Ночь

      Шестикрылый серафим мелькает перед глазами Гавриила слишком уж часто, но он не против. Ему нравится смотреть на Вааль, наблюдать за тем, как в её руках начинают сверкать первые звёзды. Иногда ему хочется быть такой же звездой, ощущать её тепло и ласку. Ему трудно оставаться в стороне, перебрасываясь лишь мимолётными улыбками, взглядами, похожими на короткие вспышки.       Гавриил представляется ей первый, первый заводит разговор. Он внутри жутко стесняется, но он — Вестник Божий, он умеет выглядеть уверенно даже перед высшими чинами. Вааль отвечает любезностью, и тревога пропадает. Они всё больше и больше времени проводят вместе, разговаривают и смеются. Они становятся друг другу близкими, ближе, чем другие ангелы, и Гавриил оттого чувствует себя абсолютно счастливым, словно раньше было иначе. Словно Богиня не значила для него столько.       Его Суть искрится и сверкает рядом с Вааль, наполняется невыразимой нежностью, которую Гавриил не знает, куда деть; не знает, что делать со своей любовью, и отдаёт её всю Вааль. Она улыбается озорно, прячет взгляд под ресницами и молчит об этом. Гавриил прижимает Вааль к себе, пытается поцеловать её в шею, но серафим упорно не хочет опускать крылья и белые перья лезут Гавриилу в нос и рот. Он щекочет её живот, и Вааль смеётся, но делает совершенно не то, что хотел Гавриил: выпутывается из его объятий, валит его на спину и убегает. Всегда убегает.       Гавриил остаётся лежать в густой траве с распахнутыми крыльями и думает о том, что хорошо было бы, если бы Вааль лежала сейчас рядом. Если бы он обнимал её, дышал ею. Она пахла звёздами, и звёздная пыль оседала на её ресницах, на всех её тысячах глаз, которые она открывала, когда была высоко в небе, когда держала в своих маленьких ручках целые новые миры. Гавриил остаётся ждать её возвращения.       — Nights can be empty, nights can be cold       So you were looking for someone to hold       That's only natural       But why did it have to be me?       — I only wanted a little love affair       Now I can see you are beginning to care       But baby, believe me       It's better to forget me.       Они придумывают забавную песенку для этой маленькой игры. Гавриил боится спросить: вдруг это не игра, и он на самом деле ничего не значит для Вааль? Но она возвращается, она лежит с ним в траве, она летает с ним под облаками, и Гавриил забывает о своих сомнениях. Удивительно, что в этом новом мире, он думает, есть что-то настолько прекрасное, настолько важное, помимо Божественного непостижимого плана. Вааль тихо шепчет ему о том, что этот план — полная дрянь, если они не знают его, если всемогущая Она считает их недостойными такого знания; вероятно, недостойными, раз Она создала людей.       Гавриил говорит, что сомнения излишне, но сам слишком хорошо знает зудящее острое под самой Сутью. Он говорит, что всё в порядке и волноваться не о чем. Вааль улыбается и уходит. Ничего не случится, говорит она напоследок.

***

      Гавриил чувствует себя стоящим подле Самаэля. Словно это на него грозно смотрят братья и сёстры, словно он сейчас упадёт в бездну, перестанет быть собой, станет выродком. Словно это он предал всё, что было ему дорого; Гавриил почти удивляется этому чувству: обманули его, и даже хуже.       Вааль смотрит на него прямо, льдинки голубых глаз сверкают в суровом свете солнца. Она не стыдится, не сожалеет, она расправляет свободнее крылья и выпрямляет спину. Она Упадёт, но только телом, Суть её, вопреки реальности, взберётся выше трона Господнего.       Гавриил прерывисто вздыхает. Он не хочет расставаться в тишине; он хочет узнать правду. Было ли что-то искренне между ними двумя?       — When you were lonely, you needed a some…       Someone to lean on, well I understand       It's only natural       But why did it have to be me?       Он поёт тихо, одними губами. Вааль слышит его, и лицо её кривится, трескается; эмоции, сухие и холодные, остаются внутри. Суть её как будто сжимается. Она втягивает воздух, чтобы ответить — ответить по-настоящему — и голос у неё дрожит и хрипит не в такт мелодии.       — I was so lonesome, I was blue       I couldn't help it, it had to be you       Аnd I       Always thought you knew the reason why…       Облака разверзаются под её ногами, и сильные крылья не способны более удержать Вааль в воздухе. Она падает, и последние слова песни замирают на её губах беззвучным криком.

***

      Гавриил смотрит на Вельзевул пристально и не узнаёт в ней того ангела, в которого влюбился. Но вспоминает разговоры, мельчайшие детали впиваются в сознание, и архангел понимает: в ней немногое изменилось. Белое стало чёрным, волосы и одежды растрепались больше обычного, но в остальном… Улыбка совсем стёрлась с лица. А любовь он чувствует. Такую странную, обжигающую, неуместно, неловко контрастирующую с яростной тьмой Сути. Это успокаивает, придаёт смелости.       — Я ощущаю твои чувства, Вель. Но прошу, скажи мне истину сама.       Теперь Вельзевул усмехается, смотрит на Гавриила исподлобья.       — Сказать тебе что? — она набирает полную грудь воздуха, прищуривается и, кажется, может взорваться в любую секунду подобно вулкану, но лишь перья на крыльях встают дыбом. — Что я попалась в свою же ловушку? И что… ты не был игрушкой, а я влюблена в тебя также, как и ты в меня? — она напряжённо замирает, готовая раствориться в любую секунду.       — Если это правда.       Вельзевул выдыхает, опускает крылья, пачкая кончики перьев в пыли.       — Это правда, — смотрит Гавриилу в глаза. — Так и есть.       Гавриил улыбается. Чуть грустно, но в душе расцветает тёплое и нежное, и архангел снова заводит старую песенку.       — Falling in love with an angel like you       Happens so quickly, there's nothing to do       It's only natural       But why did it have to be me?       Вельзевул усмехается и качает головой, смотрит исподлобья, пряча за волосами смущённый румянец.       — Я же ответила, — она подходит к Гавриилу близко, едва касаясь кончиком носа его ключиц. — Если хочешь, чтобы я спела, — у архангела ком встаёт в горле от её обжигающего, щекочущего дыхания. — То нам придётся придумывать новую песню.       — Не думаю, что это станет большой проблемой, — Гавриил кладёт руки на её плечи, прижимая к себе. Больше она не пытается вырваться.