Певчая пташка

      Мелодичные пальцы почти невесомо плавно касались клавиш, которые создавали приятные звуки. Чонгук играл весьма неплохо. Даже красиво. Плавная мелодия ласкала уши и Тэхен был готов замурлыкать прямо здесь и сейчас. Он смотрел на его точеный профиль, на едва прикрытые глаза, на губы, расплывшиеся в улыбке, на красивые пальцы, бегающие по черно-белому полю. Всё в нём будоражило, а музыка лишь срывала крышу. Тэхен больше не мог терпеть. Он тихо встал со своего дивана и так же бесшумно, словно кошка, подошел к Чонгуку. Политолог оторвался от игры и в недоумении посмотрел на него. Музыка почему-то не перестала играть. Ким был готов поклясться, что он мог тонуть в этих глазах. Тёмно-карие, с маленькими пятнышками цвета виски со льдом. Такие завораживающие, в них можно было разглядеть целую вселенную. Парень подцепил пальцами его подбородок, заставляя поднять голову. Подушечки пальцев провели по мягкой коже, дотронулись до шелковистых волос и остановились возле рта, слегка задевая контур губ. Чонгук — совершенство. В нём всё идеально: манеры, речь, жестикуляция, внешность, характер. Он ещё никогда не встречал таких необыкновенных людей.        — Я хочу тебя, — тихо прошептал Чон, прижимая его руку к своей щеке. Тэхена не нужно просить дважды. Он склонился над ним, даже не вслушиваясь в музыку, которая стала сочиться из всех окон, чашек, из глаз, из каждого предмета в этой комнате. Брюнет невесомо дотронулся до его губ своими, млея. Они были мягкими, немного сладкими из-за вина, но это заставляло кровь кипеть и застывать раз за разом. Он целовал нежно, осторожно, будто открывал Пандору.        — Ты такой красивый, — прохрипел Тэ, отрываясь — А особенно твои… Тэхен не договорил, переводя взгляд на его спину. Там ничего не было. Их не было.        — Что-то не так? — политолог прищурился и, встав к нему спиной, стал щупать себя руками. Крыльев не было. Были лишь шрамы, покрытые запекшейся кровью. Уродливые полосы, покрывавшие его лопатки.        — Тэхен?        — Это… это всё сон, — брюнет осмотрелся. Рояль играл с самим собой, музыка была какой-то неправильной, комната была слишком неправильной. Чонгук был неправильным.        — Какой ещё сон? С тобой всё в порядке? — парень повернулся к нему лицом, подходя ближе, но Ким выставил перед собой руку.        — Настоящий Чонгук никогда бы не обратился ко мне на «ты», — брюнет закатил глаза, окончательно понимая, что это всё — лишь игры его больного воображения,  — Твою ж мать. Всё резко померкло и Тэхен провалился в темноту, пытаясь ухватиться, но всё без толку. Он полностью погрузился в бездну, выбраться из которой можно было лишь одним путём. Тэ подскочил на своей кровати, стараясь отдышаться. Он загнанно осмотрелся, понимая, что лежит на своей кровати, в своей квартире. Никакой музыки, никого вида на город, никого рояля. Посмотрев на время, он прикрыл лицо ладонями и обречённо рухнул на кровать. Господи. Если бы не это дурацкое «ты», он бы там и остался. Музыка, вино, Чонгук, поцелуй… Тэхен чертыхнулся и, дойдя до ванны, умылся, смывая с себя остатки сна. Посмотрев на своё отражение в зеркале, он застонал. Круги под глазами, бледная кожа, осунувшийся вид. А нет, пылающие щёки, а так — белая, как у покойника, кожа. Он задумчиво провёл пальцами по губам. Кожа будто бы горела, а стояк говорил ещё и о возбуждении. Твою мать. Ему снилось, как он целовался с чёртовым Чон Чонгуком, ему снилось, как тот просил его, как переплетались их пальцы. Сон окончательно ушёл и брюнет завёл пятерню в волосы, ходя из одного угла в ванной в другой. Политолог его манил. Манил всем, чем можно было манить. А он разбил его дорогую пепельницу, дотронулся до перьев и избегает его как девчонка. Тэ не ходил в университет уже два или три дня, пытаясь откопать в интернете похожую пепельницу и пытаясь разыскать этого всратого К.С. Всё напрасно. Намджун говорил, что он — тряпка, и Ким кивал головой как болванчик. Он был прав. Надо было к нему нормально подойти, поговорить, извиниться, а он взял больничный, его студенты отстают по программе и он совершенно не знает как исправить ситуацию. Прокручивая в голове все события, он понимал, что сглупил. Сколько раз он уже косячил перед ним? Может быть, составить список? Там точно будет пунктов десять, не меньше, начиная с разбитого носа и заканчивая тем вечером. Но мысли всё равно возвращались к тому моменту. Перья были такими мягкими, шелковистыми, о них явно заботились. Тэхен бы хотел так же. Хотел бы ходить по улице, не прячась от косых взглядов, хотел бы найти свою половинку, хотел бы чувствовать приятную тяжесть за спиной, хотел бы однажды сидеть где-нибудь в парке и задумчиво перебирать их. Он бы хотел хоть какие-нибудь, а не стесняться переодеваться в раздевалке. «Фу, какие шрамы» «Мерзость, убери их» «Ты знаешь, что такое тоналка? Ты и так на девочку смахиваешь, поэтому возьми на заметку» Тэхен покачал головой, прогоняя воспоминания и становясь напротив окна. Нет, он пойдет прямо завтра и извинится перед ним. Пусть лучше его не простят, но он не будет трусом! Он готов отвечать за свои поступки! Поиск в Гугле: «Резная пепельница, купить»

***

Ноябрь только начался, а на улице уже стояла прохлада. Почти каждый день было пасмурно, дожди только усилились. От лета не осталось ничего. Зелёные пятна на кронах деревьев исчезли, уступая место разноцветному ковру. Дети перестали играть на площадках, мороженщики перестали продавать мороженое. Пришлось заменить лёгкие пиджаки на черное пальто и такого же цвета шарфы. Тэхен закутался в воротник, весело шагая по тротуару. У него, почему-то, было просто сногсшибательное настроение. И плевать на то, что он опоздал на автобус, и плевать, что его машину до сих пор не вернули из ремонта, и плевать, что он уже опаздывал! Хотелось петь, хотелось танцевать. Да его будто бы накачали! Все мысли крутились только о Чонгуке. Проведя бессонную ночь, он всё же нашёл какого-то К.С. Правда, их оказалось трое и он написал каждому. Детектив внутри него ликовал! Куан Сон. Ким Со. И ещё был последний. Тэхен не запомнил его фамилию, проваливаясь в сон. Ким… Ким Сок… Ким Сон или еще как-то. В общем, неважно. Он даже сумел найти сайт с резными пепельницами и нашёл почти такую же, как у Чона. Поэтому, дело было в шляпе. Тэхен самодовольно улыбнулся, подходя к университету. Конечно, страх присутствовал, но он твердо решил, что извинится. В пять часов утра появилась мысль написать трогательную речь, но Тэ быстро выкинул и её, и уже заготовленную бумагу в мусорный бак. День обещал быть потрясающим! Однако, как обычно и происходит, всё не может идти слишком гладко. Внезапная боль в затылке мигом сняла с него его розовые очки. Парень поморщился и хотел вырваться, но его ещё раз ударили обо что-то твердое. Страх мигом парализовал всё тело.        — Смотрите, пташка приперлась!        — Эй, слышь, на этом районе уродцы не водятся! Послышался противный гогот. Тэхен беспомощно уставился на источники голосов. Какие-то мужики стояли напротив и презрительно рассматривали его. Тэ быстро насчитал пятерых. Один из них держал его за шиворот и мерзко усмехался. Их грязные крылья угрожающе встали на дыбы. Парень поморщился от противного запаха изо рта, но продолжил молчать.        — Ты, что, оглох?! Мы сказали — проваливай!        — Ребята, я здесь работаю, — Тэхен нервно улыбнулся и примирительно поднял руки, но резкая боль в области скулы заставила его заткнуться. Щека неприятно загудела, а он упал на землю, в страхе смотря на мужиков.        — Крыльев нет, может быть, тебе и целые пальцы не нужны? Удар. Один из мужиков схватился за нос и заорал глухим матом. Тэхен зашипел и посмотрел на разбитые костяшки, прежде чем ударил ещё одного под дых. Его тут же повалили остальные трое на землю. Ким попытался встать, но его грубо пнули прямо в живот. Тэхен скорчился от боли Удар. Ещё один. Ещё. Мужик, которого он ударил в нос, схватил его за горло крепкой хваткой и начал что-то неразборчиво кричать. Брюнет стал шипеть и извиваться, но его ударили прямо по челюсти, выбивая весь воздух. Тэхен почувствовал металлический привкус на губах, смешанный с грязью, и предпринял попытку встать, но всё тело так болело, что он не смог даже приподняться. Ещё один удар прямо спине и он уже лежит на земле. Чей-то ботинок на лице не дает ему встать. Сердце бьется так быстро, что стучит по вискам, голова болит от удара, страх стал почти животным. Дышать становится настолько больно, что он задерживает дыхание, не обращая внимание на кровь.        — Повыпендриваться захотел? — хрипит кто-то возле его уха, — Я тебе повыпендриваюсь. Слышится звон. Словно метал резко засвистел в воздухе. Тэхен хрипит от острой боли на щеке и рвётся встать, но его ещё раз пинают по тому же месту. Он кашляет кровью и хватается рукой за скулу, проводя по длинной влажной полосе. Брюнет закрывает голову руками, понимая, что без толку. Он весь дрожит. Если его ещё раз ударят — он потеряет сознание.        — Слышь, шухер! Валим! Слышатся глухие маты и топот ног. А потом звенящая тишина. Киму уже плевать. Он старается не двигаться лишний раз, чтобы не сделать ещё хуже. Он кусает итак разбитую губу до крови, когда пытается понять, сломано ли что-то. Вроде бы нет. Но почему так больно, блять? Люди проходят мимо, кидают боязливые взгляды на побитого парня и ускоряют шаг. Тот лишь фыркает и медленно поднимается. Лишь бы дойти до университета. Кровь пульсирует в висках и он тихо матерится, вытирая кровь с лица. Он умел драться. Потому что пришлось научиться. Но не когда на тебя летят пять здоровых амбалов. Ничтожество. Ему нужно лишь добраться до раковины и умыться. Всё тело жгло и он хромал на одну ногу. Было трудно дышать. Обе скулы противно ныли и с одной из них капала кровь, прямо на одежду. Еле как, похрамывая и скуля от боли, он вошёл в здание, ликуя, что вахтерша куда-то смылась. Мельком взглянув на время, он понял, что сейчас идут пары. Значит, никто его не заметит. Отлично. Он дошел до туалета и посмотрел на себя. Господи. Кошмар. Он не так представлял себе этот день. Только сейчас осознание пришло в голову. У него была разбита губа и бровь. На одной щеке тёмным бордовым пятном разливался синяк, а на второй блестел порез. Тэхен захрипел от резкого движения рукой и аккуратно провёл по полосе, которая тянулась от носа до виска. Слабая алая струйка стекала вниз по подбородку, теряясь за воротом рубашки. Как же больно. Тэхен хорошо играл в баскетбол. Если бы не суеверный тренер, он мог бы стать лидером команды. Всегда поднимал дух, всегда строил стратегии, всегда знал, у кого какое слабое место. Он играл хорошо, больше для себя, нежели ради соревнований. Это было чем-то вроде страсти. То, что берёт за живое, что отвлекает, что позволяет вылить все эмоции в движения. А успех может быть радостью для одного и причиной зависти для другого. Однажды парни из команды предложили ему отметить выигрыш. Ничего особенного, просто посидеть вместе, выпить по пиву, поговорить о мужском. Тэхен был рад, что его, наконец, приняли. Что его не принимают за неудачника. Что у него что-то да хорошо получается. Что он смог отвлечься от постоянных навязчивых мыслей. Что стал своим. А потом его избили. Прямо как сейчас. На заднем дворе школы, чтобы не было много шума. Ему чуть не сломали рёбра, пока били. Сказали, чтобы убирался из команды и чтобы никогда в жизни не приближался к ним. Их можно было понять. Певчая пташка, да ещё и в команде, да ещё и хорошо играет, и даже его любят. Кому такое нужно? Ким почти месяц пролежал в больнице. И перестал играть и участвовать где-либо. Это сломало его. Ненадолго, всего на год. Постоянные страхи, боязнь людей, работа с психологом, который ни черта не помогал. Мальчики не плачут, говорили они. Мальчики не любят. И он перестал. Перестал жаловаться. Всегда улыбаться. Искать мир. Не нарываться на конфликты, но сохранять гордость и достоинство. Эдакая маска, которые все не любят. А как по-другому? Как же больно. Включив холодную воду, он понял, что у него кружится голова. Лишь бы не сотрясение. Опираясь руками о край раковины, он склонил голову, думая, звонить Намджуну или нет. Ответ пришел сам собой.        — Твою мать! Чонгук стоял в дверном проёме, широко раскрыв глаза. Его взгляд лихорадочно бегал по его лицу, больше походившему на поле битвы. Тэхен даже не сразу узнал в этом человеке своего друга. Он был больше похож на животное. Загнанный взгляд исподлобья заставил его остановиться. Алая жидкость, стекавшая по щеке и попадая в рот. Тёмное пятно под глазом, сбитые в кровь костяшки, которые, наверное, ужасно болели. Это… это кто его так? Он никогда не видел Тэхена таким напуганным. Без улыбки. Просто напуганным.        — Звони Намджуну, — послышался тихий хрип. Чон тут же подскочил к другу, аккуратно перекидывая его руку через своё плечо и таща к кабинету. Ким не сопротивлялся. Он не хотел, чтобы он видел его таким. Не хотел давить на жалость, показывать, что да, черт возьми, да, ему тоже может быть больно. Не хотел, чтобы Чонгук дрожащими руками набирал Намджуну и что-то кричал в трубку. Он боялся не только синяков, но и того, что даже Чонгук от него отвернется. После этого зрелища. Кровь с его щеки запачкала его белую рубашку, а грязь окончательно растёрлась по ткани. Тэхен на миг подумал, что если не щенок, то он, и слабо засмеялся, нарушая тишину и сразу же жалея. Грудная клетка вся сжалась и казалось, что все ребра воткнулись в органы.        — Тэхен, не надо! — Чонгук постоянно оглядывался в поисках лишних лиц, но на удивление никого в коридоре не было, — Боже, Вы ещё сильнее побледнели. Я вызову скорую. Брюнет протестующе замотал головой. Не хватало, чтобы пол универа собралось, чтобы взглянуть на это чудо света. Пожалуйста, только не это. Он годами зарабатывал эту репутацию и не даст так просто её разрушить. Когда они почти дошли до кабинета, Чонгук помог парню сесть на стол и стал аккуратно рассматривать его. Ему, честно, было за него страшно. Его избили. Причём, не слабо. Он пропадал целых три дня, может быть, у него какие-то проблемы?        — На улице какие-то придурки докопались, — увидев замешательство на лице политолога, Тэхен выдохнул, отводя взгляд. Чонгук ошарашенно уставился на него. На улице? За что? Ответ как-то сам пришел на ум, стоило лишь увидеть, как брюнет гордо молчит, терпя боль. Он устало выдохнул. Накидываться с кулаками просто за то, что кто-то не такой. Ким казался всегда добрым и милым, а с ним так обошлись. Чон не по наслышке слышал о дискриминации к певчим пташкам, но никогда не видел, как происходит это наяву. И от такого зрелища кровь стыла в жилах. Он достал салфетку из шкафчика и стал аккуратно вытирать кровь с щеки, стараясь придумать, что сказать. Он растерялся. Потому что никогда с таким не сталкивался.        — Сильно больно?        — Бывало и хуже, — отмахнулся парень, внимательно следя за сконцентрированным взглядом парня. Чон находился так близко к нему, что он почти касался его губ. Прямо как во сне. Он был уверен, что сейчас они у него не сладкие, а горькие от сигарет. Он чувствовал запах табака, чувствовал как политолог осторожно прикасается к нему, боясь сделать только хуже.        — Извините меня. Брюнет увидел, как Чонгук отстраняется от него и пару секунд молчит, не понимая, что он имеет ввиду.        — Извините меня за то, что тогда… притронулся к Вашему оперенью, — Тэхен поморщился при слишком резком выдохе и снова захрипел, — Я это сделал, потому что случайно разбил Вашу пепельницу. Я нечаянно. Я хотел её просто рассмотреть, а она выскользнула из рук. Я подумал, что если Вы узнаете, то не захотите со мной больше… дружить. Ким аж зажмурился. Он не так это представлял, ой не так. Он хотел сделать это по-нормальному, сказать совершенно другие вещи, а получилось так жалко, словно он — маленький мальчик, который ободрал коленки и сейчас извинялся перед мамой, потому то порвал новые штаны. Стало противно от самого себя. Он хотел отстраниться, но его перебили.        — Тэхен, Вы с своем уме?! Вы сидите полуживой, я думаю, что у Вас сотрясение, боюсь, что Вы сейчас грохнетесь в обморок, а Вы мне про какую-то пепельницу?! Вы с ума сошли?! Ким непонимающе уставился на него, хлопая глазами. Несмотря на ноющее тело, он тупо пялился на него, сидя за его кафедрой. Чонгук… боялся за него? Ему не все равно? Он…заботится?        — То есть, Вы не злитесь? — уточнил брюнет. Политолог раскрыл рот от возмущения, но договорить ему не дали. В аудиторию ворвался Намджун. Бросив взгляд с одного на другого, он подлетел к Тэхену, начиная его рассматривать.        — Сколько раз ударили?        — Раз пятнадцать. Может, больше, — прохрипел парень и отвёл взгляд в сторону. Кто как не Намджун знал, что такое может случиться. Кто как не он сразу спрашивал всё необходимое, потому что не в первой. Он не раз выручал его из такой задницы.        — По голове били? — Нам поднялся места, снимая с него пальто.        — Нет. Только по лицу, — брюнет поморщился, когда руки друга стали трогать его, выясняя, насколько всё серьезно. Он будет терпеть. Не будет ныть. Только не в присутствии Чонгука. Тот стоял и не знал, что сказать. Пятнадцать? Может, больше? Он переводил взгляд с одного на другого. Намджун действовал точно. Будто… будто уже всё это проходил. Парень в ужасе попятился назад. Такое уже было?        — Я довезу тебя до дома, — процедил математик, печатая что-то в телефоне и холодно обращаясь к Чонгуку, — А с тобой потом поговорим.

***

Одно новое входящее сообщение: Ким Сокджин: «Как, Вы, говорите, зовут Вашего друга? Чон Чонгук?»