Аконит

«…Я здесь, чтобы спасти тебя Я здесь, чтобы погубить тебя… Да, я немного опасен Я даже не могу с собой справиться,

Но не волнуйся, Мои руки тёплые Тёплые только для тебя…» BTS — Pied Piper

🍂🍂🍂

      — Что это? — спрашивает Тэхён, широко распахнутыми глазами наблюдая за Рикки, завязывающим на его запястье какую-то тонкую красную, красиво сплетённую ниточку, с забавными пушистыми кисточками на концах. Когда мальчик заканчивает, он плюхается рядом с омегой, увлечённо разглядывающим подарок, придвигаясь как можно ближе и прячась под мохнатую ветку ели, чтобы дождь не достал и его.       — Это фенечка, — открывает наконец тайну Рикки, обхватывая тонкую ручку и проводя указательным пальцем по тугому плетению. — Этот браслетик считается символом дружбы. Если он рвётся или ты его теряешь — значит и дружбе приходит конец.       — Это ты его сделал? — поднимает голову Тэхён, встречаясь глазами с волком. — Она очень красивая, спасибо! Обещаю, что больше никогда с ней не расстанусь.       — Почти я сделал, — смеётся коротко альфа. — Она «родилась» благодаря мне. Рад, что нравится.       — А почему у тебя такой нет? — хмурится Тэхён, бегло осматривая руки Рикки.       — Моя дома, только чёрная, точно такая же. Теперь нам с тобой и потеряться не страшно. Если вдруг разминёмся, то они нам помогут найти друг дружку.       — Как? — искренне не понимает омежка.       — Ты поймёшь, — улыбается Рикки той самой улыбкой, от которой мурашки по всему телу у Тэхёна бегут, а сердце стучать сильно-сильно начинает. — Ты ведь сказал, что никогда с ней не расстанешься. Так вот и я свою не забуду. А когда встретимся, то покажем их друг другу, так сказать, сверим, что мы с тобой настоящие, и снова будем вместе.       — Так просто?       — Так просто, — треплет его по зарумянившейся щёчке альфа, обнимая крепко после. Тэхён реагирует мгновенно, обвивая руками талию Рикки и глаза закрывая, уверенный теперь, что никакой дождь не помешает им делиться теплом и счастьем.       — А ты точно захочешь со мной дружить, когда мы вырастем? Вдруг я перестану тебе нравиться или у тебя появится новый друг намного круче, чем я?       — Не появится и не понравится, — твёрдо чеканит Рикки. — Ты — первый омега-лис, который стал моим самым любимым лучшим другом. Как же я могу посмотреть на кого-то другого? И думать забудь о таком.       — Получается, мы с тобой навсегда?       — Точно, — отрывает от себя Тэхёна альфа. — Я тебя не потеряю. Точно так же, как и ты меня…

🍂🍂🍂

Наше время

      — Тэхён! — кричит что есть мочи Хосок, спускаясь с пригорка как можно аккуратнее, чтобы, как в прошлый раз, не споткнуться и кубарем не полететь вниз в искусственный пруд с кувшинками, пугая своим внезапным появлением золотых карпов, прячущихся в водорослях. — Тэхён-а! Несносный ребёнок, я к тебе обращаюсь!       Омега, выныривая из своих вязких мыслей, поднимается с мостика, на котором сидел, болтая ногами в воздухе, и созерцал своё отражение в лазурной глади воды, расправляя смятый от долгого сидения подол шёлкового сиреневого ханьфу, которое с недавних пор считается любимой вещью в гардеробе лиса, оборачиваясь на крик хёна, и машет ему рукой, щурясь от яркого солнца, ударившего в глаза.       — Так соскучиться уже успел, что ли, Хосоки-хён? — бархатно смеётся Тэхён, когда подходит к нему Чон, недовольно что-то бурчащий себе под нос и опять где-то замаравший свою обувь, пока добирался сюда.       Небольшой сад, выполненный в традиционном японском стиле, находился в самом удалённом месте от Главного дома деревни Фуцитами, где частенько Тэхён и пропадал, ужасно гордясь тем, что этот сад деревьев он придумал сам начиная от асимметрично пруду расставленных камней и заканчивая кустарниками самшита и кизильника, покоившихся в тени округлых и чуть приплюснутых крон вечнозелёных деревьев. Небольшие изгороди и ворота, мосты и фонари, издающие приглушённый свет, когда на улице вечереет, клумбы с пёстрой азалией и хризантемами — всё, абсолютно всё было придумано и создано Тэхёном.       Это его маленький проект, который воплотился в жизнь благодаря долгим уговорам бабушки и дяди. Ну разве можно не навещать своё творение каждый день и не любоваться созданной красотой? Вот и Тэхён считает, что нет. Однако почему-то хён так не думал, говоря всегда, что он уже не молод, чтобы нестись в другой конец деревни за непослушным ребёнком, если вдруг госпоже Ким взбрело в голову увидеть своего внука.       — Я же уже вроде говорил, чтобы ты перестал тут пропадать каждыми днями, чтобы не бегать мне лишний раз за тобой, — пыхтит недовольно Хосок, хмуря брови так, что складка на переносице образовывается, вынуждая Тэхёна голову опустить вниз, чтобы ещё больше не разозлить своего хёна квадратной улыбкой. — Ты ведь уже не семилетний лисёнок, а девятнадцатилетний…       — Да-да, я помню, хён, — перебивает Хосока Тэхён, дуя щёки. Что в детстве, что сейчас — одна заезженная пластинка, речь которой Тэхён знает наизусть.       Девятнадцать лет. Это кажется так много Тэхёну. От прежнего маленького лисёнка не осталось и следа, оставшимся теперь уже точно навсегда в прошлом, к которому Тэхён больше не вернётся, как бы ни хотелось продлить эту почти беззаботную пору детства. Сейчас на дворе август. Школа и выпускные экзамены остались позади, и впереди ждало поступление в университет «Кёнхи». А там — взрослая жизнь, без бабушки и её неотложных вмешательств.       Тэхён больше не ребёнок с пухлыми щеками и широкой улыбкой от уха до уха, а утончённый и изысканный омега с тонкими нежными чертами лица и обезоруживающими глазами цвета янтаря, окаймлёнными длинными ресницами. Его красота была до того совершенна, до того космически прекрасна, что нередко становилось страшно за себя, ведь разве возможно такое, чтобы простой человек имел такое безупречно-красивое лицо?..       Ким Тэхён никого не мог оставить равнодушным. Благодаря не только своей внешности и умопомрачительному аромату фрезии, но и своему отношению к миру. При всём том обществе, по большей части испорченном собственными пороками и тщеславием, Тэхён умудрялся сохранять свою бескрайнюю доброту и любовь ко всему живому, свою искренность и чистоту. И хотя внешне он уже взрослый парень, внутри он оставался таким ребёнком, верещащим при виде долгожданных подарков и загадывающим желания, когда с неба падает очередная звезда. Пусть желание всегда одно и то же, но Тэхён всё равно не переставал в него верить и надеяться на его осуществление.       С того ужасного дня прошло почти двенадцать лет. Тэхён соврёт, если не скажет, что заново учился жить и доверять людям, когда они приехали в Фуцитами. Тогда казалось, что на всю планету опустился мрак, спрятав солнце и тепло, оставив одного лисёнка справляться с этой тьмой. Как бы сильно ни хотелось, но злиться и обвинять во всём Чирён долго не получилось. Он простил её. Простил всех и заставил себя переставать лить слёзы, вспоминая каждый день о случившемся. Несомненно, было больно. Очень больно. Так, словно рвали сухожилия и лопались капилляры с сосудами, выворачивая тебя наизнанку. А самое ужасное это то, что Тэхён даже близко понятия не имел, удалось ли спастись Рикки и его деревне в тот день, жив ли он сейчас, здоров и готов ли простить Тэхёна за его оплошность.       Да, это его вина. Тэхён перестал искать виноватых, когда ему исполнилось десять. Это он не держал язык за зубами, хоть и предупреждён был, что опасно болтать о волках в обители даже близким друзьям. Мир сузился лишь до Хосока-хёна, который стал неотъемлемой частью жизни Тэхёна, его единственным другом, которому можно было рассказать всё. Тогда он очень помог омеге прийти в себя и начать шагать дальше. Уверил, что отчаиваться не стоит, потому что произойти могло всё что угодно и, возможно, волки уже знали о коварном плане на них даосами. Тэхён на этом и держался. Отказывался думать о плохом и молил Бога услышать его и сберечь друзей.       Жизнь Тэхёна можно было легко поделить на две полосы. Чтобы достичь мечты и сбежать из-под гнетущей опеки госпожи, нужно было много работать над собой. Больше он не перечил бабушке. Строго следовал всем её указаниям, вел себя так, как она от него требовала, заставляя себя учиться и становиться лучшим, чтобы доказать Чирён, что он на нужной стороне. Делал он это ещё и не только для госпожи, но и для себя, ибо это шанс.       Шанс выбраться из деревни и поступить именно в Сеуле, а не Ульсане или Кванджу, куда обычно ехали все из деревни. Тэхён не стадо, он — лис. Лис, который сам прокладывает себе дорогу во взрослую жизнь, избавляясь наконец от душных оков Чирён, готовясь к той жизни, которую сам хочет. Конечно, когда Чирён услышала, что Тэхён собирается поступать на ландшафтного дизайнера в «Кёнхи», возмутилась, мол — не для этого он школу с красным аттестатом и медалью заканчивал, но потом всё же поумерила свой пыл, успокоенная тем, что Исыль работает в этом университете достаточно давно, преподавая философию. Присмотр всё равно какой-никакой будет.       Казалось, наконец-то наступило спокойствие и безмятежность. Тэхён вырос и превратился в прекрасного омегу, в меру милого и улыбчивого, но уже на автомате выполнявшего действия, которых когда-то страшился и с которыми не хотел сталкиваться; госпожа Ким пребывала уже как пять с лишним лет в хорошем расположении духа, ведь внук только и делал, что радовал; о том, что он прошёл на факультет «Искусства и дизайна», омега даже не переживал, но… Всё не то. Абсолютно всё. Он будто чужой жизнью живёт, а про свою забыл. Фотоаппарат, который Тэхёну когда-то подарил дядя, был сломан, а значит, и фотографий тоже нет. Единственное, что хоть немного могло напоминать о счастливых днях рядом с Рикки, и то было утеряно.       Воспоминания подводили, становясь с каждым годом мутнее и мутнее, что порою Тэхёну даже вспомнить Рикки было трудно. Его голос, его тепло рук, его запах бергамота и улыбку — всё это казалось теперь просто несбывшейся мечтой, а не реальностью, которую когда-то Тэхён пережил.       Только и всего…       — Так что случилось-то? — напоминает хёну о цели его визита к нему Тэхён, покачиваясь с пятки на носок. Сегодня у него отличное настроение и ему бы очень не хотелось, чтобы Хосок сейчас как-то омрачил этот день.       — А ты забыл? Уже два часа дня.       — И что?       — Сегодня среда, — терпеливо продолжает Хосок, уперев руки в бока. — Напряги свою память и вспомни, что тебе нужно сделать.       — Я за сегодня уже два раза успел убраться в своей комнате и полил цветы, которые ты мне приволок, — вспоминает все переделанные на сегодня дела Тэхён.       — Да я не про это, — отмахивается Хосок. — Сегодня после двух часов должны прийти результаты поступления в твой университет, а ты торчишь тут, когда…       Тэхён срывается с места, как ужаленный, чуть хёна с ног не сбивая, так и не дослушав его до конца. Ну конечно! Сегодня среда, на сайте университета появятся списки, и омега наконец увидит в них своё имя. И никак иначе. Он ещё со средней школы об этом мечтал!       Ландшафтный дизайнер — это архитектор природы. Создать живописную картинку из цветов или камешков — это к Тэхёну. Преобразовать пространство вокруг так, чтобы его никто не узнал, — это к Тэхёну. Придумать и нарисовать дизайн какого-нибудь здания или же сада — это к Тэхёну. Возиться с подобным омега любил ещё с детства, хоть больше всего на свете и желал стать астрономом, но помочь людям сделать мир вокруг них лучше — его стезя.       Чирён называла это «бесполезным делом», хотя очень любила есть из посуды и любоваться ширмой, которые внук расписал в технике гохуа; их минка сразу же преображался, стоило только Тэхёну в руки взять кисть и растительные водяные краски. Тэхён тогда чуть было опять с ней не поссорился из-за подобного отношения к тому, что любит и умеет делать лучше всего остального, ведь это никак не совпадало с мнением госпожи. Совместными усилиями с дядей Исылем они смогли уговорить Чирён, и уже в конце июля Тэхён подал документы.       Он знал, что пройдёт обязательно, ведь не зря же он так пахал усердно все школьные годы, чтобы поступить бесплатно и получать хорошую стипендию, на которую можно жить и не тужить. А если учитывать, что Тэхён на месте сидеть не будет и там, то выплаты ему будут приходить каждый месяц очень даже хорошие, как объяснил дядя. Пусть будет мало времени на самого себя, пусть нужно будет от чего-то или кого-то отказываться, но Тэхён не проиграет. Чирён и так еле как согласилась — с условием, что звонить он будет через день и присылать свои баллы по предметам, чтобы видеть, что не зря омега туда пошел штаны просиживать, когда мог поступить в аграрный университет. Хорошо, пусть так. Тэхён и на это согласен. Он вообще теперь покладистый мальчик, нет в нём теперь того моторчика, который вечно перечить всем заставлял и не слушаться. Теперь Тэхён хитрее, как и положено лисицам: мастерски запутывать следы, сбивая с толку не только своих жертв, но и людей.       Тэхён вообще многому научился. Молчать, когда больно или что-то не нравится сильно, сдержанно реагируя и отстаивая свою точку зрения. Закрывать глаза на неудобства и преодолевать трудности, чтобы наконец вылететь из этого «гнезда» свободным журавлём. Иначе гнездо твоё станет для тебя клеткой, чего лис крайне не желал. Его ждут новая жизнь и новые люди. А всё старое остаётся пусть здесь. Навсегда…       — Дорогу, дорогу мне! — вопит Тэхён, расталкивая всех на своём пути, мчась скорее к заветному ноутбуку в своей комнате. В личной обители он видит, стоило только переступить порог, бабушку, сидящую на краю аккуратно застеленной кровати, и дядю, улыбающегося сразу же широко запыхавшемуся племяннику, шустро открывающему уже заранее включенный ноутбук и кликающего на сохранённую вкладку. Чего так долго грузит?!       — О, Тэхён-и, ты как раз вовремя, — встаёт позади него альфа, положив руки на плечи. — Давай скорей открывай списки.       — Секунду… — почему не открывается? Тэхён же сейчас точно с ума сойдёт от волнения. Его судьба практически зависит от этого ноутбука и тупого интернета, который явно не на стороне омеги.       — Нервничаешь?       — Я на грани обморока, дядя, о чём речь вообще?       — Ну это уже слишком, — цокает Чирён, присоединяясь к ним. — Не получится сюда — есть всегда второй вариант, который мне нравится больше всего.       Тэхён игнорирует речь бабушки, на которую шикает Исыль, когда взору отрываются списки студентов, поступивших в этом году. Он быстро-быстро проматывает не интересующие его группы первокурсников, находя наконец долгожданную «5100», забывая, что дышать нужно, когда видит свои имя и фамилию в списке на первом месте и результат вступительного экзамена. Тэхён отдалённо слышит радостный вой собственного сердца, словно сирена, льющийся со всех сторон, и тепло, раскатывающееся патокой по всему телу. Чувствует, как земля из-под ног уходит, а на глаза слёзы наворачиваются.       Он поступил. Поступил в университет, да ещё и с лучшим результатом среди всех остальных тридцати человек. Он кричит торжествующее, прыгая на месте радостно и хлопая в ладоши, налетая сначала на опешившую бабушку с крепкими объятиями, а потом и на смеющегося дядю.       — Поздравляю! — хлопает его по спине Исыль.       — Я поступил. Я на первом месте в списках, я поступил, ура! — неверяще говорит Тэхён, не переставая улыбаться.       — Я ни на минуту и не сомневался в тебе, моя кроха, — подмигивает племяннику альфа, вызывая тем самым незамедлительно розовые щёки.       — Дядюшка! — пыхтит Тэхён. — Я уже большой, перестань меня так называть.       — Цыц! Для меня ты всегда будешь маленьким лисёнком. К тому же вскоре, возможно, у тебя появится ухажёр, и тогда он будет называть тебя всякими милыми словечками, как там у вас это принято, у молодёжи…       — Ну дядя! — отворачивается от него Тэхён, поджав нижнюю губу.       Вот об «ухажёрах», как выразился Исыль, ему точно некогда думать будет. То есть Ким не планирует с кем-то начинать отношения, потому что… Рикки. Надежда, что они вновь встретятся, ничтожно мала, но даже так — Тэхён не отступит, пока хотя бы на секунду не увидит перед собой это красивое лицо и смородиновые глаза.       — Вот ещё, — встревает в разговор Чирён, напоминая, что она всё ещё здесь и всё слышит, мрачнея сразу же. С годами у неё это уже в привычку вошло, похоже: если что-то происходит не так, в мгновении ока превращаться в ничего непонимающую женщину, которая слышит только то, что хочет слышать. — Исыль, не говори ерунды. Тэхён-и туда учиться едет, а не отношения строить с непонятно какими альфами.       — Ну почему сразу «непонятно какими»? — хмурится альфа. — У нас престижный университет, кого попало мы не берём, а значит, и альфы у нас умнички. Достойную кандидатуру точно можем подыскать.       — Что за стереотип тупой: если умный — значит хороший? Кандидатов, как ты выразился, нужно дома искать, чтобы проверенные были. А мимолётные романтические штучки не для нас. Тэхён-и умный мальчик, я думаю, он понимает, что привести в семью своего избранника только потому, что у него мордашка симпатичная, он не сможет. Мы никогда не примем его. В особенности если это будет человек, принадлежащий к другому роду.       — А что здесь такого? — незаметно для себя начинает злиться Исыль, говоря стальным голосом. — Мир уже давно спокойно реагирует на такие пары. Да, их детишки ничего от родителей не унаследуют, но разве этот ребёнок считается плохим? Я лично знаком с такими семьями, которые живут счастливо, совершенно не заботясь о том, кто из них кто.       — Исыль, ты меня плохо слышишь? — закипает женщина. — Я же сказала, что не приму того, кто не будет соответствовать моему дому, — значит сказала.       — И что теперь? Вместе с Тэхёном жить в общежитие поедешь, чтобы тщательный отбор проводить с кем ему общаться, а с кем нет? Сама себя слышишь, что говоришь? Из дома, что ли, Тэхёна выгонишь, если он влюбится, например… в того же волка?       Тэхён застывает в этот момент, в статую превращаясь и переставая улыбаться. Темы под названием «волки» и всё, что с ними связано, уже давно не поднимались в их доме, даже вскользь не упоминались. Бабушка всегда ловко уворачивалась от разговоров, если те касались других родов, не желая что-то про них слушать. Для неё по-прежнему оставалась лишь одна правда верной: человек рождён для себя подобного, остальное — грех.       — Что ты сейчас сказал?! — переспрашивает опасно медленным тоном Чирён, готовая напасть на брата, кажется, и вдолбить наконец в его голову, что здесь, в Фуцитами, она главная, а слова её — закон, который никто не смеет нарушить, если не хочет быть изгнан из деревни, лишившись дома, работы и возможности видеться со своими близкими.       — Бабуль, дядя, успокойтесь уже, — встаёт меж двух огней Тэхён, не желая это больше слушать. У него сегодня праздник, он поступил, тем самым достигнув мечты, а ещё день такой хороший выдался, и неужели он так закончится? — Перестаньте ссориться, пожалуйста. Я всё понимаю, правда, и разочаровывать свою семью я не собираюсь.       — Вот, — Чирён приобнимает внука за плечи, что теперь был одного роста с ней, чмокая в щёку. — Ребёнок тебе всё доступно объяснил. Спасибо, милый.       — Всё хорошо, — кивает Тэхён, не особо понимая — себе или дяде, сжавшего кулаки. — Я не подведу никого из вас. К тому же я действительно еду туда, чтобы учиться, а не романы крутить. Я хочу стать потрясающим дизайнером, а не чьей-то любовью. Мне пока это не нужно, честно.       — Ладно, извини, — выдыхает Исыль, заметно смягчаясь. — Закроем эту тему. Как насчёт того, чтобы отпраздновать это событие большим вкусным тортом и фейерверком?       — Конечно!..

🍂 🍂🍂

      Август стремительно заканчивается, уступая дорогу золотому сентябрю. Постепенно деревья покрываются жёлтым или оранжевым цветом, а погода начинает хмуриться. Тёплые деньки становятся редкостью, а работы в садах теперь прибавилось вдвое больше. Как и хлопот. Главный дом семьи Ким сегодня с раннего утра весь на ушах, потому что сегодня последний день, когда Тэхён может дышать пропитанным сладким запахом фруктов воздухом и любоваться на изогнутые крыши домиков Фуцитами из своего балкона, уплетая за обе щёки его любимый грушевый пирог.       — Всё взяли? — ещё раз интересуется Чирён, не отводя глаз от машины Исыля, куда грузились вещи Тэхёна. Начиная от двух багажей и заканчивая большой пальмой, которую откуда-то достал Хосок и подарил на восемнадцатилетие Тэхёну.       — Да. Всё упаковано и сложено, поэтому можно ехать, — закрывает багажник Исыль.       — Ты попрощался с Хосоком? — обращается к Тэхёну Чирён, разворачивая его к себе и беря за руки.       — Да, несколько раз, — кивает омега, вздыхая тяжело.       И хотя отвезёт и доставит его до места назначения дядя, который точно его не бросит, да и видеться они будут в университете, — всё равно было страшно и что-то скреблось в груди, а в носу неприятно покалывало. Только заплакать ещё осталось. Вот что там его ждёт? Одна сплошная неизвестность, которую все боятся. И хотя Тэхён любит выбираться в столицу, но надолго его не хватает, потому что тоска по дому начинает съедать безжалостно. Ему очень хочется туда шагнуть, в эту неизвестность, но с кем-то, а не одному. Все одноклассники омеги выбрали учебные заведения в Ульсане или Кванджу, и только один Ким решил, что Сеул — его билет в счастливое будущее. А раз решил — значит нужно держаться молодцом, а не мечтать вернуться в свою любимую комнату или сбежать к Хосоку-хёну, прижавшись к его боку и слушать его нелепые истории.       — Не грусти, — поглаживая его по щеке, говорит Чирён. — Все дети вырастают и когда-нибудь выпархивают из гнёздышка. С этого момента начинается твоя взрослая жизнь, и я очень надеюсь, что ты не подведёшь меня, как твой папа. Докажи мне и себе, что поступил ты туда не зря, стань, как ты сказал, потрясающим дизайнером.       — Я понял, бабушка, — отстраняется от неё Тэхён, моргая часто-часто, чтобы не заплакать, семеня к машине.       — Как приедешь, обязательно позвони: расскажешь о комнате, что тебе досталась и о соседе. Будь осторожнее в этом городе. Это всё-таки столица, от неё чего угодно можно ожидать. Береги себя и учись хорошо!       — Хорошо, — обещает лис. — До скорого. Я постараюсь приехать на первых же выходных.       На этой ноте они и прощаются. Тэхён запрыгивает на заднее сиденье машины и прилипает к окну, махая рукой до последнего бабушке, пока та не скрывается из виду. До столицы на машине ехать семь часов, поэтому можно спокойно поспать. Включив погромче музыку в наушниках, Тэхён поудобнее устраивается и закрывает глаза.       Когда густой лес и бескрайние поля риса и сои сменяется бесконечной дорогой, а также сверкающими квадратиками вдалеке, Тэхён осознаёт вдруг — обратной дороги нет. Вот он — сияющий неоновыми вывесками реклам и небоскрёбами с толпами людей на улицах и фантастически вкусной уличной едой — Сеул, который завораживает и поглощает своей непохожестью ни на один город, в котором когда-то был омега. Да, это слишком большой город для такого маленького Тэхёна, но он ведь не один. У него есть дядя Исыль и Хёну, который обещал провести его завтра после посвящения в студенты по всем интересным местам.       Кто такой Мин Хёну? Это «парень» Тэхёна. Почему в кавычках? Потому что у этого парня уже есть собственная семья, а госпожа Ким слишком переживает за своего внука, поэтому и придумала эту затею с подставным парнем, чтобы никто ненароком не лез к Тэхёну. У него же любимый есть — значит, никто ему больше не интересен. Логично же, ну.       Тэхён тогда чаем поперхнулся, чуть было не умерев за столом от кашля, когда услышал такое от бабушки. Исыль долго ходил и смеялся над фантазиями сестры, что «совсем из ума выжила или как», потому что это уже явно перебор. Просить человека, который когда-то жил в Фуцитами, притвориться парнем Тэхёна — детский сад, штаны в ромашку. Бред, не иначе. Однако, когда они подъехали к общежитию и на телефон пришло оповещение о входящем сообщении от альфы, Тэхён понял: шутить его бабуля точно не умеет. И как только она его уговорила на такое?..       — Проходим, проходим, не стесняемся, — обхаживает их главный воспитатель общежития Шинук, стуча каблуками своих туфель по кафелю, ведя за собой Тэхёна и Исыля на верхние этажи. Комната Тэхёну досталась же пятьсот вторая и, как сказал воспитатель, очень хорошая. — Ну, в общем, вот ваша комната, — не стучась, открывает деревянную дверь Шинук, сразу же встречаясь с удивлённым взглядом на себе. Тэхён чуть ли не запинается, когда в метре от них видит светловолосого парня, до этого, видимо, разбирающего посуду из коробок, здоровающегося с ними низким поклоном. Вот так и познакомились с соседом.       — Ремонт, как сами видите, хороший, мебель вся новая, как и холодильник и стиральная машинка, — продолжал заливать Шинук. — Своя кухня, хоть и маленькая и сразу переходит в гостиную. Там ещё одна комната и туалет с ванной. До университета десять минут ходьбы. Пожалуй, это главный фактор, потому что, сами понимаете, студенты любят поспать.       — Да, комната действительно хорошая, — заканчивает сканировать взглядом комнату Исыль, забирая ключи у Шинука и отдавая Тэхёну уже у своей машины, когда омега идёт его провожать. Вещи он уже сам разберёт. Как раз получше с омегой (слава богу!) соседом познакомится.       — Я поеду к себе на квартиру, а ты тут обустраивайся. Если что-то случится, сразу звони мне.       — Не волнуйся, дядя, всё будет в шоколаде, — подмигивает ему напоследок Тэхён, даря ослепительную улыбку. — Спокойной ночи.       Т-а-ак! А вот теперь действительно страшно стало. На гнущихся ногах Тэхён поднимается на свой этаж, подмечая в голове, что общежитие у него довольно-таки приятно глазу не только снаружи, но и внутри, заходя в комнату и закрывая дверь.       — Это был твой отец? — рассекает тишину между ними первым парень, подходя ближе к Тэхёну. Они почти одного роста и телосложения. У него приятные черты лица и большие карамельные глаза. Светлые волосы, густые брови и улыбка притягательная.       — Нет, дядя, — смущается от пристального взгляда на него Тэхён. — Слишком беспокоится, да?       — Да нет, мои такие же. Ещё хуже даже. Пока не убедились, что мне здесь будет комфортно учиться, спать и есть, не уехали, — смеётся коротко омега, протягивая ладонь после. — Чхве Чону, первый курс дизайна.       — Правда? — не верит своим ушам Тэхён, несколько секунд изумлённо пялясь на соседа и только потом пожимая руку. — Я тоже первый курс дизайна. Ким Тэхён.       — Очень приятно, Тэхён. А ты лис, верно?       — И ты тоже, — подмечает быстро Ким. Что ж, такой расклад его радует больше всего. Если они сдружатся, то будет просто замечательно, а если учитывать, что Чону настроен положительно и выглядит не как напыщенный, возомнивший себя центром мира омегой, то определённо точно они подружатся.       — Так точно, — кивает резво Чону. — Круто, теперь я точно не жалею, что поступил сюда. А твои волосы… Это краска или…       — Это их естественный цвет, — ерошит волосы на голове Тэхён. — У меня аллергия на краску, поэтому пепельный мой родной на всю жизнь.       — Ну, слушай, тебе идёт, кстати, — делает вид, что задумался Чону, оглядывая его с ног до головы оценивающим взглядом. — Прям такой мякенький и пушистенький ты с ними, как снеговичок.       — Снеговичок сделан из снега. Он не может быть мягким.       — Значит, теперь сможет, — заключает безапелляционно Чону, вызывая лёгкий смех у Тэхёна.       Так они и знакомятся. За разбиранием багажей, Тэхён узнаёт, что Чону из Пусана, а сюда поступил потому, что очень хотел сбежать от родительской опеки. Тэхён его понимает как никто другой, поэтому даже не перечит. За разговорами обо всём на свете они приводят в порядок своё жилище на ближайшие пять лет. Тэхён выбирает себе маленькую комнату, а Чону же остаётся в гостиной, заняв широкий диван. Своеобразный уголок, мир, который Тэхён обставит так, как нравится только ему, пришёлся по душе омеге, поэтому он решил, что уже завтра пойдёт и обязательно купит ещё одну гирлянду с фонариками, а ещё бонсай бергамота. А то пальме одной скучно будет…       — Ты готов к завтрашнему? — спрашивает Чону, когда они сидят за столом на кухне, уплетая привезённую еду из дома, которая вся даже не поместилась на стол.       — Где-то на пятьдесят процентов, — откусывая кусочек от рисового пирожка, говорит Тэхён. — Я волнуюсь, хоть мы идём туда, только чтобы со всем и всеми познакомиться.       — Я тоже. Я вообще люблю шумные компании, но тут что-то боюсь. Словно нас пытать будут. Ещё последние курсы, — он морщится, громко ставя чашку с фруктовым чаем на стеклянный стол. — Мне кажется, они смеяться над нами будут.       — Почему? Какое им дело до нас?       — Ох, не бери в голову, у меня такое бывает: думать о том, о чём нормальные люди не задумываются, — отмахивается Чону. — Кстати, а у тебя мужчина твоей мечты имеется? — забавно поигрывая бровями, крехтит омега, отчего Тэхён чуть было не поперхнулся.       — Мужчина моей мечты? — переспрашивает Ким.       — Ага.       — Ну… да.       — Да блин! Почему у всех моих друзей есть вторые половинки, а у меня нет, — Чону забавно корчит рожицу, пыхтя чайником, что вызывает добрый смешок у Кима.       — Ну, может быть, ты просто ещё не встретил того самого, поэтому и нет. Вот завтра пойдёшь, столкнёшься с каким-нибудь принцем и всё — свадьба, дети, дом у моря.       — Хорошо, так и быть, — соглашается Чону, возвращаясь к чаю и пирогу с клюквой, который он, между прочим, сам сделал перед тем, как ехать в Сеул. — Надену завтра свои счастливые носки. Эй, не смейся, я вообще-то благодаря им экзамены сдал!       Да. Тэхён определённо точно знал, куда поступает. Здесь он может показать себя настоящего, никого не стесняясь или боясь. Чону оказался той ещё болтушкой, любящей потрещать, как сорока, обо всём на свете, но омеге почему-то хочется ему верить. От него уютом и теплом веет, как от Хосока или же Рикки. Тэхёну почему-то кажется, что ему можно верить. Что именно с ним они в будущем станут лучшими друзьями, стоящими друг за друга горой.       «Вот видишь, Рикки, я сумел. Я сумел снова довериться кому-то и показать душу, как это сделал тебе. Очень надеюсь, что ты сейчас улыбаешься так же ярко, как и я. Надеюсь, судьба наконец сжалиться над нами и мы скоро встретимся, пусть и не через месяц или год. У меня впереди пять лет, чтобы найти тебя и вернуть. Интересно, а твоя фенечка цела? Моя всегда со мной, как и обещал. Твоя же тоже с тобой, так? Не порвалась, да?..»       Ведь не порвалась же, правда?