Высматривая ненависть

      Гриффиндорская гостиная была объята уютом и относительным спокойствием, если это вообще можно отнести к гриффиндорцам. Но конкретно кресла и диванчик у камина были погружены в настоящую тишину, которая обычно властвует в библиотеке, полной когтевранцев, готовящихся к экзаменам.       Гарри в основном витал в своих мыслях, не особо обращая внимание на друзей. Гермиона хмурилась, Рон почти кипел от злости и ярости, поджигая взглядом остывающие угли в камине, отброшенные всполохами к самому краю. — Так не может продолжаться и дальше, — тихо, но очень отчетливо и с такой нерушимой уверенностью в голосе проговорила Гермиона. — Эта жаба…, — привыкшая уважать и чтить профессоров, какими бы они ни были, девушка с долей стыда продолжила, — она же совершенно не учит ничему. Мы только и делаем, что пишем конспекты, в них, конечно, много пользы, но практическая часть очень важна в этом предмете. — Герми, ты определись уже, — Рон немного повеселел от противоречивости подруги, — ты ее оправдываешь или ругаешь? — Если нам не дают практиковаться на уроке, — девушка проигнорировала друга, продолжая как ни в чем не бывало, — мы должны…, — ее взгляд вдруг перестал быть столь решительным, ее голова немного поникла — волосы скрыли глаза. На уютных диванчиках у камина образовалась тишина. Гарри все так же плыл на своей волне. Рон же в ожидании смотрел на подругу, но та будто с неким стыдом продолжала хранить молчание. — Герми? — Рон уже потянулся к плечу девушки – та сидела неподвижно. — Да! — Гермиона очнулась из своего минутного замешательства, вдохновленная решительностью. — Мы должны сами практиковаться! Сами будем учиться защищаться от темных искусств. Гарри вдруг повернул голову к друзьям, «разбуженный» воскликом подруги. Рон глупо смотрел на нее, все еще не понимая смысла ее слов. — Что? — Ну же, ребята! — Гермиона в секунду зажглась: глаза засияли, тело подрагивало от возбуждения, и она все норовила поменять позу, ерзая на месте. — Волдеморт возродился, наверняка собирает армию, устроит войну, еще и какая-то охота на супероружие. Вы понимаете? — проблеска в глазах друзей девушка не уловила. — Как мы будем в случае войны защищать себя и близких, если все, что мы делаем на ЗОТИ — пишем конспекты? Мы должны уметь разоружить врага, если не победить в дуэли, то хотя бы отбиться, чтобы успеть сбежать! Гарри и Рон с открытыми ртами слушали речь. — А-а-а, — Гарри на мгновение замолчал, пытаясь правильнее сформулировать мысль. — Как ты собираешься это реализовать? — «Мы»! — поправила девушка, гордо приосанившись. — Надо найти место, собрать людей, найти учителя. Такого, у которого уже есть опыт сражения с темными силами, кого уважают люди, — Гермиона остановила свой взгляд на Гарри. — Я? — у Поттера даже сорвался голос. — Но, подожди!.. Почему я? — А кто еще? — Рон! Ты туда же! — Гарри отполз от друзей к противоположному краю дивана, спасаясь от настойчивых взглядов. — Ну же, Гарри, — Гермиона будто в миг растеряла своего энтузиазма, становясь спокойной и даже рассудительной, но Гарри в такое не поверит, он ее знает. — Сколько ты прошел за четыре года в Хогвартсе? Спас философский камень, победил Василиска… — Стоп-стоп! — Гарри активно замахал руками. — Ты так говоришь, словно я это все проделал в одиночку! Рядом со мной были вы, а про Василиска даже не смей говорить, ты нашла информацию о нем, а мы лишь спустились в подземелье…, — мальчик сдулся под скептическим взглядом подруги и совершенно таким же рыжего друга.       Гермиона начала активную и противозаконную деятельность. Развернула масштабные поиски подходящего помещения для сбора желающих обучаться, а в будущем и самого класса. Девочка попутно втянула в это и Гарри с Роном. Гарри не особо сопротивлялся, исключая лишь пункт, где он будет «преподавать» студентам, будучи таким же студентом. Ну не чушь ли? Абсолютная. Так Поттер и решил.       Проблемы со Снейпом отошли на задний план. Можно было сказать, что их встречи перешли в какой-то автономный режим. Это было достаточно странным для профессора, как подумал бы Гарри, если бы не суета подруги. Вот он и не замечал все задумчивые взгляды черных глаз, направленных исключительно в его сторону. Как и не замечал того, как стал питаться.       На обедах, ужинах, иногда завтраках Гарри, поглощенный рассказами Гермионы о предстоящих приготовлениях, перечислениями нужной литературы, которую она наспех успела собрать, так, для ознакомления, в списках не менее пятидесяти книг неизвестного объема.       Гарри ел много. Точнее, он ел так, как и раньше – впихивал в себя побольше, даже не глотая в некоторых моментах, - просто конкретно сейчас, его даже не сдерживал такой фактор, как чужие глаза. Однокурсники и софакультетники смотрели на него. Их взгляды были полны удивления и непонимания. Ошалевшие взгляды преследовали его каждый прием пищи. Но Гарри их не замечал. Не видел, плавая в своей безмятежности все то время обеда, за которое Гермиона иногда даже успевала зачитать несколько вводных глав из некоторых учебников.       Гарри втянулся в процесс создания «сопротивления», как они окрестили это между собой, пока еще не обдумывая и даже не задумываясь о названии своего «кружка по интересам».       Занятый Гарри переключился на автоматизм: ел, очищался, учился, спал, и снова по новой. Много времени уходило на совместное изучение всей доступной литературы по ЗОТИ, что предоставляла хогвартсткая библиотека. Если Рон и не проникся частью с заседанием за книгами, но компанию друзьям составлял, тихо сидел рядом, помогал таскать стопки фолиантов, от скуки даже начал вовремя делать домашнее задание.

***

— Сразу после обеда не разбегаемся, — Гермиона привлекла друзей поближе, — кое-как мне удалось распространить нашу идею, так что сегодня, в Хогсмиде, будет наше первое собрание. Ознакомительное, конечно, но, Гарри, — девушка посмотрела Поттеру четко в глаза, наверное, пытаясь что-то в них уловить, увидеть поддержку – ее голос немного стал дрожать, непонятно только от чего – от будоражащего волнения или от неуверенной решимости? — ты ведь поможешь? — Конечно, Герми, — Гарри допил залпом почти остывший чай и продолжил, — занимался бы я всем этим? — взгляд подруги не изменился – все также был полон неопределенности и даже какой-то иронии. — Я за все, что ты предложишь, кроме… сама знаешь, чего. Я пойду с тобой, только говорить будешь сама и учить тоже! — Гарри мог бы сдаться под ее просящим взглядом, полном такого отчаяния, но ничего не мог с собой поделать. — Мы еще это обсудим, — Гермиона коротко улыбнулась, тряхнула головой, скрывая волосами заблестевшие глаза, и встала из-за стола, впихивая в сумку учебники, что принесла с собой на обед.       Рон поспешил за подругой, оставляя Гарри наедине с самим собой, который пошел в ближайший туалет. В последние дни Поттер не уделяет этому делу настолько должного внимания, как хотелось бы, весь в делах. Все быстро, как попало: очки задраны в волосы, рукава наспех закатаны, пальцы почти на сухую рвут горло, только в процессе покрываясь слюной. На все уходило не более десяти минут, так что избавиться от всей еды не представлялось даже возможным. Из кабинки Гарри выходил с чуть пустым желудком, с забитой мыслями о предстоящей работе с учебной литературой головой и немного пресным, кисловатым вкусом съеденной на обед еды. Руки несколько раз были вымыты мылом, кожа ссушилась еще на втором намыливании, но если так не стараться, то привычный запах рвоты, который уже давно не бьет в нос так уж резко и неприятно, будет заметен.       Нижняя часть лица, преимущественно губы, также была вымыта с мылом. Очки спустились на переносицу, перетаскивая за собой и несколько запутавшихся волосков.       Взгляд на мгновение застывает на отражении. Гарри обычно не любит смотреть на себя, да и не привык особо за жизнь с родственниками, привык же относится к этому как к чему-то дежурному – стоит проверить лишь для того, чтобы не пропустить какое-нибудь отвратительное пятно на рубашке, какую-нибудь грязь в волосах, на их состояние мальчик не обращает достаточное количество времени, чтобы прекратить попытки усмирить непослушные вихры.       Но сейчас его глаза за что-то уцепились в зеркале, что-то изменилось… Гарри бы уже привычно отвернулся или начал бы осматривать одежду, поправлять рукава рубашки, но лицо все казалось иным. Вроде бы, все такое же: зеленые глаза, оттененные кругами вокруг; прямой нос с неизменными очками на переносице; те же губы, сейчас еще влажные от воды, если по ним провести языком, то даже можно будет почувствовать мыло, которое он плохо смыл из уголков рта; чуть впалые щеки; четкая и ровная линия скул и нижней челюсти.       Черные брови хмурились. Гарри не мог понять. Мальчик немного отодвинулся от края раковины, разжимая пальцы, сделал шаг назад. Теперь и силуэт казался иным. «Что же это такое?» Длинные пальцы проворно расстегнули первые пуговки, освобождая шею от воротника, чуть открывая обзор на ключицы. «Я набрал вес», — Гарри понял это, когда увидел, что ключицы больше не зияют темными провалами, не выделяются так сильно, будто это натуральная кость, обтянутая немного розовой кожей.       Эта мысль сначала просто появилась, занимая все имеющееся в голове пространство, отведенное для раздумий. А после заела испорченной пластинкой. Слова все повторялись и повторялись.       Зеленые глаза странно остекленели, когда смысл наконец достиг осознания, когда наконец отчетливо можно было увидеть изменения и в лице – линия скул больше не была настолько резкой, не была такой крутой, она смягчилась, делая лицо приятнее; глазницы не выделялись глубокими провалами, раньше еще и подчеркнутые темными кругами от недосыпа и редкой бессонницы; линия подбородка также стала мягче.       Гарри вплотную подошел к зеркалу, пальцами ощупывая лицо, шею и ключицы. Руки уже потянулись к остальным пуговицам, чтобы посмотреть, что стало с остальным телом, но дверь в уборную открылась, впуская студента. Мальчик как ошпаренный отпрянул от зеркала, очки от резкого движения сползли на кончик носа, а пальцы, уже коснувшиеся следующих пуговиц, вмиг заледенели, застывая рядом с тканью странным напряженным полуобхватом.       Гарри очень быстро ретировался прочь от туалета, с нереальной скоростью взбегая по лестницам, ведущим в башню. Пару раз он почти попался на «ступенчатые» ловушки, но в тот момент удача невероятно благоволила спешащему гриффиндорцу.       В гостиной было полно народу. Большинство уже надели теплые мантии или маггловские куртки, крутили в руках перчатки и шапки, на шеях висели красно-золотые шарфы. Поттер внезапно даже для себя самого обхватил руками туловище, стараясь скрыться от чужих глаз, которые сейчас, казалось, были направлены только на него.       Каждый в гостиной сверлил его своим осуждающим взглядом, рассматривал. Гарри это чувствовал, не видел, ведь опустил глаза в пол, лишь иногда поднимая их, чтобы не столкнуться с кем-нибудь, но он точно ощущал это, не может же это быть игрой его воображения. Кто-то окликнул его. Мальчик ускорил шаг и также бегом по лестнице добрался до комнаты, которая, к счастью, оказалась пуста, хорошо, что все готовятся к походу в Хогсмид.       Одним движением Гарри сорвал с себя мантию, бросая ее бесформенной тряпкой на кровать, и за два шага достиг ванной комнаты. Уже в ванной он заперся и включил горячую воду в душевой на полную, создавая посторонний шум, уже не совсем уверенный для чего – для отвода глаз, что он занят тем, что обычно представляют люди, когда слышат сильный поток воды из ванной, или же для себя, чтобы не остаться в тишине.       Зеркало в ванной комнате было почти в полный рост. Гарри в нетерпении расстегнул рубашку – скинул ее на пол, – почти вырвал с корнем пуговицу на брюках, когда уже разобрался со шлейкой ремня – брюки удостоились той же участи, что и рубашка.       Мальчик начал ощупывать себя с плеч, которые не так уж сильно и изменились, все еще четко прощупывались суставы, сухие мышцы плеча, казалось, не изменили в объеме. Грудь же стала менее «рельефной» – ребра и грудина больше не выделялись настолько ярко, жилистые мышцы груди выглядели более массивно. Живот также почти не изменился, на глаз, конечно, можно сказать, что в талии Гарри несколько прибавил, или же это его воображение с ним играет? Бедренные кости выделялись, как и раньше, сами бедра все-таки немного прибавили, правда ведь? Пальцы обхватили одно бедро вокруг. «Я же раньше также мог?» — Гарри не был уверен, что зазора между обхватом пальцев было меньше. Мальчик опустился на корточки, чтобы получше рассмотреть собственные колени, которые не изменяли себе – такие же острые, такие же худые. Голень, вроде бы, осталась неизменной, но Гарри не мог поручиться перед самим собой, что она не увеличилась в микро размере. Лодыжки уж точно остались прежними, как и стопы, лишенные и капельки жира, жилы на которых через кожу так прекрасно просматривались, когда он шевелил пальцами или даже просто минимально напрягал ее.       Гарри не удержался и плюхнулся на задницу, протирая трусами чуть влажную плитку. Сидеть было намного мягче, чем он привык – кости не впивались в твердую поверхность, отдавая тупой болью. Поттер в миг вскочил, почти поскользнувшись на собственной же рубашке, и повернулся к зеркалу спиной, неудобно выворачивая шею и корпус, чтобы посмотреть на себя сзади, посмотреть, что там со спиной и задницей, которая вдруг неожиданно стала мягче. Если бы это был не внимательный взгляд Гарри, то он ничего бы и не заметил, но Гарри-то уже понял, Гарри теперь видел – он набрал вес. «Я набрал вес», — эта мысль, вроде отошедшая на задний план, пока Поттер бежал в гостиную, пока рассматривал себя, теперь громко ворвалась на свое место, узурпируя право на мозг. Гарри не мог понять, почему это так сильно его поразило. Страх и ужас окутал его. Необъяснимая дрожь прошла по телу. «Что со мной не так?» — мальчик в смятении поднял голову к зеркалу, находя там отражение своих расширившихся до предела глаз со взглядом, пропитанным непониманием и липким ужасом. «Все не так», — ответ пришел незамедлительно. Гарри кивнул своему отражению. Да. С ним все не так. Но это что такое? Откуда это? Почему его это вообще заволновало? «Кушают только хорошие мальчики, ты понял?» — голос принял нотки звучания тети Петуньи. Гарри активно закивал головой в согласном жесте, от усердия закрывая глаза, тяжело сглатывая набравшуюся слюну. — Надо что-то с этим сделать, — он начал бормотать себе под нос, почти не слыша своих слов из-за шума воды. — Так нельзя, — мальчик вновь опустился на пол, обхватывая руками колени, прижимая их к груди, стискивая в объятиях. — Надо что-то с этим сделать. Нельзя так оставлять. Нет. «Что ты будешь делать?» — Не знаю…, — желудок вдруг отчетливо стал ощущаться в теле, даже как-то отдельно от него, будто существуя где-то в районе живота, но в то же время отдельно. Желудок был полным, почти полным, если быть честным. «Давай».

***

      Гарри не мог сказать, сколько провел в ванной, но когда он спустился в общую гостиную, та была по большей части пустой, за исключением Гермионы и Рона, конечно. Гермиона смотрела на него исключительно недовольным, близким к злому взглядом, рыжий друг лишь покраснел, хотя его мантия и была расстегнута, а шарф покоился вместе с шапкой на спинке ближайшего кресла. — Ты же не передумал? — осторожно спросила девушка. — Что, ты, нет, — Гарри поспешно ответил, запахивая мантию, из кармана которой уже доставал такой же, как и у друзей, шарф. — Просто что-то вспотел, хочу выглядеть свежо… Скептический взгляд друзей говорил, что они принимают это его оправдание, но считают его крайне глупым, особенно вспотевший Рон.       Встреча в «Кабаньей голове» прошла на удивление хорошо, конечно, не без стыда и заминок, не без короткой перепалки, в которой выиграла Гермиона, вынудив Гарри произнести «вдохновляющую», «воодушевляющую» речь для их потенциальных студентов, которые теперь участвовали в миссии по нахождению места для занятий.       После собрания троица отправилась заниматься тем, чем обычно и занимаются студенты в Хогсмиде – развлечением и покупками сладостей, сливочного пива и школьных принадлежностей, а не «заговорами» против неугодных правил и крайне неприятных личностей. Сначала они решили немного посидеть в «Трех метлах», все-таки «Кабанья голова» не просто так не славилась отменной выпивкой. Пока Рон ушел заказывать напитки, Гарри с Гермионой выбрали достаточно уеденное место и стали располагаться, снимая верхнюю одежду. — Герми, можно тебя спросить? — Гарри не был уверен, когда задавал вопрос. Он также не был уверен, так ли уж ему нужен ответ на его следующий вопрос. — Конечно, — девушка была намного веселее, чем в начале их вылазки, счастье так и распространялось от нее волнами. — Если ты хочешь поговорить насчет того, что произошло на собрании, то тут нет моей вины. Чтобы люди собрались вместе, решились идти против правил, хотя и таких… глупых, им нужен лидер. Тебя все знают, как и знают, что ты герой… — Нет, подожди, не об этом, — Гарри перебил подругу, накрывая ее ладонь своей в успокаивающем жесте. — Хотя это я тебе позже припомню, — он попытался состроить угрожающее выражение лица, но веселящиеся нотки в голосе подвели, как и насмешливая гримаса Гермионы. — Я хотел о другом спросить, — Гарри в миг растерял хорошее настроение, погружаясь в себя, что не ускользнуло от чуткого взгляда девушки. — Я не… как бы сказать… Изменился? — Поттер неуверенно посмотрел на нее, опуская руку под стол, сжимая пальцами штанины на коленях. — В каком смысле? — Гермиона непроизвольно отразила неуверенность на своем лице. — Ну, внешне, может быть? — Гарри вдруг резко придвинулся к подруге. — Вот, например, мои щеки. Они не стали толще? — какой-то фанатизм стал проявляться в его голосе, речь стала быстрее, он почти сглатывал слова. — А руки, посмотри, они же, определенно, точно стали больше, посмотри, — Гарри вытянул вперед правую руку, указывая то ли на плечо, то ли на всю нее сразу. Гермиона недоуменно смотрела на друга, переводя взгляд от его лица к вытянутой руке. Она, кажется, всматривалась в его черты лица, чтобы увидеть изменения, но и, вроде бы, смотрела как обычно – общо, а не оценивающе. — Ну, — начала она очень неуверенно, — насчет руки не могу сказать, а вот щеки, раз ты говоришь, да... Наверное, да. Лицо округлее стало…, — Гермиона еще раз странно посмотрела на него. — Значит, я точно потолстел, если это настолько заметно, — начал бормотать Гарри. — Это плохо? — девушка сама наклонилась к Гарри, который начал отстраняться. — Ты и так… очень стройный. Разве это плохо? — Если бы ты потолстела, скажи мне, — юноша вдруг поднял на подругу жесткий взгляд, — было бы это хорошо? — Ну, — Гермиона явно не ожидала такого, что еще щеки даже покрылись стыдливым румянцем, — это же другое! — Почему это другое? Как бы ты себя чувствовала, если бы я или Рон сказали, что у тебя какие-то щеки толстые, твое лицо как-то округлилось за последнее время? — Гарри говорил отрывисто, уже раздраженным взглядом смотря ей точно в глаза, полные непонимания и смущения. — У меня толстые щеки? — Гермиона в ужасе и с большим стыдом смотрела в ответ, ее голос задрожал. — Нет, ты выглядишь просто прекрасно, — Поттер наклонился навстречу подруге и погладил ее по плечу, стараясь успокоить. — Что у вас происходит? — с весельем в голосе подошел Рон, держащий на подносе три кружки сливочного пива. — Ничего, куда пойдем потом? У меня перья опять сломались, так что можно за ними, — Гарри потянулся к своей кружке и чуть отпил. — Да, точно, а потом в «Сладкое королевство», слышал, что у них какая-то новая штучка появилась… Гарри стал обсуждать с Роном всякое, пока Гермиона в смятении смотрела на свою кружку сливочного пива, одной рукой касаясь своего лица, иногда поглядывая на Гарри с долей обиды.