Династический брак

      Проходя мимо рядов придворных, принц останавливался на секунду около некоторых, приветствовал, задавал короткие вопросы. Поравнявшись с подводным магом, принц едва заметно кивнул.       — Лорд Урсус, мой почтенный советник, ваше присутствие вселяет в меня радость.       — Благодарю Вас, Ваше Высочество, еще ниже склонился маг.       — А что за заморскую диковину Вы привезли из недавнего путешествия, — принц перевёл взгляд на русалку.       — Одэ Нордсдоттир, Ваше Высочество, моя ученица, — церемонно ответил он. Она, следуя правилам этикета, опустила взгляд. Урсус заметил, что напряжение во взгляде августейшей особы уступило место некоторой живости.       — Очаровательна. Очень милая, — улыбнулся ей принц и проследовал дальше.       Через несколько минут принц со своей свитой расположился на возвышении, а толпа гостей снова смешалась, обсуждая оказанные некоторым из них знаки внимания.       Под руку со своей спутницей Урсус неспешно прогуливался по зале, продолжая раскланиваться со знакомцами, когда его деликатным покашливанием отвлек распорядитель двора. Прошептав несколько слов, он поспешно удалился, а маг, многозначительно улыбнувшись своей спутнице, направился к возвышению, на котором находился трон принца.       Поднявшись на ступени, пара подводных гостей замерла в поклоне.       — Поднимитесь, Лорд Урсус.       Повинуясь, он выпрямился и подал руку Одэ.       — Могу я просить Вашу спутницу открыть со мной бал?       Одэ снова присела в легком реверансе.       — Благодарю Вас за оказанную честь, Ваше Высочество.       Она тщательно сохраняла принятое при дворе спокойствие и невозмутимость, но в её мыслях промелькнул ужас: танцевать ногами, на которых она едва научилась ходить, да еще и не зная схемы — катастрофа! Однако, её спутник легко коснулся раскрытой ладонью её спины, от чего по коже разлился приятный холодок, и она уверенным движением коснулась поданной руки принца. Каким-то колдовским образом, маг внушил её телу схему полонеза.       Середина зала расчистилась, выстроились пары. Урсус церемонно вывел на паркет полную брюнетку в изумрудном платье, троюродную тётку принца. Загремела музыка.       После танца принц проводил Одэ к балкону и, предложив освежиться бокалом игристого вина, удалился.       Походкой большого кота к ней приблизился маг и, взяв её за руку, вопросительно взглянул в глаза. Русалка, перехватив его взгляд подняла бровь и едва заметно вздохнула. В её глазах читалась лёгкая досада. Похоже, во время танца принц слишком назойливо сжимал её руку. Урсус с облегчением заметил, что наземная пассия Ариэля не произвела на его любовницу никакого впечатления.       Вечер шёл своим чередом, но мага начинало беспокоить, что молодой правитель хоть и не выходил за рамки протокола, но уделял его спутнице чрезмерное количество внимания. Одэ конечно выгодно отличалась от земных дам и осанкой, и манерой держаться, всё-таки, она не только принцесса, но и русалка: у всего подводного народа мышцы верхней части тела развиты не так, как у людей, но поток комплиментов и почти навязчивые ухаживания настораживали. С другой стороны, его принцесса помогла ему окончательно развеять сомнения в пристрастиях принца. Он, несмотря на упорно циркулировавшие при дворе слухи, всё-таки, имел шансы завести и наследников, и бастардов, другими словами, предпочтений своему полу не отдавал никоим образом.       Несколько раз Одэ бросала на него взгляды, в которых читались скука и усталость, но, как настоящая принцесса, она ни словом, ни жестом не показала, что утомлена и раздосадована. Урсус сочувственно кивал ей, и, когда представилась возможность без ущерба для репутации покинуть бал, он сразу же помог Одэ устроиться на подушках паланкина.       Вернувшись в грот, он помог русалке избавиться от одежды и, усадив к себе на колени на каменной скамье, прижимал к себе, пока проходила обратная трансформация, а после, обняв за талию, увлёк с собой в небольших размеров затемнённый грот, где имел привычку отсыпаться после тяжелых дней на суше.       Следующим утром его гостья не выказала намерения покинуть грот Левиафана, а он продолжал наслаждаться её присутствием. Кажется, Одэ жила тут и была с ним всегда. Она ласкала его, играла с муренами, пытаясь научить их каким-то мудреным трюкам, слушала его рассказы о зельях, политике под водой и над ней, рассказывала о своём доме и, нежась в его объятиях, шептала «люблю». Несколько дней проплыли тягучим медовым сиропом.       Однако, в очередной прекрасный, казалось бы, денёк, принц Ариэль, не обращая внимания на терзавших его плавники мурен, бесцеремонно вломился в грот Левиафана, разразившись перемежаемой ругательствами тирадой, общий смысл которой сводился к тому, что если Урсус решил отнять у него новую игрушку, которая так смешно возмущается его манере принятия решений государственной важности, то он против, и пусть злонравный маг, лишивший его наслаждения повелевать штормами, оставит ему хотя бы это скромное удовольствие.       Услышав такое приветствие, Одэ забыла дышать. Она, значит, игрушка, устроенный Ариэлем фарс — государственные решения, а Урсус, вложивший столько сил в обучение принца — злонравный маг. Придя в себя, она набрала воздуха в грудь, и её серебристый хвост дрогнул, готовясь нанести удар по августейшей физиономии. Вовремя уловив её порыв, Урсус предостерегающе-нежно обвил щупальцем кончик её хвоста.       Заметивший этот жест Ариэль взвыл от негодования. Его пажи убедили его закрыть глаза на их шалость, благодаря которой Одэ оказалась на пороге грота Левиафана, уверяя принца в неминуемой гибели досаждавшей ему своими протокольными манерами русалки. А вместо этого она, живая и довольная, наслаждается ласками отвергнутого им мага.       Принц изрыгнул очередную порцию угроз в адрес Урсуса. Одэ сжала кулаки. Со столика за спиной сына Тритона сорвался увесистый ларец и, набирая скорость, понесся к затылку королевского отпрыска. Зрачки мага, до того бесстрастно наблюдавшего за устроенной сценой на секунду расширились, он сотворил едва заметный пасс, отводя угрозу, и озадаченно отвернулся, игнорируя дальнейшие словесные излияния. Когда поток брани иссяк, Урсус неожиданно просто обратился к бывшему ученику.       — Так чего же тебе надо? Вечной любви? Ну так и ступай к своему принцу. Вот тебе доза зелья на сутки, — колдун протянул принцу флакон, — А дальше делай, что хочешь.       Оценившая замысел мага Одэ расслабилась и хихикнула:        — Только вырви ему на сутки его поганый язык, а то невзначай наговорит своей единственной любви гадостей.       Он с улыбкой кивнул.       — Пожалуй, да, так даже интереснее. Ну так что, — обратился маг к Ариэлю, — На что ты готов ради вечной любви?       Принц заметно сник, но под насмешливыми взглядами Урсуса и Одэ встопорщил плавники, тряхнул головой, схватил флакон и, цедя сквозь зубы ругательства, метнулся к выходу из грота. Маг сделал ему вслед ловкий пасс руками и, судя по внезапно наступившей тишине, королевский отпрыск онемел.       Любовники улыбнулись ему вслед. Особенно занятно будет посмотреть на принца, когда тот выяснит, что его любовь предпочитает созданий противоположного пола, и в день знакомства принял его за девушку.       — А теперь серьёзно, — Урсус посмотрел на Одэ с видимым недовольством, — Кто тебя учил магии, и какой резон тебе был это от меня скрыть?       Маг чувствовал себя обманутым. Неужели, юное наивное создание, в которое он влюбился несколько дней назад, отвечая на ее безрассудный порыв, умелая ведьма и намеревается ему навредить? Или на самом деле она не такая умница, какой хотела казаться, а обычная пустышка и истеричная рыбёшка, как многие придворные девицы Тритона?       В глазах Одэ отразилось недоумение, сменившееся негодованием.       — Любовь моя, не забывай, я всё-таки, принцесса. Меня, как и моих сестёр и брата, учила Марна, придворная ведьма моего отца.       — И ты решила поводить меня за нос, скрыв, что училась чересчур хорошо, и владеешь магией.       Во взгляде Урсуса сгустилась ярость. Одэ протестующе протянула к любовнику руки.       — Да не владею я никакой магией, изо всего помета талант оказался только у Анники, она родилась первой.       — Неужели?! — громыхнул голос ее визави, — А кто запустил ларец в Ариэля, да так, что я его едва отвести успел? Марна твоя?       — Да какой, Ёмундгард его пожри, ларец? Я думала, это ты его припугнуть собрался.       — Я?! Любимая, я еще не окончательно выжил из ума, чтобы в порыве гнева убить наследника престола, — ярость в его глазах сменилась иронией, — А вот ты, помнится, намеревалась залепить ему изрядную затрещину.       Одэ гордо подняла голову.       — Во-первых, мне можно, я — принцесса. Даже убей я его, — а поводов, согласись, он дал предостаточно, — отдам свое приданное в качестве виры, и дело с концом. А во-вторых, после того, что он тебе наговорил, я готова его изорвать на корм планктону, попадись он мне без сдерживающих факторов.       Одэ бросила красноречивый взгляд на всё ещё удерживающее кончик её хвоста щупальце.       Испытывая огромное облегчение, Урсус рассмеялся и ослабил хватку. Похоже, северный темперамент его избранницы принесёт ещё немало сюрпризов. Храброе создание, желая его защитить и не найдя привычной физической возможности, откуда-то нашла в себе силы обратиться к неведомой ей ранее магии. Успокоившись, он не смог стереть задумчивую улыбку со своего лица. Одэ, похоже, несмотря на принадлежность к королевской семье, имела привычку к полной искренности. Или без искренности не выжить в суровых северных морях? Она пыталась его защитить. Защитить. Его. Чародея. Даже без арсенала заклинаний и зелий, превосходящего её в силе. Невероятно.       — А в чем, собственно, дело? — хмуро осведомилась Одэ. Улыбка её любовника выглядела оскорбительно. Любой русалке северных морей с детства прививают самодостаточность, умение постоять за себя и не давать в обиду близких, как бы ни повернулось дело, и неважно, какова изначальная расстановка сил.       — Ну, во-первых, местные русалки себя так не ведут. У нас не принято бить морду членам королевской семьи, какими бы идиотами те ни являлись. Это называется дипломатический иммунитет.       — У нас тоже нельзя, — обиженно засопела она, — Во дворце. Во время аудиенции нельзя.       Урсус закатил глаза и вздохнул.       — Невероятно. Объяснять тебе, что принц сильнее, да и я что-то могу, полагаю, тоже бесполезно.       Его визави упрямо качнула головой и отвернулась.       — А в-третьих, раз уж у тебя обнаружился талант, тебя надо учить, чтобы он тебе не навредил.       Чародей, осторожно приблизившись к русалке, заключил её в объятия.       — Будешь у меня учиться?       — Буду, — кивнула она и, развернувшись, обняла Урсуса, пряча лицо на его широкой груди.       «Вот теперь все правильно», — подумал он.