Певчая пташка

      Тэхен проснулся от будильника. Еле как открыв глаза, он тихо заворчал, пытаясь перевернуться на другой бок. Нога ужасно затекла. Он хотел лениво растянуться, но чья-то сильная рука остановила его, обняв его за талию и прижав близко к чему-то горячему. Ким пискнул, испуганно замерев. Что происходит? Сон как рукой смело и он растерянно осмотрелся, не узнавая свою квартиру. Он хотел привстать, но резкая боль пронзила голову и брюнет с тяжелым стоном упал обратно на мягкие простыни. Что это с ним? Чонгук. Намджун. Юнги. Алкоголь. Парень аккуратно оглядел себя. Чья-то футболка. Вечеринка. Много людей. Ванна. Знакомые стены медленно возвращали его в прошлую ночь. Исподтишка взглянув на руку, обнимающую его талию, он заметил знакомые часы. Поцелуй. Балкон. Крылья. О нет. О нет, о нет, о нет, о нет. Признание. Спальня. Секс. Господи. Яркие и слегка затуманенные картинки мелькали перед глазами, а где-то в ушах играла вчерашняя музыка. Тэ почувствовал, как его щеки стали гореть розовым от всего того, что творилось в этой спальне несколько часов назад. Сердце выдавало кульбиты и каждый «бум» гулким эхом отдавался в голове. Ким переспал с Чонгуком. И, походу, признался ему в чувствах. И, похоже, этот самый Чонгук сейчас похрапывал над ухом и крепко обнимал его со спины. Киму хотелось кричать и танцевать от нахлынувших чувств. Но он боялся разбудить парня, поэтому попытался осторожно перевернуться на другой бок. Это оказалось намного сложнее, чем он думал. Всё-таки, руки у Чона тяжелые. Покряхтев, брюнет повернулся на другой бок и замер. Какой же Чон красивый, когда спит. Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Он наблюдал за солнечными лучиками, которые освещали его скулы и играли бликами на волосах. На слегка приоткрытые губы, тихое дыхание, прикрытые глаза. На милые родинки и пушистые ресницы. И, почему-то, в какой-то момент Тэ стало безумно стыдно. Он впервые за долгое время так сильно смущался. И даже сам не понял, почему. По телу разлилось какое-то непонятное тепло и стало так… приятно. Да. Именно так можно было назвать это чувство.        — Хватит на меня смотреть, — сонно прохрипел Чонгук, даже не открывая глаза, — Вы знаете, что это неприлично? Ким дёрнулся и мигом отвернулся. Его спалили. И опять на «Вы». Ладно бы в первые несколько встреч, но явно не после грубого секса. Это уже пахнет каким-то извращением. Позади послышался тихий смех и через несколько секунд над ним нависли, улыбаясь.        — Как спалось? — отросшие волосы падали Тэ на лицо и он фыркнул, пытаясь скрыть красные щёки.        — Если бы не головная боль, вонь изо рта после виски и нытье в заднице, то было бы идеально. Чонгук на это рассмеялся ещё громче, прищуривая глаза. И почему-то Ким сравнил это выражение лица с мордой лисы. Это нормально? Или так ведут себя только глупые школьницы?        — И Вас с добрым утром, — Чон наклонился и поцеловал парня в лоб. И от этого в животе взорвался целый лес бабочек. Тэ сам испугался и растерянно заморгал, стараясь как-то перевести тему.        — Нам надо в универ, — смущенно пропыхтел парень, поглядывая на часы.        — Ну ма-а-а-ам, — Чонгук оттянул его подальше от тумбочки с часами и накрыл своими огромными крыльями, — ещё пять минут.        — Я…я серьезно. Сегодня рабочий… день, — Ким буквально сгорал от стыда, а язык никак не хотел слушаться. У него никогда такого не было. Как вести себя в таких ситуациях? Ему было и приятно, и стыдно, и неловко, и страшно, и невыносимо хорошо. Получался какой-то коктейль, вкус которого было невозможно разобрать.        — Давайте возьмем выходной?        — А давайте без давайте? — фыркнул Тэхен, поворачиваясь к нему лицом, — Давай перейдем уже на «Ты»?        — А Вас это как-то смущает? — Чонгук приблизился ближе и игриво усмехнулся.        — Меня это не смущает, но это как-то совершенно неправиль… Его заткнули поцелуем. И Тэхен клянется, пусть он делает это как можно чаще.

***

Они все-таки взяли выходной. Тэ еле как дозвонился до Намджуна, который ответил спустя пол часа, а на фоне слышались отчетливые возмущённые крики жены. И они решили забить на всё. На друзей, на Юнги с Намом, на проблемы в университете, на похмелье и на всё существующее в этом мире. Отключив телефоны, они остались вдвоем в одной квартире, отрешенные абсолютно от всех. Единственное, что иногда мешало — так это собака Чонгука, которая неизвестно куда пропала вчера вечером, а сегодня бодро бегала повсюду и обозначала свой приход царапаньем полов когтями. Чонгук даже дал ей имя.        — Луи! Луи! — Чон закатил глаза и потряс миской, — Луи, завтрак! Тэ сидел на подоконнике и наблюдал за Чоном, который гонялся за щенком по всей квартире. И ему было впервые так легко на душе. Потому что это был его Чонгук. Потому что рядом с ним его не волновало ничего. Даже его шрамы на спине. Потому что, когда Чонгук медленно проводил по ним пальцами, они горели. Но точно не от боли. И да, походу, Ким влюбился, потому что знал, что сейчас глупо улыбается, смотря на этого милого парня. И он хотел провести с ним вечность.        — Наконец-то, — брюнет подошёл к нему, гордо вскинув подбородок, — Теперь он отстанет от нас примерно на десять минут.        — Десять минут? — Тэхен прикрыл глаза, когда рука Чонгука прошлась по его щеке. Он переплёл их пальцы и игриво усмехнулся, — Так мало?        — Какой ты извращенец, — закатил глаза политолог и хотел отстраниться, но Тэ вовремя схватил его за ворот рубашки и притянул так близко, как только мог.        — А тебя это смущает?        — Ты повторяешься, — Чонгук расставил руки по обе стороны от парня.        — Если только ты не против, — Ким провел кончиком носа по его шее, — А я же знаю, что ты не против. Чонгук прислонился к нему губами. Они сплелись в поцелуе, нежном и мягком. Ну уж нет, его это не устраивает. Тэхен прикусил губу Чона, углубляя поцелуй и наращивая амплитуду. Горячо. Вкусно. Странно. Чон провёл рукой по внутренней стороне бедра парня и вжал его в стенку, забираясь под футболку историка. Он не любит, когда им командуют. А Тэхен сегодня не в том настроении. Отстранившись, он вырывается из захвата.        — Может быть, чай? — Тэ смеётся и, заметив озорные огоньки в глазах Чонгука, срывается с места, громко хохоча, — Чон Чонгук хочет чай? Может быть, чайку? Тебе с лимоном или с молоком? Историк несётся в сторону кухни, громко смеясь и уворачиваясь от цепких рук. Ему нравится с ним играть. Пусть Чона это и выбешивает. Парень оборачивается и видит оскал.        — Ой, мамочки! Кажется, кому-то нужен цикорий! Его резко хватают за руку и тянут на себя. Брюнет ойкает, когда его ловят в объятия и тащат в сторону спальни.        — Доиграешься, — весело фыркает Чонгук, — Я тебе такой цикорий устрою, потом часа два отходить будешь.        — Кто-то теперь шифрует секс «цикорием»? — Тэ звонко смеётся, пока его не кидают на кровать и не затыкают поцелуем. Опять. И он опять улыбается сквозь него.        — Может, хватит болтать? — Чонгук слегка отстраняется и ведёт влажную полосу по его шее, — Давай уже займемся сексом, — парень фыркает, когда видит недовольное лицо Тэхена, — Ладно, а потом можем попить твой цикорий. Ким сдерживается от смеха и утягивает парня в новый поцелуй, осторожно проводя руками по его перьям. Это не похоже на прошлую ночь. Прошлой ночью было грязно, пошло, темно и странно. А сейчас, когда они пять минут назад играли в догонялки, это выглядит так… уютно. Да. Именно так можно это описать. Чонгук не спеша переплетает их пальцы, зарываясь второй рукой под футболку, пересчитывает рёбра. Тэ хочет что-то сказать, но ему мило говорят заткнуться и вжимают в мягкие простыни. Историк прикрывает глаза от бьющего в лицо утреннего солнечного света и улыбается, когда его ключицы покрываются мягкими поцелуями. Он обхватывает лицо парня и прикасается губами к щеке, будто боясь ненароком сделать что-то грубое. Так волнительно. И так нереально. Ему не верится. И, кажется, он счастлив. Прямо сейчас, даже с растрёпанными волосами, с лёгким похмельем, и холодным, но солнцем, которое бывает только утром. Внезапно на всю квартиру раздаётся громкий лай и топот четырех быстрых лап. Луи забегает в спальню и, запрыгнув на кровать, начинает весело бегать и обнюхивать каждого. Чонгук кряхтит от бьющего в лицо хвоста, который старательно виляет и отпихивает настойчивую собаку.        — Луи! Чонгук тихо матерится, когда его начинают облизывать. А Луи игриво рычит, забираясь под одеяло. Тэхен закатывает глаза и со стоном закрывает лицо подушкой. — У тебя совсем плохо с математикой, — мычит он, заворачиваясь в одеяло от противной собаки, — совсем не десять минут.        — Отвали… Луи!        — Я не буду пить с тобой цикорий.

***

На кухне темно из-за темных штор, но яркие лучи холодного осеннего солнца всё равно просачиваются сквозь ткань, играя на лицах. Они стоят молча, не сводя глаз с друг друга. Тэхен прикрывает глаза, вдыхая запах кофе и аромат одеколона Чонгука. Чувствует его глаза на своей коже. Чувствует влажные губы на щеках. Он слегка обнимает его и трётся кончиком носа об его. Это так интимно. Все мысли уходят в тот момент, когда Чон долго смотрит на него, прежде чем подцепить пальцами его подбородок и поцеловать, едва касаясь губами. В животе порхают бабочки, которых стало так много, что они трепещут крыльями уже в голове. Тэхен слабо улыбается сквозь поцелуй, зарываясь в перья руками и перебирая их пальцами. Боже, они как будто в сопливой романтической комедии для девочек. А хотя? Какая разница? Если это романтический фильм, то у него будут самые высокие рейтинги. Они приглушенно смеются, боясь разбудить только уснувшую собаку, которую выматывали больше часа. Как итог, у Чонгука заболела спина, а у Кима искусаны ноги. Но это стоило идеальной тишины.        — Тэхен. Парень оборачивается на свое имя и вопросительно щурится. Чон выглядит напряжённым. Поймав заинтересованный взгляд, Чонгук слабо улыбается и ерошит парня по волосам.        — Я хотел с тобой поговорить. Плохо дело.        — О чём? — Тэхен тянется губами за новым поцелуем, но Чонгук уклончиво отстраняется. Совсем плохо.        — Об университете. И твоём возможном увольнении.        — Ну блииин, — уныло тянет историк и закатывает глаза, — Давай не портить этот день. Давай лучше закажем что-нибудь и посмотрим филь…        — Тему не меняй, — перебивает Чонгук и строго хмыкает. Тэ замолкает, виновато опустив голову и садясь на кухонный стол, который стоял позади них. Он не хочет об этом говорить. Ему не хочется портить им настроение этим дурацким университетом и директором. Ему хотелось провести день без всего этого. Тем более, он более чем на сто процентов уверен, что они поругаются.        — Я не хочу, — тихо бубнит парень, делая вид, что слишком заинтересован видом из окна.        — Нам рано или поздно пришлось бы это обсудить, — слышится где-то сверху.        — Уже ничего не сделаешь, — пожимает плечами парень, — У нового директора все бумаги и записи. Ни один комитет и петиция не помогут. Да и никто из преподавательского состава не вступится за меня.        — Я вступлюсь. И Намджун. И я уверен, что мы найдем еще кого-нибудь, кто решит защитить тебя. Я уверен, что твои ученики с радостью поддержат тебя, а их родители тем более.        — Чон, зачем? Даже если сто людей захотят, он может найти всё, что угодно, чтобы испортить мою репутацию. Так что тут уже ничем не поможешь, — Ким опускает голову ещё ниже и поджимает губы. В этой домашней футболке и шортах Чонгука он чувствует себя беззащитно. И слыша это тяжелое нависшее молчание, зная, что Чон смотрит на него, становится ещё хуже. Он всё это продумал ещё в первый час после услышанного в кабинете у ректора. Он не хочет бороться. Не потому что трус, а потому что эти попытки никогда не венчались успехом. И Ким всегда проигрывал этой системе. Да, жалко. Да, обидно. Но что тут поделаешь? Только смириться.        — Хей, — где-то сверху подают тихий голос. Тэхен не поднимает голову, упрямо смотря перед собой, — Ну Тэхен. Ну посмотри на меня. В следующую секунду Чонгук опускается перед ним на колени и кладет руку ему на щеку. Ким вздрагивает от такого жеста.        — Ты не трус, — он как будто читает мысли историка, — Ты просто боишься, что ничего не получится. Знаю, что мы, так сказать, «вместе» всего немного, но я хочу помочь, — Чонгук смотрит на него с какой-то нежностью. И чувство, что эти чувства были в его взгляде всегда, но Ким почему-то этого раньше не замечал, — Прошу, давай наймем адвоката. У меня есть хороший знакомый. Он во всём разберётся и, я уверен, что-нибудь придумает. Ким кривится от этой идеи и хочет отстраниться, но его осторожно хватают за руку, не давая этого сделать.        — И это абсолютно нормально. Сколько таких ситуаций происходит по всему миру? Сколько маленьких человечков страдают от такой несправедливости? — парень весело скалится от таких слов. Чонгук, поймав его улыбку, ободряюще кивает головой, — Да, точно. И ты будешь маленьким, но сильным человечком, который сможет пришить этого урода так сильно, что он потом будет тебе до конца жизни выплачивать премии.        — Если что, мне уже двадцать шесть, — задорно гогочет Тэхен, — Я не сильно смахиваю на человечка.        — А давай ты не будешь мешать мне тебя мотивировать? — фыркает Чонгук, поднимается с места и вытаскивает из кармана, — Звоню? Тэ замолкает. Он нервничает. Внутренний голос упрямо твердит: Плохая идея, плохая идея, плохая идея. Но Чонгук сказал, что всё может получиться. Или не получится? А если да? А что, если да?        — Хорошо, — сдаётся парень, — Давай попробуем.

***

       — Я тебе говорю: искусственный интеллект — это вообще ужасная затея! По крайней мере, есть дохрена фильмов, которые это доказывают!        — А я тебе повторяю, что это изменит всё представление о нашем мире.        — Ну и будет тебе тетка из металла, которая потом соберет против тебя армию и устроит матрицу. Чонгук картинно закатывает глаза и лезет в гугл, чтобы найти доказательства своей правоты. Тэхен на это только фыркает. Они идут по улице, крича и размахивая руками, не обращая внимания на пугающихся прохожих. На улице дует холодный ветер, да и вообще по прогнозам обещали ливень, но Луи сам себя не выгуляет, а лотков для собак еще не придумали. Тэхен оглядывается по сторонам и иногда берёт его за руку, но только на несколько минут — пока не заметит любой силуэт. Это странно. Очень странно. Певчая пташка и обычный человек. Даже не соулмейты. Это осознание портило все эмоции и нагоняло столько разных мыслей, но парень упорно отгонял их в сторону. Он подумает об этом позже. Только не сегодня. Но Чонгук так жутко смеётся, когда Ким вертит головой как сова и вырывает руку на пару секунд позже, что сравнивает их прогулку с миссией ЦРУ. И это так уютно и интимно, что Тэ гулял бы целую ночь и две следующие. Потому что он до сих пор не верит своему… счастью? Так это можно назвать? И он уверен, что этот день навсегда останется в его памяти. Они разговаривают и бродят по улочкам часа полтора, пока не начинает смеркаться. Тэхен ёжится от холода и сильнее укутывается в пальто, с завистью сверля собаку, которая даже и не собирается уставать, бодро бегая за дурацкой палкой.        — Домой? — Чонгук внимательно смотрит на сморщившегося от холода Тэхена и, когда тот, кивает, задумчиво смотрит на часы, — Ещё пару минут.        — Я думаю, Луи уже достаточно нагулялся и до утра потерпит. В крайнем случае, палку можно ему и дома покидать.        — Нет, — Чон не отрывает взгляд от руки, — Он должен скоро подойти.        — Чон, кто должен подойти? — Тэхен вырывается из объятий и вопросительно смотрит на парня. Судя по нему, он явно ждёт не Санту.        — Помнишь, ты пепельницу разбил? — Чонгук весело хмыкает, — Так вот, сейчас познакомишься с ее обладателем. Кстати, вот и он. Ким растерянно хлопает глазами. Пепельница? Это тот загадочный К.С., о котором он говорит? Историк поворачивает голову на звук стука каблуков. В темноте он видит смутный силуэт, который шел явно к ним. Через несколько секунд перед ним предстает мужчина, который, заметив Чонгука, остановился и приветливо махнул рукой. Луи приветливо гавкнул.        — Привет, Чон, — взглянув на Тэхена, он улыбнулся уголками губ, — Мы ещё не знакомы. Моё имя — Ким Сокджин.