Зимние сказки

Бом-м… Бам-м… Тим осторожно выглядывает из-под одеяла, прислушивается: все спят. Все, кроме него и старинных часов с маятником, которые сейчас мягко, чуть хрипловато, отбивают полночь в гостиной. Бом-м… Бам-м… Его Сиятельство граф Муррский недовольно дёргает ухом и сворачивается в кресле поплотнее, утыкаясь носом в пушистый живот — значит, завтра будет мороз, вспоминает Тим бабушкины слова, невольно ёжится и решительно отбрасывает одеяло. Нет уж, решил поймать Зимнего Деда — значит, решил. А луна в окне выныривает из-за упорно цепляющегося за неё кисейного облачка и лукаво, одобряюще подмигивает, кладёт светлую дорожку к двери комнаты. Бом-м… Бам-м… Тим храбро ступает в лунный луч, зябко поджимает пальцы: холодно не завтра, холодно уже сейчас. Он задумчиво смотрит на тапки, но те и днём-то громко стучат по полу и сваливаются с ног на лестнице, а уж ночью! Нет уж. Ещё только маму с папой разбудить! Посмеются и вернут в кровать. Жди тогда ещё целый год! Тим ограничивается тем, что закутывается в одеяло и, чувствуя себя рыцарем в бархатном плаще, крадётся по лунной дорожке к двери. Интересно, бывают ли рыцари в пижамках с рыбками? В чём вообще они, рыцари, спят? Надо будет у родителей спросить, только они опять смеяться будут, вот всё им смешно! А Тиму семь лет и в мире столько всего неизведанного! Зимний Дед, например. Который наверняка сейчас суетится в гостиной, раскладывая подарки под ёлкой! И его нужно непременно увидеть, этого Деда, чтобы точно знать, что он существует! Бом-м… Бам-м… Тим решительно поворачивает ручку. — Скри-и-и-ип, — говорит предательница-дверь. Тим замирает, прислушивается, готовый стремглав нестись в кровать, но в доме тихо, и даже дверь, устыдившись, молчит. Тим на всякий случай грозит ей пальцем и выскальзывает из комнаты, волоча одеяло по полу. Дверь он оставляет открытой — а вдруг опять заскрипит? Тогда уж точно всех перебудит! Бом-м… Бам-м… Тим крадётся вниз по лестнице, замирая и оглядываясь на каждом шаге: очень уж громко шуршит по ковру одеяло, но не бросишь же его на ступеньках! А вдруг споткнётся кто-нибудь? Да и Тиму нужно будет чем-то укрываться, когда он вернётся, а он обязательно вернётся, он ведь только одним глазком посмотрит на Зимнего Деда — и сразу же обратно. Бом-м… Бам-м… В гостиной кто-то ходит. Точно ходит. Шуршит мишурой, посмеивается и что-то очень тихо напевает. Тим не уверен, но, кажется, этот голос называется «бас». Наверное, бас. Дед точно существует! Ну кто, кроме него, может ходить по дому, шуршать ёлкой и петь про снежные колокольчики? Но Тиму почему-то боязно заглядывать за дверь. А вдруг это вовсе не дед, а… сосед, например, пришёл воровать шарики и шишки? Сам ведь сказал вчера, что такую красоту могут и украсть, ишь, золотое всё, как настоящее! Бом-м… Бам-м… Тим хмурится. Он рыцарь, пусть даже и в пижаме, и никому не отдаст шарики и шишки без боя! Жаль только, что меча у него нет, но он и так справится. У соседа тоже нет меча. И он — не рыцарь. Рыцари шарики не воруют, а добывают в бою или честно покупают, как Тим с папой. Впрочем, если сосед попросит, Тим ему шарик подарит. Даже два. И шишку. Он ведь великодушный рыцарь! Бом-м… Бам-м… Тим храбро заглядывает в дверь и замирает на пороге. Никакой это не сосед. Это… это самый настоящий Зимний Дед! В белой шубе с меховым воротником, в сапогах и с во-о-от такой бородой! Стоит возле ёлки, поправляет гирлянду и насвистывает себе под нос. В доме свистит! — Бабушка говорит, что свистеть в доме нельзя, денег не будет! — выпаливает Тим и тут же ойкает. Хотел же просто посмотреть, а сам! Вот Дед сейчас обидится и уйдёт! И не придёт больше никогда… Тим ёжится, кутаясь в одеяло, готовый зареветь. И пусть рыцари не ревут, но сейчас случай особенный. Бом-м… Бам-м… Дед поворачивает голову и удивлённо смотрит на Тима: — А зачем же мне деньги? — и голос у него низкий, гулкий и очень красивый, как в сказках. Точно бас. — У меня вон серебра сколько, — указывает рукавицей за окно, на залитые лунным светом, окутанные снегом кусты и деревья. — Ой, — говорит Тим. — Простите. Я просто… — Хотел посмотреть? — Дед усмехается в бороду и задорно подмигивает. — Ну смотри, — разводит руками, приосанившись. — А можно, да? — Тим робко переступает порог, глядя во все глаза, стремясь разглядеть и запомнить всё: и большие белые рукавицы, и шубу, украшенную мишурой, и висящую на еловой лапе шапку, похожую на колпак, и тоже с мехом. А главное — пышную кудрявую бороду, весёлую улыбку и добрые глаза. Совсем как у папы. Бом-м… Бам-м… Дед улыбается шире, манит к себе рукавицей: — Конечно, можно, раз зову. Как звать-то тебя, храбрый человек? — Тим, — гордо сообщает Тим и уже без опаски подходит к Зимнему Деду, осторожно гладит шубу. Мягкая, совсем как тот красивый мамин халат, который она ни разу не надевала, проворчав, что «непрактичный» и «не по сезону». Что такое «не по сезону» Тим не понял, а на «непрактичный» возразил, что зато красивый. И мама улыбнулась, но халат всё равно убрала обратно в коробку и в шкаф, пригрозив какой-то Светке непонятным страусовым боа. Тим хотел спросить, что это, но забыл. — Вот что, Тимоша, — серьёзно говорит Дед. — Бом-м… Бам-м… — перебивают часы. Дед, не глядя, отмахивается от них рукавицей: — Сам знаю, не торопите! Ты мне, Тимоша, скажи, ладно ль я под ёлку всё сложил? — и широким жестом обводит украшенное шарами дерево. «Ладно» — это, наверное, «хорошо». Да, точно, в сказках так говорили. И Зимний Дед — сам Зимний Дед! — спрашивает у него, всё ли он правильно сделал? Тим, чувствуя, как горят щёки, старательно разглядывает красиво расставленные под тяжёлыми смолистыми лапами коробки и свёртки, обёрнутые цветной бумагой и украшенные бантами. — Мне нравится, — важно заключает он наконец, и Дед смеётся, подбрасывая в рукавице золочёный шарик: — Ну, значит, справился, — аккуратно цепляет шарик на ёлку и внезапно подхватывает Тима на руки. — Давай-ка, спать тебя уложу, а то уже глазёнки слипаются. — И ничего не слипаются, — зевает Тим, упрямо трёт внезапно ставшие тяжёлыми веки. Вот как невовремя! Ещё бы с Дедом пообщаться! — Конечно, не слипаются, — соглашается Зимний Дед и топает вверх по лестнице, совсем не боясь, что ступени заскрипят. Бом-м… Бам-м… Скри-и-и-ип… Вот вредная дверь! Тим вскакивает, удивлённо трёт глаза. В окне сияет солнце, а Его Сиятельство граф Муррский спит в пятне света на полу, аккуратно уложив нос поверх пушистого хвоста. А ночью врал, что холодно будет! Вот же обманщик! А какой хороший Тиму сон снился! Жаль, конечно, что только сон… — Скри-и-и-ип, — тихонько говорит дверь. Тим сердито оглядывается на неё и видит зацепившуюся за ручку серебряную с синими искрами мишуру. Совсем как та, которая украшала шубу Зимнего Деда. Тим осторожно подходит к двери, снимает мишуру и ойкает — на конце она разлохматилась и немного надорвана, будто была к чему-то пришита да зацепилась. К чему-то? К шубе, конечно же! Тим сжимает мишуру в кулаке и выбегает из комнаты: — Мам! Пап! Я Зимнего Деда видел!