Scotch whisky

Тэхён отсчитывал секунды. Каждый раз, доходя до десяти тысяч, он сбрасывал воображаемый таймер до нуля и начинал сначала. Одна тысяча девятьсот три. Одна тысяча девятьсот четыре. Его глаза были закрыты, он старался не думать. Чем поможет мыслительный процесс, если приговор уже вынесен? Размышления сведут с ума. Тэхён не сентиментален, он не хочет крутить воспоминания на повторе, чтобы уменьшить боль. Не поможет. Одна тысяча девятьсот восемнадцать. Одна тысяча девятьсот девятнадцать. Пустота ощущается как нечто родное. Тэхён чувствует её клетками тела, впитывает кубическими сантиметрами души и спешит раствориться в ней. Пустота заполняет его внутреннюю вселенную. — Ты там не уснул? Тэхён открывает глаза очень медленно. — С тобой уснёшь. — Если хочешь, могу развлечь беседой. Тэхён удивился, услышав предложение начальника. Он глянул на него искоса, моргнул пару раз и обратно откинулся на спинку сидения. К нему вернулись уверенность и былой шарм. Глупо бояться начальства, если в конце рабочего дня тебя всё равно убьют. — Спасибо, обойдусь. Сокджин к сарказму Тэхёна давно привычный. Колкость его не задела, поэтому он лишь пожал плечами и вернулся к бумагам. Одна тысяча девятьсот тридцать девять. Одна тысяча девятьсот сорок. А если бы он отказался выполнять платиновое желание двадцать пятого декабря? Это бы изменило будущее? Чонгук — единственная ценная часть четырёх лет его офисной жизни. Не случись он в ней, разве боялся бы Тэхён сейчас «казни»? Замкнутый круг: чтобы не бояться забыть, ему нужно было не создавать воспоминаний с Чонгуком, но, если бы Чонгук в его жизни не появился, Тэхён бы здесь сейчас не сидел. Хватит думать! Одна тысяча девятьсот пятьдесят шесть. Одна тысяча девятьсот пятьдесят семь. Интересно, чем он займётся, когда утром попадёт в офис? Снова пойдёт гулять по нулевому этажу, наплевав на все правила? В прошлый первый рабочий день он так и поступил. Если смерть не стёрла его бунтарский дух в первый раз, сможет ли стереть во второй? Тэхён вдруг понял, что может случайно встретить Чонгука во время работы. Не узнает его, а тот подойдёт, ухватится за возможность диалога и разожжёт в нём любопытство. А может, Чонгук к моменту их встречи остынет? Влюбится в кого-то другого, и вечность с Тэхёном будет ему уже не нужна. Много вопросов — мало ответов. Раздался осторожный стук. Тэхён открыл глаза и увидел стоящего на пороге Намджуна. — Я забыл ключи от дома. Милая виноватая улыбка, за которую можно простить всё. Тэхён повернулся в сторону Сокджина, не имея представлений, почему с подобной проблемой Намджун пришёл именно сюда, но стоило ему увидеть реакцию управляющего, как всё встало на свои места. Тот поднялся с кресла, подошёл к вешалке, достал ключи из кармана собственного пальто и ловким движением бросил Намджуну. Тот поймал их с лёгким звоном и благодарно кивнул. Перед тем как уйти, он посмотрел на Тэхёна и произнёс ободряющим тоном: — Держись, Тэхён. Это всего лишь мера. Завтра увидимся вновь. Тэхён улыбнулся. Он не испытывал радости по отношению к словам коллеги, однако выражать недовольство не стал. Всего лишь мера? Тогда боль при ранении ножом — всего лишь реакция. Зачем же мы страдаем? Мужчина покинул кабинет, и Тэхён взглянул на Сокджина с интересом: — Вы живёте вместе? Не знал. Тот пожал плечами, не отрываясь от заполнения отчётов. — Я бы удивился, если бы ты знал. Мы ведь не общаемся. — Верно, — согласился Тэхён. — Но с Чимином вы, кажется, близки. Странно, что он не рассказывал мне. Чимин знал об офисе и его сотрудниках гораздо больше Тэхёна. Оно и неудивительно — за девятьсот лет работы можно собрать много информации. Но когда он что-то рассказывал Тэхёну, тот обычно не слушал. Какая разница, кто где живёт и какая у кого зарплата? Тэхёна интересует только собственная жизнь, до сотрудников из других отделов ему нет дела. — Чимина не назовёшь болтливым, — ответил Сокджин. Тэхён открыл рот, чтобы возразить, но его остановил вновь раздавшийся шум снаружи. На этот раз кто-то спорил с сотрудниками на повышенных тонах, зарождая начало конфликта. Тэхён прислушался и почти сразу узнал голос говорившего. Улыбка появилась на лице сама собой. «Вовремя, Чимин, мы как раз о тебе говорили» Напарник влетел в кабинет и метнулся прямиком к столу Сокджина. Он остановился в десяти сантиметрах от него и ткнул в лицо какими-то бумагами. — Я закончил всю работу, выполнил желания, собрал необходимые справки и заверил их, а теперь требую пятнадцать минут наедине с Тэхёном. Сокджин совершенно спокойно забрал документы из его рук и проверил их беглым взглядом. Тэхён видел лишь спину Чимина, но даже по ней мог определить, как сильно он был напряжён. Кажется, он боится не успеть… Не успеть что? Попрощаться? Тэхён начинал заводиться, поэтому предпринял очередную попытку вернуться к счёту. Одна тысяча девятьсот… На каком числе он остановился? Сокджин взглянул на часы и строго произнёс: — У вас есть десять минут. Чимин кивнул. Он был не в том положении, чтобы спорить. Когда Сокджин покинул кабинет, Пак глубоко вдохнул и обернулся. Тэхён уже издалека заметил, как сильно он устал за этот день. — Я ведь тебя предупреждал. Я говорил, что так будет. Почему ты просто не мог меня послушать? Тэхён провёл рукой по лицу. Как смыть с себя налёт чувствительности? Он не хочет отвечать на вопросы Чимина. Он знает, что даже если просто попробует подумать над ответами, уровень его стресса перевалит за отметку нормы. Не надо, Чимин, не начинай. — Я был бы не я, если бы прислушался к советам, — ответил он с усмешкой. Тэхёну правда хотелось, чтобы разговор закончился на этом. Он начал стучать ногой по полу и часто дышать. Явный показатель нервозности: начинает вести себя, как живой. Чимин всё ещё стоял вдалеке и наблюдал за ним. В нём было больше переживаний, чем в самом Тэхёне. Каков же уровень эмпатии у этого человека? Все эмоции напарника принимает за свои. — Хосок не придёт попрощаться? Чимин скрестил руки на груди и отвёл взгляд в сторону. Ему не хотелось озвучивать решение друга, он его не принимал. — Он не видит смысла прощаться, если завтра вы увидитесь вновь. Тэхён засмеялся беззлобно и ответил без привычного сарказма: — Хосоки-хён как всегда практичен. Вот только он не совсем прав. Завтра это буду уже другой я. Чимин подошёл ближе, готовый утешить. Именно этого он боялся больше всего: что подобная мысль засядет у Тэхёна в голове и не позволит увидеть действительность. А действительность в представлении Чимина такова: даже кошмарные поступки могут приводить к светлым последствиям. Иногда мы совершаем ошибку, но Вселенная лишь делает петлю и возвращается обратно в отправную точку. Баланс. Чимин упал перед Тэхёном на колени и взял его руки в свои. — Это будешь именно ты, Тэхён, никто другой. Ким почувствовал, как боль, усердно скрываемая за цифрами, начала прорываться наружу. Глаза Чимина смотрели на него с любовью и поддержкой, которые как никогда хотелось отвергнуть. Чужая забота пробивает на слёзы, а слёзы — это ненужная слабость. Тэхён не хочет быть уязвимым, он жаждет доказать Создателю, что его силы невозможно сломить. Он слишком горд, чтобы позволить себе разбиться. Нет. Этим утром в двери офиса войдёт кто-то другой. Не он будет проживать здесь вторую вечность. — У Тэхёна, что придёт после меня, не будет моих воспоминаний, — произнёс он надломлено. Чимин закрыл глаза и положил голову Тэхёну на колени. Он бы забрал его боль себе, если б только мог. Если хочешь помочь, просто уйди. От твоих «утешений» мне лишь хочется плакать. Но Пак никуда не собирался. В его голове тысячи планов, тысячи слов и невысказанных переживаний, в его глазах — спасение миллиарда загубленных душ. Он верит, что сможет вытащить Тэхёна из реки, в которой тот утопил себя. — Ты — это гораздо больше, чем набор воспоминаний. Воспринимай это как спасение. Ты забудешь ту ужасную правду, которая сводила тебя с ума. Не будет больше боли, останется лишь место для будущих светлых эмоций. Так будет лучше, поверь. И я знаю, что рядом с тобой обязательно будут люди, которые помогут воскресить лучшее. Ты всегда будешь Ким Тэхёном, что бы не случилось с твоей памятью. Тэхён не выдержал и фыркнул. — Почему же тогда ты сам в своё время отказался стирать воспоминания о жизни? Почему ты… — Я сделал это, чтобы расплатиться за собственные грехи, — оборвал его Чимин. — Я не заслуживаю безмятежной жизни после всего, что сделал. Поверь, должны пройти долгие тысячелетия, прежде чем я смогу расплатиться за совершённый грех. Но к тебе подобное не относится. Ты заслуживаешь тихой, спокойной жизни, которую не получить с тяжким грузом вины. Беспамятство — подарок. — Тэхён усмехнулся и почувствовал, как глаза наполнились слезами. Ну вот, это всё-таки случилось. Значит, он слабый. Значит, он не сможет всё отпустить. — Тэхён, посмотри на меня. Тэхён сдержал всхлип и попытался взглянуть на друга твёрдым взглядом, но чужой силуэт уже расплывался перед его глазами. Чимин наблюдал за ним снизу и молчал. Думал ли он о собственной жизни или боялся за судьбу, уготованную Тэхёну? Неизвестно. Тэхён лишь смотрел в полные нежности глаза и надеялся, что хотя бы они спасут его от погибели. Кто-нибудь, помогите. Тэхён боится конца. Никто и никогда не сомневался в мудрости Чимина. Человек, проживший долгие столетия, кажется не способным на совершение ошибок. Но Тэхён в своих убеждениях ушёл дальше: он верил, что у Чимина глубина мысли в крови. Ох, этот человек точно ещё при жизни аккуратно ступал по речным камням в белых одеяниях, олицетворяя собой солнечный свет. Он как никто другой заслуживал вечность с любимым человеком. Почему же он несчастен? До сих пор умирает мыслями по человеку, который променял его на жизнь без общественного порицания. Если бы только Чимин мог быть с человеком, который любил бы его так же сильно, как он сам. Если бы только Чимин… Тэхён решил отвести взгляд в сторону, но Пак ему не позволил. Он взял его лицо в свои ладони, провёл большими пальцами по щекам и посмотрел через глаза прямо в душу. Если уж погибать, то вместе. Он крепко зажмурил глаза и подался вперёд, целуя Тэхёна в губы. Тот совершенно растерялся, падая в космическую пустоту. Лёгкое прикосновение, заглушившее боль завершения. Тэхён смотрел во все глаза и не мог понять, чем вызвал столь отчаянный порыв. Ему не удавалось расслабиться, он думал каждую секунду о том, как много сигналов и двусмысленных фраз пропускал всё это время. Так он поэтому так страдал от его похождений? Поэтому не мог держать эмоции под контролем? Теперь ненависть Чимина по отношению к Чонгуку казалась понятной. Всё это время он банально сгорал от ревности. Тэхён смог забыться и закрыть глаза лишь спустя мгновения, когда Чимин провёл рукой по его волосам и запустил в них короткие пальцы. Он гладил его по затылку, наслаждался ускользающим моментом и выражал скопившиеся за годы чувства. Чимин спустился рукой к выпирающим позвонкам, зацепив ногтями кожу у основания плеч, и почти выдохнул в поцелуе. Холодное металлическое скольжение к ключицам, ловкие маневры пальцев; Тэхён решил, что это кольца, очертившие контур чужих прикосновений. Когда Чимин прикоснулся к области сердца, Тэхёна пронзила скорбь, и он распахнул глаза. Чонгук так же целовал его далёкой ночью возле фонарей. Это поцелуй со вкусом чувств, тянущихся за ответом. Тэхёну этот вкус неприятен. Он не умеет отвечать на чувства, которые не разделяет. Глубина разницы лишь в том, что Чонгук — это жизнь, а Чимин — смерть. Выбор перед Тэхёном не стоит, он знает, на что готово откликнуться его сердце. Больше всего на свете оно тянется к живой душе, что готова подарить вкус виски. Поцелуй оборвался медленно, лениво. Чимин отпрянул, не открывая глаз, и Тэхён заметил слёзы, спустившиеся по щекам. Чувство вины победило и захватило разум. За что ему стыдно? Он не обязан отвечать на чувства и любить близкого человека только потому, что боится причинить боль отказом. Он бы хотел помочь Чимину, хотел забрать страдания, но не таким образом. Неужели нет другого способа? Чёрт возьми, до чего же ты труслив, Пак Чимин. Сознаться в чувствах человеку, которому осталось жить несколько минут. А что потом? Вновь изображать дружбу? Чимин наконец отпустил его и заглянул в пустые глаза. Для Тэхёна всё уже было уничтожено. — Я буду приглядывать за тобой, обещаю, — прошептал он, и тогда Тэхён понял, что его спокойствие окончательно рухнуло. — Чимин… — всхлипнул он, признавая поражение перед лицом храбрости. Всё нутро в эту секунду молило о пощаде. — Я не хочу умирать. Чимин крепко обнял его, успокаивая. — Я знаю, Тэхён, я знаю. Он заплакал и сжал Чимина в ответ, пусть знал, что искренность сделает хуже. Да, есть куча вытекающих последствий и обстоятельств, но в центре ситуации только одно губительное ядро: Тэхён идёт навстречу смерти. Воспоминания сделали его тем, кто он есть, воспоминания сотворили его характер. Если их отнять, что останется? Искусственное тело, сотканное в качестве подражания оригиналу. И душа. Душа, что сама по себе лишь сосуд для наполнения памятью и привычками. Убивая воспоминания, они убивают Тэхёна — без права на апелляцию. В этот офис утром придёт кто-то другой. Тэхён его за себя не принимает. Он не хотел отпускать Чимина. Слёзы казались не такими едкими, когда проливались в его небезразличное плечо. В объятиях и с закрытыми глазами Тэхён не видел воронку времени, что стояла перед взором каждую минуту. Он знает свою судьбу, знает, что ждёт, но знание не спасает от неизбежного. Лучше бы он продолжал считать. Лучше бы он не думал. Дверь открылась, и в кабинет вернулся Сокджин. — Ваше время закончилось. Слова отрезвили. Тэхён наконец увидел, кем был всё это время: заключённым. Чимин пришёл навестить его в личной камере, где он дожидался казни. Никто здесь не воспринимает это так, как он. Никто не видит это бедой и проблемой. Для них потеря памяти, как выразился Намджун, всего лишь мера, принятая Создателем. Мера, которая «почистит» мозги Тэхёна от ненужной информации. Но ему хочется закричать: «Я умру сегодня ночью. Как же вы не понимаете?». Он посмотрел на Чимина — тот улыбался. Опять всё та же знакомая улыбка — печальная, но такая тёплая. Чимин долго держался за зрительный контакт, не решаясь его прервать. Тэхён почувствовал: это прощание. Значит, он тоже думает, что это конец. Тогда к чему мотивирующая речь с посылом: «Это всё ещё будешь ты»? Чимин сжал пальцы Тэхёна. — Увидимся? Вопрос с тоской и надеждой. Вопрос с очевидно неправильным ответом. Тэхён не смог улыбнуться. Кто как не Чимин знает, что Тэхён ненавидит прощания. Но почему от очевидно щадящего поступка сердце болит с усиленным эффектом? Тэхён зажевал губу, но не смог ответить. Чимин поднялся на ноги и в последний раз улыбнулся. Он будет смотреть на него так каждый день, но Тэхён никогда не узнает, что это за тоска прячется в его глазах. Если говоришь, что без воспоминаний я — это всё ещё я, зачем прощаешься? Чимин отпустил. Развернулся на пятках и покинул кабинет. Тэхён выдохнул, когда дверь закрылась, и почувствовал себя самым одиноким человеком во вселенной. Вот что Чонгук всегда чувствовал? Боль окутала его туманом. В одиночестве справляться с горем сложнее. Сокджин достал из кармана пачку сигарет и протянул Тэхёну. — Хочешь? Он и забыл, что условно не был один. Пространство внутри кабинета вместе с ним делил управляющий. Тэхён вжался в стул и спросил с долей грубости: — Тебе разве можно курить в кабинете? — А кто узнает? Тэхён усмехнулся. — Не курю. — Да брось, — не унимался начальник. — Тебе осталось жить десять минут. Что сделает одна сигарета? Ничего не сделает, в том-то и дело. А лучше бы она смогла привести в порядок расшатанные нервы. Тэхён мотнул головой, отказываясь от предложения, и Сокджин безразлично пожал плечами; затянулся. — Где ты их достал? У нас же не продают. — На нулевом, конечно. Тэхён нисколько не удивился ответу, но негодование в нём всё-таки всколыхнуло: — Разумеется. Тут ведь все нарушают. Однако попался почему-то только я. — Ты слишком неопытен, — с ноткой веселья ответил Сокджин. Тэхён удивился шутливой реакции начальника. Он взглянул на него, склонив голову на бок, и потребовал объяснений. Тот сделал ещё одну затяжку, перед тем как ответил: — Правило номер один: не влюбляться в смертных. Тэхён цокнул языком, закатывая глаза. — Спасибо, блять, за совет. Учту в следующий раз. — Ненависть внутри клокотала. — Собираешься учить меня крутить романы со смертными и оставаться при этом в выигрыше? Уж ты-то в этом мастер, да? — он ждал гнева, ждал испепеляющего взгляда — чего угодно, но не спокойной усмешки в облаке дыма. Этот трюк мог работать с Чимином, но не с Сокджином. Его ни за что не ранить, надавив на больное место. Тэхён решил идти другим путём, поэтому задал прямолинейный вопрос: — Ты говорил, что знаешь каково это — рисковать карьерой ради смертного человека. Значит, на нулевом этаже нашёлся тот, кого ты безумно любил? Сокджин стряхнул пепел. Некоторые вопросы умеют лишь причинять боль. Они звучат, как выстрел – хоронят живьём. Но даже они теряют силу со временем. Болезнь, источаемая словами, постепенно угасает. Это мысль ломается или наши воспоминания? А может, мы просто покрываемся вековой пылью равнодушия? Сокджина не задел вопрос, он остался до привычного спокойным и ответил весьма сдержанно: — Зависит от того, какой смысл ты вкладываешь в слово «любил». Любовь в своей трактовке очень сложное понятие, а люди в последнее время используют его без особых на то причин. «Я люблю эту книгу», «Я люблю ходить в душ по утрам», «Я люблю запах ванили». Слово «любовь» постепенно утрачивает истинный смысл, не находишь? Посмотрите-ка какой философ. Тэхён пожал плечами. — Возможно. — То, что я испытывал к тому человеку, — продолжил Сокджин, — не укладывается в простое «любил». Я чувствовал намного глубже. Любая трагедия жизни однажды становится частью тебя, и ты уже не замечаешь, где пролегают её границы. Возможно, Сокджин научился скрывать боль, возможно, научился примиряться с ней со временем. Однажды сложный день остаётся так далеко позади, что ты даже не помнишь, был ли он вовсе. Если бы Тэхён ничего не забыл, Чонгук однажды бы тоже превратился для него в досадную ошибку из прошлого. Как смертный для Сокджина, как Сонун для Чимина. Он откинул голову назад, чтобы размять шею, и спросил с любопытством: — И что случилось потом? — Сокджин не ответил. Тэхён закатил глаза. — Ой, да брось. Я завтра ничего не вспомню. Ты можешь мне открыться. Чужие чувства всегда кажутся пустяком, а признания — ничего не значащим звуком. Не в значении, разумеется, а в лёгкости их оглашения. Разве страшно произнести вслух сокровенную тайну? Разве страшно открыть то, что прятал долгие годы? Да, страшно. Потому что некоторым тайнам присваивается статус «недозволенные». Они не для призыва к жалости или сопереживанию. Они для себя. Уж лучше им пылиться в сердце десятки лет, чем быть доступными посторонним. Тэхён заметил сомнение, мелькнувшее на лице Сокджина. Но оно быстро исчезло. Всё-таки управляющий слишком невозмутим. Для него ответить — признать, что история перестала иметь значение. — Я не смог его спасти. Типичный конец любой печальной истории. Они бы продолжили говорить, но Сокджин вдруг взглянул на часы и понял, что время вплотную подобралось к полуночи. Поднявшись со стула, он избавился от сигареты и произнёс: — Мы уже должны быть в часовой комнате. Давай сюда рабочий инвентарь. Тэхён почувствовал, как к телу внезапно прилила кровь (чертовски правдоподобная иллюзия). Поддаваясь панике, он тоже поднялся и принялся собирать по карманам всё офисное оборудование. Первым же делом он наткнулся на телефон; глянув на него, замер. Только теперь он вспомнил, что не удалил сообщения Чонгука. Дилемма. Оставить переписку и вместе с тем лазейку на возможность докопаться до истины в будущем или всё удалить и сберечь себя от неминуемой гибели? Тэхён уверен: весь его инвентарь никто не будет трогать, а утром его просто принесут, будто новый. Сообщения останутся нетронутыми, вероятность слишком велика, но нужно ли это Тэхёну? Нужна ли ему эта нить в прошлое? Чонгука отпускать не хочется. Этот человек — лучшее, что случалось в его загробной жизни, пусть он и шёл к этому пониманию слишком долго. Больше всего на свете Тэхён хотел бы увидеть его снова, услышать голос и просто подержать за руку. Но он понимает, что видеть его только после смен будет недостаточно. Тэхён хочет провести рядом с Чонгуком целую жизнь, и именно это желание будет губить его каждый день неотвратимо. Ему нельзя позволить всему случиться снова. Он нажал на кнопку и стёр сообщения. Если уж судьба решила, что Чонгуку не место в его жизни, значит, так тому и быть. Он отдал телефон Сокджину, снял часы, что отвечали за режим «невидимки», и, на всякий случай, вернул даже пальто. Но Сокджин до сих пор стоял с протянутой рукой и смотрел на него с ожиданием. Тэхён вопросительно поднял бровь. — Подвеска, — пояснил Сокджин. Тэхён издал протяжный звук «а». Точно, подвеска. Самый значимый атрибут загробной жизни. Именно её отсутствие поможет сегодня ночью затеряться во времени. Тэхён завёл руки за шею и попытался нащупать застёжку, но не смог. Двигаясь пальцами сначала вверх, а потом вниз по коже, он понял, что не может отыскать цепочку, и тогда к первой руке присоединилась и вторая. Он в панике водил руками по шее, но ничего не мог найти, поэтому распахнул ворот рубашки и, глядя на грудь, заметил лишь полотно кожи. Куда делась подвеска? Глаза нервно забегали. Сокджин спросил с ощутимым нажимом: — Тэхён, где твоя подвеска? Ким в последний раз прошёлся пальцами по коже вокруг шеи и убедился, что серебряной нити нигде нет. Исчезла, испарилась. Подняв взгляд на начальника, он простонал: — Я, кажется, её потерял. Сокджин взмахнул руками и агрессивно прошептал: — Ты хоть представляешь, какие неприятности это сулит?! Тэхён прекрасно понимал, но правда не знал, куда она делась. По лицу Сокджина можно было понять: ситуация ужасная. Конечно, это ведь не Тэхёну объяснять Создателю, что мощнейшее оружие против времени было утеряно. Не ему трястись от страха, предугадывая, что Создатель может выбрать в качестве наказания. Ох и достанется же Сокджину. Тэхён попытался вспомнить, когда видел подвеску в последний раз: он крутил её пару часов назад, когда отсчитывал секунды до неизбежного. Она была всё той же — лёгкой, холодной, без намёка на трещину или повреждение. Значит, ещё сегодня она была на его шее. Но что случилось потом? Не могла же она просто исчезнуть. Кто-то должен был её снять, кто-то должен был расстегнуть замок, скрепляющий цепочку, чтобы она сорвалась вниз, заскользила по коже и очертила линии острых… Тэхён замер, ощутив подступающий к горлу крик. Его пальцы задрожали, а чёткий ассоциативный ряд совершил скачок в памяти и обрисовал картину. Он всё понял. Тёплые губы, целующие с нежностью и меланхолией, холодные пальцы, прокладывающие дорогу от затылка к области сердца. Металл, скользивший к ключицам. Это не были кольца Чимина. Это была цепочка с буквой «s» и «альпийской бабочкой» посередине. Тэхён отвернулся, чтобы скрыть от Сокджина внезапное озарение. До чего хитрый трюк: ввергнуть в шок, отвлечь внимание, а затем совершить обман, пока жертва ничего не замечает. Дым и зеркала — основа любого фокуса. Он не мог рассказать Сокджину, потому что понимал: у Чимина будут неприятности. Но главное не это. Тэхён знал, что собирается сделать Чимин, и это вынуждало молчать до последнего. Только так он мог оставить шанс, который предоставил ему друг. — Я постараюсь что-то придумать, — произнёс Сокджин, отвлекая Тэхёна от размышлений. — Потом разберусь. А сейчас поднимайся: твоё время пришло. Тэхён собрал последние силы и отправился вслед за управляющим — навстречу концу. Они вышли в коридор, и Сокджин закрыл кабинет, чтобы никто не рыскал в нём в его отсутствие. Всю их недолгую дорогу до часовой комнаты Тэхён хранил молчание, всеми силами сражаясь с нервозностью. Чем ближе был конец, тем сильнее его скручивало изнутри. Кусало, ломало, хлестало; хотелось кричать и выть одновременно. Когда они вошли в комнату с огромным количеством кнопок, стало только хуже: страх достиг максимального значения, и Тэхён окончательно обезумел. Он знает, что будет дальше. Догадывается. Чимин отдаст подвеску Чонгуку, тот встретит его на мосту «N» и спасёт от смерти. Счастливый конец, как они и мечтали. Но почему же тогда Тэхён не испытывает счастья? Причина всё та же — по большей части глупая, но для него слишком значительная. Он не соотносит себя с прошлым. На мосту стоит не он. Почему человек, который покончил с собой и отправил его на вечность в страданиях, заберёт счастье себе? Почему тот Тэхён, который страдал от жизни и ненавидел её, будет получать любовь Чонгука, которую он не заслуживает? Это должен быть я. Это должен быть я рядом с ним! Тэхён хочет целовать Чонгука, хочет обнимать и слышать его голос. Но сделать это он хочет, находясь в собственном рассудке и памяти. Что будет завтра, которое наступит вчера? Совершенно другой человек, что не помнит, как жаждал счастья и мечтал о любви. У того Тэхёна другие мечты, другие ошибки, но он получит всё, о чём мечтает этот. Кто он без воспоминаний? Вопрос, на который так и не удалось найти ответ. Сокджин вводил данные, пока Тэхён прижимался к стене. Теперь он наконец понял, откуда это странное, не покидавшее разум чувство. Временная петля, карманная вселенная. Он в самом деле целую вечность стоял на мосту в ожидании спасения. Ждал, что кто-то придёт и протянет руку, ждал знака, ждал символа, а весь его мир в это время тонул в послевкусии виски. Потому что это тот самый маяк. Тэхён лишь призрачная копия, душа, застрявшая в ответвлении Вселенной на четыре года, что ждёт момента, когда ей позволят вернуться обратно. Он существовал между страницами оригинала — грёбаная теневая ошибка. Но теперь он больше не нужен. Пришло время возвращаться домой. А что потом? По кругу? Сколько раз он уже умирал, чтобы другой Тэхён был счастлив? Он испугался, но всего на секунду, после которой Сокджин нажал кнопку, и весь мир сжался до размеров маленькой точки. Тэхён больше ничего не чувствовал. Слишком поздно узнал: умирать — это, оказывается, больно.

***

Чонгук всеми силами пытался сконцентрироваться на работе. Один и тот же черновик он переписывал вновь и вновь, издеваясь над предложениями инверсией. Мысли в голове учредили беспорядок, он разбрасывал их по разным углам и оставлял без присмотра. Опасения по окружности, обоснованные страхи в линию и бесконечная трель: «Создатель, сделай Ким Тэхёна вновь смертным». А услышит ли Создатель? Позволит ли своим детям оторвать кусок счастья? Тэхён сказал, что Чонгук будет счастлив с кем-то другим, но это не так. «Ты встретишь человека и влюбишься по уши». Как же он не понимает — Чонгук уже встретил, уже влюбился. Почему Тэхён думает, что смыслом его жизни может стать случайный человек, но не верит, что им может быть он сам? Тэхён никогда не поймёт, потому что не помнит каково это — быть смертным. Не помнит, каково испытывать боль и цепляться за образы в надежде, что они станут причиной продолжать борьбу. Он нужен Чонгуку так же, как Чонгук нужен ему. Что плохого в том, чтобы начать отношения с наивных глупостей и превратить в нечто зрелое и серьёзное постепенно? Чонгук вычеркнул неудачное предложение, а потом разозлился и смял лист совсем. Никакого смысла. Создатель его не услышит. Да и что он может сделать? Нарушить правила ради одного из миллиарда нуждающихся? Все кричат о желаниях ежесекундно, порой куда более отчаянно и громко. С чего бы Чонгуку быть особенным? Он не может работать, не может писать, пока все мысли об одном Тэхёне. Он спрятал лицо за ладонями и попытался сфокусироваться. — Именно так я тебя и представлял. Во вкусе Тэхёна. Чонгук подскочил. Сердце ускоренно забилось, когда он увидел незнакомца в бежевом пальто. Тот стоял в центре комнаты и изучал его взглядом. Чонгук торопливо спросил: — Вы из офиса? Получили моё желание? Где Тэхён? — Я предполагал, что смертные люди глупые, но чтоб настолько! — Чонгук опешил, столкнувшись с чужой грубостью. Глаза незнакомца смотрели на него со злобой и отвращением. — Разве Тэхён не объяснял тебе? Желания о воскрешении исполняются единственным способом. — Нет-нет, я всё продумал, — принялся объяснять Чонгук. — Я конкретизировал! Я попросил, чтобы Тэхён вновь стал смертным, состарился и смог провести со мной жизнь. Я попросил, чтобы мы были вместе. Мужчина вздохнул. Удивительно, как гнев и сопереживание умудрялись уживаться в его мимике. — Конкретика и детали не долетают до небес. В результате фильтрации все мысли сливаются в одну-единственную, кричащую основой основ. Сделать Тэхёна смертным Создателю ничего не стоит. Всего лишь старый трюк, показавший эффективность во времени. Чонгук замер. Он всегда очень туго соображал, но сейчас, когда от этого зависло их с Тэхёном будущее, постарался реагировать быстрее. — Значит… — Тэхёна отбросят во времени, позволят ему пережить смерть и вновь заберут душу в отдел. Он забудет годы, проведённые в офисе, забудет собственную жизнь и будет пустым сосудом, готовым наполняться новыми воспоминаниями. Чонгук выпустил воздух из лёгких. И всё это сделал он? Тэхён всегда говорил, что ничего не чувствует. Клялся, что мёртв, но рыдал в поцелуе; говорил о безразличии ко вкусам, но упивался горечью виски. Тэхён лгал, а Чонгук наивно верил, не оспаривая доводы. Но сейчас он был готов возмутиться. Знал ли ты на самом деле, что такое смерть? Спорим, ты никогда не испытывал той пустоты, которую я испытал, когда понял, что ты забудешь меня? Его глаза наполнились слезами. Несправедливо, нечестно. Он всего лишь хотел, чтобы Тэхён жил. Он хотел его спасти, хотел будущего для них не на бумаге, не в вымышленных историях, а в яркой правдивой жизни. Истории, сколь честными и правдоподобными бы они ни были, никогда не заменят тёплых рук, спасающих от одиночества. Чонгук хотел Тэхёна рядом. Неужели его желание было слишком эгоистичным? — Он забудет меня, — прошептал он в пустоту. — Всех нас, — поправил незнакомец. Чонгуку нет дела до всех, и Тэхёну, он уверен, тоже. Имеют значение лишь они двое. Надо было написать. Надо было осадить его телефон звонками и вынудить ответить. Пусть это были бы несколько жалких часов в неделю — почему Тэхён думает, что Чонгуку бы их не хватило? Теперь они никогда не увидятся, даже после смерти Чонгука. Разве это лучше? Чонгук всего лишь хотел, чтобы Тэхён жил. Почему это может быть неправильным? — Когда это произойдёт? — Через десять минут. Отчаяние. Пустота. Он отступил, признавая конец. — Я всё испортил. Незнакомец не стал его утешать. Кажется, унижать и топтать его чувства доставляло ему особое удовольствие. — О да. Ты облажался, Чонгук. Совершил глупую ошибку, уничтожившую не только жизнь Тэхёна, но и всех, кому он был дорог. Ты глупец. Но Тэхён любил тебя. И у меня нет права сомневаться в человеке, которого он выбрал. — Он засунул руку в карман и достал из неё серебряное украшение. Чонгук узнал его сразу: подвеска Тэхёна. Та самая, на которой он завязал альпийскую бабочку. — Эта подвеска — важный атрибут каждой души, обитающей в загробном мире. У меня тоже такая есть. — Парень засунул руку под пальто и извлёк наружу подвеску с буквой «сиот». — Это всегда буква или символ, воплощающий в себе цепкий образ жизни. Первая буква имени любимого человека или явления. Если честно, никогда не понимал, почему у Тэхёна это «S». Загадка, которую я так и не смог разгадать. Чонгук усмехнулся. Проще простого. Последнее воспоминание жизни. Вкус, который он боготворил. — Шотландский виски. Его любимый напиток. Незнакомец удивился, но почти сразу попытался это скрыть. Должно быть, не ожидал, что человек, знавший Тэхёна всего две недели, сможет решить загадку, над которой он трудился больше четырёх лет. Он сделал шаг навстречу и принялся объяснять самую важную часть: — Скачки во времени происходят почти каждый месяц, недопустимо, чтобы обитатели всех этажей за исключением нулевого перемещались вместе со смертными по временной шкале. Эта подвеска сохраняет память во время перемотки. Благодаря ей завтра все сотрудники будут помнить о существовании Ким Тэхёна. Как и ты. — Он поднял руки и накинул подвеску Чонгуку на шею, застёгивая её с лёгким щелчком. — Я отдаю её тебе, чтобы ты спас Тэхёна. Разыщи его, отговори от ошибки. Он будет в семь часов утра на мосту «N». Но ты знаешь о его смерти достаточно, да? Это ведь ты рассказал ему правду об офисе? Чонгук пропустил половину слов, теряясь в мысли, что Тэхёна можно спасти. Он посмотрел на незнакомца более осознанно и спросил: — Кто ты? — Пак Чимин. Напарник. Близкий друг. Чонгук попытался вспомнить упоминание его имени Тэхёном, но не смог. Пак Чимин… Это имя ни разу не звучало в их диалогах. На самом деле, в этом нет ничего удивительного: Тэхён никогда не говорил о сотрудниках или знакомых из офиса. Чонгук решил, что они для Тэхёна ничего не значат. Будь они важны, разве он забыл бы упомянуть их имена? — Прости, он не рассказывал о тебе, — сообщил Чонгук. Чимин попытался изобразить спокойствие, но было видно, что слова его задели. И всё же Тэхён Чимину явно дорог. Иначе зачем ему рисковать карьерой (Чонгук уверен — кража подвески не входит в перечень разрешённых действий для сотрудника) ради обычного напарника? Чимин скрестил руки на груди, принимая позу защиты, и бросил куда-то в сторону, не глядя Чонгуку в глаза. — Знаешь, я многое могу понять, но не это. Миллионы вариантов. Миллионы живых и миллиарды погибших. Но почему он выбрал именно тебя? Чонгук нахмурился. До чего глупый вопрос. Вопрос от обратного: а почему Чонгук выбрал Тэхёна? Сам ли он решал, кому отдать рассудок и сердце? Чонгук, как и герои его черновиков, не верит, что любовь можно создать искусственно. Это не тот случай, когда получается собрать причины воедино и отыскать вывод среди беспорядка. Нет, причины, безусловно, имеются, но Чонгук не собирается их откапывать, разбирая любовь на составляющие. Любовь анализу не поддаётся. Во всяком случае, та возвышенная любовь, в которую он верит. Пусть остальные видят мир настоящим, Чонгуку же становится легче лишь тогда, когда он утопает в грёзах и лирике. «Но почему он выбрал именно тебя?» — Потому что я люблю его. Взгляд Чимина остался пустым и ничего не выражающим, хотя через секунду он усмехнулся. Если бы только нас всегда любили люди, которых любим мы сами — поэзии бы не существовало. Но Чонгук писатель. В его вымышленном мире сильные чувства никогда не остаются без ответа. Чимин отошёл назад и заговорил в последний раз: — У тебя будет только один шанс. Не облажайся. В противном случае я сделаю всё, чтобы Тэхён никогда тебя больше не увидел. Чонгук не собирался проверять, сдержит ли Чимин слово. Щелчок пальцев, и Пак исчез в дымке, как исчезал раньше Тэхён. Чонгук взглянул на часы и ощутил подступающую к горлу панику: до конца дня осталась всего минута. Что ему сделать? Закрыть глаза или раскрыть их шире? Он помнит то чувство, которое охватило тело в прошлый раз, когда мир вокруг сузился до ничтожных размеров. Его стошнило и уже сейчас начинало, стоило только вспомнить о том случае. Но он не один будет перемещаться во времени этой ночью. Тэхён тоже сделает это, пусть и не вспомнит в отличие от него. Если это испытание перед тем, как они будут счастливы, то Чонгук готов его вынести. Он упал на кровать и сложил руки на груди, закрывая глаза. Сегодня они встретятся вновь. Чонгук успел истосковаться по Тэхёну. По сарказму, по надменным шуткам, по выставленному напоказ безразличию. По нежности, по заботе и по спрятанным чувствам. По невероятно заразительному желанию жить, по любви, по взгляду. Чонгук истосковался по всему Тэхёну. Он для него гораздо больше, чем ангел с красивым лицом. Он лекарство от одиночества и душевной боли. Что угодно ради возможности снова встретить его и провести с ним жизнь. Что угодно. Чонгук выравнивает дыхание и слышит шум на задворках. Боится. Сжимает пальцы. Открывает глаза и видит глубокую ночь. Другая ночь. Чужая, старая, давно забытая. Она отказалась умирать и явилась к нему повторно. Чонгук поднимается с постели и осматривает комнату. Семейная квартира, с которой всё началось. Он вернулся в самое начало. Первым делом Чонгук снимает подвеску. Он не должен перемещаться с офисными обратно на четыре года вперёд, когда день закончится. Для него прыжок во времени — билет в один конец. Обратно они с Тэхёном пойдут пешим ходом. Он открывает шкаф, и одежда валится ему на голову. Бунт юности не научил его прилежности и порядку. Чонгук хватает случайную одежду, вполне подходящую для ночной прогулки, спешно переодевается и идёт к выходу, шагая осторожно, чтобы не разбудить мать. Он аккуратно вводит ключ в замочную скважину, поворачивает его несколько раз и открывает квартиру изнутри. Ему хочется сделать шаг наружу, ворваться в ночь и отправиться на поиски Тэхёна, но перед этим он сталкивается с преградой в виде высокого мужчины крепкого телосложения. Чонгук поднимает взгляд и чувствует, как пропадает дыхание. Эти тёмные пугающие глаза он никогда не забудет. Сердце Чонгука бешено бьётся, потому что перед ним стоит Ильу. — Куда собрался среди ночи? Чонгук в ужасе распахивает глаза. Человек, которого он успел похоронить с нескрываемым облегчением, человек, которому он пожелал смерти, теперь стоит перед ним и убеждает в своей реальности исходящим запахом алкоголя. Чон открывает рот и жалким подобием уверенности выдаёт: — Хочу развеяться. Ильу с минуту смотрит на него, не моргая, а потом улыбается в присущей только ему манере — едко и ядовито — и хлопает по плечу, как ни в чём не бывало. — Чон-младший наконец дорос до взрослых развлечений. Одобряю. Хорошо тебе провести время. Чонгук освобождается от хватки и ныряет под широкое плечо, выбегая из квартиры. Дикое отвращение охватывает его разум, прокручивая в голове реплику брата. Сколь низок должен быть уровень развития человеческой души, чтобы «ночные развлечения» казались достойными устремлениями в жизни? Век бы не знать его, век бы не видеть его лица, не слышать голоса. Но это личный урок для Чонгука. Он должен спасти Тэхёна, а ещё научиться решать проблемы собственными силами. Убийство, даже чужими безгрешными руками, это не выход. Но это всё позже. Сейчас у него другая задача: найти Тэхёна. Единственная зацепка в голове — место происшествия. Всё случится на мосту «N». Чонгук, к слову, знал это и до Чимина. Он читал некролог Тэхёна на следующий день после их знакомства. Разве мог он не проявить интереса к смерти человека, захватившего его сердце? Ему было неизвестно только время, но, чёрт возьми, до чего же это смешно. Красивые слова, произнесённые в кофейне, удачно попали в точку. «Если умираешь на рассвете, душа навсегда обретает лик юности» В семь часов Тэхён будет на мосту. Чонгук бежит, и его лёгкие горят от недостатка кислорода. В груди готовится вспыхнуть пламя, уволакивающее в дальние уголки Преисподней. Ему нельзя — Тэхёна он там не встретит. Это последняя дорога, ей нельзя пролегать в Ад. И если завтрашний день наступит, то он наступит в другой Вселенной — в той, что Чонгук сотворит, спасая жизнь любимого человека. Дни, что не должны были родиться, годы, что должны были умереть. Бесконечные варианты вселенных и среди них те, в которых Тэхён жив. Чонгук готов протащить одну из них через миллиарды световых лет, только бы присвоить себе в этой жизни. Он не хочет знать, что где-то там альтернативный Чон Чонгук счастлив с Тэхёном — он хочет стать им. На этом всё завязано. Он, наконец, останавливается, достигнув цели. Час ночи. На мосту пустота. Ему предстоят часы наедине с мыслями и с ожиданием, но это нестрашно. Страшно не успеть, не исправить, позволить Тэхёну умереть и навсегда позабыть его имя. Чонгук не допустит. Чонгук научит любить. Ведь единственный путь для Тэхёна любить его — это быть живым, верно? Что свело две души в Рождественскую ночь? Была ли это судьба или игры Вселенной? Совпадение, рандом. Они встретились, и всё переменилось в одну секунду. Сменился ход времени, когда два одиночества сотворили лекарство от меланхолии. Любительская алхимия. Его трясёт. От холода, от осенней мороси и от нервного ожидания. Пожалуйста, пусть всё будет не напрасно. Тэхён, позволь найти тебя, позволь спасти. Я ни о чём не могу больше думать. Чонгук прекрасно знает, что такое мечтать всё закончить. Пустота кажется заманчивым предложением на фоне наполненной страданиями жизни. Зачем волочить болезненное существование, если за одно мгновение можно всё прекратить? Чонгук не единожды был на грани, но его всегда останавливало чувство долга. Он знал, что мать нуждается в нём и что его смерть может стать последней каплей для неё. И всё же это было трудно — терпеть. А потом появился Тэхён. Наверное, он мог бы просто молчать. Сидеть на стуле и молчать. Чонгук влюбился бы в него и без сопутствующих слов. Тэхён — это солнечный день среди пасмурной недели. Тэхён — это долгожданный дом после долгой дороги в неизвестное. С Тэхёном Чонгуку хочется больше, чем с кем-либо. С ним хочется всего. «Любовь — это выбор в пользу жизни. Никогда в пользу смерти» Возможно, ты прав, Тэхён. Именно любовь разожгла во мне желание жить. Но не просто жить — а жить вместе с тобой. Живи, чтобы чувствовать, а я буду чувствовать, чтобы жить. Когда появляются первые лучи солнца, он замечает его силуэт краем глаза. Прошибает моментально, потому что он слишком долго скучал. Тэхён шагает по мосту, засунув руки в карманы, и глядит себе под ноги. Чонгук смотрит, затаив дыхание. Всё тот же Тэхён: с серыми разбросанными по лицу волосами, но без привычного пальто на плечах. В этот раз на нём худи с лёгкой курткой поверх и потёртые джинсы. Они не виделись два месяца, и, кажется, этот срок свёл каждого из них с ума. Он испытывает невероятную физическую боль от одного лишь взгляда на него — нестерпимо. Тэхён останавливается, когда видит Чонгука напротив. Он растерян. Откуда в его последней пристани посторонний человек? Смерть — дело интимное. В момент завершения рядом с собой никого видеть не хочется. Тэхён натягивает капюшон ниже и облокачивается на мост, принимаясь ждать, когда незнакомец исчезнет. Но Чонгук никуда не собирается. Дождь продолжает мелко моросить. Такая погода хуже всего: не хлещет, не молчит. Ноет. Лишь слегка задевает кожу и неприятно щекочет. Чонгук отправляется навстречу. Он подходит к Тэхёну, чувствует, как ускоряется сердцебиение. Это расставание было долгим, Чонгук не верит, что в самом деле смог его пережить. Он смотрит на Тэхёна и от страха забывает, как говорить; тот рассматривает линию горизонта и, кажется, не обращает на Чонгука никакого внимания. Но это неверно. В какой-то момент Тэхён начинает говорить: — Хреновая погода, да? Его голос уничтожает тишину. Кто здесь спятил? Чонгук проглатывает слова и собирается попросить больше. Говори со мной. Я буду внимать каждому твоему слову. — Что? — спрашивает он, когда понимает, что молчит. Тэхён усмехается и поднимает взгляд. Его глаза смотрят с холодной и насмешливой уверенностью. Чонгук думал, что Тэхён будет безумен в своём решении, что он будет стоять на мосту и пугаться каждого звука, готового подловить на постыдном решении. Но у Тэхёна всё под контролем, даже собственная смерть. Чонгук внезапно вспоминает: Тэхёну здесь двадцать два, а ему — восемнадцать. Как он выглядит в его глазах? Как ребёнок, сбежавший из дома, чтобы прогуляться по ночному безлюдному городу? Возможно, Тэхён думает, что у них с Чонгуком одни планы на эту ночь. — Чего гуляешь так рано? — спрашивает он всё с той же ухмылкой. Чонгук бросает ответный вопрос: — А ты? — Сколько тебе? — он отрывается от моста и делает шаг к Чонгуку. Приближается. Дыхание сбивается, когда сердце начинает ускоренно биться. Тэхён оказывает давление даже когда молчит, когда смотрит в глаза и подавляет властью. — Родители, наверное, потеряли. Иди домой. Утешающий наставительный тон. Глаза Чонгука наполняются слезами. Он редко плачет. Последний раз это случилось на балконе, когда он выворачивал душу перед едва знакомым человеком. Перед Тэхёном. Неужели этот свалившийся с неба ангел единственное существо, способное пробить его на слёзы? Он не знает, что должен сказать, не знает, какие слова подобрать, чтобы Тэхён не прогонял его. — Ты прав, погода противная. Не хочешь выпить где-нибудь, чтобы спрятаться от дождя? Этот путь проверен. Он уже уговорил его однажды на подобную авантюру. Может, сработает и во второй раз? Но Тэхён лишь смеётся, пуская по телу неприятную дрожь; боль, сквозившая в вибрациях, изначально настроенных на позитив, пугает. — Тебе не продадут, парень. — Для этого мне и нужен ты. Ещё один смешок — более тёплый. Чонгук понимает, что выглядит нелепо: восемнадцатилетний ребёнок, неумело флиртующий и неумело склоняющий к встрече. Но Тэхён обязан увидеть подноготную. За предложением Чонгука скрывается гораздо больше. — Я не пью, — отвечает Тэхён, и Чонгук удивлённо распахивает глаза. Как это? С каких пор? Потом он вспоминает их первую встречу и успокаивается. Да, Тэхён всегда «не пьёт», а потом разрешает увести себя в бар ради шота виски. Чонгуку нужно лишь показать, что он может быть достойной компанией, способной скрасить вечер. Тэхён не боится прыгать. Смертью не напугать того, кто внутренне уже мёртв. Но Чонгук прекрасно помнит, как Тэхён горел желанием вернуться к жизни. Помнит, как ненавидел факт, что у него отняли возможность «настоящего» существования. Если это желание горело в нём тогда, значит и сейчас ещё теплится? Зачем разговаривать с незнакомцем, если не пытаешься найти в его словах причины остаться? Чонгук уверен: Тэхён жаждет, чтобы его отговорили, глубоко внутри он мечтает быть живым. Дорога только одна — туда, где они оба живы. Чонгук теперь не сможет представить жизнь, в которой Тэхёна не будет рядом. Но как его вразумить? Как убедить, что, совершив ошибку сейчас, он будет сожалеть потом всю загробную вечность? Тэхён вновь смотрит в сторону горизонта. Чонгук восхищается его профилем. «Мы с ним не одно и то же» Всё куда сложнее, Тэхён. Человек — это не только воспоминания и основанный на них опыт. Есть куча привычек и черт, от которых никуда невозможно деться, даже если стирать их из памяти. Твой взгляд, твоя улыбка, твоё надменное и насмешливое выражение лица. Твой вечный сарказм. Твоя забота. Твоя нежность. Твоё желание жить. Я знаю, ты и сейчас выжидаешь, надеешься, ждёшь; я должен назвать кодовое слово, которое позволит тебе уйти за мной. Но что это за слово? Чонгук топчется на месте и почти рыдает от безысходности. Ему падать на колени и умолять? Одного упорства не хватит. Тэхёну нужно что-то ещё. Знак, который спрятал в себе рвение к жизни. И тут его прошибает. «Что-то серьёзное, что отпечатало образ на подкорке, помогая ему пережить даже смерть. Подарок на день рождения, напиток, который пробовал на первом свидании, последнее воспоминание об отце. Связь, если хочешь» «Это всегда буква или символ, воплощающий в себе цепкий образ жизни. Первая буква имени любимого человека или явления. Если честно, никогда не понимал, почему у Тэхёна это «S» Чонгук выдыхает обессиленно и, наконец, понимает. Scotch whisky Тихий, незаметный смех — искренний. Тэхён стоит, облокотившись на ограждение моста, и подпирает лицо ладонью. Что ему до попыток Чонгука его спасти? Он не ждёт, что услышит что-то значимое, не верит, что его смогут переубедить. Он думает, что знает слова собеседника наперёд, но разве ожидает он услышать подобное? Чонгук хочет доказать, что понимает в его душе чуточку больше, чем ничего. «Я не пью», — повторяет он про себя последние слова Тэхёна. Становится чертовски смешно. О, правда? — Даже шотландский виски? Тэхён замирает. Он отвлекается от разглядывания горизонта и переводит взгляд на Чонгука. В его глазах удивление, страх и… надежда? Чонгук хочет утонуть в ней. Потому что Тэхён верит в него, верит в то, что он поможет не допустить ошибку. Неужели такова сила любимого напитка? — Что ты сказал? — растерянно шепчет Тэхён. Чонгук понимает, что ему удалось ухватиться за ускользающую тень. Он не знает, что случилось в его жизни, не знает, почему шотландский виски стал значимым образом, пережившим смерть. Он спросит об этом позже. Сейчас ему достаточно знать, что именно виски отзывается реакцией на лице Тэхёна. Чонгук вспоминает их первую встречу и улыбается. Загадочная петля, в которой они оказались, замыкается на тех же словах: — Если я достану лучший шотландский виски в городе, ты согласишься выпить со мной? Тэхён смотрит на него и молчит. Чонгук пытается прочитать мысли. Он угадал, попал в самое сердце: Тэхён ждал именно этих слов. Должно быть, беспамятство — цена их отношений. Тэхён предлагал ему загробную вечность, где Чонгук не будет помнить его, но всё получилось наоборот. Тэхён забыл, а Чонгук помнит. Но в этом нет особой беды. Чонгук возродит чувства в сердце, если они успели погибнуть. Он протягивает ладонь, ловя на неё неустанную морось, и отдаёт последние слова призыву: — Посвяти мне хотя бы один день своей оставшейся жизни. Тэхён не выдерживает, и одна слеза всё же спускается по его лицу. Знак, которого он ждал, знак, который вернёт его домой. Он смотрит на протянутую ладонь Чонгука и медлит. Выбор в пользу любви. Выбор в пользу жизни.

***

Чимин не спал. Он крутился всю ночь, не зная, как вернуть себе спокойствие. Жизнь дорогого ему человека в руках неизвестного Чон Чонгука. Может ли он быть спокоен? Он отстукивал пальцами ритм, ожидая появления Сокджина. Нервный стук прекрасно аккомпанировал его мыслям. Чимин сделал всё, что было в его силах, он помог Тэхёну убежать от вечности, хотя думал, что не сможет. Не потому, что трудно нарушить правила и рискнуть всем, а потому, что мысль о необходимости отпустить его невыносима. Позволить любимому человеку быть вместе с другим? Сонуну он не позволил — не верил, что и теперь решится. Но время всё-таки чему-то его научило. Если человек, которого ты любишь, может быть счастлив только без тебя, придётся его отпустить. Пусть это значит, что они больше не увидятся — нестрашно. Страшно увидеть его вновь, прекрасно зная: он мог прожить десятки лет с любимым человеком, но вместо этого проиграл сражение с судьбой и вернулся в офис, чтобы исчезнуть в смерти уже навсегда. Чимин услышал шаги снаружи. Он давно научился различать сотрудников по звуку походки. У Сокджина она твёрдая, уверенная. Он шагает так, будто прокладывает новую дорогу. Неудивительно, что в прошлой жизни он был правителем. Такая подача не стирается временем. Управляющий зашёл один — Намджуна и Тэхёна с ним не было. Чимин начал нервничать, и к стуку пальцев рук присоединилось покачивание ног. Сокджин поставил перед ним коробку с белыми желаниями и засунул руки в карманы. Чимин впервые увидел его таким: расслабленным и расфокусированным. Никаких стрелок на брюках, никакой удавки из галстука. — Где Тэхён? — спросил он как можно спокойнее. Ему нельзя было выдавать своего беспокойства. Сокджин наклонил голову и внимательно изучил Пака. Его взгляд пугал очевидным интересом. Он смотрел так, будто подозревал в чём-то. — Твой напарник сейчас в отделе кадров. Ему оформляют личный номер. Намджун приведёт его через минуту. Чимин сжал пальцы под столом, чтобы не выдать ужаса. Он изобразил безразличие, надел маску спокойствия, хотя в душе громко кричал. Тэхён вернулся? Ничего не вышло? Чимин впервые испытал подобное: боль за судьбу другого человека. Раньше он страдал только из-за собственной жизни, его устраивал эгоизм, но с появлением Тэхёна многое изменилось. Чимин понял, что счастье близкого человека может составлять часть личного. Он молчал, но Сокджин всё равно смотрел на него с подозрением. После небольшой паузы управляющий исправился: — Новый напарник. Тэхён выжил, поэтому остался в мире смертных. Больше он здесь не появится. Чимин не сдержал стона облегчения. Он закрыл глаза и спрятал лицо в ладонях; его руки дрожали от накатившей после долгого напряжения безмятежности. Он смог. Чон Чонгук спас Тэхёна, и теперь они будут проживать свой век вместе. Глаза Чимина наполнились слезами, но он не дал им сорваться вниз. Это были его первые слёзы счастья. Одна ночь для него, четыре года для Тэхёна. Его друг прошёл долгий путь за то время, что он сражался с бессонницей на кровати. Ты ведь счастлив, Тэхён? Эти годы сложились для тебя удачно? Лишь спустя некоторое время в сердце предательски колет, и блаженство Чимина пропитывается сопутствующей скорбью. Тэхён в эти двери больше не войдёт, с Чимином они не увидятся. У любого счастья есть цена, и, видимо, в их случае ценой была боль утраты в его сердце. — Сложно поверить, но история была переписана, — продолжил Сокджин. — Это первый подобный случай. Создатель в бешенстве, если хочешь знать. — Чимин не смог скрыть радости. Тэхён никогда не следовал правилам. Он даже умудрился переписать историю, пусть и с его помощью, лишь бы сделать всё по-своему. Неужели Сокджин удивлён? — Ты улыбаешься. Ничего не хочешь мне сказать? Чимин пожал плечами. — Ты о чём? Они с Сокджином друзья, хоть и не самые близкие, но Пак прекрасно понимает: если Сокджин окажется перед выбором «Пак Чимин или карьера», он, не задумываясь, выберет второе. — В момент изъятия у Тэхёна не было подвески. Я включил её в опись, но в ячейке, где лежит остальной инвентарь, её нет. Если Создатель захочет лично проверить, что всё в порядке — вероятность хоть и маленькая, но всё же присутствует — мне и человеку, который эту подвеску украл, достанется по всей строгости закона. — Он сделал паузу, чтобы Чимин прочувствовал серьёзность ситуации. — Если я узнаю, что ты в этом замешан… — Чимин выдержал убийственный взгляд начальника. Что тогда, Сокджин? Выдашь меня Создателю? У меня много твоих тайн в запасе. Шантаж будет обоюдным. — Как бы то ни было, — продолжил Сокджин, — ничто не способно нарушить законы Вселенной. Если одна душа сбегает от смерти, погибает другая. Последние слова напрягли Чимина. Он нахмурился, предчувствуя худшее. — Что ты имеешь в виду? — Твой новый напарник — жертва Великого Равновесия. В изначальной версии он убил человека и отсидел срок в тюрьме, однако после вмешательства третьих лиц, — Сокджин многозначительно поднял брови, — его судьба пошла по другому сценарию: он застрелился после убийства. Чимин молча уставился на Сокджина. Вот, значит, как. Парень, что будет работать с ним в отделе «чиыт», погиб, потому что он вмешался в ход истории. Что ж, следовало ожидать. Чимин принимает эту новость с завидным безразличием. Какая разница — одним «убийством» больше, одним меньше. Он это уже проходил. А упиваться сладким отравляющим чувством вины он лучше других умеет. Снаружи послышались очередные шаги. Чимин вслушался и сразу узнал тяжёлую, но спешащую походку Намджуна. Но рядом с ним слышались новые, незнакомые шаги. Такой поступи он ещё не знает: ленивая, аритмичная, грузная. Чимин перевёл звуки в картинку и заранее представил грубого человека с безразличным отношением к жизни (и смерти). — Знаешь, — начал Сокджин, — мало кому удаётся поработать сразу с тремя напарниками за девятьсот лет. Ты в некотором смысле везунчик. Надеюсь, новичок будет больше похож на Хосока, чем на Тэхёна. Тэхён — та ещё головная боль. Настоящий провал в системе бюрократии. Дверь распахнулась, и первым вошёл Намджун. Его чёрные волосы были уложены необычным образом, поэтому казалось, что они стали короче сразу на несколько сантиметров. Он сделал шаг в сторону и впустил в кабинет мужчину невысокого роста. Чимин уставился на него с особым вниманием, бегло рассматривая каждую деталь. Ослабленный узел галстука, закатанные рукава, ключицы, выпирающие на бледной коже, худая шея, пухлые щёки, осветлённые волосы, небрежно спадающие на глаза — раскосые, с лисьим прищуром. Чимин подумал, что новый напарник назло ожиданиям начальника может оказаться похожим на Тэхёна. Крашеные волосы, пирсинг в ушах — разве не это показатели бунтарского духа? Сокджин заговорил, и Чимин наконец оторвался от изучения чужой красоты. — Пак Чимин, знакомьтесь: Мин Юнги, ваш новый напарник. Чимин поднялся с кожаного кресла и приблизился к мужчине с широкой улыбкой, протянул руку для знакомства. Однако Мин Юнги на дружелюбный жест не ответил. Он отстранённо кивнул, отвёл взгляд в сторону и принялся рассматривать белые стены. Улыбка Чимина медленно превратилась из лучезарной в растерянную и неловкую. Он опустил руку; на лице заплясала фальшь, скрывающая крайнее недовольство. — Чимин введёт вас в курс дела. Со всеми вопросами обращайтесь к нему или к Намджуну. — Сокджин отправился в сторону выхода и перед самым уходом бросил через плечо: — Приступайте к работе. Чимин впервые ощутил неловкость, оставшись наедине с незнакомым человеком. Он не относился к числу замкнутых и скромных людей, которым трудно давались новые знакомства. Однако с Юнги почему-то включать обаяние не хотелось. Все улыбки и добродушные взгляды Чимина, он уверен, с режущим неприятным звуком проедутся по стеклянной обороне новичка. Хотя, возможно, он это всего лишь выдумал. Возможно, ему стоит попробовать расположить к себе сбивающей с ног вежливостью. Чимин натянул лучшую из своих улыбок и обратился к Юнги сладким голосом: — Как много тебе успели объяснить о работе в офисе? Если есть вопросы — задавай. Я отвечу на каждый. Юнги взял один из конвертов, лежавших в коробке, покрутил в руках и бросил обратно, глубоко втянув щёки. Чимин ощутил мощную волну негативных вибраций, отправленных в его сторону, когда напарник посмотрел в глаза. — Давай проясним. — Голос Юнги оказался низким; Чимин непроизвольно сжался, когда услышал хрипотцу. Это глупо, он старше Юнги на несколько сотен лет, он не должен так реагировать. Их роли изначально кардинально противоположные, однако напарнику почему-то плевать. Он продолжает ставить Чимина на место своим шепелявым голосом: — Работа в команде меня не интересует. Ты мне не нравишься, но не принимай это на свой счёт. За час моего пребывания здесь мне не понравился каждый. Просто сделай вид, что меня не существует — я с радостью отвечу взаимностью. — Он вернулся к разглядыванию конвертов, но теперь уже с большим интересом. — Работа лёгкая. Разберусь как-нибудь без тебя. Чимин пришёл в себя не сразу. Сперва он мысленно расчленил Юнги и закопал в воображаемом лесу останки. И почему нельзя убивать мёртвых? Чимин даже срок готов отсидеть. Ему не жалко испачкать руки в крови из-за этого человека. Нет, на Тэхёна Юнги точно не похож. Тот, когда впервые появился в этом кабинете, с весёлой улыбкой принял помощь Пака. Да, он частенько отказывался следовать правилам, вёл себя как ребёнок, но при этом никогда не ставил себя выше Чимина. Он уважал его авторитет, и это льстило. А что себе позволяет Юнги? Чимин не стал ничего отвечать. Он проигнорировал претензию напарника, сжал губы в тугую линию и отвернулся к стене. С этого момента в его загробной жизни начинается кошмар. С этого момента в его жизни начинается Мин Юнги.