Певчая пташка

      Тэхен крепко сжимал ручку, отмечая присутствующих на паре. Дети были непослушными сегодня, что-то мямля около кафедры и не давая конкретные ответы. Ким яростно отчитывал каждого, иногда повышая голос и напоминая самого Сатану. Какая-то студентка даже выбежала в слезах из аудитории, громко хлопнув дверью. Тэхен на это только глаза закатил. Идиоты. Раздражало всё. Ручка, в которой заканчивалась паста. Порвавшийся листок. Ученики, не способные запомнить элементарные вещи. Отвратительная погода. Наступившие холода, что приходилось надевать по несколько пар носков. Всё бесило. Тэхен знал ответ таких перемен, но упрямо сводил всё к обычному переутомлению. Ответ грыз его где-то внутри, но он, как баран, упёрся в недосып и всем твердил, что всё нормально. Как будто в его настройках резко убавили яркость до минимума, оставив только черный фон. И когда он превратился из оптимиста в большой мрачный комок негатива? Какой-то парень громко выругался, когда уронил телефон на пол. В аудитории мгновенно наступила тишина. Ким тяжело вздохнул, перестав писать. Он буквально кожей чувствовал, что сейчас взорвется, и сейчас вся его непоколебимая ярость обрушится на целый мир. Раздражение, гнев, апатия, недосып, усталость — всё готово было к тому, чтобы закопать бедного ученика в саду на заднем дворике университета.        — Кто не умеет прятать телефоны и шумит во время лекции? Видел бы сейчас его Намджун. Облезлый. Похудевший. Во всём чёрном, с кругами под глазами такого же цвета и красными от недосыпа глазами. Он походил на бездомного кота. Если раньше его остерегались из-за отсутствия крыльев, то теперь ещё и из-за того, что он выглядел, как зомби.        — Это я! — тяфкнул студент, прикрыв лицо ладонью. Ким обернулся на голос, находя студента. Он долго всматривался в парня, назойливо отгоняя противные мысли об одном противном человеке. Стрижка похожая и родинки такие же маленькие. Из-за руки он не мог увидеть глаза студента, но все равно знал, что они не такие как у него. Тэхен зависает на пару минут. Они с Чонгуком не общались уже неделю или две. Может быть, даже больше. Ни звонков, ни смс. Хотя, у них даже номеров друг друга не было. Ким не вылазил из своего кабинета, предпочитая там жить. Приходил раньше и уходил намного позже. Прямо как девчонка. Намджуну оставалось только гадать, что же произошло между этими двумя, потому что Ким молчал как рыба. Он злился и на него, и на политолога, и даже на себя. На Намджуна за то, что разболтал постороннему человеку практически самое сокровенное, что было у Тэхена. Какой тогда вообще смысл рассказывать людям секреты? На Чонгука за то, что стал вмешиваться туда, куда не надо. Решил, что может манипулировать Тэхеном, как марионеткой. На себя за то, что слишком сильно открылся. Певчая пташка навсегда ею и останется, для остальных её проблемы высосаны из пальца. Где-то внутри груди что-то болезненно ёкнуло и Тэхен отвёл взгляд, решив, что студенту достаточно.        — Садитесь, — отрезал профессор и открыл книгу на нужной странице, — Открываем страницу под номером сорок шесть.

***

Тэхен вздрогнул, когда последний студент с силой захлопнул дверь. Ученики настолько быстро вылетели из кабинета, что профессор всерьез задумался, не могут ли они летать. Уже по всему университету прошёл слушок, что всегда мирный и дружелюбный историк взбесился и стал злее дьявола. Кто-то даже поговаривал про то, что его отшила какая-то студентка, сказав, что он слишком старый. Ким откинулся на спинку кресла, глядя в потолок со скучными и бледными лампочками. Он теперь агрессивный педофил. Кто бы мог подумать, что слухи бывают такими абсурдными? Кто-то что сделал, натворил, выпил, переспал, влюбился, отшил, ещё что-то. Господи. «Да Вы просто трус». Тэхен скривился и отшвырнул чью-то тетрадку в сторону. Чёртов Чонгук. Чёртова жизнь. Все так сильно раздражало, что он уже всерьез задумывался колоть себе морфий, как в глупых фильмах и сериалах. Даже проверка тетрадей плохо шла. Буквы расплывались, а корявый почерк бегал из стороны в сторону. Ему бы пару минут посидеть в полной тишине, отключить все мысли и просто отдохну… Огромный грохот. Твою на лево. Дверь в аудиторию распахнулась с таким шумом, что парень чуть ли не подскочил на кресле. Тэхен ошарашено развернулся в сторону звука. Цокая каблуками, к нему шла женщина. Даже не здороваясь и поправив черный пиджачок, она, похоже, не была настроена на приветливость. Кто это вообще? Гордо вскинув подбородок и сверкая ореховыми глазами, она смотрела прямо ему в глаза. Историк сглотнул, затаив дыхание. Эта особа могла унизить одним взглядом, чем она сейчас и занималась. А какого хуя? Ему дадут сегодня побыть одному или всем резко стало что-то нужно?        — Извините, а на каком основании Вы врываетесь в мою…        — У ректора через пятнадцать минут. Без опозданий, — женщина недовольно скривилась и, оглядев Тэхена с головы до ног, развернулась. Ким удивленно просверлил ей спину, прежде чем она так же молча ушла. Возмутительно! Ее не учили, что воспитанные люди хотя бы здороваются, а не ведут себя как последние суки? Пару секунд он просидел в тишине, не понимая, какого хрена происходит, прежде чем взглянуть на часы и сорваться с места. Идя быстрым шагом по пустующему коридору, Тэхен кусал губы, ничего не понимая. Мысли гулом жужжали в голове, перебирая бесконечное количество разных вариантов. Студенты учатся хорошо, никто не жалуется, оценки на его факультете хорошие и даже превосходные, никаких инцидентов не было, так в чем же дело? Волнение противно бегало по телу и кололо подушечки пальцев. Он видел старого ректора всего пару раз, а нового — вообще ни разу. Прошлый и нанял его на работу, добродушно похлопав по плечу со словами: «Дерзай, я верю в тебя!», а сейчас коридор к его кабинету представлял неизвестную тропинку в никуда. Что же он такого натворил, чтобы его лично вызывали к ректору? Да ещё и какая-то женщина, которая походу была его правой рукой, но которая вела себя как стерва. Черт бы побрал новое начальство. Брюнет остановился возле двери, бегая глазами и нервно поправляя пиджак. Боже. Только этого не хватало. Когда его жизнь успела превратиться в ебаный конкурс на выживание? Ему нравилось спокойно работать и тихо попивать дома джин, проверяя тетрадки, а не убивать свои нервы день за днем. Тяжело выдохнув, Тэхен натянул на себя улыбку и вошёл в кабинет. Оглядевшись, он заметил ту стерву, которая, взглянув на него, слабо кивнула. Ким закатил глаза и внимательно осмотрелся, сразу напрягаясь от угнетающей тишины. Единственное, что её нарушало, так это шелестение бумажек и щёлканье ручки.        — Чон-хён, к Вам историк — Ким Тэхен. Тэ нахмурился и посмотрел на мужчину, сидевшего в кресле. Это был солидный человек лет сорока или пятидесяти, который заинтересованно открывал и закрывал разные папки, что-то записывая в блокнот. Помедлив, он отложил своё дело и поднял голову, сверкнув очками. Ким сглотнул, рассматривая нового ректора. Несмотря на возраст, он выглядел очень даже хорошо. Уложенные волосы, в которых пробивалась седина, круглые оправа стекол, немного морщин. Но из-за бликов Тэхен не мог разглядеть его глаза, что его смутило. Он привык судить человека по взгляду. А противная лампочка будто специально издевалась над ним. От этого человека веяло холодом и сдержанностью. Будто каждая мысль тщательно обрабатывалась, прокручивалась шестеренками, проходила через долгий процесс, прежде чем быть озвученной.        — Ким Тэхен? — хрипло спросил ректор и, под утвердительный кивок, поднялся с кресла. За его спиной разлилось что-то чёрное и огромное. Осознание того, что это крылья пришло только тогда, когда стали виднеться длинные перья. Таких больших Ким ещё не видел, от чего на пару секунд потерял нить разговора. Тёмно-коричневые, величественные, широкие, редкие,  — Меня зовут Чон Гик, я — новый управляющий данного учебного заведения. Нам ещё не удавалось увидеться, но я очень много наслышан о Вас.        — Да? — Ким незаметно засунул руки в карманы, задрав подбородок, — И что же? Мужчина вздёрнул уголками губ, пытаясь улыбнуться. Историк отметил про себя, что улыбка вышла какой-то кривой и совсем неискренней. Дело пахло жареным. От этого человека исходило далеко не положительное впечатление. С ним было не комфортно. Ректор кивнул своей секретарше. Молчаливая женщина с тонкими крыльями, достающими до пола, так же молча собрала какие-то документы и тихо вышла из кабинета, поклонившись на прощание. Ким дернулся, когда дверь тихо закрылась и они остались вдвоем. Некоторое время они молча рассматривали друг друга, будто оценивая. Тэхен насчитал ровно десять стуков секундной стрелки на настенных часах.        — Так о чем бы Вы хотели поговорить со мной? — осторожно начал парень, не сдавая позиций сохраняя безразличие на лице.        — Ах точно, — мужчина пару раз моргнул и помотал головой будто прогоняя назойливые мысли, — Я здесь совсем недавно, где-то месяц. Я со старым Джином был хорошо знаком и решил принять ответственность за этот университет. Я внимательно всё просматривал, но так как документов слишком много, я ещё не до конца познакомился со всем преподавательским составом и меня кое-что озадачило, — мужчина достал какой-то документ из шкафчика, открывая на нужной странице, — Тэхен, я долго читал про Вас и, знаете, Ваше резюме великолепно! — ректор вложил слишком большую радость в эти слова, — Хороший университет, опыт работы, много знакомых, не безызвестная семья, тесты, отзывы об учениках, несколько книг, но… есть загвоздка. Ким скрипнул зубами, оставаясь на месте. Дело действительно пахло гнилью. Почему-то он был уверен в этом на все сто процентов. Не будет человек начинать с таких вещей, если не хочет поделиться плохими новостями. Хочет подсластить пилюлю?        — Буду с Вами откровенным, Тэхен. Я человек старой закалки. У нас один из самых престижных университетов в Сеуле и мы постоянно ведём конкуренцию. Конкурсы, дипломы, рейтинги, отзывы, бюджет, количество филиалов. Думаю, Вам не надо разжевывать. Как я уже сказал, я — человек старой породы и, когда я читал документы о преподавателях, я очень сильно удивился тому, что старый руководящий позволил учить детей Вам.        — А что не так со мной? — догадки противно ползали в мыслях, а раздражение и отчаяние заставляли крепко сжимать кулаки в карманах брюк.        — Не поймите меня неправильно. Как преподаватель Вы, может быть, ещё ничего, но это высшее учебное заведение, где учатся нормальные дети, — Чон как будто специально выделил последнее слово, — Я не хочу, чтобы моих детей в моём университете учила певчая пташка. Ректор остановился, внимательно наблюдая за реакцией историка. Но Ким так же пронзительно смотрел в его блестящие очки, стараясь изо всех сил не зарычать как хищник, готовый в любой момент броситься на мясо. Он буквально чувствовал, как начинает закипать.        — Здесь учатся такие же студенты, как и я, — терпеливо сказал Тэхен, скрипя зубами, — И им нужен такой же преподаватель, дабы избежать дискриминации. Им нужна защи…        — Этот вопрос решаем, — его нагло перебили, — У меня пока нет идей на этот счет, но я думаю создать отдельный филиал для таких же детей. Моя цель — не допустить, чтобы авторитет этого университета испортился из-за какого-то бескрылого учителя.        — А что скажет общественность?        — Это тоже решаемо, — фыркнул Чон, смотря в окно, — И это уже далеко не Ваше дело. Но в чём я точно уверен, так это в том, что певчая пташка никогда не сможет научить детей чему-то стоящему. Вы для этого не годитесь - не хватает ума. И я не собираюсь это терпеть. Может быть, старый ректор был иных взглядов, но, как я считаю, — мужчина вздернул бровь, — моё мнение более разумно. Честно говоря, я плохо отношусь к бескрылым, поэтому, здесь могут быть и личные причины. Тэхен прикрыл глаза и бесшумно выдохнул.        — Вы собираетесь меня увольнять?

***

       — Сука, сука, сука! Удар. Ещё один. Бетонная стена смело держит удар, даже не думая давать слабину. Удар. Металлический запах витает в воздухе, а в бетон впитывается огромное красное пятно.        — Твою мать! — Тэхен бьёт ещё раз и ещё раз, не замечая боль. Костяшки в мясо, пиджак в пыли и на губах размазанная кровь. Он бьёт кулаками стену уже полчаса на заднем дворике, где никого нет. По руке стекает пахучая кровь и бесшумно падает каплями, впитываясь в землю. Пять лет учебы. Ещё два года усердной работы. Он пахал, как ебаная лошадь, доказывая всем, что может. Доказывая всему ебучему миру, что сможет добиться всего, чего хотел. Отказы, отказы, отказы. Постоянные отговорки лицемеров. «Извините, нет свободного места» «Вы нам не подходите» «Уже всё занято» И наконец он появился здесь. В него поверили, не сказали ничего про крылья. Тэхен терпел насмешки, возмущения, крики, возгласы, крепко вцепившись пальцами в стены. Вцепился будто когтями, собираясь терпеть и не опускать. Сплёвывал кровь, но не отпускал. У него была мечта и никаких ебаных игр. Постоянная работа над собой и новые маски, которые можно коллекционировать. Ким подумал, что наконец все его старания окупились, что теперь всё будет хорошо. Он — мальчик для битья? Ему всегда нужно страдать? Получать пинки?        — Какого хуя, блять, — Тэхен прислоняется к стене, игнорируя шипение в руке. Ректор сказал, что добьётся его увольнения. Что сейчас у него есть дела поважнее, но ему уже можно собирать вещи. Твою мать. Какого хрена ему всегда плохо? Все говорят, что певчие пташки отвратительны, но не могут посмотреться в зеркало. А зачем? У них есть крылья, что им еще нужно? Тэхен не выбирал такую судьбу, не выбирал такую жизнь, так в чём его вина? Какого хрена певчие пташки стали отбросами? Все кричат о том, что этот мир толерантный, но её хватает только на новости и репортажи. В настоящем мире люди остаются дикими лицемерами и эгоистами. И научная статья, подтверждающая, что все равны, не ставит их на цепь. А только кидает новый кусок мяса. Тэхен устало выдыхает, вдыхая металлический запах. Певчая пташка всегда будет петь, но летать — никогда. На то она и пташка. Злость с новой силой бьёт по венам, будоража и выворачивая всё наизнанку.        — Сука! — Тэхен бьёт опять и опять, оставляя алые пятна, как вдруг что-то отталкивает его от земли и бросает в сторону. Споткнувшись и упав, он громко рычит. Чонгук стоит напротив него, тяжело дыша. У него мокрые волосы и сдвинуты брови к переносице. Политолог не двигается, внимательно наблюдая за озверевшим Кимом. Его крылья растрепанные и грязные. Какая разница?        — Отвали, — хмуро бросает Тэхен и поднимается с места. С ним бы поговорить, но смысл? Он трус и ужасный человек. А Чонгук — маленькая фея, которая начиталась сказок. Тэхен даже забывает про такое привычное обращение на «Вы». Чонгук, Чонгук, Чонгук. Он постоянно рядом. Постоянно хочет помочь. У него какой-то датчик, который мигает и он всё время оказывается в нужном месте в нужное время? Как же Тэхен его ненавидит, но к нему так тянет. Противное чувство. До мурашек. Ким бесшумно поднимается, вставая напротив Чона, который явно не собирался двигаться с места. Тэхен замечает, что он, как обычно, идеально выглядит. За исключением скул, которые стали виднее. Да посрать.        — Повторять не буду, — тихо говорит брюнет, делая шаг вперед и становясь ближе, — Отцепись. Они смотрят друг другу в глаза, между ними пара сантиметров. Никто не хочет отступать. У Чонгука чертовски-красивые глаза. Словно кофе, пустыня, шоколад, новая книга, кора дерева, конфеты.        — Почему ты молчишь?! — Тэхена выворачивает наизнанку от того, что ему нравятся его глаза, нравится голос, мысли, даже эти ебучие родинки, — Назови меня опять трусом, давай! Скажи ещё раз, что я просто боюсь, да, чёрт возьми, я боюсь! — историк разводит руки, — Может быть я гребанный трус, но что мне ещё остается делать?! Чонгук не читаем. Ни один мускул на его лице не дрогнул, его взгляд тёмный, сосредоточенный, только брови показывают его недовольство. Ким не выдерживает. Он кидает кулак в его сторону, но Чон уворачивается и, перехватив его руку, тянет на себя. Подавшись вперед, Тэхен теряет равновесие. Его хватают за ворот рубашки и хотят прижать к стене. Ким учится на ошибках. Он хватает его руки тянет на себя.        — Да твою ж мать, успокойся! — рычит Чонгук, скрутив ему руки.        — Мне не нужно твое ёбаное мнение! — хрипит Тэхен и извивается, но Чонгук сильнее. Если в прошлый раз его прижали к стенке, то теперь повалили на землю, нависнув сверху и крепко держа за пиджак.        — Отъебись от меня! — угрожающе шипит Тэ, стараясь выползти, но Чонгук хорошенько его так встряхивает, заставляя оставаться на месте.        — Так и будешь молотить всратую стену?        — Да нихуя ты не знаешь!        — Да все уже знают! — кричит Чонгук, переводя дыхание, — Намджун заходил перед тобой за отчетом к секретарю и подслушал разговор с Чоном! Думаешь, так сложно посмотреть отчеты на его столе? — Чонгук внимательно наблюдает за Тэхеном, который так же внимательно его слушает, сверкая глазами от ярости, — Может, хватит строить из себя героя и пытаться справиться со всем в одиночку? Это нормально — просить помощи. Тэхен замолкает и перестает брыкаться. Да поебать. Все равно на увольнение, все равно на Намджуна, ректора, университет. В нем два странных чувства — обида и полное безразличие. Несовместимые вещи.        — Больно, — фыркает Ким, желая перевести тему в другое русло и кивком указывая на кровоточащую руку. Он не смотрит на политолога. Нет желания снова путаться в своих странных чувствах. Чонгук тяжело выдыхает и встает, усаживаясь рядом. Брюнет исподлобья наблюдает как он достает пачку сигарет и закуривает, смотря куда-то вдаль. Тэхен встает на ноги, отряхивая одежду. Он хочет уйти, с психом собрать свои вещи, пойти куда-нибудь и напиться, но что-то заставляет его остаться. Никому не нужны твои проблемы. Он смотрит на Чонгука и до сих пор не понимает его. Это что-то выходящее за рамки известного. А Тэхена пугает неизвестность. Так его воспитали. Что он получит кроме банальных «все будет хорошо», «все наладится»? Дайте ему, блять, пострадать. А не лезьте со своими бессмысленными советами.        — Прости меня. Тэхен переводит взгляд на Чона, который делает тоже самое, вытащив изо рта сигарету.        — Я не должен был задевать такие темы. И не должен был лезть туда, где ничего не понимаю. Его пушистые ресницы тихо вздрагивают из-за ветра, а взгляд виноватый. Ким стоит неподвижно, словно зверек, которого сейчас спугнут и он вот-вот убежит. «Да Вы просто трус»        — Ты не трус, — их взгляды пересекаются, но Чон первым его отводит, — Бояться — это нормально. Особенно, когда кажется, что весь мир против тебя. Но это не так. Есть люди, которые встанут возле Вас. Я испытываю к тебе странные ощущения. Какую-то странную эмпатию, которую я не могу объяснить. В Киме что-то щелкает. Эмпатия? Эмпатия ли это? Он не отводит взгляд от парня и до него медленно доходит. Губы, пальцы крылья, волосы, ямочки, глаза. Господи, эти глаза.        — Извинения приняты, — обида тихо тает где-то внутри. Чонгук слабо поднимается с места и подходит вплотную к парню, — Я тоже виноват. Извини меня. Я не должен был переходить грань. Это мне уже нужно идти к психологу со своими бзиками, — Ким виновато отводит взгляд, — Больше так не буду. Они забывают и про официальное обращение на «Вы», и про то, что еще недавно почти что дрались на территории университета, ненавидели, обижались и играли в молчанку. Как дети. Вместо разочарования приходят новые ощущения, которые он не понимает. К черту ректора. К черту проблемы. Разбитые костяшки. Грязную одежду. Его к нему тянет. Да, иногда хочется выть от ненависти и непонимания, но желание — есть желание. Они стоят так бесконечно долгое время, не замечая ничего, кроме их самих. Тэхен хочет его поцеловать. Ему хочется попробовать его губы на вкус.