to wake from a life not worth living, is to be born into something new.

Настроение Эдди наутро не улучшилось. Они с Майрой меньше разговаривали, но она, казалось, твердо решила не оставлять его одного. Сейчас присутствие любого другого человека было предпочтительнее. Медсестра, случайный посетитель, бродящий по коридорам, кто угодно! Он не ужинал прошлой ночью, не говоря уже о том, когда вообще ел в последний раз, а этот ночной кошмар уменьшил его аппетит и в то утро. На завтрак он съел только половину печенья и ложку безвкусной подливки, которую только в больнице можно было продать в качестве еды. Однако когда подошло время обеда, желудок Эдди заурчал. Майра встала, чтобы схватить у медсестры поднос с едой и таблетками, чтобы помочь Эдди избежать боли. Было бы так легко просто взять тарелку и затолкать в себя еду, но, очевидно, Майра решила воспользоваться его слабым аппетитом в то утро, чтобы больше понянчиться. От любого другого такое действие было бы просто раздражающим. Но чтобы это исходило от Майры? Тот факт, что он полностью видел круг, в который загнал себя? Теперь он не мог этого вынести, и ему потребовалась все силы, чтобы не огрызнуться на нее. Она решила продолжить их последний разговор. Единственная причина, по которой они оба не закончили эту новую перепалку, была, скорее всего, из-за того, что вошла медсестра. Теперь она сказала: - Как только твои раны полностью заживут, мы должны будем следить за любой развивающейся рубцовой тканью. Будет дороговато, но мы могли бы заняться пластической хирургией, чтобы сгладить ситуацию и предотвратить дальнейшее наращивание и… Майра продолжала болтать об опасностях и боли, которая может быть вызвана рубцами, и о том, что они могут сделать, чтобы это предотвратить. Обычно Эдди соглашался с ее планами на будущее. Или, если бы он не согласился, то в конце концов все равно бы сдался. Но, глядя на свою грудь, он не хотел избавляться от шрама, который останется после заживления. Если возникнут осложнения, он займется ими позже, как и всем остальным. Но эти возможные шрамы? Он гордился тем, что они были у него в груди и на щеке. Эти отметины напоминали ему, что он может быть сильным - нет. Он был сильным! Сильнее, чем он когда-либо думал. Но сейчас он ничего не сказал, зная, что, несомненно, разразится еще один спор. Он просто хотел отдохнуть. Он хотел тишины, покоя и времени, чтобы по-настоящему проанализировать свои воспоминания. Он хотел найти своих друзей, снова узнать их имена, но спор с Майрой делал эту задачу невыполнимой. В этот момент она, наконец, поставила поднос с едой на выдвижной столик и поместила его на колени Эдди. Не то чтобы еда была очень аппетитной, в любом случае, он все еще не мог сдержать разочарованного стона. Пока он был погружен в свои мысли, Майра выбросила лишнее или сократила размер порции до того, который она сочла за приемлемым. И тогда воспоминание всплыло в его голове. Почти вся еда, которую съел Эдди, была приготовлена его матерью. Она сказала, что он очень хрупкий и должен заботиться о своем здоровье. Его жена часто делала то же самое. Но он помнил времена, когда он немного перекусывал, наслаждался едой, хотя бы на мгновение. На ум пришли китайцы… Затем более старое воспоминание. Мороженое на городской площади. Конфеты из универмага. Были и другие смутные воспоминания, и, в конце концов, Эдди сказал: - Я хочу гамбургер. - Глупости, Эдди. Ты же знаешь, сколько в них жира, натрия и всего остального. Кроме того, ты должен быть особенно осторожным с тем, что ты ешь прямо сейчас.- Она взяла ложку и зачерпнула мокрую порцию чего-то похожего на старую консервированную кукурузу. Увидев ее сейчас, так похожую на его мать, когда он был маленьким, ожидающую там с ложкой в руке, он, наконец, сорвался. Внезапно он осознал, что пытаться избежать споров с Майрой бессмысленно. Он никогда не сможет оглянуться на свои воспоминания, пока она находится в этой комнате. Он едва мог дышать рядом с ней! Возможно, ему следовало бы быть немного добрее, но годы разочарований, которые он пережил, обрушились на него разом. - Перестань пытаться играть в самолет. - Эдди, не сейчас. Просто съешь свой— - Нет. Как насчет того, чтобы тебе скорректировать курс и засунуть эту ложку себе в задницу. Майра бросила ложку на поднос и встала. - Как ты смеешь! Я не буду мириться с этим! - Тогда уходи. Это заставило ее немного смутиться, как будто она никак не ожидала, что он когда-нибудь скажет ей такое. - Эдвард, ты же не имеешь в виду— - Убирайся, пока я не вызвал охрану. - Я— - Пошла вон! Эдди отвернулся, пытаясь найти кнопку вызова медсестры. Он нажал на всякий случай, но к тому времени, когда он обернулся, Майры уже не было. Его взгляд упал на поднос, затем на пустую комнату, затем на его собственную фигуру, лежащую в кровати. Ему нужно было встать и пошевелиться, хотя бы чуть-чуть. Эдди осторожно поднялся на ноги и подошел к комоду сбоку. Он попытался наклониться, но на секунду замер, в груди вспыхнула боль. Он подошел, чтобы взять лекарство, оставленное с едой, а затем повернулся к комоду. Он осторожно согнул колени и заглянул в ящики. По крайней мере, Майра была предсказуема. Там была чистая одежда, которую она, должно быть, принесла из дома. Он вытащил штаны. - Ох, эм, Мистер Каспбрак, - сказала медсестра, когда, наконец, добралась до палаты. - Я не знала, что вы выписываетесь. - Вообще-то мне просто нужно прогуляться. Когда меня должны отпустить? - Эдди внезапно понял, что помимо основных деталей о его травмах, ему больше ничего не сказали о его прогнозе. Неужели Майра говорила с доктором без его ведома? - Минутку, я проверю. - Спасибо. Когда медсестра вышла из палаты, Эдди закончил натягивать штаны. Однако он оставил больничный халат, вместо того чтобы надеть рубашку. Все, что ему действительно было нужно - это немного пройтись и перевести дух, не сверкая задницей. Медсестра вернулась. - Хм, в медкарте сказано, что вас хотят оставить еще на одну ночь. Просто убедиться, что никаких осложнений не возникает, учитывая уникальность вашей основной раны. Но вы должны быть готовы к завтрашнему дню. Еще немного, и вы бы переехали из реанимации в обычную палату. - Тогда, наверное, я завтра уезжаю, - вздохнул Эдди. Он на мгновение задумался, не собиралась ли Майра задержать его в больнице подольше, несмотря на то, что в этом не было необходимости. Он точно не оставит это без внимания. Затем он попытался наклониться, чтобы взять свою обувь. Вместо этого он резко остановился и снова сжал свою грудь. Он надеялся, что обезболивающее скоро подействует, потому что это чувство определенно становилось все труднее игнорировать. - Вот. Поскольку вы просто идете на небольшую прогулку. - Медсестра подошла к шкафу и вытащила оттуда какие-то не скользящие больничные тапочки. Она поставила их перед Эдди. Надевая их, он быстро пробормотал слова благодарности. Медсестра также сказала: - Пациентов всегда следует сопровождать, так что, если вы не возражаете… - Нет, все хорошо. Мне просто нужно немного подышать свежим воздухом. - Вполне понятно. Может, мне взять инвалидное кресло? - Со мной все будет в порядке, - ответил Эдди. Он осторожно начал выходить из комнаты. Он держался поближе к стене, на всякий случай ухватившись за опорную перекладину. Однако на данный момент Эдди чувствовал себя хорошо. Он шел молча с медсестрой, следовавшей позади. Планировка была стандартной для большинства больниц, и все указатели показывали Эдди, где что находится. Он мельком увидел тот, что указывал на приемную скорой помощи, и внезапно остановился. Его друзья... почему они до сих пор не пришли к нему? Даже если он не мог вспомнить все, он мог чувствовать, насколько они важны. И все же, пока была только Майра. Доктор не упоминала, что кто-то еще хотел его видеть, и все же... если это были его друзья… В основном это было предчувствие, но Эдди твердо решил верить ему. Он остановился в углу. Опираясь на стену, он дал себе время перевести дыхание, собраться с силами, а затем направился в зал ожидания.