисках снаряжения, желая найти свой шлем, чтобы так же скрыться за ним, как это делал охотник, насмехаясь надо мной неизвестной на что-либо реакцией. Удивительно, что такого упрямого и непробиваемого человека остановил младенец.       Я бросила взгляд на колыбель, в которой сидел ребёнок, разглядывая то меня, то мужчину большими любопытными глазами цвета беззвёздной ночи. Крохотными трёхпалыми руками он держался за край, периодически приподнимаясь, чтобы что-то рассмотреть. При взгляде на него я испытывала сильное желание поднять малыша и поиграть с ним. Не знаю, что на меня влияло: его милая внешность или какое-то особое воздействие на других, которое сработало даже на охотнике за головами. Но я поспешила отвернуться, чтобы не сбиваться с цели, пока мандалорец не заметил моё отвлечение и вновь не принялся мне угрожать.       Главное, чтобы это не вошло у него в привычку.       — N7, — я резко выпрямилась. Мужчина стоял над контейнером, до которого я не успела добраться, держа в руках шлем Тени. — Это твоё, — он бросил его мне, и я начала осматривать поверхность на присутствие повреждений. К моему облегчению, он только запылился и был слегка залапан и поцарапан, что можно легко устранить. — Что это значит?       — Профессиональный военный код, означающий принадлежность к спецподразделению и высший уровень подготовки. Есть, чем отполировать? — спросила я, надев шлем на голову и заправив под него волосы. Нужно хоть резинку найти какую-нибудь. Услышав тихий удивлённый возглас, я посмотрела на ребёнка, который склонил голову в бок и приоткрыл рот. По его взгляду и вытянутой вверх руке стало понятно, что он тоже хотел обзавестись шлемом, чтобы не выделяться из нашей странной компании.       — На корабле, — хмыкнув, мандалорец склонился и, подняв «Гадюку», начал изучать её с разных ракурсов. Надо же, кто-то из наёмников догадался её укомплектовать.       — О нет, малыш, тебе ещё рано такое носить, но если я найду что-то подходящее по размеру, я обязательно отдам это, — я подошла к мужчине и протянула руку в ожидании того, когда он вернёт мне оружие. — Снайперская винтовка, она в свёрнутом состоянии. Мне покашлять, чтобы ты обратил на меня внимание?       — Откуда у тебя такое необычное оружие? — последовал вопрос, а я внезапно задумалась о том, что и от винтовки, и от крупнокалиберного пистолета, который наверняка запрятан в этом же контейнере, практически не будет пользы, ведь у меня нет запасных термозарядов. Если только не попытаться перенастроить систему изнутри, чтобы вернуть замедленный режим охлаждения. Или собрать собственные термозаряды на основе оставшихся. — Отвечай!       Моё предплечье крепко сжали. Такое ощущение, что оставленные им синяки на моих руках — его жизненная цель. Я же не могу просто сказать, что я из более развитой галактики, о которой никто здесь не имеет ни малейших представлений. С другой стороны, этот наёмник, судя по всему, отлично осведомлён о типах оружия, обмануть его вряд ли получится. Я тяжело вздохнула и начала говорить, одолеваемая сильной неуверенностью в своём решении.       — Это прозвучит невероятно, но я не из этой галактики. Я всё объясню на корабле. Идёт? — помедлив с ответом около десяти секунд, мандалорец нехотя, но всё же кивнул и отпустил меня. Заглянув в контейнер, я дёрнула уголком губ, заметив выделяющийся белый корпус «Фаланги», и вытащила её. Хорошо хоть оружие было цело и невредимо вопреки моим опасениям. Я закрепила винтовку на энергетической батарее на спине, а пистолет — на правом бедре. — Осталось найти мономолекулярный меч и можно выдвигаться. Может, ты всё-таки снимешь наручники? Будет не очень удобно сражаться, будучи почти скрещенными друг с другом.       — Нет, тем более после того, что ты сказала, — отрезал охотник и повернулся ко мне спиной. Так и знала, что не следует об этом распространяться, тем более наёмнику, но он не оставил мне лазейки. Обречённо вздохнув, я не заметила, как он развернулся обратно и кинул в меня меч, который я еле успела поймать за лезвие.       — Какого чёрта?!       — Проверяю твой «высший уровень подготовки». И пока я не впечатлён, — мандалорец активировал нажатием кнопки на напульснике движение колыбели, которая послушно последовала за ним. Этот парень будто уже решил, что избавится от меня, но пытается растянуть веселье. Я пошла за ним, по пути приложив меч к продолговатому корпусу автоматических ножен, состоящих из цепочки миниатюрных батарей, расположенных на левом бедре.       — В подвале соседнего дома держат тви’лечек, их нужно освободить.       Никакой реакции. Интересно, у него ко всем такое отношение, или он не считает важным обращать внимание на слова «товара», коим он решил меня сделать? Если он принимает меня за предмет торга, почему позволил вооружиться? Неужели он настолько самоуверенный, что думает, будто я не атакую его, подвернись возможность? Я не могу понять этого человека, и дело не только в том, что он не расположен к разговорам большинство времени. Его поступки заставляют сомневаться. Сначала он казался обычным охотником за головами, но почему помог мне, ещё не зная о моей особенности? Почему застрелил дроида, когда тот захотел убить ребёнка, следуя заказу? Наёмникам плевать на чужую жизнь, их волнует лишь собственная выгода. Или я слишком возвожу всё в абсолют? Может, он не совсем обычный наёмник? Может, под шлемом действительно скрывается преданный последователь мандалорской философии, а не просто головорез, укравший традиционную броню. Я слишком мало знаю о них, чтобы судить.       — Ты не обязан им помогать, я понимаю. Но я дала обещание, а я никогда их не нарушаю.       Мужчина продолжал молчать, из-за чего мне захотелось ткнуть его в спину. Это было бы оригинальным способом самоубийства, но я к такому пока не готова. Мы уже вышли во двор. В воздухе до сих пор держался запах прожжённой кожи и стали, крови и гари. Я в панике оглянулась на дом, из которого меня вывели.       — Нельзя оставлять их в клетках как животных. Они или умрут от голода, потому что за ними никто не придёт, или их поработят другие головорезы, если найдут это место. Они не заслуживают такой участи.       — Откуда тебе знать это? — обернувшись, спросил наёмник. Удивлённая таким вопросом я не сразу смогла найтись с ответом.       — Они заперты в темноте без еды и воды и измучены пытками! Я была там и знаю, что говорю. Если не хочешь спасти их, может, хотя бы мысли о продаже заставят тебя передумать.       — Я не занимаюсь работорговлей. Тебя обманули, а теперь заткнись и иди.       Он возобновил шаг, и мне пришлось последовать за ним, оставив на своих плечах тяжкий груз вины. Вот так без объяснений этот тип решил бросить невиновных в деятельности наёмников существ, которые были вынуждены удовлетворять их, чтобы выжить. Не занимается он работорговлей, как же, а что он тогда собрался сделать с этим ребёнком? Отдаст его нанимателю и получит за это награду, та же продажа людей на служение. Я кинула взгляд на колыбель малыша, парящую справа от меня. Я не имею ни малейшего понятия о том, что делать дальше, но я не могу допустить, чтобы этот наёмник выполнил свой заказ. Захватить корабль, как только мы до него доберёмся? Затея наиглупейшая: я не слишком хорошо управляюсь с пилотированием в Млечном Пути, а со здешним управлением и вовсе не знакома. Пока рано что-то предпринимать, слишком мало информации и средств. Буду послушной настолько, насколько это возможно. Главное, не упустить момент, когда нужно действовать.       И что значит, меня обманули? Ответ на этот вопрос я даже не пыталась получить, на сто процентов уверенная в том, что меня снова проигнорируют.       Идти пришлось пешком, терпя горячий, нагревающий броню свет двух солнц и ощущая, как ноги слегка утопают в золотистом песке. Не думала, что буду завидовать малышу с его многофункциональной колыбелью, в которой можно было полностью скрыться от солнечных лучей. Не зная, как далеко находится корабль мандалорца, я периодически узнавала, как скоро мы доберёмся до нужного места. Вернее, пыталась узнавать, но он предпочитал игру в молчанку, лишь иногда поворачивая голову, чтобы видом своего выразительного визора толсто намекать на то, что мне лучше закрыть рот. Этот охотник, видимо, совсем разучился взаимодействовать с обществом, раз он считает меня слишком болтливой. Он бы уже давно застрелился, если бы на моём месте была Айрен или Джокер.       — Мы не успеем добраться до корабля до наступления ночи, — известил мужчина, когда мы подошли к ущелью. Я почувствовала, как у меня подскочил сердечный ритм, настолько его голос застал меня врасплох, учитывая, что около двух часов мы шли в полном молчании, и даже малыш, напоминающий Йоду, преспокойно сопел в своей колыбели, не тревожа слух любопытными возгласами. К сожалению, в песках Татуина особо не побегаешь, поэтому устраивать стоянку придётся в любом случае. Можно было остановиться и попросить ночлега на одной ферме, дым которой я углядела на западе, когда мы добрались до обрыва проезженной к базе головорезов дороги. Но мандалорец лишь бросил в её сторону беглый взгляд и продолжил прежний путь.       — Ты бы не соизволил сказать это, если бы не хотел поглумиться, думая, что мысль о дрёме на холодном песке может меня напугать.       — Догадливая, — он одобрительно хмыкнул. Не знаю, возгордиться мне или оскорбиться его предположением. Я заметила, что он замедлил шаг и едва заметно повернул голову ко мне. Наёмник медленно отвёл руку к набедренной кобуре, коснувшись бластера. Его напряг почти неслышный сигнал, который долетел и до моих ушей, и я осторожно обхватила рукоять меча, готовясь отразить выстрел или удар сверху.       Четыре секунды абсолютной тишины, во время которых замолк даже лёгкий сухой ветер.       — Берегись!       Чёрное пятно спикировало вниз. Я пихнула мандалорца, чтобы уберечь его от незавидной участи быть проткнутым, но полетела на землю вместе с ним, забыв о наручниках. Помимо первого напавшего в ущелье спрыгнули ещё три охотника, в чьих свободных от оружия руках находились мигающие трекеры. Мужчина, оперативно вскочив и развернувшись таким образом, чтобы мы оказались прижатыми друг к другу спинами, оттолкнул колыбельную. Трекер замигал реже. Секира трандошанина лязгнула о мой меч и съехала вниз, но натренированные руки наёмника лишь крепче сжали сталь. Изогнутое лезвие промелькнуло перед глазами в паре миллиметров от шлема. Я пригнулась, и мой противник получил по своему чешуйчатому лицу острым концом ружья мандалорца. На чёрную броню Тени брызнула кровь, когда я вонзила клинок в узкую щель между плотным кожаным нагрудником и металлическим поясом с детонаторами. Как только я вынула меч из хрипящего ящера, меня насильно развернули в противоположную сторону. Удар пришёлся на незащищённую шею, и я тут же пинком повалила наёмника на спину, чтобы бордовый фонтан залил размякшую грязевыми лужами землю, а не мой шлем. Мандалорец тем временем, заколов одного трандошанина виброкинжалом, молниеносно зарядил ружьё особенным снарядом и выстрелил в спину последнего, который кинулся к малышу Йоде. Ящер взорвался перед ребёнком, и тот почесал крохотный нос, смахнув с него оставшуюся пыль.       — Да ты никак убийства любишь, — сказала я, со снисходительной улыбкой посмотрев на мини-Йоду. В ответ он, словно стыдясь брошенной в шутку фразы, поджал уши. Я присела на корточки перед трупом одного из наёмников и вытерла лезвие меча о грязно-зелёную тканевую накидку, затем кинула взгляд на мандалорца, сжимающего в руке часто мигающий трекер. — Малыш, видимо, сильно кому-то нужен. Кто нанял тебя для его нахождения?       — Не твоё дело, — на удивление, без продолжительного молчания ответил охотник за головами и, разломав устройство на две части, выкинул искрящиеся обломки. Нажатием кнопки он активировал колыбель, и она двинулась к нему, отчего ребёнок, не ожидавший того, с писком завалился на спину.       — Неизвестно, сколько ещё наёмников охотится на эту прелесть, не брезгуя убивать любого, кто находится рядом с ним, — с нажимом произнесла я, уже не ощущая давления, которое в первый раз оказал мужчина своим тяжёлым взглядом, скрытым за визором. — Поэтому меня это дело тоже касается. Если ты, конечно, не хочешь отпустить меня…       — Хорошая попытка, — он подобрал пояс с детонаторами и протянул его мне. Неожиданный ход, это тест на доверие? — Мне они без надобности, своего добра хватает.       — Будто я с голыми руками, но не отказываться же от полезных подарков, — аккуратно взяв комплект, я перекинула его через плечо и закрепила под грудью. — Не липучки, но сойдёт.       — «Липучки»? — удивлённо переспросил мандалорец. Заданные с искренним удивлением вопросы вместо подначивающих угрожающих интонаций — это уже прогресс в общении.       — Гранаты, которые прилипают к любой горизонтальной и вертикальной поверхности и взрываются через три секунды. И их очень тяжело снять.       — Полезно, но три секунды это слишком долго, — охотник внезапно зашипел. На его руке, которая делила половину наручников, кровоточила небольшая, но достаточно глубокая для того, чтобы её не игнорировать, рана. Я приблизилась и, протянув руку, слегка отодвинула прилипшую ткань, чтобы оценить серьёзность. Однако мандалорец через затянувшееся мгновение отпрянул. — Ерунда. Разберусь с этим, когда устроим стоянку.       — Надеюсь. Нужно отойти от этого места подальше до наступления темноты. Не хотелось бы столкнуться с другими наёмниками.       Признаться честно, тратить на него панацелин, две порции которого сохранилось в инструментроне и одна порция разжиженного осталась в мини-шприце, мне не хотелось. Но привычку трястись над каждым ранением напарника не так просто заглушить. Совместные с Лиарой, Солой или Глэмом миссии по вербовке потенциальных кандидатов в агенты информаторской сети в горячих точках вынуждали нас следовать за ними днями, даже неделями, чтобы добиться расположения. И ни один такой день не обходился без проникновения куда-либо с часто следующими за ним жаркими засадами. Тогда панацелин был для нас невероятно ценен, он нередко заканчивался у кого-то из группы, и приходилось пересекать искрящееся выстрелами поле боя, чтобы добраться до нуждающегося товарища. Поэтому сейчас я поспешно отвела взгляд, стараясь выкинуть назойливую мысль о том, что нужно обработать рану упрямого мандалорца.       Мы спрятали уцелевшие трупы в тени ущелья, а кровавые лужи засыпали кирпичного цвета песком, после продолжили путь. К тому времени, когда мы снова оказались среди извилистых пустынных дюн, уже стемнело, и стоянка не заставила себя долго ждать. Хотя стоянкой назвать это было сложно, ведь мы остановились в месте, где кроме песка не было ничего, что мог бы уловить глаз. Вспомнить бы ещё, как на Татуине с ночными хищниками. Жаль, в прошлой жизни я никогда не могла назвать себя ходячей энциклопедией по далёкой-далёкой галактике.       — Необходим караул, — твёрдо сказала я и пошевелила закованной рукой.       — Знаю. Вздумаешь сбежать или что-то сделать с ребёнком — я найду тебя, не сомневайся, — проговорил мандалорец, и я с облегчением услышала, как щёлкнул замок. Если попытку побега я и могу предпринять, то почему он думает, что я могу причинить вред ребёнку? Хотя, учитывая, что за ним, судя по всему, ведётся довольно масштабная охота, на его месте я бы тоже подозревала невесть откуда взявшуюся девушку с отличительным снаряжением. Меня вполне можно было принять за какого-нибудь элитного охотника под шкурой случайно встретившейся на пути жертвы наёмников. — Юндлендская пустошь примерно в пятнадцати кликах отсюда, — он откинул походный плащ и снял с пояса небольшой фонарь, после включил его и поставил на плотную горку. — За появление вомп-крыс можно не волноваться…       — Но рейды таскенов нельзя исключать, — закончила я и с наслаждением упала на песок. Хоть мои познания довольно ограниченные, этих существ забыть невозможно. Мужчина кивнул и вытащил очередной прибор для починки. Конечно, броня мандалорцев имеет множество функций, но всё равно это странно видеть. Будто у них вместо отделов бездонные карманы. Помотав головой, я сняла с себя всё оружие с большим нежеланием, будто больше не могла контролировать тело, жаждущее отдыха. Не было ни сил, ни тем более желания думать о том, какими тяжёлыми и стрессовыми оказались проведённые здесь часы. Всё произошедшее вообще не поддаётся никакой логике, не имеет никаких причин. Или я их не помню? С почти стопроцентной уверенностью я могу сказать, что меня ничем не накачивали, но отчего же у меня нет воспоминаний о том, как я оказалась в той клетке, в этой галактике? Сняв с себя шлем и тряхнув волосами, я расслабленно потянулась и невольно звучно зевнула, после заметив, как охотник, чья голова повёрнута на меня, не шевелится. — Что?       — Очевидно, для тебя шлем не имеет такой ценности как для меня.       — Он не является частью моей религии, это просто средство защиты, — я пожала плечами и разложила снаряжение позади себя, оставив по левое плечо «Фалангу» на случай внезапного нападения.       — Хм, откуда ты столько знаешь об этой галактике, если ты не отсюда?       — Я не знаю, как тебе ответить, не хочу лгать, — ответ со спокойным выражением лица — неожиданно не самое лёгкое испытание. — Мне самой неизвестно, сколько я здесь пробыла. В голове каша вместо чётких воспоминаний.       — Кажется, я могу это понять, — мужчина посмотрел на колыбель в нескольких шагах от него, где на нас с ярко-выраженным любопытством смотрел малыш Йода. Он всё же гораздо больше мандалорец с честью, чем охотник за головами, делающий всё, лишь бы получить награду. Можно даже сказать, что мне повезло встретить именно его. Хотя от Люка Скайуокера я бы всё же не отказалась. — Но не думай, что эта отсрочка меня устроила.       — И в мыслях не было, — я выдавила тусклую улыбку. — Ты что, собрался её запаять?       Недоумённо воскликнула я, когда увидела, что он поднёс метающий искры прибор к ране на плече. От этого мужчина с возмущённым шипением дёрнулся, чем слегка рассмешил ребёнка.       — У тебя есть другое решение? — грубо спросил мандалорец.       — Ну, медстанции в кармане у меня нет, но кое-что всё же имеется. Если позволишь? — подойдя к нему, я вопросительно выгнула бровь и получила кивок, явно нехотя совершённый. Что ж, я не особо обидчивая к незнакомцам. Присев рядом, я сдвинула часть свисающего с раненного плеча плаща за спину и активировала инструментрон. Освещает, кстати, лучше фонаря, но лучше так не рисковать. — Убери эту ужасную штуку.       — Эта штука тоже доверия не внушает, — парировал охотник, но всё же отложил инструмент. В покрытии его чёрного визора отражалось оранжевое свечение, которым он заинтересовался, пока я обследовала рану. Ни грязи, ни инфекции, к счастью, не занёс. Хотя в моём положении можно ли назвать это счастьем? — Что она делает?       — Лекция о пользе инструментрона очень долгая, лучше потратить время на отдых, — закончив сканирование, я деактивировала устройство и задумчиво закусила губу. Нужна тряпка, желательно чистая. Пока я думала, где её можно достать, под моим боком внезапно оказался ребёнок. Переглянувшись с мандалорцем, по крайней мере, мне так показалось, мы уставились на то, как малыш приподнял руку и прикрыл глаза, будто пытался… залечить рану? Мужчина, подняв его на руки, встал и усадил его обратно в колыбель. На что малыш, словно расстроившись, опустил голову и уши, но затем он снова спрыгнул на холодный песок и мелкими шажками побрёл к охотнику, который только успел вернуться на место. — Он упорный.       Со смешком прокомментировала я, с невольно расплывшейся улыбкой наблюдая за тем, как ребёнок вновь пытается дотянуться до тревожащей его раны.       — Да что ж такое, — мандалорец обречённо вздохнул. Я коснулась его перчатки в тот момент, когда он хотел ещё раз поднять мини-Йоду, и почувствовала, как ладонь под ней напряглась.       — Я сама, — кивнув, я взяла малыша на руки. В этих глазах легко утонуть, они как будто дарят воздушную умиротворённость. Опускать его в колыбель не хотелось, но я, с сожалением погладив ребёнка по голове, сделала это. — Подай-ка нож.       — Зачем тебе? — с открытым подозрением спросил охотник.       — Извини, малыш, но мне нужно маленький кусок твоего чудесного одеяла, — вибронож лёг в мою руку, и я быстро срезала тканевый уголок. Затем, сев рядом с мужчиной, сняла с пояса мини-шприц и аккуратно надавила на поршень. Разжиженный панацелин пропитал тряпку, и я тут же приложила её к ране. Мандалорец шикнул, на что я снисходительно усмехнулась. — Да ладно, зато даже шрама не останется, царапина загерметизируется, просто не лапай её пару минут. Лекцию про панацелин я тоже советую оставить на более спокойное время.       — Потом у тебя язык отсохнет говорить, — надо же, я даже ощущаю отголоски какого-то восторга, слыша ответы на мои слова, а не тишину, пусть они и пропитаны насмешками. Мужчина поднялся, и командой напульсника приблизив ко мне колыбель, опустил её. — Спасибо, будь с мальцом. Я первый на карауле.       Мандалорец снял плащ и бросил его мне, после взял ружьё и отошёл от стоянки. Со смешанными чувствами я свернула безмолвно предложенную ткань в подобие подушки и улеглась настолько удобно, насколько это возможно сделать в пустыне. Включила инструментрон и прибавила в броне немного градусов, чтобы не окоченеть в объятиях холодного песка. И всё же, сбавив яркость, оставила устройство включённым ненадолго, чтобы завороженный свечением малыш постепенно закрыл глаза.