Горе

       Каждый день мы задаем себе вопрос. Хотя бы один. За один день в среднем мы способны спросить самого себя около пятидесяти раз. И даже не замечаем этого. Как и то, что ответ у нас есть лишь на треть из них. Мы делаем это совершенно неосознанно, на каком-то высоком инстинктивно-интуитивном уровне. И, например, я за это утро успела спросить себя больше сотни раз, но мой мозг так и не сгенерировал нормальный ответ. Да хоть какой-нибудь. И постоянно в мыслях крутились одни и те же слова: «Что же именно спрятал Коннор в своем подарке»? Но даже вообразить было сложно. Мелкая схема с красными отметинами. Что это значило? Зачем домоуправ спрятал это в брелок? И почему даже не предупредил? Я долго ломала голову над этим, но не пришла ни к одной адекватной мысли. Половину ночи я просидела на кровати, крутя в руках эту чертову маленькую бумажку и пытаясь разобраться с ней. Но безуспешно: сплошные черточки, палочки и точки. Мой мозг отказывался воспринимать эту схему. И когда под утро я написала Деймону, чтобы он скинул мне номер телефона Коннора, он задал весьма каверзный вопрос, который заставил меня и закатить глаза, и улыбнуться. «Решила повторить всё то, что мы делали, но уже с ним?» — ответил мне Деймон, а я не знала, какими смайликами можно на расстоянии дать этому парню подзатыльник. Если у вас вдруг появился вопрос (да-да, тот самый вопрос самому себе), почему же Деймон под утро так и не уснул, то я готова ответить. Наверное, это переходило все грани милоты и ванильности, но он мучал Реми, снимал с ним видосы и присылал мне. А я действительно начинала скучать по этому псу… Поправочка, по двум этим псам. Когда я сообщила Сальваторе про найденную в брелке схему, мы уже не смогли нормально уснуть и переписывались до самого рассвета. Успели понастольгировать по нашему причалу, пофоткать восходившее на небо солнце и… представить, что когда-то мы уже не увидем рассвет. Знаю, слишком по-филосовски. Но разве не такие мысли возникают у человека ночью?        И вот теперь, перетерпев первый муторный урок математики, я стояла в наполненном толпой учеников школьном коридоре, глупо таращилась на мелкую бумажку из брелка и пыталась дозвониться до Коннора. Девятнадцатый раз я не получила ответа. Первые шесть звонков я слушала долгие гудки. Следующие Коннор упрямо сбрасывал. Я никак не могла понять причину такой его обиды, как и не понимала его холодности, когда приезжала его навестить. К тому же, я билась за справедливость сколько могла. Только вот силенок оказалось мало…        — Ну что? — осторожно спросила меня Кэр, тихо подойдя сзади. Я успела рассказать ей о вчерашней находке, о безуспешности нескольких отправленных домоуправу сообщений и отклоненных звонках, и теперь она с некой жалостью смотрела мне в глаза.        — Молчит, — недовольно отозвалась я и сбросила звонок, убрав телефон в карман джинсов. К черту. Я так просто не сдамся. Он обязательно мне всё расскажет.        — Я могу съездить к нему. Ну… я же на машине. Только скажи, что мне ему говорить, а то… — она протараторила это так быстро и с волнением, что я заулыбалась и приобняла ее.        — Не надо, я сама с этим разберусь. Да вряд ли это что-то важное. Сейчас есть дела посерьезнее.        — Мама рассказала, как ты вчера прорвалась к ней на переговоры. — тихо рассмеявшись, сказала она, и я лишь пожала плечами. Да, это упрямство было тоже зря. Удивительно, сколько же дел в этой жизни я делала напрасно… — И ничего? Совсем никак не помогло?        — Я узнала, что отец ходит к психологу. И что твоя мать его всячески защищает. Маловато информации, чтобы расстроить свадьбу… — вздохнув, пояснила я, но Кэр не собиралась поддаваться отчаянию и плохому настрою, поэтому махнула рукой, признавая маловажность этой головоломки, и обняла меня.        — Ну даже если не получится, что такого? Ничего страшного. — бодро произнесла она, но осеклась на последних словах и сделала паузу. — То есть… Это будет неприятно, но решить можно любую проблему. Например, Мэтт. Он ведь столько времени бегал за тобой, но нашел более подходящего человека и…        — Издеваешься? — усмехнувшись, прервала я подругу, но потом приметила замаячевшую в коридоре фигуру Донована, решившего прийти в школу с опозданием на целый урок. Теперь стало понятно, почему Форбс вообще вспомнила про его существование. И я улыбнулась. Своим мыслям, подруге, миру, но никак не Мэтту, который как раз-таки стал единственным, кто увидел эту чертову улыбку. И сразу же направился в нашу сторону.        — Привет, — он махнул мне и Кэр, приблизившись и остановившись рядом. Мэтт выглядел весьма спокойным, не было никаких признаков нервозности или его прежней паники. Наверное, его внутренние проблемы разрешились сами собой. Ну или… Нет, я послала свою фантазию к черту. — Я многое упустил?        — Всего лишь нудную болтовню миссис Лайнс, ее претензии к нашей посещаемости и то, как Ребекка пыталась перевоплотиться из дриопитека в австралопитека. — на полном серьезе сказала Форбс, и мы втроем засмеялись на весь коридор. — Я серьезно, она решила целую задачу.        — Наверное, то еще зрелище. Все-таки многое упустил. — усмехнувшись, отозвался Мэтт и вдруг задержал на мне взгляд. Какой-то долгий, сомневающийся взгляд. — Кстати, Елена…        — Кэр, сгоняешь в буфет за водой? — сразу же поняв намерения парня поговорить без явного присутствия Форбс, я быстро придумала для нее задание. Она непонимающе уставилаь на меня, хлопая глазками и хмурясь, но потом ее опалило осознание истинной просьбы уйти, и она энергично потопала по коридору в сторону лестницы. — Ну?        — А она не обидется?.. — смотря вслед удалявшейся от нас блондинке, неясно пробормотал Донован, и я даже усмехнулась. Обидется? Ахах… Будет слишком много обид в свете последних событий. Я отрицательно качнула головой, и Мэтт, недоверчиво оглядевшись по сторонам, чуть приблизился ко мне. — Я хотел спросить насчет того дела… Ну… про дело. В общем… Может, Деймон что-нибудь узнал? Я не хотел всего этого, не знаю, что на меня нашло тогда. Ты знаешь, я готов помочь.        — Нет, пока ничего не ясно. — огорченно вздохнув, ответила я, раздраженная несобранностью и бессвязной речью Мэтта.        — Я узнал кое-что. Про Харпера. Про того человека, который и предложил… Он кому-то сильно должен. И ему очень нужны деньги.        — Стоп. Откуда ты это узнал? Ты общаешься с ним?!        — Так вышло, мы…        — Мэтт! — разочарованно выпалила я и закрыло лицо ладонями. Вдох. Выдох. — Ты в своем уме? Я не понимаю, зачем ты вообще с ним связался, так еще и…        — Я пытаюсь помочь. — неуверенно и тихо возразил он, однако это нисколько меня не успокаивало.        — Просто не лезь в это дело!        — Он должен очень много денег какому-то серьезному человеку. Ты не думаешь, что этот самый человек и мог быть заказчиком? — стоило это сказать Доновану, как в коридоре прогремел звонок на урок, и до этого галдевшие толпы учеников заметно стихли и начали неохотно разбредаться по кабинетам. Чуть погодя, Мэтт грустно улыбнулся, долго смотря на меня, а потом развернулся и ушел куда-то прочь, сливаясь с остальными учениками в толпе. Я потеряла его силуэт, все вдруг смешались перед глазами, и какое-то паршивое чувство вновь заклокотало внутри меня, вынуждая сжимать кулаки и сосредотачиваться на любой глупой мысли, лишь бы не сорваться на крик. Как же меня всё это достало… Осталось слишком мало времени. Слишком. Сегодня уже среда. Не считая этот день, у нас с Деймоном в запасе только двое суток. Двое чертовых суток. И как мы сможем раскрыть то, что Лиз Форбс не может уже на протяжение долгого времени?.. Интересный вопрос. Хотелось бы знать ответ. Но, главное, не сдаваться.? А впрочем какая разница, сдаться сейчас или через двое суток.        Я не торопилась на следующий урок, продолжая стоять у окна в коридоре и провожая опаздывающих прохожих незаинтересованным взглядом. Через пару минут на горизонте показалась Кэролайн, вернувшаяся с бутылкой воды и полными любопытства глазами. Конечно же, она надеялась разузнать все подробности нашего с Мэттом диалога, однако я лишь отмахнулась рукой, не желая обсуждать это, и мы вместе двинулись в сторону нужного кабинета.        — Подожди, — сказала я, когда зазвонил мой телефон, и мы тут же остановились, так и не дойдя до класса. — Это Деймон. Иди, я догоню.        — Всё нормально? — с неким подозрением спросила Кэр. А я даже не знала, что ей ответить, будучи не уверенной в нормальности всех последних ситуаций. Однако я согласительно кивнула, подруга ускорилась и побежала в кабинет, а я осталась в коридоре и ответила на звонок.        — Между прочим, у меня сейчас урок. — сказала я и сама не приняла значимость аргумента.        — Между прочим, я соскучился по своей девушке. — отозвался он, и этот голос прошелся по моей коже мурашками. Черт. Долбанный Сальваторе. И почему это такая сильная любовь, что даже от его голоса меня всю сводит судорога? Ненормально. И все-таки к черту. — Выходи из школы, я сейчас подъехал сюда.        — Что? Ты… — я действительно удивилась, не ожидая такого поворота событий, и сразу же приблизилась к широкому окну, пытаясь разглядеть машину Деймона на парковке. Но какая парковка, если это Деймон… Черная Феррари стояла прямо у забора на школьном дворе, около нее курил самый красивый и очаровательный парень, смотревший куда-то под ноги и болтавший по телефону со мной. Да уж. — Это, видимо, срочно?        — После вчерашнего я был готов приехать даже ночью. — усмехнувшись, ответил он. — На самом деле есть кое-что. Я жду.        Он (неожиданно для меня) после этих слов сбросил звонок, заставив меня напрячься и заинтриговаться одновременно. Бросив быстрый взгляд на дверь совсем не манившего меня кабинета, я целенаправленно зашагала к лестнице, ведущей на первый этаж, и торопилась поскорее оказаться рядом с Деймоном. Перелетала ступеньки, сшибла в холле какого-то младшеклассника, удивила охранника на выходе, но весьма быстро оказалась на улице. Холодный ветер тут же прошелся по коже, скрытой под легким синим свитером, и я чертыхнулссь, поражаясь своей глупости. Я не взяла куртку, и теперь всем телом ощущала на себе пытки осеннего неприятного холода, коловшего и вынуждавшего трястись. Было по-прежнему пасмурно, казалось, что вот-вот с небес хлынет сильный дождь. Однако тучи еще держались, но в самом воздухе чувствовалась присущая октябрю сырость. Снова порыв ветра, снова я поежилась, снова пролетело несколько сухих листьев, сорванных с высокого дерева в школьном дворе. Я почти бегом добралась до черной машины и сразу оказалась в крепком объятии Деймона, моментально снявшего свою кожаную куртку, которая вскоре оказалась накинутой на мои плечи. Лыбилась как дурочка, смотря на это чудо природы перед собой, а он продолжал меня обнимать. И действительно стало теплее. Ветер нещадно трепал мои волосы, я заправила непослушную прядь за ухо. Сальваторе, усмехнувшись, аккуратным движением руки убрал волосы с моего лица и припал к моим губам, отчего я вздрогнула и растаяла в его руках. Мой. Как же я его люблю… От него как всегда пахло вкусным одеколоном, он весь был сильный и напряженный. Мой. Мой Деймон. И я нереально соскучилась по его запаху, телу и сильным рукам. Потому что мое тело отзывалось на каждое его касание, и внутри завязалось какое-то предательское горячее чувство.        — Может, сбежим? — улыбаясь, вдруг ляпнула я. Он лишь отрицательно качнул головой и грустно улыбнулся.        — Не сейчас. — еще один поцелуй. Долгий, требовательный и дикий. Мне хотелось полностью пренадлежать Деймону в эту минуту, но вот незадача: мы стояли посреди школьного двора у самых окон директрисы. Да к черту… Целовались как сумасшедшие, словно виделись в послелний раз, а потом никак не могли отдышаться, соприкоснувшись лбами и глупо улыбаясь. — Мне надо тебе кое-что отдать.        — М? — не желая вообще о чем-то думать, я стояла в плену его рук, вплотную прижималась к нему и пыталась подольше растянуть этот момент. Урок, отец, свадьба, проблемы… Всё осталось где-то далеко от нас. Нет. Я слишком соскучилась. И сейчас, пока на нас кидается октябрьский ветер, а небо намеревается разрыдаться, никто не отнимет у меня Деймона. Он рассмеялся. Очевидно, умиляла и смешила его именно я. И мое яркое желание отвоевать свою собственность, за которую я сейчас крепко цеплялась руками.        — Я ведь обещал тебя украсть, — Сальваторе как-то по-хитрому сощурился, смотря исключительно в мои глаза и кусая губы. — И сегодня ночью это случиться.        — Наверное, ты забыл, что я теперь живу в башне с драконом по имени миссис Беннет.        — Как раз об этом… — Деймон сказал это шепотом, потом потянулся за чем-то в карман и немного напрягся. Он огляделся по сторонам, чуть нахмурившись, и передал мне что-то, завернутое в темно-синий пакет. — Добавь ей три в чай вечером. А потом выйдешь на улицу, я буду ждать через два дома от тебя.        — Что?! Что это? — услышав его инструкцию к действиям, я искренне удивилась, выпучив глаза и совершенно ничего не поняв. Точнее, поняв, но… Что простите? Я должна была подмешать старухе какие-то таблетки?.. Да уж. Поход в полицейский участок, видимо, был не последним. Я недоумевающе пялилась на Деймона, надеясь, что это было шуткой, но он упрямо смотрел на меня в ответ своим долгим льдистым взглядом. Он не шутил. Не издевался. Снотворное. Билет на свободу этой ночью. Но… Черт. — Я не буду этого делать. Нет, Деймон. Это слишком.        — Да не бойся ты, — заверил он, вложив таблетки в мою руку и сжав мою ладонь своей. — Всё будет нормально. Они не сильные. Она просто крепко уснет, и ты сможешь уйти.        — Я не смогу. Ты вообще в своем уме? Я не буду ее травить…        — Да почему сразу травить? Мелкая, перестань. — он, видимо, совсем устал меня уговаривать и применил запретное оружие. Взгляд. Пронзительный, красивый и хищный. Так нельзя. Нельзя издеваться над бедной девчонкой. Я взвыла, закатив глаза, и убрала таблетки в карман джинсов, при этом тяжело вздохнув. Может быть, Деймон был прав. В этом нет ничего криминального. Обычное снотворное. Так ведь?.. Черт. А внутри было тревожно и паршиво. И на что только не идут люди, когда им катастрофически нужен секс. Я усмехнулась своим же мыслям, решила это озвучить, но не успела, потому что Сальваторе вновь впился в мои губы, спускаясь ниже к моей шее и обдавая кожу горячим сбившимся дыханием. — Значит, до вечера? — прохрипел он, с надеждой и ехидством заглядывая в мои глаза.        — Да, — ответила я, полностью сдавшись. Ну и как с ним спорить, если он так жестоко манипулирует?.. Я снова заулыбалась, чувствуя, что Деймон мгновенно завелся, а потом поступила как последняя сволочь. Медленно провела ладонью по его спине, оставила поцелуй на шее, а потом отошла на несколько шагов, оставив его холодному ветру и разочарованию. — Мне пора, увидимся.        — Я когда-нибудь говорил, что ты…        — И я тебя люблю, — смеясь, выпалила я, а он лишь шумно выдохнул, забрал из моих рук кожанку и поплелся к машине. Сев за руль, Деймон махнул мне рукой, я показала быструю улыбку, и уже через мгновение он скрылся прочь со школьного двора.        Очередной порыв ветра снова прошелся по мне неприятным чувством, я глянула на небо и вздохнула. Серость. Мрачность. А я уже устала от всей этой монотонности… Казалось, что недавно произошел конец света, и теперь все вокруг потеряло краски и жизнь, сплошные обломки, стены и дожди. Паршиво. Не желая и дальше мерзнуть на улице, я поплелась к школьному крыльцу, но тут же замерла на месте, когда Ребекка материализовалась передо мной и заслонила собой вход. Это уже что-то интересное… Какого черта она здесь делала, когда у нас идет урок? Впрочем, кто бы говорил. Я недовольно оценила ее взглядом, молча потребовала, чтобы она прошла в сторону, однако Ребекка не торопилась меня пропускать. Стояла передо мной, сложив руки узлом, и смотрела на меня с каким-то подозрением. Вся такая… высокая, хитрая и высокомерная. Тошно от одного только вида. В последнее время она, конечно, мало меня тревожила. Наверное, та перепалка, после которой она получила сдачу в виде разбитого носа, немного ее усмирила и осадила. Однако неприятный осадок все-таки оставался, и я инстинктивно испытывала к ней нечто среднее между ненавистью и пренебрежением.        — И что же он тебе передал? — то ли пропела, то ли прошипела змеиным голоском она, не двигаясь с места. На ней было бежевое пальто, и я начинала завидовать тому, что этой мерзавке сейчас было довольно-таки тепло. Я снова вздрогнула от холода, стянула рукава свитера, чтобы не мерзли ладони, и сделала вид, что пропустила вопрос Ребекки мимо ушей. — Что он тебе отдал?        — Какая разница? Пропусти меня и иди, куда шла. Мне холодно. — сквозь зубы процедила я, но это нисколько не подействовало на Майклсон. Как же бесила… Я была на грани от того, чтобы снова кинуться на нее с кулаками, но удерживала себя изо всех сил. Надо быть спокойнее. Ни к чему распыляться на идиоток.        — Хочешь пройти? Тогда скажи, где достала это. Что это? Амфетомин? Экстази? — она начала это перечисление, и я едва смогла сдержать смех. Только неестественно округлила глаза от таких познаний и удивленно изогнула брови. Хотя… Это же Ребекка.        — Это просто снотворное. — отмахнулась я, разрушив всякие мечты стоявшей передо мной дуры. Хотела добавить еще что-нибудь недоброжелательное, но быстро осеклась, когда на пороге школы появилась директриса во всем своем великолепии. Грузная, тучная женщина встала между нами, словно боялась, что вот-вот начнется новая драка, и по очереди испепеляла нас таким гневным взглядом, будто бы мы уже успели распространить перечисленные Ребеккой вещества.        — И что вы здесь делаете, леди? — недовольно пробурчала она, тихо кашлянув и сдвинув брови на переносице. Отлично. Очередной выговор. Возможно, звонок отцу. Круто. Лучше и не придумаешь. — Разве у вас сейчас нет занятий?        — Мы решили прогуляться на свежем воздухе. — самоуверенно ляпнула Майклсон, и я в очередной раз поразилась ее тупости. Что, простите? Она не могла придумать что-нибудь более вразумительное? Я цыкнула, закатив глаза, что не ушло от внимание сильнее разозлившейся директрисы.        — В мой кабинет. Обе. Быстро! — злостно прорычала она, указывая на входную дверь школы. И мы, переглянувшись, подобно двум поджавшим хвост щенкам, поплелись следом за директрисой в кабинет.        Без единого слова против мы прошли через просторный безлюдный холл и вошли в кабинет директрисы, что захлопнула за нами дверь и плюхнулась в кресло, кивком указав нам на стулья. Мы, чуть постояв в нерешительности, сели и снова переглянулись. Ребекка была крайне спокойна и невозмутима, когда же внутри меня разрасталось предательское волнение. Да, я могла перенести выговор. Да, я могла стерпеть крики и унижение. Но если эта дама позвонит отцу… и если вдруг упомянет приезд Деймона… Мне будет конец. Ну или, как минимум, условия жизни станут намного хуже. В кабинете засела гнетущая тишина, мы молчали. Директриса прожигала нас глазами. И если на Майклсон она смотрела устало, то на меня с разочарованием и жалостью. А я… Ждала, когда эта показательная сцена по дисциплинированию закончится, и я смогу вернуться в класс, продолжая ждать наступления ночи.        — Итак, что вы обе делали на улице? — строго проговорила крупная женщина, откинувшись на спинку кресла и сложив перед собой руки замком. Наверное, она считала, что это придает ей важный вид. — Я могла бы не удивиться, узнав о прогуле Ребекки. Это ладно, тут уже ничем не поразишь. Но ты, Елена… Неужели тебе нужны проблемы? Я жду ваших объяснений. — она испытующе уставилась на меня, и я приготовилась говорить, однако глупый словесный поток блондинки меня опередил.        — Никаких проблем, миссис. Просто мы вышли на крыльцо, это запрещено?        — Запрещено прогуливать уроки! — рявкнула женщина, и я даже вздрогнула от неожиданной стали в ее голосе. — Елена?        — Извините, — собираясь раскаяться, виновато отозвалась я и попыталась надеть маску абсолютной расстерянности. — Перед уроком у меня закружилась голова. Я попросила подругу за минуту до звонка сходить в буфет за водой. Можете спросить преподавателя, она подтвердит, что Кэролайн опоздала. Но лучше не стало, и я решила выйти на воздух. Понятия не имею, что на улице делала Ребекка.        — Что ты врешь! — вмешалась она, и я недоумевающе на нее посмотрела. Директриса, казалось, даже не моргала и молчаливо обдумывала мои слова.        — А мистер Сальваторе, по всей видимости, решил Вас морально поддержать? — после недолгой паузы заговорила она, и я тяжело вздохнула. Не прокатило. Значит, она всё видела. Отстой. И все-таки к черту… — Итак, вы обе наказаны. Я не собираюсь тратить время на выяснение обстоятельств. Раз решили прогуливать уроки, то будете делать это с пользой. Я снимаю вас двоих с занятий. Будете помогать мистеру Клартвуду убираться в подсобном помещении спортивного зала.        — Что? Ну уж нет! — возмущенно запищала Ребекка, состроив мордочку брезгливости и протеста. Я лишь пожала плечами и согласительно кивнула. Всё лучше, чем звонок отцу. Расстраивал тот факт, что отбывать наказание придется в паре с Майклсон. — Я не буду этого делать! Я не пойду и…        — Молчать. Ваши возражения не принимаются. Вперед. Я обязательно зайду и проконтролирую. — после этих слов директриса демонстративно отвернулась и уставилась на какие-то бумажки, лежавшие на столе. Она изобразила вид особой занятости, давая понять, что разговор окончен, и мы обе поплелись по адресу своей ссылки. Ребекка не прекращала бубнить и возмущаться, сопровождая недовольную тираду обзывательствами, а я пыталась не терять своего шаткого терпения.        Наказание представляло собой уборку в месте, в котором не убирались, пожалуй, со дня основания нашей школы. Спортивный зал состоял из двух помещений, одно из которых было отведено для хранения инвентаря и больших матов. А также пыли и прочей ерунды. Сломанные парты, сдутые мячи, неизвестные железки… Я иногда удивлялась тому, что все это помещалось в небольшой подсобке с бежевыми крашенными стенами и отделанным старыми гнилыми досками полом. Как только мистер Клартвуд, низкого роста старичок со спортивной фигурой бывшего атлета, проводил нас до этого подсобного помещения, мы с Ребеккой одновременно чихнули, оказавшись во власти столетней пыли и грязи. Что ж… Могло быть и хуже. Наверное. Мне вдруг начинало казаться, что директриса наказала нас специально и была рада, что нашла хоть каких-то жертв, которых можно было припахать к работе в подсобке. Тренер вручил нам по швабре и тряпке, поставил около стеллажа с мячами ведро с водой и поспешил удалиться, предоставляя нам возможность погрузиться в роль уборщиц. Ребекка начинала изрядно раздражать: она двумя пальчиками держала тряпку, морщилась и строила вид брезгливой недотроги. Я быстро смирилась, вооружилась шваброй и принялась водить ею по полу, собирая видимую грязь и прополаскивая тряпку в ведре. При этом Ребекка смотрела на меня как на редкое инопланетное существо и не могла понять, как я отважилась на такое деяние. Мы совсем не разговаривали друг с другом и строили недовольные рожи, раздраженные тем, что нас двоих припахали к работе в подсобке. Майклсон постоянно мычала и вздыхала, перетаскивая ракетки, мячи и маты с одного места на другое, когда же я послушно протирала полы и взглядом оценивала предстоящую работу. Из основного спортивного зала доносился шум игры в волейбол какого-то класса, постоянно трещал свисток мистера Клартвуда, парни что-то громко кричали друг другу, девушки поддерживающе визжали им в ответ. Я с некой завистью терла пыльные стены и полы, когда кто-то за стенкой наслаждался напряженной игрой во время физры. Нечестно. Абсолютно несправедливо. И все-таки спорить с директрисой я не могла. Я мысленно благодарила Бога и всё на свете за то, что она ничего не сообщила моему отцу. Это было приятным бонусом.        — Ненавижу эту гребанную школу, — прошипела Ребекка, шикнув от боли, когда она случайно прищемила палец дверкой ветхого шкафа, в котором хранились теннисные мячики. Разозлившись, она отшвырнула и ранее ненавистную ей тряпку куда-то в сторону, прошла к стене и уселась на высокую стопку ровно сложенных мною матов, а я с недовольством покосилась на нее, наблюдая за каждым движением. Психанула. Понимаю. Она удобно устроилась на мягких матах, притянула к себе колени и обвила их руками, спрятав лицо и устало взвыв.        — Ты в порядке? — ради приличия поинтересовалась я, а она заметно приободрилась и подняла на меня свои полные бешенства глаза.        — Нет! И почему, ответь мне, я должна играть в поломойку? Это нечестно, я ничего не сделала.        — Наверное, в этом и проблема. — по привычке съязвила я. Однако Ребекка не поняла мою колкость и немного нахмурилась, позже решив не заострять на этой фразе свое внимание.        — Поскорее бы свалить отсюда… — она произнесла это с такой искренней злобой, что я откровенно удивилась. Серьезно? Ребекке Майклсон не нравиться школьная жизнь? Умереть и не воскреснуть. Таких, как она, обычно именуют королевами школы и правительницами подросткового мира. Интересно. Неужели откровения от самой мисс Ненавижу-Елену-Блин-Гилберт?        — Тебе ли жаловаться на школьную жизнь, — ответила я, на что Ребекка неоднозначно хмыкнула. Я закончила мыть полы и, сняв тряпку со швабры и оставив ее в углу подсобки, прошлась до матов и села возле девчонки. Усталость отзывалась в каждой моей мышце, но я пыталась ее игнорировать, осознавая, что нам предстоит еще многое тут убрать. Но отдых бы не помешал… Хотя бы минутный. Хотя бы в присутствии Майклсон.        — Мне кажется, этот придурок Клартвуд никогда здесь не убирался. — снова пробубнила она, и я усмехнулась. Поразительно. Неужто Ребекка самостоятельно пошла на контакт? То есть… Она не унижала меня, не цеплялась, не искала слабое место?.. В это сложно поверить. Она сидела тут, в подсобке, обсуждала нашего тренера и жаловалась мне на школьную жизнь. Серьезно?.. Я не сплю?..        — Ладно. Чем быстрее продолжим, тем быстрее мы закончим. Думаешь, эти мертвые мячи надо отсюда убрать? — спросила я у Ребекки, кивком указав на груду сложенным друг на друга драных, сдувшихся мячей. Она незаинтересованно фыркнула, продолжая сидеть на месте, и снова спрятала свое лицо, уткнувшись в колени. В спортивном зале стало заметно тише. Очевидно, уже прозвучал звонок с урока, который мы даже не заметили. Значит, стоило спросить о мячах тренера. Я упрямо зашагала прочь из подсобки, намереваясь посоветоваться с мистером Клартвудом, схватилась за ручку белой деревяннной двери и… Черт. Только не это. Нет. Я еще пару раз дернула за ручку, подвигала ею вверх и вниз, а потом сдалась и пришла к выводу, что нас заперли. Прекрасно. О чем еще мечтать. Очевидно, тренер отдал ключи кому-то из класса, и те по ошибке закрыли нас, уходя с урока. Замечательно. Лучше не придумаешь. Что может быть круче, чем остаться закрытой в пыльной подсобке с Ребеккой? Сегодня мой день. Надо купить лотерейку.        — Что с дверью? — опасливо спросила меня Майклсон, поднявшись на ноги.        — Поздравляю, нас закрыли. — не доброжелательнее ответила я, и та заметно напряглась. Однако я не теряла настрой, надеясь, что после перемены тренер обязательно вернется, и торжественно вручила Ребекке швабру, приказывая приняться за помывку стен. Она брезгливо осмотрела ее, но все-таки взяла в руки и начала водить ею по стене напротив двери. Я не знала, за что взяться. Уборка в шкафу, который принес Ребекке травму, или куча странных железок в углу? Выбор на миллион. И все-таки я выбрала совсем другое… Не торопясь продолжать работу, я остановила свой взгляд на девушке, нелепо справлявшейся со шваброй. В голову пришла странная мысль. Очень странная. Однако отказываться теперь от нее я не собиралась. — Слушай, я тут подумала… Я могу достать то, что тебе нужно.        — О чем ты? — неохотно отозвалась она. И правда. О чем, черт побери, я говорила? Нет. Зря. Зря, Гилберт…        — Я могу найти для тебя то, что ты искала. — продолжила говорить я, определенно заинтриговав Ребекку. Она наконец-то словила тему и, отложив швабру, уставилась на меня, ожидая дальнейших слов. Что ж… — Но при одном условии. Ты расскажешь, зачем тебе это надо. Распространяешь? Или балуешься?        — С чего мне тебе верить, идиотка? — хмыкнув, сказала Майклсон. Но глаза ее подводили. Точнее, заинтересованный блеск этих самых глаз.        — Ты ищешь наркотики, я могу тебе их достать. Почему же не верить? Ты прекрасно знаешь, что Деймон может всё. — как можно увереннее пояснила я, надеясь, что тупость Ребекки снова сработает и не позволит ей распознать мою игру. Мною правило нелепое любопытство, и я, конечно же, ничего не собиралась добывать для нее. А она повелась. Глупо и отчаянно. И кто из нас идиотка?        — Честно? — недоверчиво сузив глазки, уточнила она, и я кивнула. Спокойно, Елена. Только не трясись. — Ладно. Идет. И то, и то.        — То есть…        — Это скорее для парня. Его напарник нас кинул, и теперь неоткуда брать товар.        — Разве Джеймс?..        — Я тебя умоляю, ну какой Джеймс?! Гилберт, до тебя сплетни совсем что ли не доходят? — как-то по-доброму настроенная, она сказала это так, словно собиралась со мной поделиться чем-то очень личным. И это, честно сказать, пугало. Нет. Ей нельзя доверять. Мы не подруги. Мы враги. Но какого черта она так странно ведет себя и спокойно разговаривает со мной без желания унизить?.. — Мы с ним давно расстались. Он глупый мальчишка. А Нэйт… Он… Да кому я это говорю?        — Нэйт? — не контролируя себя, переспросила я и выпучила глаза. Внутри что-то кольнуло. Ну уж нет. Просто совпадение. Криминальные стороны жизни, один маленький городок, похожее имя… Нет. Совпадение. Черт побери. Я вздрогнула, но Ребекка, к счастью, не заметила странность в моем поведении, когда я услышала это имя.        — Да, а что? — не понимая проблемы, ответила Майклсон. Теперь-то началась работа ее мозга, и она насупилась, что-то прокручивая в голове.        — Просто знаю одного Нэйта. Вдруг… — пытаясь говорить как можно небрежнее, я пожала плечами и подперлась к шкафу, начав укладывать на полке теннисные шарики.        — Возможно, ты его знаешь. Он у твоего отца в сервисе работает. — без особой охоты доложила она, и меня словно молнией пробило. Да неужели… Черт, лучше просто скажите, что это глупый розыгрыш. Я, конечно, привыкла, что Мистик-Фоллс маленький и тесный, все друг друга знают, но чтобы настолько… Я всячески старалась скрыть удивление, сосредотачиваясь на уборке, но даже руки предательски затряслись. Ну нет. Ну нет…        — Харпер? — почти пропищала я, и сама поразилась тому, насколько отвратительно прозвучал мой голос. Ребекка кивнула и устало развалилась на матах, подперев голову рукой. Впрочем, пускай отдыхает. Ни к чему ей напрягаться и включать мозг.        — Ага, — легко подтвердила она. — Так вы знакомы?        — Нет. Просто слышала пару раз от отца. — наш диалог явно не означал, что мы подруги. Нет. Вражда с Ребеккой у меня в крови. Она не должна знать правду. — Странно, что ты с ним знакома.        — Нас Джеймс познакомил. — рассмеявшись, сообщила она. И какую таблетку правды съела эта девчонка? Кто бы мог подумать, что я останусь наедине с Ребеккой в закрытой подсобке и буду обсуждать с ней ее парней. Но, как говорилось прежде, жизнь — штука удивительная. Особенно моя. — Мы с этим уродом иногда зарабатывали, скручивая номера. И он перепродавал их Нэйту. Как-то так и познакомились.        — То есть Нэйт скупает ворованные номера?        — Когда есть огромные долги, и не такое будешь делать. — с некой жалостью прокомментировала Ребекка, и я призадумалась. «Пожалуй, и с малолетками водиться начнешь» — хотела добавить я, но промолчала. О подобном утром говорил Мэтт. Значит, Харпер крутиться вокруг школьников? Серьезно? Это даже как-то низко. Мне вдруг стало жалко ту мулатку со странным именем, которая верила в искренность их отношений. Дура. И все-таки ее жаль.        — Я попробую открыть, — переводя тему, сказала я и снова подошла к двери, намереваясь ее открыть. Тщетно. Майклсон теперь тоже было небезразлично такое положение дел, и она подперлась ко мне, помогая толкнуть дверь. У нас ничего не выходило, перемена уже должна была закончиться, и я уже начинала паниковать. Я повторяла действия с дверной ручкой, думая, что очередное станет заключительным, и дверь поддастся. Однако этого не происходило.        — Эй! Есть там кто?! — громко прокричала Ребекка, пиная дверь. Я понаблюдала за ее сотой по счету глупой выходкой и прильнула спиной к холодной стене. Безрезультатно. Майклсон продолжала колотить руками по двери и звать кого-нибудь на помощь, но все эти крики были посланы в пустоту.        — Нас никто не слышит. — мрачно подытожила я, но Ребекка не унималась и пинала дверь, словно выбрасывая таким образом всё накопившееся раздражение.        — Спасибо, мисс Очевидность. — злобно прошипела она, и вдруг мы различили чей-то тихий голос по ту сторону двери.        — Кто тут? — снова спросила какая-то девчонка, и мы радостно завизжали, понимая, что спасены. Сидеть здесь с Ребеккой — такое себе удовольствие.        — Нас тут закрыли. Помоги, пожалуйста. Поищи ключ или позови кого-нибудь. — как можно громче сказала я в самую дверь, но ответа не последовало. Видимо, наша спасительница обдумывала способы, как нас выпустить.        — Но тут никого. Я сама искала тренера, надо пересдать зачет… — совсем расстерянно ответила она, и ее негромкий голос глухо раздался из-под двери.        — Ты совсем тупая? Позови кого-нибудь! — истерично выкрикнула Ребекка, и я несильно толкнула ее локтем.        — Думаешь, за такую вежливость нас быстрее спасут? — упрекающе прошептала я, и Майклсон недовольно фыркнула, отойдя от двери. — Может, у тебя есть что-то, чем можно открыть дверь? Заколка, например? — намного громче добавила я и различила за дверью какой-то шорох.        — Да… Есть… Но?..        — Попробуй протолкнуть ее под дверью. Если тонкая, должна пройти.        — Сейчас… — отозвалась девчонка, и серебристая заколка-неведимка с тихим шорохом прошла через зазор между дверью и полом, оказавшись на нашей стороне подсобки. До этого бездействовавшая Ребекка повела бровью, ожидая дальнейших событий. Я сразу же подняла заколку и проделала несколько операций над замком, который тут же поддался. Дверь открылась, свобода снова стала нам доступной, и Майклсон с неподдельным восторгом таращилась на меня.        — Вау. Я тебя недооценивала. — пробурчала она, поспешно покидая комнатушку, словно нас могли вновь запереть. — Сначала товар, теперь вскрытие замков…        — Отец научил меня этому еще в детстве. — сказала я, и Ребекка явно приняла это за шутку. Я же перевела свое внимание на спасительницу, которой оказалась девчонка из параллели, хорошо общавшаяся с Кэр. Это была светловолосая улыбчивая Лекси Брэнсон, решившая связать судьбу с юриспруденцией. — Спасибо. Я у тебя в долгу.        — Сочтемся, — улыбаясь, ответила она. Майклсон уже торопливо шагала прочь из спортзала, и я улыбнулась. Да, это была по-прежнему Ребекка. Никакой душевный разговор не изменит эту особу. Убралась, пережила унизительное наказание, втайне от всех перекинулась со мной парой фраз, а теперь убегала обратно на свой высоченный олимп, с которого с особым удовольствием плевала мне на макушку. Ребекка такая Ребекка. А впрочем, к черту. Я усмехнулась, снова благодарно кивнула Лекси и направилась в холл, намереваясь встретиться там с Кэролайн и пояснить причину своего отсутствия. А потом в моих планах было дотянуть томительное время до ночи. До той самой долгожданной ночи… Из раздумий меня вытянул звук уведомления на телефоне. Сообщение. Я быстро прочитала его, и сердце сделало бешенный скачок. «Это схема коттеджа Сальваторе. Поищи камеры» — говорилось в кратком письме, которое в ответ на многочисленные звонки отправил мне Коннор.