Глава 19.
13 января 2020 г., 21:14
Прошли ещё сутки, в течение которых Лу мог наблюдать лишь прядь светлых волос, торчащую из-под одеяла. Эмиль вставал только для удовлетворения естественных потребностей организма, а все остальное время проводил в кровати, забившись под одеяло с головой.
С грехом пополам Кронви удалось влить в него стакан воды и заставить принять лекарства, выписанные Адалриком некоторое время назад. За ним пришлось съездить к Эмилю домой. Оставлять блондина одного было страшно, но Лу воспользовался моментом, когда юноша крепко спал, взял ключи и пулей слетал туда-обратно.
То, что Эмиль ничего не ест, беспокоило больше всего, Луис ведь понятия не имел, нормально ли это, естественно ли. Поэтому он позвонил врачу, чей номер предусмотрительно сохранил себе уже давно, и шепотом поинтересовался:
— Док, Эмиль ничего не ест и не встает с кровати, что мне делать?
Адалрик внимательно выслушал Луиса. Его паника в голосе немного обеспокоила врача. Майер постучал пальцами по столу. Луис позвонил в удачное время — у Адалрика было окно. Пациентка в последний момент извиняющимся тоном сообщила, что у нее заболел ребенок, и она не сможет посетить сеанс. Адалрику ничего не оставалось делать, как сокрушенно выкинуть час из записной книжки. Так что звонок Луиса был весьма кстати.
— Для начала расскажи мне, Луис, как прошли сутки Эмиля после сеанса? — психиатр задумчиво потер подбородок.
Он не любил давать свой личный номер телефона пациентам, потому что звонки зачастую поднимали мужчину на ноги посреди ночи, но случай Эмиля и Луиса был исключением.
Кронви нахмурился и попытался поточнее описать произошедшее:
— Он уснул прямо в машине, и я кое-как затащил его в квартиру. Уложил спать и не трогал часов четырнадцать — он так и спал. Потом проснулся, но отказался поесть, даже не стал пить свой любимый шоколад. И потребовал, чтобы я оставил его в покое, — в тоне Лу проскользнула нота горечи. — Я ушел, но оставил дверь приоткрытой, вы же велели не выпускать Эмиля из виду. А спустя час он вышел полностью одетый, собранный и заявил, что мы должны расстаться, — Кронви стиснул зубы и на две-три секунды замолчал. Затем резко выдохнул и продолжил: — Я сказал, что не хочу этого и никуда его не отпущу. Тогда он начал кричать, что у него… Эээ, как там… Диссоциативное расстройство идентичности. Но я ответил, что мне все равно, что это лечится, и мы со всем справимся. Эмиль продолжал настаивать, но я был непреклонен. Он замолк и позволил вернуть себя обратно в кровать, но с тех пор только спит или просто лежит, один раз принимал то лекарство, что вы ему назначили.
Адалрик протяжно вздохнул, пробормотав:
— Так он тебе рассказал?.. — врач кивнул сам себе. — Уверен, он собрал все свое мужество. В данном случае я думаю, что Эмиль просто морально истощен. В придачу ко всему он на таблетках, благодаря которым отчасти его клонит в сон, — психиатр продолжил после нескольких секунд молчания: — Луис, постарайся его разбудить. Передай ему, пожалуйста, что если он ослабнет, то лекарство может начать пагубно влиять на его организм, и вполне возможно, его поведение снова изменится.
Майер не стал говорить о второй личности. Не было известно, что точно Эмиль рассказал, так что врач пока осторожничал.
— И я бы хотел, чтобы на следующем сеансе вы присутствовали оба, — попросил он.
— Хорошо, — удивленно ответил Лу. — Я приду вместе с Эмилем. И сейчас постараюсь его растормошить.
Сказать оказалось проще, чем сделать, но Кронви не был бы собой, сдавшись.
— Эмиль, — ласково, но очень настойчиво проговорил он, аккуратно касаясь спутанных волос Джонса. — Доктор Адалрик сказал, что тебе нельзя ничего не есть и все время спать. Ты рискуешь… В общем, ты слабеешь, и может так статься, что опять перестанешь быть собой, — волнуясь, закончил он, не зная, как воспримет его слова возлюбленный.
Джонс нехотя открыл глаза. Он дремал, так что прекрасно слышал все, что ему сказал Луис. Эмиль крепче сжался в комок и вздохнул. Кронви был прав. Во всем, конечно, как и Адалрик. Джонс повернул голову, взглянув на Луиса.
Заметив его реакцию, Лу воодушевился и продолжал:
— Я принесу тебе бульон с гренками в кружке, планшет с играми и коробку пазлов. Не обязательно куда-то выходить, можешь остаться в комнате, только не спи, — вздохнул он.
Эмиля не то чтобы особо сильно клонило в сон. Скорее он пребывал в неглубоком забытье, слыша каждый шорох. При упоминании пищи в желудке засосало и обдало жаром. Есть хотелось, правда, сам Джонс думал, что не сможет проглотить ни кусочка.
Он уселся в постели, опираясь на подушку, и со вздохом кивнул, устало потерев глаза. На него действовали таблетки, да и вымотался Джонс за последние дни. Блондин все больше и больше размышлял о том, что ему надо встретиться с врачом, чтобы… Чтобы узнать свое прошлое. Их с Филиппом прошлое.
Окрыленный удачей, Кронви ужом выскользнул за дверь и бросился на кухню. Спустя несколько минут он вернулся с подносом на плоских ножках, на котором исходила паром кружка-бульонница, миска с гренками и стакан сока. Поставив все перед Эмилем, Лу едва сдержался, чтобы не прижать к себе этого бледного, осунувшегося юношу, испытывая, при этом, острую жалость и щемящую нежность.
— В ближайшее время надо встретиться с доктором Майером, — пробормотал Эмиль осипшим голосом, по ложечке хлебая принесенный суп.
Он с удовольствием ел, правда, вкус почти не ощущал, но едва ли смотрел Луису в глаза. Тот должен был сам услышать Филиппа: его голос, его обращение, его самого. Кронви также имел право знать не только со слов Эмиля. Мнение Адалрика и Джонса полностью совпадали в этом плане.
Луис покопался в ящике, извлекая паззлы и планшет, положил на тумбочку и присел на край кровати.
— Напиши ему, согласуйте встречу, — с готовностью согласился он. — И… Док хочет, чтобы я был с тобой в этот момент. Ты не против?
— Я… — Эмиль на долю секунды стиснул ложку, нахмурившись. — Я хочу, — с выделением второго слова произнес парень, — чтобы ты был там. Ты должен услышать Филиппа.
— Так его зовут Филипп? — тихо переспросил Лу. — Как удивительно, — в тоне Кронви не было страха или неприязни, не было жадного бесцеремонного любопытства, только спокойная констатация.
Джонс слегка напрягся, кинув мимолетный взгляд на Луиса. Тот глядел в ответ мягко, ожидающе, вовсе не требуя ответа. Эмиль забыл, что не говорил парню имя своего альтер-эго. Он уставился в чашку с бульоном, сглотнув.
— Да, его зовут Филипп, — прошептал блондин, отчего-то качнув головой, словно самому ему еще сложно было поверить в реальность происходящего. — Филипп Моррис. Ему… Тридцать, вроде, но я не уверен. И я… — Эмиль задумался, стоит ли говорить об этом. — Видел его во сне. Мне кажется, что это было во сне. Но я видел Филиппа и теперь знаю, как он выглядит.
Брови Лу поползли вверх:
— То есть, он выглядит не так, как ты?
— Нет, — вздохнул Эмиль, хрустнув гренкой. — Я пока что не понимаю, но… Мне доктор Майер показывал рисунок. Филипп, по-моему, умеет рисовать, — Джонс поводил ложкой по донышку чашки. — Хорошо рисовать, к слову. А потом он мне приснился. Но рисунок тот был черно-белым, однако я видел Филиппа таким, каков он есть, — блондин снова вздохнул. — И я пока что не могу понять, то ли это игра моего больного разума, то ли на меня такое сильное впечатление произвел портрет Филиппа.
— Ты мог встретить кого-то похожего давным-давно, — предположил Лу. — А потом наделил свое альтер-эго этой внешностью. Может быть такое?
Пока Эмиль прятался под одеялом, Кронви тщательно изучал его диагноз, перелопачивая информацию, взятую в интернете. Прочитанное его не напугало, но Луис отчетливо понимал, что лечиться Джонсу придется очень долго. Появились и вопросы к доктору Майеру, но Лу не рискнул снова звонить. Можно задать и при личной встрече.
Эмиль в ответ лишь пожал плечами. Спустя несколько секунд он ответил:
— Я не знаю, Лу. Не помню, — блондин болезненно поморщился. Сам он о своем диагнозе слышать не хотел, словно незнание информации могло спасти его, пытался отгородиться, тем самым будто устанавливая защиту. — Его голос… Он никого не напоминает.
— Если ты был, например, совсем маленьким, то не удивительно, — хмыкнул Кронви. — Я к тому, что ты не помнишь конкретно детство.
— Может быть, — коротко ответил Эмиль, опустив взгляд. — В любом случае, ответы на все наши вопросы могут дать лишь доктор Майер и Филипп.
Луис молча кивнул. Забрал пустую посуду и мотнул головой в сторону предложенных развлечений:
— Планшет заряжен, там игры и книги, а пазлы можно раскладывать на подложке. Только, все равно, придется сесть здесь на пол или в гостиной, за большой стол.
Эмиль как-то неуверенно взглянул на предоставленные развлечения. Ему не особо хотелось играть. Он вообще практически ничего не хотел. Пожалуй, лишь умыться, принять горячую ванну и поговорить с доктором Майером. Как можно быстрей. Хотя, нет… Эмиль кое-чего желал больше всего того, что перечислил. Наевшись, почувствовав очередную поддержку Луиса, юноша ощутил себя куда уверенней, поэтому он, взглянув на Кронви и слегка прикусив губу, спросил его:
— Ты не приляжешь… Со мной? — получилось так неловко, словно они только-только начали встречаться, и подобный вопрос звучал крайне смущающе.
Зрачки Луиса расширились, и он даже оробел чуток, настолько неожиданной оказалась просьба.
— С радостью, — хрипло ответил он.
Отставив поднос подальше, парень вернулся к кровати и быстро забрался на нее, укладываясь подле Эмиля. Блондина хотелось сгрести в охапку, но Лу не решился. Эмиль сам потянулся к нему, прижался к его боку и положил голову на плечо.
Сквозь дрему, пребывая в подвешенном состоянии, Джонс чувствовал, что Луис всегда был рядом, поглаживал по волосам, что-то бормотал. И пусть Кронви этого не знал, но своими обычными действиями он успокаивал Эмиля, возвращал его обратно к реальности, не давая потонуть в жалости к себе.
Прикрыв глаза, Джонс положил ладонь Луису на грудь, чувствуя, как вздымается его грудная клетка и бьется сердце, как едва заметно срывается дыхание, словно Кронви переживает, как бы не спугнуть момент.
— Прости, — вдруг вырвалось у Эмиля. — Прости, что я наговорил те ужасные вещи, — Джонс вспомнил то отчаяние, что сверкало слезами в глазах Луиса, когда ему поступило предложение, нет, факт о том, что им нужно расстаться. — Я не хотел тебя обидеть, — продолжил Эмиль: — Я просто не хочу, чтобы ты всю жизнь мучился, — юноша перевел дыхание. — Если я… Если я не вылечусь, то, возможно, всегда буду вынужден сосуществовать с Филиппом.
— Значит, мне придется завоевать и его тоже, — улыбнулся Лу, обнимая своего парня. — Но я уверен, что лечение пройдет успешно. Я прочитал, что процент положительного исхода повышается, если пациент всеми силами хочет выздороветь, а ты вовсе не производишь впечатление жаждущего остаться в прежнем состоянии.
Эмиль слабо кивнул, не находя, что ответить. Луис правильно расценил слова, прочитал мысли Джонса, так что он, коротко вздохнув, промолчал.
Кронви пошутил насчет завоевания Филиппа, а вот Эмиль серьезно задумался. Если Филипп мог захватывать сознание и тело, жить своей жизнью, то значит ли это, что у него есть любимый человек?
***
После того, как Джонс немного пришел в себя, он связался с Нелли, и та уточнила расписание Адалрика. Следующий сеанс был назначен днем позже, и Лу порадовался, что ситуация становится более определенной. До этого момента парень изо всех сил старался встряхнуть Эмиля, и ему удалось. Блондин ушел умываться, но Лу не выдержал, уже минут через десять пробрался в ванную и принялся помогать: намыливал, тер мочалкой, несмотря на смущенные протесты Эмиля, потом смывал пену и не удержался — удовлетворять возбужденного возлюбленного ртом и себя, руками, оказалось очень увлекательно. После этого они до позднего вечера торчали в гостиной и собирали тот несчастный пазл на триста деталей, который Луис предложил в самом начале, и изображавший огромного черного кота. Собрали весь, за исключением двух деталек, которые почему-то не обнаружились. Эмиль расстроился — он очень увлекся процессом и жаждал завершить картинку. Кронви поднялся с дивана, потянулся… И внезапно получил крепкой ладошкой промеж лопаток. Отскочив и недоуменно оглянувшись на сердитого Джонса, он понял, что юноша укоризненно указывает куда-то ниже. И только опустив глаза на сидение, понял, что все это время две потерянных детальки лежали у него под задницей. — Упс… — сконфуженно пробормотал он. — Я не заметил, прости. — Пф! — отозвался Эмиль и, вздернув нос, аккуратно воткнул пазлы на место. Полюбовавшись на дело рук своих, он заявил: — Это надо куда-нибудь повесить! Но так, чтобы не развалилось. Лу почесал затылок и предложил: — У меня есть специальная прозрачная пленка, наклеим с изнаночной стороны, края обрежем, и ты найдешь для картины место. — Хорошо, — с энтузиазмом откликнулся Эмиль. Провозились не меньше часа, но зато картина вышла что надо: цельная, ровная, довольно твердая. Джон приложил ее к стене напротив кровати в спальне, и Кронви согласно кивнул. Прилепили на двусторонний скотч, и Эмиль еще минут двадцать гордо оглядывал проделанный фронт работ, пока Лу не позвал его поесть. Аппетит блондина не сказать, чтобы возрос, но в него удалось втолкать немного больше, нежели чашка бульона. Данное вдохновило Кронви на вторичную попытку интимной близости той же ночью, и пусть это не было полноценным сексом, главное, что Эмиль не отказывался от Лу и хотел ничуть не меньше. К доктору Майеру Луис привез Эмиля точно в назначенный час. Нелли приветливо встретила обоих и сразу предложила подняться в кабинет врача. Она с некоторым беспокойством посмотрела на Джонса, но тот не заметил, глядя себе под ноги. Эмиль вообще не смотрел по сторонам, но крепко держал Лу за руку. — Я принесу чай, — оповестила девушка. — Спасибо, — поблагодарил Кронви. Возле кабинета Эмиль притормозил и нерешительно переступил с ноги на ногу; Луис молча поцеловал его в висок и, постучав, приоткрыл створку, аккуратно подталкивая блондина вперед. Адалрик встретил их со спокойной улыбкой. Честно признаться, он вообще не рассчитывал, что Эмиль столь скоро появится перед ним. Если вообще появился бы. Но тот, переселив свое смущение из-за произошедшего срыва, все-таки пришел, что не могло не радовать Адалрика. Он гостеприимно посмотрел на двух молодых людей, обратив внимание на их ладони, крепко сцепленные меж друг другом. — Я очень рад вас видеть, — тихо сказал Майер. В уголках его губ скрывалась теплая улыбка, но глаза были серьезными, настороженными. Он явно переживал, как бы с Эмилем не случился повторный акт паники. Джонс же на врача не смотрел вовсе и смущенно топтался на месте. Он вспомнил, как мужчина его по-отечески обнимал, успокаивая, и это всколыхнуло волну обжигающей неловкости. Вздохнув, Эмиль покосился на Луиса, после чего коротко поздоровался с Адалриком. — Прошу, проходите, — врач по привычке кивнул на кресла напротив. Кронви решительно усадил Эмиля в одно из кресел и устроился в другом. Вошедшая Нелли поставила перед обоими по чашке чая и тихо удалилась, но Луис успел поймать ее осторожный взгляд на Джонса. И подавил вздох, догадываясь, что здесь все еще переживают с их последнего визита, когда он уводил заплаканного блондина из этого кабинета. На одной из полок теперь красовался поднос с графином, наполненным чистой водой, и парой стаканов — новшество, явно появившееся точно так же, после сеанса с Эмилем. Но Лу считал, что это не повод Джонсу чувствовать себя виноватым, однако тот едва не сжался в комочек в своем кресле, стараясь занимать как можно меньше места. — Что ж, хочу сказать, что, Эмиль, я отчасти завидую твоей смелости, — Джонс неуверенно взглянул на врача, и тот улыбнулся. — Ты довольно быстро взял себя в руки. Я могу лишь молча порадоваться тому, что ты очень сильный юноша. К тому же, хочу также сказать с полной уверенностью, что это значит, как ты готов встретиться лицом к лицу со своими страхами и, наконец, встать на путь исцеления. Джонс внимательно выслушал и кивнул. — Мне бы хотелось, чтобы Луис присутствовал, — медленно проговорил Эмиль. — Я сам этого хочу, — уверил врач. — Кроме того, похоже, Луис действует на тебя куда лучше любого успокоительного, — поддразнил врач. Блондин вспыхнул, и краешки его губ дрогнули в улыбке. Он опустил взгляд вниз. — Для начала я бы хотел узнать, как прошли эти дни, Эмиль, — мужчина перевел взгляд с Джонса на Луиса и обратно, давая понять, что ему все равно, кто начнет говорить. — Они прошли… Неплохо, — взял на себя труд ответить Лу. — Эмиль начал нормально принимать пищу, продолжил курс лекарств, — было немного неловко говорить о возлюбленном в третьем лице, в его присутствии. — Еще мы собирали вчера пазлы, почти весь день. Эмилю очень понравилось, — улыбнулся парень. — Хорошо, — кивнул врач. — Так, теперь мне бы, перед тем, как мы начнем, хотелось узнать, насколько много ты рассказал Луису, Эмиль? — осторожно поинтересовался он. — Все, — вздохнул блондин. — Про диагноз, про Филиппа… — Ясно, — Адалрик помолчал. — Тогда, может быть, у вас будут ко мне вопросы? — мужчина взглянул на юношей, чуть пододвинувшись вперед. — У меня, — махнул рукой Лу. — Эмиль сказал, что видел рисунок Филиппа… Его внешность. Можно мне посмотреть? Врач помедлил, вопросительно взглянув на Эмиля. На самом деле психотерапевт в редчайших случаях работал с родственниками пациентов в присутствии самих пациентов. В данном случае с не родственником, а со второй половинкой. Некорректно, скажем мягко. Но случай Эмиля — это особый случай. И он не мог без Луиса. По крайней мере, не сейчас точно. Так что Адалрик внес кое-какие коррекционные меры в свой привычный рабочий процесс. Эмиль доверял Луису, и Майер не видел особых проблем с собственным доверием. Джонс незаметно кивнул врачу. Легкое, почти незаметное движение. Адалрик чуть сильней сжал губы. Не то чтобы он не ожидал подобного. Порывшись в столе, мужчина достал автопортрет Филиппа, протянув его Луису. Кронви с внутренним трепетом принял листок и внимательно вгляделся в незнакомые, хищные черты. Красивые черты — Лу про себя усмехнулся. Из-за чего не появилось это альтер-эго, но Филипп обликом, как и ангелоподобный Эмиль, являлся образчиком внешнего совершенства. Полностью противоположного Джонсу, но столь же яркого и впечатляющего. — Похож на южанина, — заметил Лу, возвращая листок доктору. — Должно быть, он темноволосый и кареглазый… Ну, мне так кажется. — По словам Филиппа, у него темно-каштановые волосы и светло-карие глаза, — кивнул Майер. — Он сказал, что родился в Канаде. И у него, к слову, есть акцент. Я так понимаю, что данный человек его тщательно скрывал, когда невольно пересекался со знакомыми Эмиля. — Когда… — Луис невольно глянул на Джонса. — Когда появлялся Филипп, я видел только смену поведения, но акцента не замечал. Хотя, речь была немного странной: построение фраз, использование некоторых слов, которые Эмиль не употребляет в своей речи. Сейчас не смогу припомнить конкретику, но тогда это царапнуло слух. А… зачем он приходит? — Кронви чуть нахмурил брови. — Что ему надо? — Ты задаешь сложные, но весьма верные вопросы, Луис, — через несколько секунд задумчивого молчания ответил Адалрик, постучав пальцем по столу. Он метнул пронзительный взгляд в сторону Эмиля. Тот ответил легким кивком и мягким движением, словно произнося неслышно, почти на выдохе: «Расскажите все». Врач потер подбородок, продолжив: — Филипп, как мы все уже поняли, является неким хранилищем воспоминаний Эмиля. Как я думаю, он появился в тот самый момент, когда психика Эмиля перестала справляться с моральной и физической нагрузкой, которой он подвергался, — Майер посмотрел на рисунок, изображающий Морриса. — Филипп, можно сказать, некий защитный механизм психики. Он тот, кто защищает Эмиля, когда юноша испытывает очень сильные эмоции. Недосыпы, к слову, также могут повлиять, поскольку нервная система в такие моменты ослабевает, — добавил психиатр. — И, несмотря на то, что Эмиль больше не претерпевает тяготы, которые были раньше, Филипп все равно приходит, когда ты, дорогой мой мальчик, ощущаешь фейерверки эмоций. А по поводу того, зачем он появляется, — Адалрик слабо пожал плечами. — Он утверждает, что хочет, чтобы Эмиль узнал о нем, но я подозреваю, за этой отговоркой кроятся другие причины, и нам просто необходимо будет их узнать. Луис немного помолчал, обдумывая слова доктора, и вздохнул: — Но они совсем не похожи, Эмиль и Филипп. Почему такая разница? Даже внешность… — он беспомощно развел руками. — Хм, — Адалрик задумчиво нахмурился, посмотрев на Луиса, раздумывая, как попроще, не используя громоздкие психиатрические термины, объяснить двум молодым людям состояние, в котором находился Эмиль. — Видишь ли, Луис, — врач посмотрел на Эмиля, который внимательно слушал, как губка, впитывая всю новую информацию. — Диссоциативное расстройство идентичности — это не простой диагноз, — начал издалека Адалрик. — Многие врачи, профессоры, спорят, что это за диагноз и существует ли он вообще. Есть даже люди, которые утверждают, что подобное расстройство — это эволюция нашей психики, способной расщепляться и принимать на себя все невзгоды мира. Удобно, правда, когда каждая личность отвечает за что-то свое, при этом обладая собственными мыслями, характером, талантом? — Адалрик откинулся на спинку кресла. — Мое же мнение таково… Не знаю, верно оно или нет, но я считаю, что Филипп — это не просто вторая личность. Это сам Эмиль, — по недоуменному взгляду Джонса врач понял, что тот совсем не понимает, о чем речь. — Представьте себе сад. К примеру, — врач махнул рукой, — от яблони берут черенок для будущего дерева, чтобы вырастить еще одну яблоню для сада. Будут ли они идентичны? Вовсе нет, хотя одна произросла из первой. Да, вырастет яблоня, но со своим наклоном ветвей, со своей кроной и совершенно другим количеством яблок в итоге. Эмиль также дал жизнь Филиппу, но отпустил ему те качества, которые были в нем, в пока еще ребенке, в зачатке. Эмиль отчаянно пытался защититься, но не знал, каким образом. Как маленькие дети создают себе воображаемого друга, так и Эмиль, ты, создал свое альтер-эго, позволив ему жить, — Адалрик сомкнул пальцы перед собой. — Касаемо второго вопроса, — мужчина вздохнул. — Это сложней. По поводу этого нужно будет покопаться в забытых воспоминаниях. Вполне возможно, был кто-то, на кого Эмиль хотел быть похожим, на кого смотрел с восхищением, вот его второе альтер-эго и получило внешность того человека. На последних словах Кронви нахмурился. Ему не очень-то понравилось, что Эмиль на кого-то там хотел быть похожим. Для него этот юноша и так был идеальным со всех сторон, и становилось не по себе от мысли, что это совершенство потом, вследствие лечения, как ни крути, начнет меняться. В интернете Луис раскопал, что лечить данное заболевание — это значит сводить все личности, находящиеся в сознании конкретного человека, в одну. И слова доктора Майера о расщеплении сознания только подтвердили это. Получается, в Филиппе — черты характера самого Эмиля?.. Лу слегка поежился, вспоминая леденящую холодность во взгляде альтер-эго, жесткий тон и вспыльчивость. Нежный, мягкий, застенчивый возлюбленный никак не укладывался в такое. Но любящее без оглядки сердце подсказывало, что если Эмиль изменится, Кронви примет его любым. Однако кое-что следовало уточнить, и Лу встрепенулся: — Доктор Майер, а как мне вести себя с Филиппом, если я снова его увижу? Эмиль напрягся, взглянув на Луиса. Его опасения вполне поддавались логическому объяснению. Джонс не шибко хотел, чтобы Филипп появлялся, но… Наверное, это было неизбежно. — Я понимаю, что ты, Луис, скорее всего сейчас от Эмиля ни на шаг не отойдешь, — сказал Адалрик, мягко улыбнувшись. — Когда появится Филипп, я просто хочу, чтобы ты не мешал ему, дал свободу действий. Он весьма… Агрессивный представитель, поэтому может довольно резко отреагировать на ограничения. Тем более в дальнейшем я планирую с ним сотрудничать, и я более чем уверен, что он тоже. Кронви насупился, но кивнул. Он понятия не имел, как сможет справиться в такой ситуации, но осознавал, что придется конкретно взять себя в руки и плыть по течению, не брыкаясь. Главное не потонуть. Повисло молчание. Немного неловкое, но не неприятное. Эмиль все еще пытался осмыслить все сказанное. Ему все время казалось, что разговор идет о чем-то эфемерном, не понятном, но он знал, что дымка неясности исчезнет, как только он услышит голос Филиппа из диктофона. Часть Джонса хотела этого, а другая сопротивлялась, словно внутри кричал противный голосок, как ему будет плохо потом. Это будет похоже на отходняк после бурной вечеринки — также противно, до мерзкой тошноты. Но Эмиль усилием воли заставил вопящий голосок умолкнуть. — Что ж, раз все вопросы закончи… — Адалрик потянулся к столу, но замер на полпути. — У меня есть вопрос, — перебил врача Эмиль, и психиатру пришлось сесть ровно, удивленно воззрившись на Джонса. — Да, Эмиль? — понимающе улыбнулся Адалрик. — Скажите, как долго мне придется лечиться? — настойчиво пробормотал блондин. Лицо Майера застыло. Никто и никогда не давал никаких конкретных прогнозов. Непрофессионально. Но Адалрик и так нарушил достаточно психотерапевтических правил. Он переступил грань «врач-пациент» или балансировал на краю. Мужчина замялся, не зная, что ему делать. Сказать честно? Или расплывчато отмахнуться от вопроса? Адалрик решился: — Эмиль, я не могу назвать конкретную цифру, — ответил мужчина, все же доставая из стола диктофон. — Все зависит от того, насколько ты и Филипп будете готовы к сотрудничеству. Для начала… Нужно закрыть все пробелы в информации, что у нас есть. Тебе нужно будет восстановить обрывки памяти, что есть у Филиппа. Это только старт. Дальше присоединить к ним твои собственные, которые у тебя были до появления Морриса. Понимаю, что ты тогда был еще ребенком, больше полагаясь на чувства и ощущения, но ведь именно они нам и нужны, верно? — врач вскинул брови. — Это может длиться, как один месяц, так и не один год. Эмиль слабо кивнул, прикрыв глаза. Примерно об этом он и подумал, когда задавал один из самых важных для него вопросов. Он невольно взглянул на Луиса, ловя его успокаивающий и уверенный взгляд. — Что ж, — Адалрик помедлил, — еще вопросы? — когда двое молодых людей покачали головами, Майер продолжил: — Хорошо. Тогда я бы хотел, чтобы ты, Эмиль, дослушал историю Филиппа до конца. И, прошу, если станет вдруг неожиданно плохо, как в прошлый раз, сообщи сразу. — Не станет, — твердо ответил Джонс, сцепив зубы. Он был в этом уверен, но все же прикрыл глаза, поглубже погрузившись в спинку кресла. — Я… Я готов. Майер кивнул. Он положил диктофон перед собой и нажал кнопку.
