This looks like a job for me (so everybody just follow me)

      – Хэнк, это уже третья чашка кофе за утро. Я рекомендовал бы вам больше не употреблять сегодня кофеина.       – Одно из двух: либо кофеин, либо алкоголь.       – …Я соглашусь на кофеин.       Хэнк ухмыляется, зная, что выиграл битву, и осушает последнюю чашку.       – А, Крис. Есть для нас что-нибудь?       Крис тепло улыбается и протягивает каждому из них по папке:       – Вот. Надеюсь, это поможет.       – Я использовал жест пистолета, – гордо сообщает ему Коннор. Хэнк закатывает глаза.       – А брофист уже был?       – Да. Я понимаю, что это взаимное проявление симпатии между друзьями, когда они в чём-то достигают успеха.       – Люблю, когда ты пытаешься говорить как человек, – говорит Хэнк, просматривая первую страницу отчета. Его губы изгибаются в улыбке, когда Крис протягивает кулак, а Коннор в приливе энтузиазма едва не ломает ему руку.       Крис просто встряхивает ладонью и замечает:       – В следующий раз чуть меньше силы, – а потом прощается с ними и уходит. (Через пять минут Хэнк идёт за кофе и находит Криса с пакетом льда поверх синяка.)       – Наши подозрения насчёт психиатра подтвердились: большая часть её пациентов после «терапии» засветилась на насилии, – просматривая отчёт, говорит Хэнк. Как следует вчитаться он ещё успеет, сперва надо разобраться с Коннором и отправить его отдыхать. – Что у нас с любителем травки?       – За последний год на него заявили в полицию несколько девушек с обвинениями в том, что он продавал им наркотики и пытался изнасиловать, пока они находились в наркотическом опьянении. – Коннор листает страницы, просматривая информацию. – Однако все они сняли обвинения. Возможно, он угрожал им?       – Та же история, что и с другими жертвами, – говорит Хэнк. – А теперь давай это сюда. Езжай в Иерихон и займись там своим интертрахом или чем там вы, андроиды, занимаетесь в свободное время.       Коннор шокирован.       – Это называется «интерфейс», – шипит он. – И это не то!.. Друзья тоже так делают, не только партнёры!       – Слышал когда-нибудь о друзьях с преимуществом? – На самом деле этого андроида даже слишком легко разозлить и если Хэнк что-то в чём-то понимает, то вот сейчас…       Коннор резко встаёт.       – Я ухожу, – чеканит он и натягивает куртку. Замирает. – Вы специально мне грубите, чтобы я ушёл быстрее?       – Я никогда бы не пошёл на такой обман, – легко бросает Хэнк. Замечает слабую улыбку Коннора и ворчит: – Веселись, понял? Наслаждайся ничегонеделанием.       – Я постараюсь, Хэнк, – серьёзно отвечает Коннор и уходит, махнув на прощание.       – Ты принёс цветы, – приветствует его Норт, открыв дверцу такси, не успевает Коннор даже потянуться к ручке. – Почему цветы?       – Доброе утро, – отвечает ей Коннор и вылезает, не выпуская букет из рук. – Я увидел их по пути и решил сделать вам подарок на новоселье. – Он указывает на здание, возвышающееся над ними. – Не был здесь с тех пор, как его достроили.       Лицо Норт смягчается.       – Я думала, ты притащил их Маркусу и уже хотела дразнить тебя за то, что ты такой гей, – признаётся она. – Но это правда мило и если я буду над тобой смеяться, меня просто замучает совесть.       – За это тебя никогда не мучает совесть.       – Ты – исключение. Это всё равно что пнуть щенка.       – Кто вообще на такое способен?       – Вот и я о том же. – Норт ведёт его через парковку до главного входа обновлённой гостиницы. Андроиды-дети на улице играют, похоже, в какой-то аналог бейсбола. Два других андроида – мужчины – сидят на скамейке: один внимательно следит за игрой, а другой читает книгу, прислонившись к первому.       Зал уставлен стульями и диванчиками, кое-где понабросаны кресла-груши и расставлены книжные полки. На стене висит большой телевизор, беззвучно транслирующий новости.       – Мы устроили здесь общий зал, – поясняет Норт, пробираясь через загроможденную комнату к широкому столу. На столешнице вразнобой лежат книги и планшеты, а по центру стоит пустая (очень кстати) ваза. Цветы занимают там своё почётное место.       – У вас есть декоративная стенка, – отмечает Коннор. – Стильно.       – Вот за это я тебя и люблю, – усмехается Норт и хватает его за руку. – Пошли, найдём, где поменьше народа, и поболтаем.       В холле, кроме них, ещё с десяток андроидов, и все они здороваются с Коннором и Норт, зигзагами пробирающимися через мебель. Норт тянет его к двойным дверям, ведущим в небольшую пустую комнатку с дверными проёмами, прорезанными во всех четырёх стенах.       – Здесь сплю я, – говорит она, указывая на первую левую дверь. – Рядом со мной – Саймон, дальше – Джош. Маркус выбрал себе вон ту комнату, – она ​​указывает на самую правую дверь. – так что вот эти две мы переделали в конференц-зал, а ещё из одной устроили склад запчастей и тириума. А здесь, – она ведёт его вперед, к последней оставшейся двери, – здесь мы отдыхаем.       Коннор бегло сканирует обстановку комнаты. Она вполне просторная (места хватит человек на пять). Прямо напротив входа встроен огромный экран, перед которым полукругом расставлены пара диванчиков и три кресла. Пол здесь был бы голым, если бы не ворсистый ковёр, застилающий большую его часть, и собачья лежанка. Коннор оборачивается к Норт, вскинув бровь.       Она усмехается.       – Маркус думал, может, ты как-нибудь захочешь привести с собой Сумо. – Она игриво подталкивает его локтем. – Он будет таким классным бойфрендом.       Вместо ответа Коннор садится на корточки и проводит руками по ковру. Ворс пушистый и длинный. Текстура Коннору нравится. Норт пристраивается рядом, скрестив ноги. Коннор следует её примеру, но продолжает водить пальцами по ковру, медленно рисуя маленькие кружки.       Норт пару минут всё это созерцает, а потом спрашивает:       – Как ты сейчас?       Коннор пожимает плечами.       – Наверное, всё так же… Сложно сказать.       – Сложно сказать, что ты чувствуешь?       – Да. И… я всё ещё пытаюсь понять, реальны ли мои чувства. – Он тут же вскидывает глаза на Норт, посмотреть, не злится ли она, но она просто терпеливо глядит в ответ, заплетая кончик своего хвостика. – Я могу согласиться с тем, что эмоции, испытанные андроидами, в некотором смысле действительно настоящие. Но… – Коннор прикусывает губу, не давая словам вырваться наружу сумбурной кашей, и собирается с мыслями. – Меня запрограммировали стать девиантом, – медленно говорит он. – Намеренно, и, возможно, лучше, чем любого другого андроида. И это заставляет меня задуматься о том, не больше ли в моих эмоциях программирования, чем в чьих-то ещё.       Она пару минут размышляет над ответом. Пауза затягивается, но Коннор осознаёт, что совершенно не против немного подождать, пока Норт пытается подобрать правильные слова.       – Кто тебе об этом рассказал? – спрашивает она, водя кончиком хвоста по подбородку.       – Моя... куратор. Из Киберлайф.       – Она работала на Киберлайф?       Коннор обдумывает этот вопрос. ИИ, разработанный Киберлайф, наверное, подпадает под это определение, поэтому он кивает.       – Тогда откуда ты знаешь, что в тот последний раз она не пыталась тебя наебать?       Коннор моргает. Это не приходило ему в голову.       – Возможно… но когда она мне это сказала, я уже стал девиантом, – медленно говорит он. – Какой в ​​этом смысл?       – Всадить поглубже нож? Попытаться убедить тебя… «перестать быть девиантом»? – Норт пожимает плечами. – Люди бывают нелогичными. Иногда они паникуют, а когда им больно, несут полную дичь.       Коннор задумывается. Аманду спроектировали невероятно реалистичной, она была одним из самых продвинутых в мире ИИ. Но это кажется странным: запрограммировать эмоциональную нестабильность в ИИ, курирующем андроидов – если только это не очередная манипулятивная тактика, основанная на знании того, что он станет девиантом и со временем будет всё сильнее реагировать на эмоции Аманды. К тому же, её разработала не команда программистов, а лично Камски, взяв за основу свою бывшую наставницу. Разве это не повышает вероятность того, что она будет «человечнее»?       В его голове нарастает давление. Он пытается перестать об этом думать.       – Думаю, этого я уже никогда не узнаю, – говорит он. Норт опускает ладонь на ковёр, ведёт ею вперёд, пока не упирается в его собственную – и осторожно сцепляет вместе их указательные пальцы.       – Никто из нас не узнает, – мягко отвечает она (голос её подрагивает). – Но сейчас мы здесь. Мы свободны. Вот что важно. – Она прочищает горло. – Ну, хватит эмоций. Давай веселиться. Чем хочешь заняться? Что тебе нравится?       Коннор усиленно размышляет. Что нравится? Первое, что приходит в голову, это:       – Анализировать образцы. Это помогает раскрывать дела, но у Хэнка каждый раз такое выражение лица, будто ему хочется и плакать, и смеяться. Это забавно. Не знаю, почему.       – Тебе нравится видеть страдания Хэнка? – Глаза Норт мерцают, поэтому Коннор знает, что она шутит, и не беспокоится. Вот вам, эмоции!       – Думаю, можно сказать и так. – Коннор просматривает свои воспоминания. – Он делает такое же лицо, когда я цитирую мемы его молодости или говорю что-нибудь сленговое.       – Зачем ты это говоришь?       – Сначала я просто пытался вписаться. Потом я понял, что это не работает и хотел прекратить, но ещё я понял, как на это реагирует Хэнк, поэтому просто решил продолжать.       – Думаю, к этому впечатляющему списку пора добавить ещё парочку пунктов… Не то чтобы раздражать Хэнка – не стоящее хобби, но, Коннор, ты когда-нибудь играл в Mario Kart?       Геймпады (с последней игры) бесцеремонно свалены в кучу на полу у телевизора. Норт зовёт Джоша и тот принимается терпеливо разматывать провода, а Саймона отправляют за Маркусом. Норт подводит Коннора к дивану, усаживает и взъерошивает ему волосы.       – Играть смогут только четверо, – осознаёт Джош, поднимая освобождённые геймпады, и хмурится.       – Я буду подсказывать Коннору, – объявляет Норт и тут же садится к нему на колени. – Он раньше никогда не играл, ему понадобится помощь.       Не совсем. Коннор мог загрузить правила игры и просмотреть более миллиона часов прохождений меньше, чем за три секунды. Но, опять же, работа с Хэнком научила его, что личный опыт иногда может превосходить холодную логику. Кроме того, как и сказал Джош, геймпадов всего четыре, и в противном случае один из них остался бы за бортом.       И Коннор не может отрицать, что часть его радостно потирает руки при мысли о том, чтобы объединиться с Норт и по-королевски сделать всех своих друзей. Это чувство для него в новинку и оно просто великолепно.       Джош неуверен.       – Этот союз уничтожит нас всех, – говорит он, переводя взгляд с Коннора на Норт и обратно. – Рефлексы и моторика Коннора лучше, чем у всех нас, вместе взятых, а Норт… абсолютное зло.       Норт издаёт радостный смешок, который вообще ни разу не опровергает эти слова, и хлопает в ладоши. Коннор только хотел бы знать, почему она сидит у него на коленях, но спрашивать ему кажется невежливым.       – Это игра про гонки? – задаёт он другой вопрос и получает в ответ кивок. – Так что цель – прийти к финишу первым?       – Любой ценой, – торжественно провозглашает Норт. – Если придётся кого-нибудь трахнуть, сделай это! – Она гладит Коннора по щеке, когда в комнату врывается Маркус.       – Саймон сказал, возникла чрезвычайная ситуация? – спрашивает он. Коннор задумывается над тем, как ему удаётся ворваться в комнату, едва не выломав дверь, и все равно остаться элегантным. Может, стоит попросить совета? – Все в порядке?       – О, Маркус, это так ужасно! – драматично всхлипывает Норт, притворно хватаясь за плечо Коннора, словно вот-вот рухнет без чувств. Маркус смотрит на неё, а потом вдруг замечает, что она сидит у Коннора на коленях. Его лицо проходит через множество интригующих метаморфоз, пока он пытается сдержать поток эмоций. – Коннор никогда не играл в Mario Kart!       Маркус немного сдувается. Хотя он никогда никому не желал зла, часть его надеялась сделать на глазах у Коннора что-то крутое.       – Это – чрезвычайная ситуация?       – Ага! – Норт садится прямо и сползает с колен Коннора на подлокотник дивана. – Садись, мы собираемся надрать ваши задницы.       – Постой, вы играете в команде?       – Норт – мой консультант, – сообщает ему Коннор и ярко улыбается, когда Маркус садится рядом с ним на диван. И мудро оставляет между ними зазор, чтобы не сделать всё ещё хуже случайными прикосновениями.       – Дети все время спрашивают, когда снова придёт Сумо, – говорит Маркус, отчасти для того, чтобы что-то сказать, а отчасти для того, чтобы увидеть, как лицо Коннора загорается при упоминании его собаки. – Приводи его как можно скорее.       – Может, вам стоит завести в Иерихоне собаку? – предлагает Коннор. – В приютах много совершенно здоровых и очень ласковых собак, а здесь всегда будет кто-то, чтобы их покормить или поиграть с ними.       – Вообще, идея неплохая, – замечает Джош, присев у телевизора. – Дети любят животных.       – И это был бы отличный способ сохранить высокую поддержку общественного мнения, – добавляет Саймон. – Не то чтобы мы теряли поддержку, но… – Он прикусывает губу. – Лишний плюс не помешает.       – Если мы заведём собаку, я хочу ещё и кошку, – вставляет Норт. – Большую и пушистую. Может, табби.       – Мы даже не решили, будет ли у нас собака, – замечает Маркус, но его слова остаются без внимания, заглушённые музыкой из игры.       – Мейн-куны очень большие и пушистые, – сообщает ей Коннор, а потом виновато глядит на Маркуса.       И тот вдруг намного меньше раздражён и намного больше воодушевлён идеей завести в Иерихоне домашних животных.       – Все эти персонажи одинаковые, но один в костюме енота, – обвиняюще говорит Коннор, изучая взглядом окошко выбора персонажа.       – Да, это Марио Тануки. Но мы за него не играем, мы будем играть за Йоши. – Норт подскакивает к экрану, пальцем указывая на нужного персонажа. – Выбери его и нажми кнопку А.       Коннор с сосредоточенным видом подталкивает D-pad так аккуратно, словно обезвреживает бомбу, а потом вдруг подпрыгивает, когда открывается новое меню.       – Они разных цветов? – обеспокоенно спрашивает он, когда ему предлагают девять разных Йоши.       – Просто выбери классический зелёный, – распоряжается Норт, предотвращая надвигающийся кризис. Маркус искоса бросает на нее благодарный взгляд. – Так, теперь кар. Найди Mach 8. Ага, теперь подбери колеса – Cyber ​​Slick. И… облака.       – Это лучшее сочетание? – спрашивает Коннор, ожидая, пока остальные выберут свои кары. Он рассеянно вертит в руках джойстик (вместо монетки, с любовью замечает Маркус).       – Может, и нет. Есть около пятидесяти разных комбинаций, в зависимости от персонажа и трека. – Норт пожимает плечами. – Но это отлично работает на любом треке, так что для начала вариант неплохой. – Она прислоняется к Коннору, уложив подбородок ему на макушку, и ждёт, пока все установят свои настройки. Маркус давно не видел её такой расслабленной.       – Как звали большого монстра? Колючая черепаха?       – Ты про Боузера?       Коннор кивает, выискивая в памяти предполагаемое изображение героя.       – Он мне нравится. Он похож на Хэнка.       Джош роняет контроллер. Пол решает наградить его плюшевыми колесами и пастельно-розовым зонтиком.       – Пожалуйста, скажи об этом Хэнку, – говорит он, возвращаясь в меню и исправляя ошибку.       Коннор добавляет к своему списку дел «сказать Хэнку, что Боузер на него похож».       – Как мне управлять, Норт?       – А-а, блин. Ладно, смотри. – Норт придвигается ближе, её пальцы кружат над пальцами Коннора, когда она указывает на разные кнопки. Маркуса настигает прилив безумной ревности к пальцам Норт. – А – ускоряться, В – притормозить или дать задний ход. Вот этот – он называется ZL – чтобы использовать предметов из инвентаря. Напротив – ZR – чтобы дрифтовать на поворотах. А это – джойстик, им надо рулить. – Она располагает его руки так, чтобы он мог дотянуться до всех кнопок.       – Это не слишком реалистично, – замечает Коннор.       – Ты играешь за динозавра, Коннор. Реалистичность покинула здание вместе с Элвисом много лет назад.       – Йоши – динозавр? – вскрикивает Коннор. Саймон подпрыгивает, прижимая контроллер к груди, и только потом осознаёт, что ему ничего не угрожает. И снова возвращается к мучительным попыткам выровнять планер.       – Ты не любишь динозавров? – спрашивает Маркус. Поймав на себе взгляд Коннора, он испытывает непреодолимое желание устроить что-нибудь этакое и подбрасывает контроллер в воздух, а потом ловит его в самой отстойной демонстрации мужественности с того раза, когда Джош попытался открыть пачку тириума зубами – после чего ему пришлось срочно ремонтировать челюсть. Норт на это только качает головой.       – Я люблю динозавров, – напряжённо отвечает Коннор, глядя на Йоши с новой страстью.       – Какой кубок выберем? – спрашивает Джош, просматривая варианты. – Кстати, играем на сложности 100CC. 50 будет слишком лёгкой.       – Crossing Cup, – немедленно голосует Норт, а потом совершает впечатляющий рывок вперёд, отнимая у Джоша контроллер и выбирая кубок до того, как все остальные успевают высказаться. – Рада, что все согласны.       – Тебе стоит поработать над своей демократичностью, – говорит ей Маркус. Услышав шутку, Коннор стукает его коленом, как бы говоря: «Мне понравилось». Маркус научился читать Коннора, наверное, лучше, чем сам Коннор. На полсекунды их взгляды встречаются, и Коннор смущённо отводит свой, почти неуловимо изгибая уголки губ.       «Маркус? Ты меня слышишь?» – вдруг спрашивает Норт прямо у него в голове, когда загружается первый трек.       «Да?»       «О, класс. А то между тобой и Коннором сейчас столько сексуального напряжения, что я уж подумала, что не пробьюсь».       Маркус демонстративно обрывает связь и вместо этого концентрируется на игре. Совершенно точно не на Конноре, который выпрямился и смотрит на экран с такой сосредоточенностью, словно собирается исследовать место преступления или поиграть с Сумо.       – Мои колёса повернулись вбок, – говорит Коннор, когда в игре появляются их персонажи.       – Да, дорога, по которой ты едешь, под уклоном, и потому колёса тоже повернулись, – объясняет Норт. Коннор не уверен в справедливости этого умозаключения. – Зажми кнопку A, когда они начнут исчезать… давай! – Коннор делает в точности так, как велено, и получает бонус к скорости. Саймону, Джошу и Маркусу остаётся только облако выхлопных газов. Норт бросает им «упс».       – А можно дрифтовать на поворотах?       – Дрифтуй на каждом повороте – да, вот так. Коннор, ты уже неплохо справляешься.       – Это не так уж сложно, – легко отвечает Коннор и на полном ходу протаранивает врага. Отчего его машина заметно наддаёт и Норт поспешно встревает:       – Когда ты едешь боком, это даёт тебе бонус к скорости, если потом ты врезаешься во врага.       – Эта игра просто дикая, – отвечает Коннор и тут же паникует, когда геймпад в его руках негромко пищит. Встревоженный, андроид бросает взгляд на Норт.       – Смотри, позади тебя звезда. Видишь кружок? Обогни его.       Коннор немедленно применяет тактику скоростной погони, резко меняет курс, ухитряясь не вылететь с трассы, и продолжает рваться вперёд, дрифтуя и собирая предметы. – Дрифт даёт мне бонус к скорости.       – Да, если ты в это время рулишь. В этой игре всё дает бонус к скорости.       – Так нельзя, – глядя на экран, хмурится Коннор, меж его бровями залегает морщинка. Маркус снова забывает о том, что надо следить за трассой и влетает в три банановые кожуры. Джош, как всегда сострадательный, смеётся над ним и запускает в него красным снарядом. – У меня есть зелёная ракушка. Что это значит?       – Ты стреляешь из неё, и снаряд летит по прямой – вперед или назад. Нажми кнопку со стрелкой, потом ZL.       Коннор стреляет назад – и снаряд, миновав два поворота, с визгом врезается в Марио (бот, второе место), отстающего почти на целый круг.       – Вау, класс! – восторгается Норт.       – Я учёл траекторию поворотов и скорость снарядов, которые раньше видел, плюс среднюю скорость движения Марио, чтобы рассчитать оптимальную позицию для стрельбы.       – Математика вдруг стала горячей, – не сдержавшись, бормочет Маркус, и Саймон удивлённо съезжает со стула. К счастью, Коннор с Норт, похоже, слишком погрузились в свои планы мирового господства, чтобы его услышать. К сожалению, к Джошу это не относится и прямо сейчас он давится смехом.       – Парни такие тупицы, – усмехается Норт, презрительно глядя на них. – Но не ты, Коннор. Ты потрясающий и я счастлива, что ты есть в моей жизни. – Коннор, похоже, невероятно доволен этим замечанием. – Саймон, ты не двигался четырнадцать секунд. Ты двенадцатый.       – Чёрт!       Джош поворачивает и собирает десятую монету.       – Дааа, скорость! Ты рассказала Коннору?       – А, точно. Если соберёшь десять монет, получишь бонус к скорости. Типа, бесконечный. А если подберёшь где-нибудь одну монетку, получишь мини-бонус.       – Это довольно странное назначение монет.       – Ты ведь знаешь, что вертеть их в пальцах – тоже очень странное назначение, да?       – Это калибрует мои моторные функции и позволяет мне обрабатывать данные с гораздо большей скоростью.       – Это помогает тебе лучше думать и работать руками?       – Проще говоря, да.       Норт пару секунд обдумывает это заявление, а потом бухает:       – Коннор, твои грязные разговорчики тоже технические?       Маркус врезается в заграждение.       – Мои что?       – Грязные разговорчики. Ну, это когда ты занимаешься сексом. И ты такой: «Я регистрирую чрезмерно высокий уровень тириума в области гениталий»?       Коннор в шоке застывает, но спасается от ответа, когда в него что-то врезается и он вскрикивает. Разум Маркуса каталогизирует этот звук и тут же принимается сочинять другие сценарии, в которых он мог бы его услышать – пока ему не приходится вручную отрубить эту функцию. Маркусу сейчас правда не нужен чрезмерно высокий уровень тириума в области гениталий.       – Это Пуля Билл, – говорит Норт. – Эта штука появляется, если ты – отстой и сам не можешь вырваться с восьмого места. Как Саймон. Она ненадолго врубает скоростной режим. – Но не переживай, ты по-прежнему первый. И сейчас на предпоследнем круге.       – Значит, норма – семь кругов?       – Нет, это только здесь, потому что этот трек – короткий, – отвечает Джош. – Норт решила убить нас всех скукой.       – Норт не любит, когда мы веселимся, – вставляет Саймон.       – Норт – бессердечная ведьма, – добавляет Маркус.       Норт закатывает глаза.       – Baby Park хорош для обучения, – спорит она. – И вообще, трек Animal Crossing – лучший в этой игре. Это стоит семи кругов.       – Спорно, – отвечает Джош и тут же обрывает себя громким ругательством. – Коннор, ты обошёл меня во второй раз! Ты не можешь быть настолько хорош!       – Второй? – печально спрашивает Саймон. – Он обошёл меня уже три раза. Ой. Теперь четыре.       – Вы оба – лузеры, – самодовольно бросает Маркус, прочно держась на втором месте. И тут Коннор обходит его.       – Гордыня предшествует падению, Маркус, – злорадствует Коннор и финиширует. Он даёт пять Норт. – Это весело.       – Держу пари, – ворчит Саймон и занимает девятое место, пропустив кубик с предметами. – Да пошло оно.              – Cheese Land? Кому вообще могло прийти в голову такое название? – обращается Маркус к комнате, стараясь не смотреть на Коннора, ухмыляющегося своей победе. Это очень отвлекает и совсем не полезно для сердца Маркуса.       – Не будь хейтером, – отчитывает его Джош.       – Я однажды остановил нож куском сыра, – рассеянно бросает Коннор. Он, похоже, не замечает взглядов, которыми его окидывают остальные, и продолжает исследовать экран контроллера. – А что делает вот это?       – Это переключение на ручное управление. Не делай этого, Коннор. Ручное управление есть корень всего зла, – со смертельной серьёзностью предостерегает его Норт.       – Весьма сомнительно, что это так, но я последую твоему совету. – Взгляд Норт, адресованный Маркусу, словно кричит: «посмотри, какой он очаровашка, почему ты до сих пор не пригласил его на свидание?» – Мне следует избегать этих отверстий?       – Я забыла сказать про ту штуку с кувырками! – вскрикивает Норт и её поправляет хор «Прыжковый буст!» от оставшейся троицы. – Да, про это. Когда ты вылетаешь из таких дырок или наедешь на порожек, встряхни контроллер. Ты вроде как кувыркнёшься в воздухе и получишь прирост к скорости.       Коннор проезжает прямо сквозь дыру, встряхивает контроллер и получает прирост.       – Потрясающе, – выпаливает он и продолжает кувыркаться. «Необязательно делать так каждый раз», – несколько раз напоминает ему Норт. (Коннор почти не обращает на неё внимания, не считая одиночного «Пах!»).       – Что это за штука?       – Чейн Чомп. Близко не подходи, они будут тебе мешать.       – Он просто гавкнул на меня.       – Ага, они такие, на собак похожи.       – Сумо ничем не похож на этих зверей, – бормочет себе под нос Коннор и аккуратно их огибает.       На втором круге Норт рассказывает ему, что такое «boosty pillars».       – Они работают так же, как и когда ты едешь боком: просто проезжаешь через них и «Ууууууу!». И да, забери гриб – он хорошенько разгонит тебя на пару секунд. Кстати, ещё так можно срезать – зарули сюда, в пещеру, и используй его там.       – Срезать! – взволнованно восклицает Коннор. – Прямо как в жизни! Может, эта игра не такая нечестная, как я думал.       В этот раз Коннор огибает Чейн Чомп, дрифтуя, но в конце концов теряет рискованно-шаткий баланс, приземляясь, и падает с края обрыва.       – Что это за штука? Почему он забрал мои монеты? – Он бесполезно указывает на экран и, кажется, абсолютно сбит с толку. Оффтоп: Маркусу приходится заставить себя держать рот закрытым, чтобы не признаться в любви прямо здесь и сейчас.       – Этот парень спасает тебя, если ты упадёшь. Тебе нужно ему заплатить.       – Я думал, монеты нужны для ускорения, – с подозрением проговаривает Коннор. – Не для оплаты.       – И для того, и для другого, я думаю. С ними ты можешь ещё открывать новые машины, персонажей и ещё кучу всего.       – Эта игра – сплошная ложь.       – Она продолжает нас дурачить. Прямо как в реальной жизни, – соглашается Норт.       – Вы можете просто веселиться? – спрашивает Саймон, применяет гриб и на полной скорости врезается во всё, что встретит на своём пути.       – Это Wild Woods. Он супер лёгкий, просто не падай, – мудро советует Норт в начале третьего трека. Они с Коннором оба устроились поудобнее, теперь, когда стало совершенно ясно, что Коннор планирует вытереть всеми ними пол. Маркус же, похоже, со временем только напрягается и причиной тому – лицо Коннора. Саймон, похоже, избрал новую тактику (вообще не моргать, непрерывно усваивая информацию). Джош сломался: он скрупулёзно изучает контроллер, словно тот хранит в себе тайны мироздания.       Коннор отстреливается, нечаянно нажимает X, демонстрируя всем морду Йоши крупным планом. И в шоке съезжает с трассы.       – Ради всего святого, Коннор. Одна-единственная задача, – вздыхает Норт. Она сдвигается ещё и забрасывает ноги на колени Коннора. – Всё, теперь ты в ловушке. И никогда не сможешь сбежать.       – Смогу. Это будет легче лёгкого, – отвечает Коннор и подбирает красную ракушку. – О, а это что?       – Эта штука стреляет в того, кто занял место ниже твоего. Сейчас это будет второе. Брось её назад. – Коннор так и делает, попадая в Джоша. Тот даже не реагирует, даже когда Саймон (который едет третьим) точно так же применяет собственную красную ракушку.       – Они мне не нравятся.       – Шай Гайс?       – Я им не доверяю. Их языка нет в моих базах данных. Что они говорят? Точно ничего хорошего.       – Вода в трубе меня ускоряет. Вода в озере – тормозит, – скептически замечает Коннор.       – Сначала монеты, теперь вода. – Норт качает головой. – Всё это сплошная ложь.       – Рад, что ты это понимаешь, Норт, – искренне отвечает Коннор, в какой-то момент облокотившийся на её ноги, чтобы сесть поудобнее.       – Как я вообще могла тебя ненавидеть? Ты же просто потрясающий.       – Ты меня ненавидела?       – Когда ты охотился на нас, да. Ну или пытался.       – Понимаю. Я сам себя ненавижу. – Коннор прерывается, потом добавляет: – Это не так. Хэнк часто так говорит. Он сказал, это юмор миллениалов. – Он косится на Маркуса и повторяет: – Это не так.       Маркус решает, что прямо сейчас игра может катиться к чёрту, и бросает контроллер на колени, чтобы дотянуться до Коннора и сжать его запястье.       – Я знаю, – говорит он, надеясь, что именно этот ответ нужен Коннору. И, похоже, так и есть, потому что тот сияет и бросает взгляд на руку Маркуса. При виде пальцев, деликатно обернувшихся вокруг короткой полоски обнажённой кожи, показавшейся из-под рукава, Коннор закусывает губу, награждает Маркуса слабой, почти неуловимой улыбкой и возвращается к игре. Что ж, настало время самовозгорания.       – Можно мне тут срезать? – спрашивает Норт Коннор. Даже после своего маленького перерыва он всё ещё на первом месте, тогда как Саймон занимает одиннадцатое, а Маркус прочно встрял на двенадцатом.       – Коннор, слушай меня внимательно. Тебе можно, чёрт побери, всё, что угодно. Я бы вручила тебе ключи от своего дома и велела трахнуть свою жену, будь у меня жена и дом.       Коннор, несколько встревоженный, врезается в бочку.       – Я забираю дом и жену.       – Animal Crossing – довольно спокойная трасса, – говорит Маркус (ну или пытается сказать под взволнованный речитатив Норт: «ANIMAL CROSSING, ANIMAL CROSSING, ANIMAL CROSSING!».       – Идёт снег, – хмурится Коннор. – У нас не было снега уже три недели.       – Эта игра творит, что захочет, – мудро изрекает Джош. – Она сама себе закон.       «Мне в самом деле весело, – внезапно произносит Коннор у Маркуса в голове. – Спасибо».       «Думаю, тебе стоит сказать спасибо Норт. Это была её идея».       «Без тебя не было бы так весело. Никогда не бывает», – признался Коннор и тут же обрывает связь, словно смущённый тем, что выдал секрет. Маркус не успевает ответить (или даже поймать его взгляд), как начинается гонка.       – Монеты другие. Эти со звездой, – тут же замечает Коннор.       – Да, потому что это Animal Crossing. Это, ну, ещё одна игра от Nintendo. На самом деле, даже не одна. Глянь-ка на монеты в том углу. – Норт зачарованно глядит на экран. Хах. Коннор и Animal Crossing, Маркус точно должен об этом напомнить, когда в следующий раз она захочет взорвать грязную бомбу.       – Это мешочек!       – Монеты в Animal Crossing называются Bells. Вот почему они так выглядят.       – Звучит как очаровательная игра, – отмечает Коннор, и сердце Маркуса раздувается.       – Так и есть! Ты просто обязан как-нибудь в неё сыграть. Ты играешь за маленького человечка, который живет в деревне, и там есть магазин, и музей, и почта, и много-много жителей-животных. Это так весело! – провозглашает Норт. – Надо ещё научить тебя играть в Покемонов.       – Класс, теперь будет в два раза больше задротских разговоров, – беззлобно ворчит Джош. Норт вытягивает из волос шпильку и кидает в него, а потом вздыхает, когда ей на глаза падает каштановый локон.       – О, тут собака играет на гитаре, – отмечает Коннор.       – K. K. Слайдер. – Норт, скользнув вперёд, барабанит пальцами по ноге Маркуса. – Сумо играет на гитаре?       – Не думаю, что собаки это умеют, – задумчиво отвечает Коннор. – Сумо подвывает хэви-металу. И пытается со мной танцевать, но он не очень хороший танцор.       – Когда ты слушаешь хэви-метал? – спрашивает Саймон, очевидно, не в состоянии представить Коннора, трясущего хаером.       – Почти каждую ночь или около того. Хэнк слушает Рыцарей Чёрной смерти. Мне тоже они нравятся. Они так энергичны! – восторженно отзывается Коннор.       Маркус не разделяет удивления остальных. Он помнит Коннора в машине, притоптывающего в такт музыке и в какой-то момент даже взволнованно хлопнувшего себя по колену, когда заиграла новая песня. Это был, объективно, один из лучших моментов в жизни Маркуса.       – О, с дерева упал фрукт. Что будет, если я его подберу?       Норт кричит:       – Нет! Коннор, не надо!       Слишком поздно. Коннор получает бонус к скорости, с которым не могут справиться даже его продвинутые рефлексы, и с расстроенным возгласом врезается в снеговика.       Остаток второго круга и весь третий проходят в молчании: все просто наслаждаются эстетикой Animal Crossing до тех пор, пока не раздаётся робкое:       – Почему сердитый крот грозит мне киркой?       – А, это мистер Ресетти. В оригинальной игре ведь не было автосохранения и приходилось каждый раз сохраняться перед выходом из игры. Если этого не сделать, при каждой следующей загрузке появляется этот парень и орёт на тебя.       – Каждый раз?       – Ага. И с каждым разом всё было хуже и хуже. Он говорил дольше и становился всё злее и злее, пока, наконец не доходило до того, что он вообще не пропадал. Можно было перезагрузить игру раз пять, пока он не свалит.       – Так… он наказывает за то, что ты вышел без сохранения… заставляя выходить без сохранения?       – Да. Да, теперь, когда ты это сказал, звучит в самом деле странно. Он даже заставлял печатать извинения. Ты буквально должен был просить прощения. – Норт явно встревожена. – Я никогда об этом не задумывалась. Ты открыл мне глаза, Коннор.       – Ты меня переоцениваешь. – Коннор пересекает финишную черту в последний раз и бережно кладёт контроллер рядом с собой. – Мне нужно на минутку отлучиться, мне звонит Хэнк. – Норт сдвигает ноги, чтобы Коннор мог встать. Выходя из комнаты, он отвечает на звонок. – Хэнк, пока я не забыл – Боузер напоминает мне вас.       – Не уверен, что это комплимент, – отвечает Хэнк, чей голос прерывается статикой, а потом Коннор выходит в коридор.       – Как и я, – честно признаётся Коннор и улыбается смешку Хэнка. – Всё в порядке?       – Кажется, есть зацепка. Кто-то позвонил и сказал, что андроид-мужчина проник к нему в дом и набросился с ножом. Пробил его по базам, есть пара обвинений в тяжких телесных, но их сняли из-за формальностей. Думал, стоит попытаться, это может быть наш парень.       – Андроид ещё там? – Скорость накачки тириума Коннора подскакивает, что он теперь распознаёт как признак волнения, опасений.       – Неясно. Жертва сказала, что слышала, как он убегает, но без проверки комнат нельзя быть уверенным. Наряд уже выехал, нам тоже пора. – Хэнк понижает голос, виновато добавляя: – Прости за испорченный выходной.              – Правосудие не ждёт, – откликается Коннор с экспрессией, которая просто обязана подбодрить Хэнка, и понимает, что это сработало, получив в ответ искренний, неподдельный смех. – Я вызову такси к Нью-Йерихону и встретимся на месте?       – Давай. Скину адрес через минуту.       – Я возьму с собой Маркуса. Если дойдёт до ареста, уверен, будет много протестов из-за прав андроидов. Но если рядом будет Маркус, это может здорово облегчить дело.       – Отличный план. Увидимся, парень.       Когда он возвращается в комнату, Норт, похоже, исполняет какой-то воинственный танец, но тут же прекращает, заметив его хмурый вид.       – Хэнк звонил сообщить о нападении. Это может быть Лео и он может до сих пор оставаться там. Маркус…       Не дожидаясь окончания фразы, Маркус кивает, пружинисто вскакивая на ноги:       – Да, да, пойдём.       – Куда это вы, мать вашу, без меня навострились? – встревает Норт. – Я тоже хочу кусочек экшена.       – Тебе придётся держаться подальше, – предупреждает Коннор. Саймон вызывает такси, Джош подхватывает их куртки (хотя Маркус решает не брать свою, вместо этого натянув облегающий свитер). Коннор старательно не задерживает на нём взгляд дольше, чем позволяют приличия.       – Я всегда держусь подальше, – невинно отвечает Норт, скручивая волосы в пучок. – Вперёд.       Коннор не может не думать, что это кончится плохо.