Этюды меланхоличной юности

Стоя на уютной кухне, отделанной в персиковые тона, Пак аккуратно разбивает сырые яйца о поверхность сковороды, жаря яичницу. Пока его ненаглядный принимает утренний душ, а завтрак не спеша жарится на медленном огне, Чимин прикрывает глаза, вспоминая, как пытался «заставить» Мина полюбить его. В старшей школе Пак учился достаточно хорошо, да и по поведению к нему никаких претензий не предъявляли. Но как же хочется соответствовать Юнги, который часто ходит в кожаной куртке, напоминая сексуального байкера. Упс. Воображение младшего слишком разыгралось. По дороге от школы до дома Чимин проходит мимо почти заброшенного магазина, где постоянно ошивается плохая компания парней с парочкой байков. Юноши иногда окрикивали Чимина и просили присоединиться, но младший всегда игнорировал, а сейчас… Глупый мальчик решил испытать свой уровень удачи. В этот раз компания не обращает особого внимания на блондина, казалось бы, сейчас самое время остановиться и вернуться домой, но увы. Пак набирает побольше воздуха в лёгкие, а потом кричит, пытаясь мысленно успокоить сердце. — Эй! — в ответ на клик Чимина парни взрываются свистом и частыми хлопками. Аккуратно выдохнув, Пак на ватных ногах идёт в сторону ухмыляющихся парней. — Мм, красавчик. Всё-таки решил присоединиться к нам? — молодой человек не скрывает своего интереса. Он, сидя на мотоцикле, раздвигает ноги шире, призывно похлопывая по одной ляжке. — Присядешь? И младший садится, громко сглотнув. Только вот он не просто скромно садится на одну ногу, а седлает черноволосого, смотря прямо в лицо. — Ого, малыш осмелился. — парень носом пытается провести по грациозной шее, но блондин слегка отшатывается назад, выхватывая из руки черноволосого тлеющую сигарету. — Понял. — от парня следует улыбка. Он не злится и не настаивает на «плате» за табак, лишь тянется к небольшому подобию стола за пластиковым стаканчиком, в котором, как думает Пак, находится алкоголь. Пухлые губы обхватывают сторону сигареты с краской, и младший аккуратно пытается сделать вдох, но давится дымом и пару раз кашляет. Чимин чувствует пару хлопков в зоне спины и слышит голос, пропитанный мягким тоном. — Малыш, твоим прекрасным губкам не идет сигарета. Может лучше запьешь неприятные ощущения? — черноволосый передаёт стакан с какой-то рубиновой жидкостью. Пак, почти не думая головой, подносит пластик к губам и делает первый глоток. На языке чувствуется терпкость и сладость, а мозг ассоциирует вкус, как ягодный букет с каплей орехов. Но увы, неопытный Чимин не понимает одну важную вещь. Портвейн не пьют, его смакуют. Блондин не может отличиться каким-то алкоголизмом или любовью к алкоголю. Ему сейчас нехорошо. В голову бьют то ли новые ощущения то ли осознание, где он находится и с кем. А окончательно Пак осознает серьёзность ситуации, когда чувствует лёгкую хватку на своих ягодицах. — М-мне пора. — Чимин не понимает, что говорит. Он не понимает, что для этой компании данные слова не значат почти ничего, но придумать что-то другое просто не хватает сил, ведь от страха мозг отказывается работать. Вместо ослабления хватки Пак чувствует, как его задницу сжимают, кажется, до синяков, которые не пройдут ещё долгое количество времени. Больно проводя по позвоночнику, парень наваливает блондина на себя. — Слишком рано ещё, разве нет? — черноволосый проводит носом по скуле и ушной раковине, целуя прокол на мочке. Всё, приехали. Его сейчас изнасилуют здесь в подворотне. Глубокий вдох, а потом выдох… Быть умным значит вовремя притворится глупым… Главное просто не растеряться, не показать страх и не сомневаться, ударяя. Чимин поднимается с бёдер «альфы-самца» и чётко, сильно сжав ладонь в кулак, бьёт в нос. В детстве он дрался со старшим братом, играясь. Почему бы не представить, что сейчас такая же ситуация. — Эй, что творишь, паскуда?! — мужчина покрупнее поднимается с импровизированной табуретки и направляется на блондина. Пак слегка пищит, когда на него набрасываются с ударом. Он инстинктивно перехватывает руку и ударяет беззащитный живот оппонента коленом, после наваливаясь на согнувшуюся фигуру, опрокидывая его тем самым на землю. Неужели принесло? Здесь было шесть человек. Трое сейчас спят от большого количества выпитого алкоголя, двое сейчас слабо понимают, что происходит от боли. Чимин не настолько дурак. Считать умеет. Может тот просто ушёл? Как бы не так. За спиной Пак слышит шорох, а после, поворачиваясь на 30 градусов, он замечает крупную замахивающуюся фигуру. Всё. Конец. Раздается громкий звук удара, но Пак ничего не чувствует, а лишь, открыв глаза, видит, как около него на грязный асфальт приземляется тело. Визг, как подобие крика, пытается вырваться из глотки, но его останавливает ладонь, закрывающая пухлые губы, пытаясь заткнуть. — Тихо. Не кричи. — голос шепчет, пытаясь успокоить и втереться в доверие. Чимин с тяжестью моргает, пытаясь убрать невидимую пелену с глаз, и видит перед собой любимого хёна. Он проводит глазами сверху вниз и замечает около пыльных кроссовок кирпич. Мозг тут же складывает картину, в которой данный мужлан лежит на асфальте с разбитым черепом. Он откидывает грациозную ладонь со своего лица и пытается сформулировать предложение, но его перебивают. — С ним все хорошо, не драматизируй. Видишь? Он шевелится, а теперь бежим отсюда. — голос спокойный, но в нем чувствуется адреналин, играющий в крови у хозяина тембра. Пак чувствует, как Мин аккуратно берет его за руку, переплетая ледяные пальцы, и ведёт за собой на выход из этого места. — Тебе мама не говорила, что так делать нельзя? — после определённого пройденного пути спрашивает мятноволосый, останавливаясь. — Как? — щеки младшего покрываются румянцем от того, как Юнги интересуется им. Паку так приятно сейчас. Интересно, а что бы он спросил про дела, ему нужно угрожать продавщице в небольшом магазинчике? — Так глупо. Зачем ты к ним полез? — Мин говорит без упрека, поправляя осветленные пряди челки младшего. У Чимина сейчас два варианта. Первый: упасть в обморок и радоваться данному моменту. Второй: положиться на свои эмоции и чувства, забить на барьеры в своём мозгу и целиком отдаться своим желаниям. — Хён, можно я скажу тебе на ушко? Пожалуйста. — шепчет Пак, чувствуя, как щеки горят от смущения, а улыбка сама напрашивается украсить румяное лицо. Вместо ответа Мин наклоняется ближе к блондину, прикрыв глаза. — Я слушаю. Так близко. Так красиво. Так хорошо на душе сейчас. — Спасибо, что помог, Юнги. — Чимин делает шаг вперёд и обнимает мятноволосого, окольцовывая шею, заводя руки за затылок, чуть поглаживая короткие волосы. Шок? Есть немного… Пак чувствует на своей талии холодный кожаный материал от рукавов куртки и то, что его обнимают в ответ. — Не делай так больше, глупый ребёнок. — Угу… Что…что ты там делал, хён. — сейчас Чимин не слушает мозг, а делает лишь то, что хочется. Поэтому отпускать Мина он пока что не собирается. — Тебе повезло, что я решил встретить сегодня рассвет на крыше рядом с тем переулком. — возможно, Пак сошёл с ума, но он точно заметил, что при вдохе Юнги пытался как можно лучше услышать запах его шампуня. — Раз всё так вышло, не хочешь составить мне компанию? — С радостью, хён. На самом деле, когда я с тобой, мне везёт всё чаще и чаще, Юнги