Кустодий. Без имени.

***

Норвегия, Осло, аэропорт Гардермуэн. Полторы недели до Прорыва. Шасси самолёта коснулось взлётно-посадочной полосы, и верный Аэробус семьи Коломбо дёрнулся от этого касания, потихоньку уменьшая скорость. Норина Коломбо, достойная наследница своего отца и верная продолжательница дела семьи, довольно улыбнулась. Несмотря на красоты родной Италии, промозглый климат и серая атмосфера Норвегии манили её куда сильнее. Возможно, потому что тут жил самый дорогой ей человек. Постепенно самолёт остановился, и наследница некогда богатейшего человека Италии отстегнула ремни безопасности. Помня травму отца, Норина никогда не делала этого до полной остановки самолёта. Двое телохранителей семьи Коломбо, сидевшие в отдалении от госпожи, любившей одиночество, встали со своих кресел и подошли к Норине. — Синьорина Коломбо, мы прибыли. Пилот только что доложил, что успешно заехал в арендованный вами ангар. Машина так же прибыла. Женщина улыбнулась. — А что он? — Мистер Артц ждёт вас в штаб-квартире. Он искренне извинялся за то, что не может лично дождаться в аэропорту, но, как я понял, у Mundi Oil какие-то крупные проблемы, и глава совета директоров не имеет права отлучиться. «Mundi Oil…» — Норина чуть не прыснула. — «Ну и дурацкое название. Эдварду давно следует подумать о том, чтобы рассекретить кустодиев. Сколько проблем это решило бы». — Надеюсь, проблем с таможней не будет? — Никак нет, госпожа, — Гуидо, вернейший помощник Норины и единственный оставшийся в живых слуга её отца, вышел из корпоративной зоны, где предпочитал коротать время несмотря на все правила безопасного поведения во время взлёта и посадки. — Одно ваше имя устраняет большую часть проблем. Примерно четверть была убрана моей дипломатией и остаток — вашими деньгами. Не удержавшись, женщина хихикнула. Как и большинство старых слуг, Гуидо был очень занудлив и не хотел меняться. — Ну что же, это прекрасно. Мне не хотелось бы сдавать пистолет. — Синьорина, вам не следует беспокоиться о своей безопасности, — произнёс Дези, старший из двух охранников. — Осло — одна из спокойнейших столиц мира, мы вооружены, ваш автомобиль бронирован… — Это так, но я всё же спокойней чувствую себя с револьвером под мышкой. — Ваша воля, госпожа. Улыбнувшись, Норина скинула свою тунику, оставшись в одном лишь нижнем белье. Пусть ей и было уже сорок шесть, в душе дочь Куирино Коломбо была той же шаловливой девятнадцатилетней девушкой. Раздеться в присутствии трёх мужчин, чтобы посмотреть на их реакцию — почему бы и нет? Впрочем, ничего особо интересного не произошло. Гуидо, видевший, как Норина росла от свёртка длиной сорок девять сантиметров и до нынешнего состояния, лишь протянул госпоже белоснежную майку. Ветеран Дези, смутить которого женским телом было так же сложно, как розыгрышем на Первое апреля, смотрел на хозяйку как на предмет обихода, будто бы сквозь неё, не обращая внимания ни на загорелый плоский живот, ни на естественную грудь третьего размера, составлявшую главную гордость Норины после её лица. Во внешности, разумеется. И лишь его напарник проявил нечто вроде интереса, выраженного в покрасневших щеках и отведённом взгляде. «Ну хоть кто-то здесь ещё не лишился чувства прекрасного», — с юмором подумала женщина, натягивая сперва майку, затем узкие тёмные штаны, а после тонкий свитер, поверх которого была надета перевязь с кобурой. Вжикнула молния, застёгивая высокие сапоги синьорины Коломбо, Гуидо протянул хозяйке чёрное приталенное пальто, и та с благодарностью кивнула слуге, после чего взяла с полки под потолком свою сумку. — Ну что, друзья, мы готовы отправляться? — Так точно, — Дези слегка поклонился и подошёл к двери, открыв её поворотом рычага и опустив вниз трап. Он же и вышел первый, быстро осматривая окружение на предмет потенциальных угроз. Сразу за старшим охранником вышла госпожа Коломбо, за ней, едва поспевая, Гуидо, и последним был молодой охранник, закрывший дверь. Напротив трапа уже стоял тёмно-синий Бентли. Увидев вышедших из самолёта людей, водитель быстро выскочил из машины и почтительным движением открыл заднюю дверь. Первой в машину села Норина, оставшись на среднем сиденье заднего ряда. На левое, позади водителя сел молодой охранник… «Леон», — внезапно вспомнила леди. — «Его зовут Леон». Гуидо, обойдя машину по кругу, сел на правое сиденье сзади, Дези — спереди. Закрыв все двери, водитель вернулся на своё место. — Приветствую вас в международном аэропорту Осло, госпожа, — начал он. — Сейчас в столице Норвегии шестнадцать часов тридцать две минуты, температура составляет… — Масо, ты издеваешься? Водитель улыбнулся, продемонстрировав белоснежные зубы. — Чуть-чуть, госпожа. — Вот чуть-чуть я тебе зарплату и урежу. Давай жми в штаб-квартиру, я слишком по нему скучаю. — Слушаюсь и повинуюсь! Шестилитровый двигатель взревел и машина помчалась в сторону выезда со взлётно-посадочной полосы. Глядя в зеркало, извлечённое из сумочки, Норина улыбнулась сама себе. Всё те же благородные сицилийские черты, вьющиеся волосы, белые зубы. Чуть-чуть морщин… Но вряд ли они будут сильно беспокоить Эдварда. В воспоминаниях о крепких объятиях любимого мужчины наследница семьи Коломбо откинулась на спинку сиденья и уснула.

***

Ти­бет, мо­нас­тырь Кай­лаш-Сон­га. Три не­дели до Про­рыва. Гость, которого, как теперь узнал Кордозу, звали Александр, слушал Зрячего наклонив голову. -… но мы понимали, что шансов на победу мало. Терос сокрушил большую часть наших войск, осталось лишь несколько миллионов воинов. И тогда между мной и Слышащим состоялся важный разговор. Он хотел остаться, провести безумную атаку, пробиться к тирану, пусть ценой всей армии, и убить его. Я сумел объяснить, что в этом случае мы погибнем и не сможем отомстить Теросу в дальнейшем. Я предложил иной план. Отблески пламени керосинки играли на лице старика, а его голос, некогда мощный, ныне же тихий, отражался от стен. — Нам пришлось обмануть союзников, но другого шанса не было. Был отдан приказ стоять в обороне, пока мы проводим ритуал, способный убить Тероса и серьёзно проредить его войска. Армия поверила. Пока шла та бойня, мы ворвались в Академию Грани, где разделились. Я помчался в библиотеку, дабы успеть уничтожить все упоминания о Новом Мире, а самые важные книги забрать с собой. Слышащий, воспользовавшись потоками энергии, пронзающими это место, переместился прямо во дворец Тероса, возведение которого только началось. Старик с трудом сел на грубый деревянный стул. Казалось, будто рассказ отнимает у него все силы. — В его задачу входило уничтожение новорождённых детей Владыки. Двух близнецов, Гликерии и Адрастоса. Глядя в будущее, я увидел, что вдвоём они могут создать мощнейшую энергетическую диаду, способную уничтожить Грань и погрузить в безумие все миры, что существуют, существовали и будут существовать. Мы не могли позволить Теросу завладеть такой силой. Кустодий поморщился, что не мог не заметить Алан. «Да что он вообще понимает? У учителя не было выбора». — Я правильно понимаю, — голос Корнёва стал удивительно низким. — Вы решили убить двух младенцев, виноватых лишь в том, что вам в бреду что-то показалось?.. — Да. И не смотри так, А. У нас не было выбора. Но мой друг… Он не смог. После он утверждал, что ему помешали. Что элитные войска Тероса, охранявшие детей, почувствовали присутствие постороннего. Но это была ложь. Слышащий принял более милосердное решение — не уничтожить диаду, а разъединить её. Он вернулся в Академию с младенцем на руках. — Слава Богу. — Ты так думаешь? Впрочем, это неважно. Забрав несколько оставшихся свитков и ребёнка, мы перенеслись в ваш мир. Это был… По вашему летосчислению это был 1427 год. Закрыв портал Грани, мы прибыли на остров, что зовётся Родос. Примерно в это время там обосновался рыцарский орден госпитальеров. Я остался с ними, быстро став Верховным Магистром, мой друг же отправился дальше, в Европу. Там ему довелось встретиться с рыцарями Тевтонского ордена. В разных местах мы занялись одним делом — просвещали воинов насчёт демонической угрозы и обучали их. Мало кто из рыцарей был готов покинуть свой орден, но постепенно власть нового Кустодианского ордена разрасталась. Вскоре мы обосновались в Норвегии, и я вновь встретил старого друга. — Вы хотите сказать… — Да. Кустодии были созданы двумя беглецами из другого измерения. Иронично, не правда ли? — Да нет, нормально. — Итак, я продолжу рассказ. Вскоре Орден разросся до такой степени, что заимел свой вес в политике. Разумеется, мы пользовались этим, чтобы вооружать наших рыцарей по последнему слову техники, и готовить их ко всему. Норвежская королевская семья стала нам вернейшим союзником, и всё шло хорошо. Всё шло хорошо, пока мой друг не влюбился в простую славянскую девушку. К тому моменту нам довелось сменить несколько тел, и он выглядел вполне молодо. Это произошло спустя 450 лет после нашего прибытия. 1957 год стал роковым для нашего дела. — Он влюбился и оставил вас? — Да. Влюбился и уехал в Россию, где сперва добился высокого влияния в Партии, используя свои способности люцеса, а после женился и зачал ребёнка. Сына. — Где он сейчас? — Мёртв. Погиб в автокатастрофе, когда ему было двадцать семь лет. Вместе с женой. Я почувствовал смерть потомка Слышащего, и был уверен, что скоро друг вернётся. Но нет. У него осталась двухгодовалая внучка. И, пожалуй, именно в тот момент я окончательно потерял его. Отныне этот ребёнок стал смыслом жизни для Слышащего, и он поклялся защищать её от всего на свете, включая и меня. — Это я заметил в ходе общения с Лизой. Дедушка действительно очень любил её. Но что случилось с отпрыском Тероса? — Разумеется, никто не собирался таскать с собой демона во плоти. Его душа была вырвана… Да не морщись ты! Вырвана и помещена в кристалл вроде того, в котором ты держишь Бету, после чего Слышащий погрузил её в сон. — То есть, сын сильнейшей демонической сущности сейчас где-то мирно дремлет? — В том-то и дело, что нет! За пять лет до рождения внучки совесть окончательно сломила решимость Слышащего. Он прибыл в какой-то роддом… Пожалуй, тогда он сам не знал, что хочет сделать. Но всё решил случай. Именно в этот момент чей-то сын родился мёртвым. Использовав созидательную сторону своей силы, мой друг заставил его сердце биться, лёгкие наполняться воздухом, но слабую душу младенца, едва цепляющуюся за плоть, заменил на отпрыска Тероса. Я знаю это лишь потому, что он сам мне это рассказал. — И где сейчас этот ребёнок? — Уже далеко не ребёнок, скорее молодой мужчина. Я не знаю. Безусловно, какое-то время Слышащий наблюдал за ним, стремясь искупить вину за похищение из отчего дома. Но мой друг мёртв, ты и сам это знаешь. Где сейчас потомок Тероса неизвестно никому…

***

Норвегия, Осло. Две недели до Прорыва. Рейс стоял возле фонтана перед ратушей Осло, задумчиво глядя в воду. Струи, бившие о поверхность и превращающиеся в брызги, как нельзя лучше успокаивали то, что творилось в душе кустодия. Очень скоро вместо потоков и луж крови он видел лишь воду. Прохладную воду, в которую так хорошо нырнуть и остаться под её поверхностью навсегда… Эйвон резко отвернулся. Проклятый голос и здесь умудрился всё извратить. — Ничего. Придёт Кэри, и тебе придётся заткнуться. Я сам заткну тебя, — одними губами прошептал страж. «Ну разумеется». Кустодий тихонечко зарычал. Он опять чувствовал нарастающую злость, и понимал, что если немедленно не увидит возлюбленную — сорвётся. «Не думаю, что она придёт. Ты был прав, когда сказал, что она лишь играет с тобой». — Это ты сказал, паскуда. «Без разницы, Эйвон. В третий раз повторюсь: я это ты». — И близко нет. «О, да. Когда ты уже…» Усилием воли Рейс заглушил ненавистный голос и быстрым шагом пошёл в сторону Улицы Парламента. Этот берет он узнает из миллиона… — Кэри! Девушка, увидев Эйвона, улыбнулась и ускорила шаг. Последние метры они пробежали и столкнулись примерно посередине площади, крепко обнявшись. Уткнувшись лицом в волосы возлюбленной, Рейс вдохнул полной грудью и почувствовал спокойствие. Наконец-то. Так они простояли около минуты. Кустодий не хотел отпускать Кэри, она же, чувствуя, насколько это для него важно, не сопротивлялась. Однако всему приходит конец, и Эйвон решил, что хватит доставлять любимой неудобства. Разжав свои длинные руки, он посмотрел девушке в глаза, как всегда очарованный ими и едва ощутимым движением убрал ей за ухо выбившуюся прядь. — Ну как мама? Кэри улыбнулась. — Куда лучше. Я вернулась домой, как только её выписали из больницы. Никак не могла простить себе, что уехала, не объяснившись с тобой. Ритм сердцебиения стража ускорился, в кровь начал поступать адреналин. Он реагировал так на все угрозы, и сейчас угрозой стала потенциальная ссора. — Кэри, я виноват. В тот день я дей… — Нет, виновата я. Мне не следовало воспринимать твои слова столь резко. Возможно, следовало проявить больше понимания… Но я плохой эмпатик, Эйвон. Так что извиняться следует мне. Страж улыбнулся и провёл рукой по волосам девушки. — Я не злюсь на тебя, и уж тем более не обижаюсь. Как насчёт того, чтобы прогуляться? — Да, разумеется. Куда пойдём? Эйвон задумался. — Может… Хм. Думаю, мы оба там были, но место интересное, так что почему бы не побывать там ещё раз? Нобелевский центр мира? — Прекрасная идея. Тем более, я не была там ни разу, хоть и родилась в Осло. — Ну что же, тогда вперёд. Уверенным жестом взяв Кэри под руку, кустодий повёл возлюбленную в ту сторону, откуда она пришла. Иначе ведь внутренний двор ратуши не покинуть, верно? И проклятый голос наконец заткнулся.

***

Ста­рый Мир, ба­за Гар­пий. Вне при­выч­ных ко­ор­ди­нат прос­транс­тва-вре­мени. — Ох, человечек… И когда ты успел стать так хорош? Князь не ответил. В сексе с Лорайн не было ничего особенного… Ну, помимо того, что она была демонессой. Да, она была горячей и яростней в постели чем все, с кем ему доводилось иметь контакты до своего вознесения. Ещё в те времена, когда его звали Лино Вега. Но это было неудивительно. Лорайн предавалась животной страсти, стремилась лишь к самоудовлетворению, ей было плевать, с кем делить ложе — с ним или принцессой. И нет, Князь не чувствовал в этом унижения. Просто… Это было не то, в чём он нуждался. А вот Гликерия… В наследнице Старого Мира была боль. Первый чувствовал её. Именно эта боль была причиной её полной самоотдачи в бою. Именно эти душевные страдания делали её столь опасной как для врагов, так и для союзников. И отчасти эта боль была отражением того, что чувствовал сам Вега. Обманутый учителем, не сумевший спасти мир от его лжи, в глубине души Первый ненавидел свою жизнь. Да и жил он лишь за счёт стремления отомстить. Отомстить и испробовать принцессу. Понять, насколько сильна та боль, впитать её всю. Ибо лишь боль придавала смысл ненужной жизни Хмурого Князя… — Так когда прибудет Госпожа? — Лино оторвался от собственных мыслей и посмотрел на Лорайн, уже облачившуюся в лёгкую теневую тунику, облегающую её тело непрозрачными потоками тьмы. — Это неизвестно никому, человек. Принцесса прибудет тогда, когда посчитает нужным. А посчитает нужным она… «Сейчас», — прозвучал в головах у любовников пятиминутной давности высокий голос хозяйки. Столь высокий, что всегда казалось — он на грани срыва. — Ну вот, князёк. Сейчас так сейчас. Ты сам или отнести? Князь пожал плечами. Лорайн усмехнулась и подошла к Лино вплотную, обхватив когтистыми руками его плечи. Они слились в поцелуе, и чёрные крылья гарпии закрыли обоих от внешнего мира. Первый почувствовал лишь лёгкий толчок, после чего крылья раскрылись, и на всё ещё целующихся воинов упал красный свет главного зала крепости. Лишь через несколько секунд Лорайн отпустила губы Князя и подмигнула ему. Облизнувшись, эрдемон почувствовал вкус крови. «Вот сучка, губу прокусила». Впрочем, через секунду ему было уже не до того. В чёрной чешуйчатой броне, облегающей тело, Гликерия медленно вошла в зал. Шипастый кнут госпожи, смотанный в тугое кольцо, висел у неё на бедре, чёрные волосы были заправлены в высокую причёску, а разноцветные глаза с интересом осматривали командиров Гарпий, прибывших на встречу. Только увидев госпожу, Лорайн припала на одно колено, через мгновение её примеру последовал Князь, поморщившись, впрочем, от боли в отбитой ноге. Принцесса медленно прошла мимо коленопреклонных служителей, поднялась на три ступеньки и села на грубый каменный трон, являвшийся символом силы Гарпий. «Можете встать», — принцесса никогда не напрягала голос на общих собраниях, предпочитая общаться с командирами силой мысли. Лорайн и Лино поднялись на ноги одновременно, ещё трое командующих — вразнобой. «Сейчас мне не сильно хочется что-то вам объяснять, и потому я буду краткой. Основных целей три — штаб-квартира глупцов, что считают себя защитниками Нового Мира, их верховный лидер и мой брат. Князь…» Лино почтительно склонил голову, ожидая назначения. «Ты будешь командовать на первом направлении, пока я не заберу брата, после я возьму руководство на том фронте. В число твоих воинов будут входить два отделения Гарпий — твоё собственное и моё личное, а также пара тысяч воинов отцовской гвардии. Твоя задача — не оставить камня на камне от этого места. Убить абсолютно всех, уничтожить всё кустодианское движение». Вега не мог сдержать удивления. А как же… «Ах, да, и ещё. Твой учитель. Он будет там. Он и Алан Кордозу, это ничтожество, которое Зрячий считает твоей заменой. Отец гарантирует это». Наконец-то! Наконец боль будет утолена. Не в силах сдержать признательности, Первый вновь рухнул на одно колено. — Я не подведу вас, Госпожа. «О, я не сомневаюсь. Тем более… Если ты выполнишь свою миссию успешно, тебя ждёт особая награда…» На миг перед глазами Лино пронёсся образ обнажённой Гликерии — такой манящей и далёкой. И ради этого он был готов самолично устроить геноцид того ничтожного мира. «Так, Лорайн. Тебе придётся отправить своё отделение на ликвидацию лидера кустодиев вместе с отделением Иазона. Он и будет ими командовать». Иазон, трёхметровый гигант с тяжёлым двулезвенным топором кивнул сперва принцессе, а потом Лорайн. — Леди Лорайн, гарантирую, ваши воины вступят в бой наравне с моими. Принцесса, вам я принесу голову этого человека. «Мне не надо. Можешь Теросу, отец такое любит. Итак, с отделением Лорайн разобрались. Группы Кризеса и Майрона будут направлены в убежище Зрячего. Это место и вся его надуманная мудрость должны превратиться в пепел. После его уничтожения прибудете в Осло». Командиры поклонились, подтверждая ясность приказов. «Теперь насчёт моего брата. Лорайн, за Адрастосом мы пойдём вдвоём. Мы с отцом увидели, что в день Прорыва он будет находится в том же городе, что и штаб-квартира. Сама судьба благоволит нам. Мы выманим его, заставим продемонстрировать свою тёмную составляющую и заберём сюда». Гарпия склонилась в реверансе. — Так и будет, госпожа. «Можете идти. Все кроме Лорайн». Князь, Кризес, Иазон и Майрон поклонились до пола и быстрым шагом покинули зал. Обернувшись, пока врата закрывались, Лино успел увидеть, как Лорайн, раздвинув ноги, заскочила на колени Гликерии и услышать отголосок ментального: «Иди сюда. Ты моя и только моя». Интересно, гарпия вообще когда-нибудь усмиряла свой голод?

***

Рос­сия, особ­няк Кор­нё­вых. Не­деля до Про­рыва. Лиза спала и сон её был спокойным. Таким спокойным, каким не был ни разу со дня пропажи дедушки. Возможно, причина была в том, что спала в комнате, которая прямо кричала: «Я дед Лизы! Я здесь жил! Я тут спал и работал!» Выпитое какао согревало изнутри, чувство безопасности — снаружи. Корнёва вновь видела самые прекрасные моменты детства. И улыбалась даже сквозь сон. Вспышка. Дедушка рассказывает ей сказку. Он очень любил рассказывать что-то про рыцарей и позже, во время чтения серьёзных исторических книг Лиза не раз ловила себя на мысли, что уже знала тот или иной факт. Хотя… Это и не удивительно, всё же её дед был историком. Забавно, что Саша в день их встречи тоже представился историком. Вспышка. Они с дедушкой сидят за столом, он учит пятилетнюю Лизу читать по слогам. Вспышка. Ей семь. Маленькие пальчики выводят ровные строчки текста под диктовку деда. Возможно, именно тогда в ней зародился писательский талант. Вспышка. Лизе тринадцать, до пропажи дедушки осталось два года. Они тихо идут по лесу. Дед крепко держит в руках охотничью двустволку, показывая, как ею пользоваться. Сколько раз в последующие года девушка хватала её при любом подозрительном звуке. Вспышка. Ей пятнадцать. Проснувшись с утра, девушка не обнаружила деда ни в одной из комнат. Ничего страшного, наверняка пошёл в деревню. Вспышка. Семнадцать. Лиза закончила десять классов в сельской школе, но так и не решила, куда поступать. Денег и ценностей, что были перечислены в дедушкином завещании, составленном неизвестно когда, вполне хватит на ближайшие десять лет жизни. А может, и на пятнадцать Вспышка. Лизе двадцать. Промозглым осенним вечером, когда она всерьёз задумалась о смерти, на улице раздался гул двигателя и перед крыльцом остановился внедорожник. Больше девушка никогда не была одна. Сквозь сжатые веки начали просачиваться слёзы. Пусть благодаря мужу девушка и узнала, что дедушка умер, защищая её, она всё ещё не могла этого простить. «Внуча, я не мог поступить иначе. Я дал клятву самому себе, что защищу тебя». Сон? Реальность? Горячечный бред? Кто знает. Но голос звучал чётко. «Лиза! Лиза, проснись! ЛИЗА УСЛЫШЬ СВОЮ ДОЧЬ» Поворот во сне, тихий хрип. «Мама! Мама, кто-то рядом». Голос Ани моментально вырвал Корнёву из сна. Вскочив с дивана, девушка выбежала из кабинета, не став даже выключать свет, и быстро спустилась по лестнице, залетев в комнату дочери как метеор. — Кто? Анечка, кто рядом? — Я не знаю, мам. Но я чувствую, что сюда направляются люди. И им нужны мы. Лиза аккуратно приоткрыла окно и прислушалась. Сперва она решила, что ей показалось… Но нет. Издалека раздавался едва слышный гул моторов. Корнёва быстро захлопнула окно и глазами, полными ужаса, посмотрела на дочь. — Аня, ты когда-нибудь была в подвале? — Да. — А ниже? — Один раз, папа отвёл. — Прекрасно. Быстро беги туда! Откроешь люк и гермодверь своей силой, не забудь закрыть. Сиди там и жди, пока я тебя не позову, понятно? Девочка кивнула. — Ну так бегом! Аня сорвалась с места и побежала вниз по лестнице. Лиза быстро вышла из комнаты и вошла в свою спальню. Из-под кровати в момент был извлечён ящик с двустволкой. На то, чтобы снарядить оружие ушло несколько секунд. Насыпав горсть патронов в карман домашних штанов, в которых Корнёва уснула наверху, девушка вновь прислушалась. Звук становился громче. Скорее всего незваные гости уже выехали из деревни. Тут будут через пару минут. Снизу раздался стук люка. Прекрасно, Аня в безопасности. Перевернув ящик и открыв второе дно, Лиза достала дедушкин кортик на коротком ремне и повязала его вокруг талии, после чего накинула халат, дабы скрыть это от глаз вторгнувшихся в их уютный мирок. Должен же у неё быть хоть какой-то козырь? Двор особняка осветился фарами и три, судя по звуку, машины подъехали к крыльцу. Глубоко вздохнув и сжав в руках ружьё, девушка спустилась на первый этаж. Она как раз находилась напротив двери, как раздался сильный стук. — Елизавета, вы здесь? Это Эдвард Артц, начальник вашего мужа! Я ещё редактор в том издательстве, которое печатает ваши книги. Откройте, нам надо поговорить.

***

Нор­ве­гия, штаб-квар­ти­ра Custodes Mundi. Две с по­лови­ной не­дели до Про­рыва. Дойл Мак’Кроун едва поспевал за быстрым шагом Верховного Магистра. Артц решил с ходу взять быка за рога и оформить переворот по всем правилам. Генерал и ОШники должны были подготовить военную мощь Custodes Mundi к новому положению дел. Лично Эдвард собирался поговорить с учёными и экономистами, а Дойл… А Дойл просто болтался за Магистром как репей на хвосте. Первой целью был офис экономистов. Связавшись с Джоном Андерсоном, директором Custodes Mundi по экономическим вопросам, Эдвард договорился насчёт встречи, которая не терпит отлагательств. И сейчас сухопарый англичанин, пьющий, вопреки всем законам своего народа, кофе, с интересом смотрел на свежеиспечённого Верховного Магистра. — То есть, вы, мистер Артц, устроили смену власти в Агентстве? — Да, мистер Андерсон. Вы шокированы? — О, отнюдь. Совет давно не мог реализовать все возможности Custodes Mundi. Возможно, теперь мы перестанем зависеть от сочувствующих миллиардеров и наконец выйдем на рынок… — Джон. — Эдвард? — Грядёт величайший прорыв люцесов за всю историю существования Mundi. Все имеющиеся ресурсы пойдут на его сдерживание. — Значит, не выйдем. Подумаешь, — англичанин флегматично улыбнулся. — Ты пришёл, чтобы получить мою поддержку и понять, не заблокирую ли я банковские счета Агентства в трудный для нас час? Не бойся, не заблокирую. — Я рад, что не ошибся в тебе. Всего хорошего. Крепко пожав худую руку Андерсона, Эдвард покинул его кабинет, лишь мельком глянув на Дойла, прислонившегося к стене напротив двери. — Не спать, Мак’Кроун! Нам ещё учёным ситуацию объяснять! Программист и Магистр быстрым шагом направились к лифту, дабы спуститься на несколько этажей под землю. Туда, где была вотчина учёных. В принципе, конкретно в этих переговорах не было ничего сложного. Не должно было быть ничего сложного. Но председатель Совета успел дозвониться сюда. — Кустодий-магистр! — визгливый голос профессора Стеина, наследника Бергена, резанул уши спустившимся вниз. — От лица всего профессорского состава Custodes Mundi я выражаю свой протест! Нельзя так просто взять и узурпировать власть! «Чёртовы интеллигенты, всегда от них проблемы», — с раздражением подумал Эдвард, но вслух, изобразив улыбку, сказал: — О, я прекрасно понимаю ваше возмущение. Но, надеюсь, председатель объяснил вам, в чём причина этого? — Он сказал, что это ваш переворот в сговоре с генералом стражей и частью Оперативного Штаба. Да, мы не солдаты, но сможем противостоять вам! Посмотрю, как вы проживёте без всего, что наши лаборатории делают для кустодиев! И кузня, чтоб вы знали, с нами. Эдвард вздохнул. — Я узурпировал власть не по своей воле, мне пришлось. От одного из лучших агентов пришла информация о грядущей атаке люцесов. Атаке размеров доселе невиданных. В подобной ситуации демократия может только навредить, ибо пока мы будем спорить, наши враги начнут действовать. — Он ничего не говорил про прорыв… Но это всё равно возмутительно. Вы должны были выдвинуть предложение о смене типа власти в Совет, после дать всем работникам Mundi право на голосование, и лишь потом… — Стеин, ты идиот?! — Никак нет, кустодий-магистр, я заслуженный профессор… — Ты идиот, — Эдвард закатил глаза, после чего закричал. — Эти твари будут тут через пару недель максимум! Какое нахер предложение? Какое голосование? Да они уже могут рвать Грань, пока мы тут языками чешем! — И всё равно, пока я старший профессор, лаборатории не будут работать с узурпатором. Резким движением Артц положил руку на кобуру. После чего вздохнул и убрал её. Затем оглядел младших профессоров. — Есть кто-нибудь, кто согласен со мной и не согласен со своим непосредственным начальником? Несколько секунд ничего не происходило, после чего пухлый мужчина с дурацкими завитыми усиками нерешительно поднял руку. — Холджер, ты?! Иуда! — профессор Стеин вновь сорвался на визг. — Простите, старший профессор. Но мне кажется, что Верховный Магистр… — Магистр-кустодий!!! — Виноват, магистр-кустодий Артц… Мне кажется, что он прав. Эдвард улыбнулся. Хоть у кого-то здесь есть мозги. — Тебе не кажется, Холджер. Поздравляю с повышением, отныне ты — старший профессор и глава лаборатории. Стеин, вы понижены в звании. Разумеется, бывший старпроф не мог промолчать. — По какому, собственно, праву? — ПО ПРАВУ ВЕРХОВНОГО МАГИСТРА, ЧЁРТ ТЕБЯ ДЕРИ! — Артц никогда не чувствовал себя настолько злым. — Потому что я так сказал. Выхватив пистолет, Эдвард сделал выстрел поверх голов, заставив учёных пригнуться. — Сегодня ночью я ввёл в Mundi чрезвычайное положение. И пока оно длится, вы все подчиняетесь мне. И если я сказал, что Холджер теперь руководит лабораторией, значит ХОЛДЖЕР ТЕПЕРЬ РУКОВОДИТ ЛАБОРАТОРИЕЙ!!! Накричавшись вдоволь, Магистр понизил голос. — Любой, кто попытается это оспорить или саботировать работу научного блока, познакомится с богатым перечнем наказаний, предусмотренных чрезвычайным положением. И да, профессор Стеин. Их придумали задолго до меня, так что ни в чём обвинить вы меня не сможете. Я пришлю сюда пару стражей. Для охраны зоны и контроля за вашей работой. Будьте готовы. Осмотрев побледневших профессоров, Эдвард остановил взгляд на Холджере. — Старший профессор, вам понятны ваши задачи? — Н-не совсем, Верховный Магистр… — Просто сделайте так, чтобы научный комплекс функционировал как вчера. За сим раскланиваюсь. Кивнув Дойлу, весь разговор стоявшему в стороне и не проронившему ни слова, Эдвард развернулся и пошёл к лифтам, на ходу доставая телефон. — Алло. Да, это Эдвард Артц. Прошу как можно быстрее связать меня с Нориной Коломбо. Дело не терпит отлагательств.