Сага Ложной луны

      Нет, я не хочу быть запертым в сознании этого безумца. Прав Требул или неправ, я просто обязан хотя бы видеть, что там творится. Но как это сделать? Как? Сколько я ни блуждал по этим коридором, сколько полок ввысь я ни пролез… Ни одной дверцы, ни одного окошка, ни даже маленькой, мать его, щёлочки. И тут взгляд мой упал на остатки обвалившейся полки.       Среди деревянной кучи я обнаружил доску, на вид, отлично сохранившуюся. После удара-то по ней моей падающей башкой! Сделана добротно — явно держала важнейшие из воспоминаний. Ну что же! Нету щёлочек — сделаем свою!       

***

      Гнедая кобылка, дарованная нам Юргеном, неспешно перебирала копытами и тем делала образ города в наших глазах всё более и более внушительным.       Онад. Моей собственной ноги не ступало сюда лет этак двадцать. А жаль. Город-то славный. Над селянскими лачужками снаружи возвышались стены из чернёного камня. Достаточно высокие, не меньше пятнадцати метров. Но поверь мне, Молдвин, величавость была напускной. В толщину тех стен хватало ровно на то, чтобы средний стражник мог спокойно по ним передвигаться, не ударяясь плечами о зубцы. В большей толщине смысла и не было, ведь, вне зависимости от неё, под ударами артиллерии никакая стена всё равно не выдержит. Ставка делалась на защитный огонь многочисленных пушек. Они располагались у бойниц за стенами, на разной высоте. На фоне чёрной стены рассмотреть не менее чёрные дула кулеврин тяжело даже изблизи. На расстоянии же выстрела — почти невозможно.       Как ты понял, роль самой стены при осаде невелика. Зато она с полным успехом не позволяет всяческому сброду попадать в город. Немногочисленные врата охраняются бдительной стражей, а высота стены лишний раз напоминает незваным гостям об их собственной ничтожности. Печально, что от хитрых ублюдков статусом повыше никакая фортификация не защитит.       Первым делом останавливаемся в пригороде: продаём кобылку местным дельцам. Удобств оттого значительно поубавилось, но поверь: пешим ходом мы будем привлекать гораздо меньше внимания. К тому же, вырученная за неё десятка золотых уж точно лишней не окажется!       Помимо лошади, Юрген пожаловал нам письмо от имени некого «господина Глуна», чьим посыльным мы якобы являемся. К документу вопросов нет — даже некая гербовая печать имеется. Но на дорогу нам было выделено всего две золотые! Ни поесть порядочно, ни выпить. Безобразие! Я, конечно, понимаю, что Дэдлайт не король, но тут ведь решается моя судьба — судьба князя Гвидемлии и одного из Первых! Но да ладно! Свои претензии я ещё успею ему высказать лично. Сейчас же перейдём к более насущным вопросам. И один такой сухощавый усатый вопрос как раз поджидал нас у врат.       — Стой, кто идёт?! — до глупого громко кинул офицер, брякнув длиннющим мечом на плече. Цвайхандер, а? Вот уж не думал, что сторожить врата юго-западного района поставят кого-то, владеющего столь изящным видом оружия.       Но справедливости ради, сей огромный меч до безобразия архаичен. Даже я, со своим тысячелетним командирским опытом, не сумел найти для него достойного применения на современном поле боя, что заполонили бесчисленные пики и аркебузы. Когда одна стена копий в пылу сражения сталкивается с другой, в этой канители даже двинуться толком невозможно, что уже говорить о махании двухметровым клинком! А до аркебузира надо ещё добежать…       Но тем не менее, я всегда следил, чтобы в армии Гвидемлии хватало мастеров цвайхандера. Они были моими лучшими воинами, Молдвин, моей элитой. И пусть они бесполезны в войне против людей, в бою с древним врагом им нет равных (среди обычных смертных, конечно же)! Когда на тебя несётся безумная орда низших скажалей, цвайхандер в умелой руке не заменит ни самая длинная пика, ни самое дорогое ружьё.       — Какие-то пропуска? — деловито интересовался охранник. — Может письма? Или ты, брат, тоже решил на халяву за стенами погреться?       Знай грубиян, кого носит это тело, сейчас бы ему мало не показалось. Побегай кружков этак пять вдоль города — сразу манерам научишься. Однако сейчас мы покорно — да простит моя гордость — протягиваем офицеру письмо.       Покручивая желтеющий ус, воин внимательно изучал документ, периодически бросал на нас подозрительный взгляд.       — Уж не знаю, чем свечники юго-западного района лучше других, — прервал офицер неловкую тишину. — Но воля господина Глуна — закон, так ведь? — усач по-доброму усмехнулся и прямая ладонь его правой руки плавно взмыла над головой. Следом за рукой стала медленно подниматься и массивная решётка, отделяющая нас от города.       Пока происходила сея неспешная процедура, стражник ни на секунду не спускал с нас глаз. Думали мы уже вздохнуть спокойно, но этот взгляд настораживал.       — А ты, брат, не болен ли часом? — задумчиво почёсывал офицер подбородок. — Видок у тебя не ахти.       Этот «видок», чтоб ты, дурень, знал, воспроизводит долю прекрасных черт твоего великолепного князя! Пять кругов здесь точно было бы мало… Прыжками бы передвигаться негодяя заставил! В полном обмундировании! Но вместо всех сотен грубых, но без сомнения правильных слов, что мог бы я сейчас вылить на ублюдка, мы, стеснённые обстоятельствами, предпочли отшутиться.       — А вы послужите господину Глуну с десяток лет, — мы постарались выдавить из себя настолько глупую улыбку, насколько позволяла моя честь, — здоровее меня точно не станете!       Стражник издал краткий смешок и похлопал нас по плечу. Я из последних сил сдерживал свои рефлексы, дабы те не приняли этот быдлячий жест за нападение. К счастью офицера, мне удалось.       — Бывай, брат, бывай! — словами провожал нас охранник, вселяя надежду на то, что мы больше не увидимся.       

***

      «Раз! Два! Три! Раз! Два! Три!» — с каким-то азартом бубнил я себе под нос пока удары доской образовывали на стене вмятину. Моему «орудию» тоже порядочно досталось: пошли трещины у края. Отломал пару висящих кусков, сделав деревяшку похожей на часть зубчатого забора. С острым концом дело должно пойти веселее!       Удар, ещё удар — в стене библиотеки образовалась небольшая щель. Вела куда-то во тьму. Руками и ногами избавляясь от кусков дерева вокруг отверстия, вскоре обнаруживаю проход размером в целый тоннель. Даже можно пролезть при желании! Но стоит ли? Действительно ли я так хочу видеть, во что превращается этот чёртов мир? Требул явно знал, что делает, когда запирал меня здесь. А тут тихо, уютно. Ни тебе голода, ни боли. Столько книг, сколько я за всю свою жизнь не прочитал бы! А выбравшись я лишь рискую помешать Требулу — помешать спасению всего человечества! Тяжело. Очень тяжело.       

***

      Помнишь, что я назвал Онад славным? Так вот: юго-западного района это не касается. Противно смотреть мне на эти покосившиеся коробчатые домишки. От недостатка пространства эти деревянные уроды часто даже «залазили» друг на друга, образуя многоэтажные коллажи из досок разной степени сгнившести. Более чем уверен: здесь ни дня не проходит без обрушения хотя бы одного подобного «человейника».       В данный момент я бы даже был рад такой напасти. Отвлекшись на рухнувший дом, челядь вокруг хотя б перестала глазеть на нас! Должно быть, следовало попросить у Юргена и какую-нибудь накидку, дабы прикрыть разноцветные волосы. А то это быдло явно не каждый день видит магические мутации.       И как же много их! У врат ни пропихнуться, ни вздохнуть. Если бы не прибыль от податей, хрен бы я позволил всяким оборванцам вообще заселять города! Ещё и столько выродков низших рас здесь: карлики-хтивцы, желтокожие стеры, даже эти клыкастые чудища — абары. Когда мы тысячи лет назад заключали союз с получеловеческими племенами, я и подумать не мог, что когда-то эти уроды будут ходить среди нас!       О, Ушедшие! Как же болит голова! Словно что-то проламывает череп изнутри. Надо срочно укрыться от этой зловонной толпы, иначе наше путешествие завершится массовым убийством! Расталкиваем медлительное быдло, ныряем в узкий тёмный переулок. Запах пота и дешёвой выпивки резко сменяется ароматами сырости и совсем не кожных человеческих выделений. Что ж, по крайней мере, здесь безлюдно. На первый взгляд…       Не успеваю я нарадоваться одиночеству, как в нас на бегу врезается некая барышня. На месте разворачивает наше ничего не понимающее тело в сторону переулка, а сама прячется за спину. Что-то невнятно писклявит.       — Защитничка нашла? — раздался нечеловечески низкий голос из полумрака меж стен.       Навстречу нам вышла троица недружелюбного вида оборванцев. По левую сторону стоял низенький лысый толстяк. С какой-то нетерпеливостью водил пальцем по лезвию самодельного ножа. Справа — плечом упирался в стену сгорбившийся старикан, в тонкой руке тот сжимал ржавый топор-колун. Над уродливыми головами явных бандитов возвышалась огромная туша с серой с синеватым отливом кожей. На мощном затылке здоровяка болтался хвост густых чернющих волос, хитрые тёмные глаза с нездоровым весельем поглядывали на нас. Под впалым носом по-волчьи острые зубы собирались в омерзительной ухмылке.       То был один из абаров, без сомнения. Тысячу лет назад, когда люди впервые столкнулись с этим получеловеческим племенем, мы чуть было не приняли уродцев за скажалей: настолько были они страшны и диковаты. И сейчас клянусь: лучше бы приняли, что, конечно же, привело бы к полному их уничтожению. Определённо, абары — яростные воины и могучая рабочая сила, но их чрезмерная агрессия и почти полное отсутствие дисциплины закрывают собой все преимущества. На каждого хоть сколько-то адекватного абара приходится с сотню разбойников и просто тунеядцев. Нередко преследуемые законом, зачастую они просто-напросто сбегают в земли Нова-Патрема — на так называемую «Сизую тропу» — в автономную область, где абары сами себе закон. Весьма опрометчиво со стороны королевства допускать такое. Уверен, Нова-Патрему это ещё аукнется.       Осторожно пятимся назад, толкая туда и барышню, как она резко вскрикивает и крик тот проходится оглушительным звоном по нашим ушам.       — Не вмешивайся, парень, — просипел кто-то за спиной.       Оборачиваемся и видим: очередное мещанское быдло. Вооружённое чем-то недлинным и острым. Полагаю, что раньше нечто являлось ложкой. Но что более важно: на плечах четвёртого негодяя красовалась до привлекательности неприметная накидка с капюшоном!       — А я… — ещё раз бегло оглядели мы всех разбойников. — И не думал никуда вмешиваться! — отталкиваем от себя девушку, явно вызвав у той некоторый шок. — Так, мимо проходил. А эта дура в меня как влетит!       — Понятно, — фыркнул абар, главарь шайки, по всей видимости, — Тогда иди-ка мимо в другую сторону.       Этим мы и собирались заняться. В конце концов, дела челяди нас не касаются, какими бы печальными заплаканными глазами барышня на нас ни смотрела. Ограбить её хотят, изнасиловать — без разницы. На кону стоит судьба моя и судьба всего мира! У нас нет ни времени, ни сил отвлекаться на подобные глупости.       — Единственное, — однако вспомнил я. — Вы не подскажете, где квартал лодочников отыскать?       Этот, видимо, несвоевременный вопрос вогнал девушку в ещё больший шок, а у бандитов — вызвал некоторое раздражение.       — Ты тупой, блять?! — рявкнул оборванец в накидке. — Проваливай, пока цел!       Ясно, вежливости от сего быдла ожидать не стоило. Но попытка не пытка! Мы уже шагали в направлении главной улицы, когда резко почувствовали носок сапога, пнувший нас в пятую точку. Мы аж подпрыгнули от неожиданности, что вызвало омерзительный смех со стороны шайки. А вот это уже было лишним…       За секунду рапира срывается с ремня и в эту же секунду острие её проводит кровавую полосу на смеющейся физиономии бандита. Закрыв ладонями разорванные губы, нос и правый глаз, негодяй по-поросячьи взвизгивает, спиной припадает к стене и оседает на полу.       И девушка, и остальные бандиты впали в ступор. Но первая, как ни странно, пришла в себя раньше других. Бойкая девица подхватила упавшую заточку и вновь метнулась за нашу спину.       Абар помотал головой и в качестве команды хлопнул испуганного толстяка по спине. Тот неуверенно понёсся на нас в колющем ударе, за что сразу же был наказан, так сказать, экстренной ампутацией кисти. Взмах рапиры — кусок руки падает на гальку вместе со сжатым в ней ножом. Крича и почти рыдая, лысый падает на мягкое место, начинает отползать, окрашивая землю перед собой в красный.       Старик явно не желал повторять судьбу своего товарища и, бросив топор, поспешно исчез в полумраке переулка. Это взывало явную злость у главаря и даже можно было услышать некий животный рык с его стороны.       Острие нашей рапиры уже неслось к груди здоровяка, но тот просто-напросто перехватил лезвие рукой! Мы опешили от такой мощи, отчего пропустили удар широкого серого лба по лбу нашему.       Силён падла! Мы вынуждены были отпрянуть, пока окровавленная рука абара поднимала с земли колун. Превозмогая головокружение и омерзение от привкуса крови во рту, совершаем ещё один выпад, в котором негодяй хватает нас за рубашку и швыряет о стену. Рапира успела неглубоко, но долго пройтись по животу и груди абара, но на рану эту бандит не обращал ни малейшего внимания. Он уже замахнулся топором, мы же — готовились отразить удар. И тут из-за спины нашей выскочила та самая барышня и без всякой жалости вонзила заточку прямо в правый глаз здоровяка. Урод несомненно был в ярости, ударил девушку по лицу и тем открыл себя для уже нашего удара.       Лезвие рапиры в секунду разорвало толстенную сонную артерию. Задыхаясь, пытаясь перекрыть алый фонтан, абар рухнул наземь. С шайкой было покончено.       

***

      С каждым метром, что я проползал, тоннель, казалось, становился всё уже и уже. Вот не сидится мне на месте, а? А что если в своём любопытстве я застряну? Что если останусь в этой дыре до лучших времён? Может, пора развернуться? Требул знает, что делать. Он же вестол!       

***

      — Запомни, скотина, — приговаривали мы, пока срывали накидку с изувеченного нами бандита, — вежливость — первая ступень на пути к становлению дворянином!       А спасённая нами барышня, периодически пощупывая свою разбитую губу, занималась какой-то совершенной бессмыслицей — перевязывала культю лысого толстяка! Того самого, который несколько минут назад за ней гнался. С оружием! Ну что же, у бедных свои причуды.       — Прости нас, Кива, — слезливо молил оборванец.       — Я понимаю, мистер Буйстер, — поправляла она огненно-рыжие волосы. — Такие уж времена…       — Что за ублюдки-то? — поинтересовались мы у девушки, чтобы быть в курсе местной, так сказать, криминогенной ситуации. — Какая-то банда?       Румяное щекастое личико взглянуло на нас с некой досадой.       — Обычные каменщики и мясники, — барышня тяжело вздохнула. — Но ослеплённые неприличной суммой денег.       — Денег? — искренне удивилсь мы. — Ты какая-то местная богачка?       — Нет, и дело совсем не в моих деньгах. Последние месяцы кто-то активно распространяет слухи о том, что некая особа из детинца предлагает целые мешки золота за головы синих магов. Большинство посчитали это бредом и бесчеловечностью, но некоторые… — барышня удручённо взглянула на раненого толстяка. Тот же стыдливо опустил глаза. — Пошли на поводу у своей жадности. Но то понимаемо. У них семьи, а тут… Такие суммы, что нам, юго-западникам, никогда и не снились.       А это уже интересно! Кому могли понадобиться смерти синих магов — лучших бойцов со скажалями? Раз наша дорога лежит в детинец, уместно будет заняться и этим вопросом. Тут явно не обошлось без вмешательства древнего врага!       — Ну, что уж тебе сказать, — повязали мы бледно-зелёную накидку, — будь осторожнее, раз такое дело!       — Не волнуйся, — успокаивала барышня, хотя мы и не думали за неё волноваться. — У меня есть надёжный защитник.       Мы театрально огляделись по сторонам, давая понять, что не видим ничего и никого, похожего на её защиту.       — Этот защитник — ты! — не успели мы никак отреагировать на сию наглость, как бестия продолжила стальным аргументом: — Иначе я не проведу тебя в квартал лодочников.