Все неприятности начинаются с бессонницы

Всё ещё не веря, я закрыл глаза и потряс головой.       — Ты в порядке? — я пропустил вопрос мимо ушей и открыл глаза. Дракон всё ещё весело поблёскивал из кармана пиджака. Пиджака человека, которого я не знаю и вижу в первый раз. Человека, который уже явно не жилец и явно умер не своей смертью. И у него моя перьевая ручка, которую я берёг как зеницу ока. А ещё на ней мои имя и фамилия.       Неприятное, вяжущее чувство проползло по солнечному сплетению, пробежалось по позвоночнику и загудело в голове. Уорд, всё это время внимательно наблюдавший за мной, проследил мой взгляд и подошёл к трупу. Он достал из кармана своего пальто небольшой клетчатый платок и, прежде, чем я успел что-то возразить, извлёк ручку. Скотт вертел её в руках, очищая от ещё не успевшей запечься крови. А я в сгустке молчаливого отчаяния ждал, когда он обнаружит гравировку. И этот момент не заставил себя долго ждать.       — Тут твоё имя написано… — я замер. Боже, что сейчас будет. — И фамилия… это… твоя ручка? Надо её спрятать.       Я несколько секунд продолжал смотреть в пол. Но тут до меня дошли крики Джо. Возможно, он услышал мой крик или грохот упавших коробок.       — Пошли, надо его успокоить, — Скотт легонько похлопал меня по плечу и направился в сторону люка. Я, всё ещё путаясь в клубке собственных мыслей, пошёл за ним.       Джо и правда был обеспокоен и нервно ходил вокруг лестницы. Заметив нас, он с облегчением выдохнул.       — Что у вас там случилось? Что за грохот?       — К сожалению, у нас неприятные и неожиданные новости, — Уорд присел рядом с квадратным отверстием в полу, служившим проходом между этажами.       — Не можете найти ящики?       — Нет. Там в глубине этажа лежит человек. Мы его осмотрели, — с этими словами он помахал перед Джо окровавленным платком, из которого уже куда-то исчезла ручка. — У него большая потеря крови, скорее всего, он скончался задолго до того, как мы сюда пришли. Нужно срочно вызвать полицию. И, пожалуй, скорую, чтобы забрали труп на вскрытие.       По ходу этого рассказа Джо с огромной скоростью менялся в лице и сразу после его окончания выудил из кармана телефон. Нервно набирая номер правоохранительных органов, он выбежал на улицу, чтобы поймать связь.       — Что ж, платок оправдан. Осталось решить, что делать с ручкой, — с этими словами он спокойно поднялся и, достав из своего кармана мою ручку, продолжил её оттирать. Он выглядит таким спокойным, а моё сознание просто вопит по поводу произошедшего. И правда. Позапрошлой ночью я знакомлюсь с человеком. Вываливаю на него кучу жалоб на проблемы и мою никчёмную жизнь. Через день мы вместе находим труп. У этого трупа аккуратно хранится моя вещь. И сейчас этот человек с ледяным спокойствием ищет куда спрятать, можно сказать, самую важную улику. И что… никаких подозрений?.. Недоверия?..       Я был полностью сбит с толку собственными рассуждениями. Из них меня вырвала неожиданная просьба:       — Дай-ка нож, — если честно, я малость опешил от такой просьбы. Зачем ему нужен нож, тем более, сейчас… Но я решил не спорить и молча отдал складной ножик. Сколько времени прошло с момента его покупки? Минут тридцать, наверное. Да, буквально тридцать минут назад я, не считая бессонницу, жил относительно спокойно и знать ничего не знал о трупах с моими вещами.       Скотт откинул лезвие и, убедившись, что оно заточено, вдруг быстро подошёл и задрал мою куртку. Под неё сразу пробрался неприятный холод.       — Ты что делаешь?! — на негодующее замечание он только резко встряхнул меня, чтобы я не вырывался. За сегодняшний день слишком много потрясений. Я решил повиноваться, наверное, потому, что просто слишком устал. Уорд, осмотрев мою куртку, запустил лезвие ножа в её правый карман и сделал прорезь в подкладке.       — И… Зачем?       — Всё просто, — Скотт отпустил мою куртку и, достав ручку, опустил её во вспоротый внутри карман. Ручка, немного побалансировав, наконец, нашла разрез и провалилась в глубину, смешавшись с наполнителем. — Её негде здесь прятать. Оставим здесь — полиция обыщет склад и найдёт её. Если спрячем поблизости — то же самое. Если она будет у меня, это будет странно. А у тебя… Ты, когда разговаривал с Джо о пропаже, руки наверняка в карманах держал?       — Да.       — Значит, если бы мы решили спрятать её у тебя, то это тоже было бы странно. Я уже запомнил, что у тебя привычка держать руки в карманах, и не нащупать в них ручку ты просто не мог. А так, куртка у тебя не новая, подкладка в карманах часто рвётся, особенно, если постоянно в них руки прятать. Ты хотел отнести ручку Джо, подкладка порвалась, ручка провалилась и… всё. Потерянная ручка, ничего необычного.       Логика у Скотта, конечно, железная. Вроде просто ручка, а столько хлопот. Но я сам молодец: нажаловался на её потерю. До посещения места преступления у меня ручки не было, после — есть. А я ведь ещё вечно здесь ошиваюсь. Найдут ручку и, может, ещё ничего не заподозрят. Зато потом добавят мои частые посещения и мои ночные похождения, и вот кое-что уже выйдет. Да, думаю, мои соседи распишут их во всей красе и с большим удовольствием. Эти скитания давно уже являются одной из самых оживлённых тем соседских сплетен. Представить себе страшно, какие причины они придумывали для моих прогулок. Уверен, что они даже могли предположить, что ровно в три часа ночи я на городской площади призываю сатану. Лучше не рисковать.       — Вы что, там ещё? — с первого этажа раздался уже более спокойный голос Джо. Наверное, он уже справился с потрясением. — Давайте спускайтесь, скоро полиция приедет. Полиция приехала минут через 20–25. Для начала запустили криминалистов: осмотреть труп. Также приехал инспектор и несколько человек рядовых полисменов, которые сразу принялись оцеплять склад. Инспектор же принялся за нас. Джо очень быстро опросили, но сказали до конца осмотра места преступления никуда не отлучаться или быть поблизости. С нами тоже поначалу шло без проблем. Мы спокойно отвечали на вопросы. Мол, так и так, мы пришли за ящиками, а там труп. Я закричал, он прибежал, труп осмотрели, платок испачкали. Инспектор с недоверием покосился на мой ножичек, но Джо сразу подтвердил, что продал его мне буквально час назад.       Наши показания записали, мы подписали и стали ждать группу, которая работала наверху. Она закончила только через час. Труп — мужчина лет сорока, телосложение полноватое, особых примет не нашли, волосы начали седеть, и на макушке намечалась лысина, судя по обручальному кольцу, женат. Костюм на нём — офисный, был чистый и выглаженный. Самого его ещё не опознали. В общем, обычный офисный служащий. Смерть наступила около трёх-четырёх ночи. И что такому человеку понадобилось ночью на старом складе блошиного рынка?.. Мужчину сначала придушили, а затем вспороли охотничьим ножом поперёк солнечного сплетения. Правда, ближе к концу надрез вдруг резко ушёл вниз, пересеча живот.       Криминалисты сказали, что это может быть как случайность, так и индивидуальный почерк убийцы. Что-то вроде подписи. Что ж, надеюсь, его подписью не является размещение у жертв чужих вещей. А то мне не очень-то хочется ещё раз обнаружить свои вещи у мёртвого человека… О, Господи… Нет! Я всё это время думал о том, почему именно моя ручка лежит у трупа в кармане, а надо было сперва задуматься над тем, как она исчезла из моего дома. Дверь! Этой ночью я забыл закрыть дверь.       Мысль о том, что, возможно, у убийцы сейчас находятся другие мои вещи, очень сильно пугала. Я как будто подавился, стало тяжелее дышать, а в голову начали одна за другой проникать картины с новыми трупами, у которых покоились мои вещи. Очевидно, вдобавок к этому я побледнел как простыня. Уже желавший нас отпустить инспектор, быстро оглядел меня, а затем Уорда. После этого он с извинениями попросил нас обыскать. Видимо, ледяное спокойствие Уорда и моё удручённо-паническое состояние вместе казались слишком ярким контрастом.       При обыске наткнулись на ручку, которая всё это время благополучно блуждала по внутренностям крутки. У меня сердце замерло: а вдруг там кровь осталась? Её извлекли, осмотрели и протянули мне, ожидая объяснений. Слова застряли у меня в горле, кажется, я побледнел ещё больше. Заморгав, я оглядел присутствующих, как будто это они должны мне объяснить, что это и что оно здесь делает. Скотт бросил на меня подбадривающий взгляд как бы говоря: «Давай сострой удивлённую мину и расскажи, что ты её потерял». Мину я состроил. Очевидно, весьма жалкую, но этого оказалось достаточно, и после короткого рассказа о пропавшей перьевой ручке нас наконец-то отпустили.       Как только мы вышли за ограждения, возле которых уже собралась толпа зевак, мне захотелось сразу броситься бежать домой, проверить сохранность вещей, но я вовремя одумался. Бежать на глазах у полиции после допроса — не лучшее решение. Все вместе мы дошли до выхода с рынка, там Джо распрощался с нами, сказав, что ему необходимо вернуться к своей палатке.       Время уже обеденное, и есть хочется неимоверно. Погода ясная, но всё же похолодало: декабрь скоро как-никак. Мы шли молча и медленно. Наверное, из-за меня, потому что сразу после выхода с рынка ноги сделались ватными, и я еле их переставлял. «Никаких переживаний». Надо было сразу догадаться, что с моим везением данный врачебный завет я никогда не выполню.       — У тебя ещё что-то пропало?       — Возможно, я уже ни в чём не уверен. Придётся потратить остаток дня на обыск дома. Но сначала еда, — с этими словами я потащил Уорда в ближайший магазин. У меня дома почти ничего не осталось, а если мне вдруг приспичит ночью готовить, то продукты тем более понадобятся.       Я набрал всего, что смог, и предложил зайти поесть ко мне. Надо же его хоть как-то отблагодарить за всё, что он для меня сделал. Дача ложных показаний — это уже преступление. Расспросить его ещё хотелось обо всём этом. Скотт согласился и предложил помочь с проверкой дома на наличие других пропаж. Я пытался его отговорить, но он все же настоял на своём.       Добраться до дома удалось только через полчаса. Пришлось ещё долго доставать мои ключи, которые я по рассеянности положил в порванный карман. Отворив дверь, сразу стало ясно, что перед своим уходом на рынок я забыл выключить свет в ванной на первом этаже. Побежав его выключать, я одновременно информировал гостя о расположении комнат.       — Слева от прихожей гостиная, справа кухня. Прямо напротив входа комната для барахла, которую люди обычно зовут кабинетом, между ним и гостиной ванная. А справа по коридору, на пути в кухню, винтовая деревянная лестница, она ведёт на второй этаж и, если честно, на ней легко упасть и шею себе свернуть, поэтому туда лучше не ходить. Второй этаж совсем маленький: там только спальня и вторая ванная. Можешь пока всё осмотреть. В ванне кроме невыключенного света обнаружился ещё и невыключенный кран. Боже, целый день пустой траты воды. Надо быть повнимательнее, хотя бы насколько это возможно.       — Ну, как, освоился? — с этими словами я зашёл в кухню. Уорд, наверное, и правда освоился и с невозмутимым видом разбирал покупки. Выглядело это так, будто он всегда тут жил и в этом нет ничего нового.       — Нет, не стоит. Я сам, ты же всё-таки гость.       — Мне не сложно, — после ответа он пошёл за пакетом, который мы оставили в прихожей. Я смирился и продолжил выкладывать продукты на кухонную тумбу. — Что будешь готовить? — Скотт снова появился на кухне с пакетом в руках.       — Быстрее всего будет сделать вишнёвый пирог. Тесто уже есть, я готовил его позавчера, оно в холодильнике.       Быстро состряпав начинку и «залатав» пирог крышкой из теста, он, наконец, занял своё место в духовке. Всё это время Уорд терпеливо ждал сидя за столом. За окном уже стемнело. Убедившись, что точно не напортачил с температурой, я приготовил чай и, сев напротив гостя, протянул ему кружку.       — Слушай… Спасибо тебе за всю эту историю с ручкой, если бы не ты, я бы сейчас сидел в камере предварительного заключения и ждал суда. Тем более, мы только позавчера познакомились и…       — Не стоит. Ложные обвинения — это ужасно, а полиция не любит, когда такие дела долго висят без решения. Они бы сразу выдвинули тебе обвинение и долго копаться не стали. А ты… — говоря это, он сделал паузу и внимательно оглядел меня — …совсем не похож на убийцу.       После этого мы ещё немного посидели в тишине, попивая чай, пока я не понял, что трещу по швам от своего любопытства. «Не похож на убийцу» — это, конечно, какой-никакой аргумент, но ведь его совсем не достаточно, чтобы пойти против закона и прятать улики, а ещё после этого идти в гости к подозреваемому убийце и преспокойно пить с ним чай. Ведь улика была очень серьёзная: найти вещь с именем, не принадлежащим убитому, это почти то же самое, что застать человека с ножом возле трупа. Чем дальше я заходил в своих рассуждениях, тем больше я понимал, что вот-вот взорвусь от этих мыслей. В конце концов, я не выдержал и спросил:       — Но ведь «не похож на убийцу» — это слабый аргумент. А вдруг я просто притворяюсь, а подбросил ручку со своим именем, потому что я психопат?! Или ручку подбросил другой человек, а убийца всё равно я? Если бы я наблюдал место преступления со стороны, то сам себе бы не поверил. Тогда откуда такая уверенность? — на мои доводы Скотт только рассмеялся и посмотрел на меня со своей постоянной, немного надменной ухмылкой.       — И всё-то тебе знать хочется.       — Ну…       Этот ответ меня немного смутил: и правда, зачем пытаться убедить человека, что ты убийца? Лучше бы молчал. Но мои размышления прервал звон таймера духовки, возвещая о том, что выпечка готова. Пирог получился отличный, к тому же я всегда любил вишню. Скотт, очевидно, тоже. Даже сложилось впечатление, что он не ел несколько дней подряд: таким взглядом он его осматривал. К тому времени, когда мы съели половину, на часах пробило десять часов вечера. Поздно уже.       — Тебе удобно находиться в гостях так поздно?       — Да, тем более, ты забыл, что я тоже гуляю по ночам и делать мне совершенно нечего. А тебе удобно принимать гостей в такое время? — я улыбнулся.       — Да, ничего страшного, всё равно бессонница. Я тебя точно не задерживаю?        Скотт снова ухмыльнулся:       — Я же вызвался помочь тебе с поиском других пропавших вещей. И спасибо большое за угощения, было очень вкусно. Я правда давно таких вкусностей не пробовал.       После этой похвалы я вдруг почувствовал, что заливаюсь румянцем. Вот он, результат отсутствия постоянного контакта с людьми помимо работы: начинаю забывать, как общаться. У меня ведь два с половиной года никто дома не бывал. Я попытался отбиться от похвалы, но после этого она последовала снова с новым напором и объёмом. Самым целесообразным действием я предпочёл бегство в другую комнату, на ходу бормоча о том, что сначала лучше обыскать гостиную, где лежала ручка, а потом уже остальную часть дома.       Моя гостиная совсем не отличается от других гостиных. Большое окно, занавешенное лёгкой, полупрозрачной шторой, выходит на улицу. У стены стоял раскладной диван, который моя мать называет «самой лучшей вещью в этом доме» и «латте» за его цвет. Понятно, что говорила она это потому, что сама его выбирала. Вообще, дом мне помогала обустраивать вся семья, которая узнав о моём переезде, взялась за это с большим рвением. И это самое настоящее чудо, что они смогли прийти к общему решению, а не поналепили каждый своё. Цвет у дивана конечно приятный, но даже когда его раскладываешь, он едва ли дотягивает до размера односпальной кровати. Кроме дивана здесь ещё располагается небольшая книжная полка, низкая тумба со старым радиоприёмником, злополучный стеллаж со стеклянными дверцами и шестью парными ящиками, уехавший к окну кофейный столик, торшер и небольшой телевизор напротив дивана.       Собственно кроме стеллажа здесь обыскивать было нечего. Я покопался в вещах. Но оттуда ничего не пропало. Удивительно, они даже прибывают в большем порядке, чем обычно. Хотя может это и я их так убрал, благополучно об этом забыв. После гостиной мы быстро проверили второй этаж и ванную на первом этаже. Большую часть времени мы потратили на осмотр «кабинета». Называется он так только из-за рабочего стола, а по сути это склад всей моей коллекции старых вещей. По два стеклянных стеллажа у обеих стен, вышеупомянутый стол, ноутбук. Пришлось повозиться, но тут тоже ничего не пропало. Правда был открыт ноутбук, но и тут я не мог точно ответить, забыл его закрыть или нет. Ещё из подозрительного были некоторые вещи, которые были сдвинуты. И ладно, если бы они были убраны куда-то совсем в другое место, но они были аккуратно расставлены в шахматном порядке или клином. Этого я точно не делал. Все собранные мною вещи обычно стоят в несколько рядов.       Чем дальше мы разбирали залежи моих странных сокровищ, тем страннее становилась для меня логика пробравшегося в квартиру. Здесь ведь кучу вещей можно забрать и спокойно продать в ближайшем ломбарде или в интернете. Нет, он приходит, расставляет мои вещи, забирает одну ручку, которую и так проблематично продать из-за гравировки с именем. Даже если её замажет, то больших денег за неё не получит. Тогда зачем?!       После обыска кухни стало ясно: кроме перьевой ручки из дома ничего не пропало. Этот факт абсолютно нелогичен с точки зрения преступника. Если честно, я теперь ещё больше сбит с толку.       Мы сидели на кухне и пытались выявить цель преступника, для которой он пробрался ко мне в дом. Это был явно не обычный грабёж, иначе бы из дома вынесли всё ценное. Например, ноутбук вынесли бы сразу.       — Может он знает тебя?       — Кто? Убийца?       — Ну, да. Ты ему чем-то насолил, и он решил тебя подставить.       — Что-то я не припомню врагов, которые готовы ради мести убить человека… я вообще не помню, чтобы у меня были враги.       — Тогда нам лучше дождаться завтрашних утренних новостей, может нам повезёт, и там укажут имя убитого, его наверняка уже опознали.       — Да, так и сделаем, — невольно взглянув на часы, я понял, что за поиском новых пропаж и мозговым штурмом мы потеряли два часа. Уже двенадцать ночи.       — Уже двенадцать, не смею больше задерживать.       — И правда, засиделись.       Уже прощаясь, мы вышли к входной двери. Продолжая говорить, я привычным жестом опустил ладонь на ручку двери. Но тут понял, что её нет на прежнем месте. В панике я замолчал и повернулся к двери. Её ручка была на месте, но когда я снова попробовал за неё взяться, моя рука прошла сквозь неё. Через секунду я понял, что ручка стала двоиться в глазах, а сама комната вместе с дверью наклонилась и начала уезжать куда-то вбок. В голове гудело, ноги перестали держать. Не понимая, что происходит, я попытался сосредоточиться и остановить это безумие. Но безумие закончилось без моей помощи: в глазах начало темнеть и в следующий момент я отключился.