Певчая пташка

      Тэхена резко хватают за руку,. Поворачивают в другую сторону. Он пытается вырваться из хватки, но у него совсем нет сил отбиваться.        — Да что тебе еще, блять, от меня надо?! Поиздеваться?        — Ты можешь успокоиться, — хрипит Чон, оглядываясь по сторонам в поисках непрошеных взглядов.        — У тебя все и так хорошо, — Тэхен агрессивно рычит, отпрыгивая от его прикосновений как от кипятка,  — Без меня. Они стоят в каком-то тихом дворе, но кажется, что любопытные жители домов за ними все равно наблюдают. Ким хочет еще что-то сказать, разбить ему лицо, убежать, спрятаться, закричать, но Чон не дает, заключая в объятия. Внутри Тэ ярость, бешенство, непонимание, отчаяние и, кажется, разбитое сердце. Историк упрямо брыкается, положив руки ему на грудь, но Чонгук как будто стал сильнее раза в два. Он держит крепко, не давая отстраниться. Тэхен, пытаясь отдалиться, как будто хочет просто себе что-то доказать, но бестолку. Когда устает сопротивляться, едва заметно дрожит и неволей прижимается ближе. Хочет разрыдаться как девчонка, но им не по семнадцать. Поэтому Тэхен жмурится, сжимая руками ткань его рубашки. Это неправильно. Это неправильно. Так не должно быть. Тэхен говорит себе по тысячу раз отстраниться и гордо уйти, но пальцы упрямо не слушаются, не желая отдаляться. Ему просто плохо и хуево, но одновременно так хорошо в его объятиях. Он знает, что Чонгук прислушивается к его бешено-стучащему сердцу. И знает, что тот осторожно гладит по взъерошенным волосам.        — Пойдем домой, — тихо шепчет Ким, надеясь, что этот кошмар сейчас закончится.        — Прости, — доносится где-то сверху, — Я не могу.        — Почему не можешь? — Тэ поднимает на него затуманенный взгляд, — Не уходи. Слышишь, не уходи! Не оставляй меня наедине со своими кошмарами. Он видит как Чон как-то грустно улыбается, легонько отталкивая его. Он целует его на прощание в лоб и уходит совершенно в никуда. Слышится звон битого стекла. Тэ хочет догнать, избить до сбитых костяшек, задушить и поцеловать, но ноги не слушаются, приклеившись к земле.        — Не уходи! Будильник. Тэхен вскакивает с постели, крепко вцепившись ногтями в простынь. Испуганно оглядывается по сторонам, не слыша ничего, кроме как сумасшедшего пульса. Зацепляется глазами за окно и знакомый вид из окна. Твою мать. Закрывает лицо руками, жалея, что выпил слишком много снотворного. Черт. Тэхен медленно садится на кровать, глубоко выдыхает и обнимает себя руками. В квартире становилось холоднее с каждой ночью. И его опять стали мучить кошмары. Парень вяло сползает с кровати, достает пачку сигарет и, закурив, выходит на балкон. В лицо сразу же бьет холодный ноябрьский ветер, окончательно унося липкие лапы сна. Он затягивается, жмурясь от яркого огонька. Курить с утра было вредной привычкой, но сейчас ему было совсем не до здоровья. Прошло больше двух недель. От него не было новостей. Не было вестей от друзей. Да и как они могли появиться, если Ким заперся в квартире, не желая ни с кем видеться и кивая на вопрос: «Точно все хорошо?» Он криво улыбается. Как же забавно, когда самые лучшие воспоминания становятся ночными кошмарами. Тэ курит долго и не торопясь. Все равно плохо спит. Смотрит на время и, увидев, что скоро рассвет, прикрывает глаза, чтобы не видеть лучи солнца. Дым от сигарет разносится по всему телу, оставляя пепел. Когда он стал курить? Не помнит. Лучи солнца противно бьют в глаза и Ким морщится, устало выходя из комнаты и бесшумно направляясь на кухню. Пока он заваривал совсем невкусный кофе, в голову шли противные мысли. От каждой в и так добитое сердце втыкали новую иголку. Тэхена бросили. Грязно и эгоистично. Чонгук нашел себе соулмейта. Одно предложение настойчиво крутилось в сознании на протяжении двух недель, превращая жизнь в постоянную машину для анализа. Это правильно. Это законно. Их конец был ясен еще до первого поцелуя. Было понятно, что их эйфория и счастье длилось бы до Соён. Ким так сильно погрузился в эмоции, что совсем забыл о разуме. Это была игра без шанса на победу. Отхлебнув кофе, Ким побрел в ванную, не имея ни малейшего желания смотреться в зеркало. Его образ жизни стал больше похожим на смесь сигарет, ночных кошмаров и затворничества. Ну и пусть, что ему больше двадцати и такие страдания придуманы для подростков. Тэхену больно и он не может сказать сердцу, по типу хей? Ты же уже большой мальчик, давай, иди работай, у тебя же отчет. Чувства не зависят от возраста или пола. Если счастлив — ты счастлив. Если рвет до крика в подушку — то тогда можно ее запивать виски, ведь уже есть восемнадцать. Облокотившись руками о бортики раковины, историк закрыл глаза, думая, закричать на всю катушку или не мучить соседей. Похуй. Все-таки взглянув на свое отражение, парень криво улыбнулся, ненавидя каждый сантиметр своего лица. Небритая щетина, синяки под глазами и худощавый вид. Повернувшись боком, он разглядывает лопатки, огибая взглядом шрамы. Стискивает зубы, вспоминая, как еще недавно их покрывали поцелуями. Бегло пробегается по ним глазами, четко видя на них чужие пальцы и черные перья. Тряхнув головой, парень скалится и быстро натягивает футболку. Нет. Так больше продолжаться не может. Вытащив из кармана телефон, он в спешке открывает список контактов, листая вниз и стараясь не обращать внимание на промелькнувший номер Чонгука.        — Намджун? — Ким растерянно чешет затылок, — Ты занят сегодня?

***

       — Йоу, наша пташка снова в строю! — Юнги повисает на шее Тэхена и бьет его по плечу.        — Юнги, — лучше не трогай его, — Намджун поправляет очки на носу и, видя замешкавшийся взгляд студента, злобно улыбается, — А то его, не дай Бог, сдует. Парни заливаются смехом, стукаясь кулаками и хлопая полуживого Тэ по плечу. Он раздраженно фыркает и отбивается от рук Мина, уже жалея о своей затее.        — Не заметил, как Вы так близко сдружились, — хмыкает историк, огибая девушку с щенком на поводке, — А можно было не в воскресенье? Вам завтра на работу.        — Еще чего, — Юнги гордо задирает подбородок, — Сегодня будет самый толпняк.        — А с чего тебя вообще потянуло в клуб? — Намджун подозрительно щурится, заглядывая в глаза Киму, но тот только уклончиво отводит взгляд. Он позвонил Намджуну с просьбой собраться вместе и где-нибудь оторваться на всю катушку. Ким уже просто не мог ничего не делать. Он не собирался теперь постоянно сидеть в четырех стенах и ныть о том, какая жизнь ужасная. Сейчас у него было только одно настроение — нажраться. Желательно, в слюни. Пусть все горит к чертовой матери, он будет пить так, как будто в последний раз. И нет, он до сих пор не считает себя алкоголиком. Поплакался, погрустил, встал и пошел. По крайней мере, так он думал после мотивационного видео на ютубе. И пускай душа где-то рвалась на части и просила остановиться, он упрямо шел вперед, игнорируя любые эмоции.        — Так когда вы успели так сдружиться? — спросил парень, садясь в машину Намджуна на переднее сиденье.        — А ты сам подумай? — как-то резко и грубо подает голос Юнги, запрыгивая назад. Увидев замешательство во взгляде Тэхена, Намджун устало трет виски, заводя машину.        — Тэ, а если серьезно? После того, как ты узнал о том, что тебя, возможно уволят, ты совсем пропал. Не пишешь. Не звонишь. Где-то заперся, я ходил к тебе домой, но никто не отпер. Ты вообще где пропадал весь месяц? Тэ растерянно смотрит на друзей, мысленно матерясь на самого себя. И в правду. Он совсем забыл о друзьях. Да и ого-го. Почти на месяц. Внезапно стало как-то стыдно. И он опять облажался. Заперся, охраняя свое счастье, совсем забыв о тех, кто его строил и лепил для этого самого. Но разве можно винить человека, который просто хотел быть любимым? Или это звучит как жалкое оправдание? Воспоминания стали мелькать в голове будто добавляя дров в огонь. Нет.        — Извините, — виновато выдает парень, — Так много накопилось проблем, я совсем потерялся. Нельзя было забывать о Вас. Еще раз извините. Ему хотелось рассказать. Но что он мог сказать? Что опять сел в лужу? Что опять он такой бедненький и несчастный? Ему было даже стыдливо от этом говорить. Чтобы все сказали, что он идиот? Который связался и по уши влюбился в человека, который имеет крылья и ждет свою вторую половину? Черт возьми.        — Ладно, проехали, замяли, — из раздумий его выводит Юнги, подавшись вперед, — Но с тебя напитки. Всем, — чеканит студент, весело скрещивая руки на груди. Тэхен облегченно вздыхает.        — Говоришь, как дешевая проститутка, — смеется Намджун, поворачивая.        — Проститутку я подцеплю в клубе для нашей пташки, — фыркает Мин, — А тебя женушка-то отпустила? После прошлой тусы?

***

До клуба они доезжают быстро. Выйдя из машины, историк морщится от холода, зажмурившись от яркой неоновой вывески. У входа стоят толпы людей, ожидающих очереди. Мимо глаз мелькают тысячи разноцветных крыльев, больших, маленьких, пестрых, темных. Цветов настолько много, что аж голова кружится. На педантичный немой вопрос Нама, Юнги отвечает, что здесь работает его «кореш». Ким флегматично хмыкает. Наверное, у Юнги есть связи по всему городу. Иначе, он без понятия, как их впустили в один из самых популярных заведений города. Войдя в помещение, в голову тут же ударяет громкая музыка, а глаза быстро привыкают к почти полной темноте и крутящимся вокруг силуэтам. Тэ выдыхает полной грудью, криво усмехаясь. И вернулся он к тому, с чего начал. В таких он местах он чувствовал себя как рыба в воде и от этого ловил самый настоящий оргазм. Барные стойки, шум, дым от сигарет, неон, микрофоны, шлюхи, кальян, соджу, такчу. Где-то внутри Кима билось маленькое раненое существо, забившееся в угол и отчаянно просящее остановиться, повторяя одно и то же имя как мантру, но Тэхен будто надел на него кандалы, высвобождая все эмоции в гул и колонки. Юнги тут же потянул всех за барную стойку, попросив себе чхонджу. Ким сел по середине, разложив руки на подлокотники и заказав себе самое крепкое, что было в баре. Он исподлобья взглянул на Намджуна, который не сводил с него глаз.        — Мне Макколли, — кивнул он баристе и, кинув на стол купюру, снова вернулся к Тэхену. Тот лишь фыркнул. Он знал, о чем думал друг и от этого огонек озорства и ярости внутри только разгорался. Трубочки для напитков слегка подрагивали от бешеных битов и басов. Чонгук, Чонгук, Чонгук. А вдруг он тоже здесь? Вдруг пришел сюда с друзьями? Вдруг он скучает? Вдруг что-то придумал? Вдруг ищет его? Заткнув мысли крепким пойлом, историк морщится, едва проглатывая почти чистый спирт. Горечь отдает в голову, заставляя все в миг увеличить яркость. Тэ лениво улыбается, чувствуя как вся тревога плавно блёкнет, оставляя за собой чистой воды равнодушие и опьянение.        — Тэ? — Намджун хватает его за руку, перекрикивая толпу, — Что с тобой?        — Все прекрасней некуда, — вырывает руку парень, — И поэтому отмечаю. Взглянув на друга, тот раздраженно фыркает. Он сам не знает, откуда в нем столько грязи, но именно она заставляет его выпить почти все залпом под удивленные возгласы Юнги и достать пачку сигарет из кармана. Начинает играть знакомая песня и Тэхен блаженно прикрывает глаза, закуривая прямо в зале. Люди, подхватив мотив, начинают громко подпевать и прыгать в такт, от чего в ушах слышится звон. Втянув дым в легкие, Ким лениво приоткрывает глаза, чувствуя как спирт распространяется по телу.        — Тэхен, — Намджун взволнованно подскакивает со стула, — С каких пор ты куришь? Блять.        — Нам, чего доебался? — грубо даже для себя отвечает парень, рукой подзывая официанта и заказывая соджу.        — Тэ, я знаю этот взгляд, — шипит друг, хватая его руку с сигаретой, — Я знаю, когда ты куришь. И знаю, когда ты заказываешь крепкое. Что-то происходит, Тэхен. И, судя по всему, что-то очень хуевое. Огонек вспыхивает с новой силы и Ким, вырвав руку и бросив короткое «хочу танцевать», скрывается в глубине толпы и крыльев. Подальше от всех. Он сам не знал причину такого раздражения, такой злобы и грязи. Как будто из него сейчас выливалось все, что он хранил в себе на протяжении тех дней, когда он остался взаперти со своими демонами. Его все бесило, раздражало, неимоверно злило. Хотелось кричать в пустоту. Он думал, что, встреча с друзьями его немного отвлечет, но сейчас, в этой пучине танцующих людей он чувствовал себя самим одиноким человеком на планете. И Намджун, как бы не хотел помочь, как будто бросал палку, пока Ким сидел на цепи. Стакан с недопитым соджу вмиг оказывается возле губ. Тэхен морщится и слегка пьяно улыбается, растворяясь в танцах и музыке. И на что ему точно плевать, так это на косые взгляды в его сторону и крики о том, что певчим пташкам здесь не место. Тэхену все равно. Все равно, абсолютно на все. Исчезая в музыке, парень все больше и больше отдается движениям и немым подпеванием. Прикрывает глаза, видя сквозь закрытые глаза яркие вспышки прожекторов. В душе настолько плохо, что он готов разрыдаться, но вместо этого начинает громко подпевать, срываясь почти на крик. И это лучшее средство выплеснуть все свое отчаяние, потому что никто не задаст лишних вопросов. Вдруг чьи-то руки оказываются на его торсе, осторожно замирая. Тэхен даже не обращает внимание, давая немой знак согласия. Его разворачивают на сто восемьдесят, зажимают в углу, резко целуя. Ким охотно отвечает на поцелуй, зарываясь руками в чьи-то волосы. Закрывает глаза, представляя его вместо левого человека. Незнакомец отрывается и брюнет может разглядеть черты лица. Голубые глаза, рыжие волосы, много веснушек. Экзотично Тэхен фыркает, педантично рассматривая парнишку, и хмыкает. Это клуб. Все, что происходит в клубах — остается за его пределами. Ему уже совершенно нечего терять, да и тем более, когда к тебе сами приползли. Незнакомец, разглядывая Тэхена, пьяно улыбается, снова касается губами, углубляя поцелуй. Ким осознает, что поступает неправильно, но все равно обхватывает руками его шею, чувствуя как чужие руки забегают под его футболку. Историк внезапно морщится и отрывается от поцелуя, переходя к шее парня. Он чувствует как чужие пальцы медленно поглаживают его торс и, когда парень оттягивает резинку его брюк, внутри него что-то щелкает. Алкоголь, успевший рассосаться по венам, куда-то испаряется. Тэхен дергается от каждого прикосновения, чувствуя отвращение. Это неправильно. Это не то. Он не получал никакого удовольствия, никакого трепета и никакого возбуждения. Было только противно. Оглядевшись, Тэхен вдруг почувствовал, что ему здесь не место. Он не хочет здесь находиться. И этот парень, пытавшийся забраться ему под футболку, оставлял только тоску и скуку. Мерзость. Это не Чонгук. Осознание пришло так быстро, что брюнет не успел остановить те чувства, которые он так старался спрятать. И они накрыли его так стремительно, что могли бы запросто сбить с ног. Незнакомец никак не хотел отставать, шепча какие-то дешевые подкаты, касаясь грязными пальцами и неприятно трогая, поэтому Ким рывком оттолкнул его от себя, да настолько сильно, что парень, споткнувшись и не удержав равновесие, грохнулся на пол. Не извиняясь, Ким убегает с места происшествия, отчаянно ища выход. Это не Чонгук. Это не его нежные поцелуи, не его касания, не его холодные пальцы и не его горячее дыхание. Да, черт возьми, он скучал. И ему его невыносимо не хватало. Он был как ебаный наркотик, который вкололи в вену так быстро и так же стремительно вытащили, не дав насладиться сполна. Он клянется, лучше бы ему под вену запустили воздух. Чонгук, Чонгук, Чонгук, Чонгук.        — Тэхен! Парня хватают за руку. Ким рычит, но, заметив белые пушистые крылья Намджуна, только ускоряя шаг, выдыхает, следуя за ним мимо тел, колонок, официантов и разрывая сизый дым. Они быстро выходят из помещения, не проронив слова. Но Ким все равно чувствует волны ярости, исходящие от Намджуна. И он даже сейчас ничего не чувствовал, то ли из-за алкоголя, то ли этого цунами, под которым он захлебывался. Отойдя на задний двор, где припаркована машина друга, Намджун скалится, закрывая лицо руками.        — Тэхен, всратый ты мудак! — поворачивает голову Нам, активно жестикулируя, — Объявился спустя месяц, полудохлый и разбитый, пригласил в клуб, нажрался как свинья, куришь, где-то ищешь приключения на свою чертову задницу, а теперь, — мужчина раскидывает руки будто всем видом говоря: «Видишь, что ты натворил», — Устроил гребанный цирк и говоришь, что с тобой все в порядке?! Тэхен закатывает глаза, наблюдая за тем, как друг ходит из стороны в сторону, безрезультатно набирая номер Юнги. Опускает взгляд вниз и достает сигареты, поджигая одну. Он знает, что Намджун не спускает с него взгляд и от этого чувствует себя еще хуже. Затягивается, не имея ни малейшего понятия, что делать в этой ситуации. Они стоят молча. Намджун сверлит его взглядом, ожидая объяснений, Тэхен — долго всматривается в ночную пустоту. Тяжело выдыхает, явно устав от этой лжи и рассказывает. Абсолютно все. Не скрывая ни одной детали. Намджун молча слушает, но из-за блика на очках, Ким не видит его реакцию, да и смотреть на него не шибко хочется. Он говорит не торопясь, где-то горько и слабо улыбаясь, а где-то по долгу молча. Намджун — его лучший друг. И знать обязан. Хотя бы потому, что ему не все равно. После рассказа они долго молчат, а тишину нарушает лишь шум дороги где-то вдали. Тэхен не знает, как отреагирует мужчина, но будто какая-то стена не позволяет ему взглянуть на него. Разозлится? Разочаруется в нем? Обвинит? Он не знает. Но вдруг его крепко обнимают. Тэ удивленно распахивает глаза, напрягшись и ожидая подвоха. Такого он никак не ожидал. Он слабо ворчит, но его слегка хлопают по подзатыльнику. На этот жест Тэ только добродушно фыркает.        — Мудак ты, Тэхен.