Зимние сказки

— Сюда бусы, сюда! — пищит Тайя, цепляясь за колючую еловую ветку задними лапками и отчаянно размахивая передними. — Нет, сюда! — верещит с соседней ветки её сестричка Майя и швыряет шишкой. Четыре синички отчаянно машут крылышками и лишь поворачивают головки вправо-влево, пытаясь не уронить тяжёлые низки стеклянных шариков. — Давайте-ка сюда, — решает спор Рыжуха Кистеуховна, выбегая на ветку повыше. Синички с облегчением сваливают бусы ей на голову и мчатся вниз за мишурой. Рыжуха Кистеуховна грозит кулачком всем сразу и споро находит в ворохе шаричных нитей концы: — Тайка! Лови! Майка! Держи! — один конец бус летит на правую ветку, второй — на левую, и засопевшие было сестрички радостно принимаются крепить бусы к тёмной хвое. Рыжуха Кистеуховна отряхивает лапки и принимает у синичек ворох цветной колкой мишуры. — Эгей, беличий отряд, не спим! Десяток бельчат разбегается по огромной ели, развешивая на её мохнатых лапах переливчатую праздничную сеть. — Эй, Рыжуха Кистеуховна! — скрипуче кричат снизу. — А успеют ли пострелята твои? — Да чтоб белки — и не успели? — отмахивается старшая белка, хвостом семафоря синичкам, куда нести шары, а куда — золочёные орехи и серебрёные шишки. — У вас как спорится, Колколап Тихоныч? — Не спорится — горит! — отзывается от корней толстый седой ёж. — Эй, ежи, сдвинь левый прожектор, да камеру откати! — и Колколап Тихоныч, свернувшись в сердитый колючий шар, катится подгонять своих подручных. Рыжуха Кистеуховна кивает, отправляет последнюю синичку со звездой в лапках на макушку и спускается — осмотреть дело лап беличьих и крыл синичьих, да подправить, если понадобится. Эфир портить криво висящими шарами ой как не хочется! — Как всегда, идеально! — Барсук Полосатыч, примчавшийся из чащи, глотает снег горстями и косит одним глазом на ёлку, вторым — на довольную белку. — Да разбудил, разбудил, — машет лапой в ответ на вопросительный взгляд Рыжухи Кистеуховны и валится в сугроб. — Идёт, ворчит, речь репетирует, грозится следующей зимой не проснуться. — Он каждый год так, — отмахивается белка. — Колколап Тихоныч, вы готовы? Тут, говорят, Михайло Потапыч уже идёт! — Мы, как есть, готовы, — рапортует ёж, выкатываясь из переплетения проводов и не то скрывающей их, не то просто оказавшейся лишней мишуры. — И мы готовы, — добродушно басит, выходя на опушку, огромный медведь. — Ох, а нарядили-то, а насветили-то! А вот не проснулся б я? — Тайку с Майкой подослала бы, — тихо бормочет Рыжуха Кистеуховна под дружный смех бельчат. — О, ну это безотказный метод, — фыркает Михайло Потапыч, сгребает лапищей всю беличью ватагу и неторопливой поступью шагает под наряженную ёлку. — Ну что, пора, что ли? — Один момент! — Колколап Тихоныч слегка поворачивает одну из камер и щелчком по хвосту загоняет в кадр одного из мельтешащих тут и там зайчат. — Можно! Михайло Потапыч устраивает растерянного зайчонка на плече и улыбается, чуть щурясь в свете прожектора: — Дорогие жители леса. Лесяне. Лесовцы. Соседи…