Певчая пташка

      Удар. Ещё один. И ещё. Груша жалобно скулила и отлетала в сторону от каждого чёткого удара. Цепи звонко звенели, а каждый кулак, который приходился по жесткой резине, казалось, вот-вот бы хрустнул и сломался. Тэхен крепче сжимал руки, нанося мощные толчки. Боковой. Боковой. Апперкот. Прямой. Комбинация. Откинув назад мокрые от пота волосы, он отпрыгнул назад и ударил её ногой, зажмурившись от приятной ноющей боли. Струйки пота стекали со лба, впитываясь в футболку. Ким бил метко и чётко, натренировав удары силой и скоростью. В голове не было абсолютно ничего, кроме одной мысли — попасть в цель. Избивая грушу то ногами, то руками, парень совсем не думал о соседях, которые несколько раз жаловались на него и шум. Вспомнив об этом, Тэ криво усмехнулся, стараясь назло бить настолько громко, что барабанные перепонки оглушались на пару секунд. Он купил себе грушу пару дней назад. Каждый день не стал обходиться без тренировок и бокса. Каждый день начинался одинаково. Тэхен вкладывал всю свою боль и злобу в удары по груше. И на её месте он представлял себе уже тысячи лиц, начиная от ректора университета и заканчивая Чонгуком. От этого имени в грушу врезался ещё один удар ногой. Ким зашипел, останавливаясь и потирая лодыжку. Твою мать. В этот же момент, словно назло, зазвонил звонок. Выругавшись, Тэхен поковылял к двери. В следующий раз он эту гребанную грушу на пироги пустит, клянется. Еле как открыв дверь, историк увидел Сокджина. Ким затуманенно посмотрел на него. Что он здесь забыл? Тот, как обычно, был одет с иголочки. На нём был графитный костюм и дорогие туфли. Мужчина, завидев Тэхена, медленно прошёлся по нему взглядом и, подозрительно сощурившись, остался на месте.        — Я не вовремя? — лаконично поинтересовался адвокат, не решаясь переступить порог.        — Ты о чём? — Тэхен растерянно осмотрел себя, вспоминая, что несколько минут назад насиловал грушу, весь воняет потом и его нога выглядит так, как будто прошла Афганскую войну. Сокджин, заметив его смущение, прокашлялся.        — Так я не вовремя? Стушевавшись, Ким пропустил его в квартиру, неловко почесывая затылок и стараясь скрыть покрасневшие мочки ушей. Вся злость и адреналин мигом испарились. Он совсем потерялся во времени. Пока адвокат молча раскладывал бумаги на столе, Тэ незадачливо покачал головой, потроша карманы в поисках сигарет. Сокджин явно заметил, что его квартира насквозь провоняла дымом, но не подал вида, лишь изредка кашляя и морща нос. Ничего, потерпит. Закатив глаза, Тэхен открыл форточку, закуривая. Он и не думал разрывать тишину, зная, что пока этот чертов перфекционист разложит каждый документ, каждую справочку и каждую ручку — пройдет вечность. Втянув тягучий дым, Тэхен задумчиво посмотрел на вид из окна. Он уже как неделю занимался самобичеванием, стараясь отвлекаться на бокс. Только он приносил ему облегчение и временную легкость. Ким пробовал пойти в зал, но вскоре решил, что бить грушу и стены ему приятнее в одиночестве. А особенно после того, как не сдержал острый язык и пару раз очень грубо съязвил тренеру. Поэтому теперь каждое его утро начиналось с тренировок, каждый вечер и даже ночь. Он всегда удивлялся, почему к нему еще не ввалилась полиция. После той недовечеринки прошло больше недели. Юнги, кстати, до сих пор его подстебывал противными гейскими шуточками.        — Почему ты не рассказывал о том, что гей? — Намджун, поморщившись, достал сигарету. Тэхен слабо хмыкнул, вспоминая, что друг старался бросить больше полугода.        — Наверное, я просто не знал, как ты к этому отнесёшься, — пожал плечами парень, выдыхая жгучий дым. Они стояли на морозе, куря сигарету за сигаретой. Вкус сигарет настолько впитался в язык и горло, что парни уже не чувствовали никакого вкуса. И курили по привычке. И это была какая-то очень странная атмосфера. Белый свет от фонарей отбрасывал причудливые чёрные тени на лица и одежду друзей. Алкоголь медленно испарялся в крови, оставляя за собой противную головную боль и усталость. Брюнет молчал, не зная, что и сказать. Его тело охватили болезненные воспоминания, а разум где-то вторил о его жалости. Тэхен зажмурился. Это всего лишь человек. Всего лишь очень близкий знакомый. Нельзя так убиваться по какому-то парню, возьми себя в руки!        — Ты идиот? — устало потёр виски Нам, отвлекая Кима из раздумий, — Я твой лучший друг. Мы дружим почти десять лет, мать твою! А ты мне не хотел говорить о том, что ты нетрадиционной ориентации? Тэхен скривился, чувствуя себя полнейшим идиотом. Но всё равно продолжил упрямо молчать. А что ему оставалось говорить? Да, чёрт возьми, он боялся. Он чувствовал, что Намджун сверлит его взглядом, но совесть не позволяла посмотреть в ответ или кинуть что-нибудь колкое. Так нельзя с друзьями.        — Да, не хотел, — подал голос парень, — Потому что не хотел окончательно портить о себе репутацию, — поймав на себе опешивший взгляд Нама, Ким поспешно закивал головой, — Только вот не надо мне сейчас втирать о том, что это нормально, я и без тебя это знаю. Просто… прости меня? Ладно? — Тэхен стыдливо метнул взгляд на бычок, не зная, что ещё сказать в своё оправдание. Намджун долго всматривался в него, не замечая, как историк нервно теребит руками помятую белую трубочку. Он кивнул, подтверждая закрытие темы, и Тэхен издал нервный смешок. Наверное, они выглядят сейчас настолько заёбанными от жизни, что тут вообще любой с ума сойдет.        — Ты любишь его? — тихо прошептал Намджун, поднимая голову на Кима, — Любишь? Или нет? Тэхен прикрыл глаза, чувствуя, как где-то внутри его порвало на части от этого вопроса. Где-то из клуба стали доноситься знакомые слова. Ненавидишь его больше всех, но хочешь так вернуть Как вообще он мог тебе без палева так долго врать? Разве такой классный мальчик мог тебя так обмануть? Ну почему ты не могла понять?        — Я не знаю, — из последних сил пролепетал парень, — Но знаю точно, что без него чертовски больно. Больно от того, что он так быстро потерял голову. Больно от того, что всё произошло так стремительно, что Чонгук так быстро стал его жизнью. И больно от того, что его чувства выкинули как что-то ненужное.        — Значит, любишь, — Намджун по-доброму улыбнулся, будто говоря глазами «Ой, ну и дурак же ты», — И хватит уже вслушиваться в эту глупую песню. Не первый и не последний. А от меня ты до самой старости не отвяжешься.        — Итак. Для суда нам нужны справки о назначении на должность, — из воспоминаний его отвлек Сокджин,  — Первое заседание будет где-то через неделю. Если судья примется за дело. И ещё нужны пара документов, с которыми нам должен был помочь Чонгук, но пф, — Сокджин задорно улыбнулся, взглянув на Тэхена, который не хотел, чтобы он продолжал, — Он уже две недели от Соён не отлипает, так что… Ким криво усмехнулся. Выкинул бычок из окна. Окончательно всё решив, он сел за стул, отшвыривая скучные документы в сторону и перебивая адвоката.        — Я увольняюсь.        — Чего?        — Я увольняюсь, — повторил парень, глубоко выдохнув, — Никаких судов. Никаких разборок. Никаких справок и статей. Я ухожу из университета, — Джин ошарашенно моргнул, собираясь вставить слово, но Тэхен не дал, — Мирно. И по своей воле.        — П-почему? У нас уже всё готово, я завтра утром собирался звонить судье Паку, почему?        — Заебало.

***

Тэхен устало падает головой на стол. Он оглядывает свою аудиторию. Ту самую, где он когда-то проводил лекции, где когда-то, казалось бы, так давно принимал зачёты. Парень слабо улыбается. За первой партой сидела милая девчушка с большими и круглыми очками. Он особенно любил, когда та задавала ему сложные вопросы. Справа, где-то в середине ряда, всегда смеялись две лучшие подружки, которых он слегка недолюбливал. Но всё равно ставил тройки и четверки на экзаменах. На самых последних рядах обитали лодыри. Вот они ему нравились только тогда, когда медленно, но верно приближалась сессия. Двигались, спрашивали конспекты, бегали за Тэхеном и даже однажды хотели подкупить его пончиками из столовой. Собирая вещи из стола и проверяя тумбочки, Ким молчал, поддавшись воспоминаниям. Было бы классно провести у них хотя бы ещё одну пару. Что-нибудь рассказать, а потом пойти с Намджуном в столовую и полчаса ещё болтать о нерадивых студентах. Тэхен приехал в университет минут двадцать назад, сказав вахтерше, что приехал за вещами. Всё это время он находился как будто в трансе, не веря, что с ним это происходит. Он настолько поддался забвению, что совсем не замечал, как женщина с вахты тут же спохватилась, морося за ним до самого кабинета и расспрашивая, как же так. Хотелось верить, что это всё затянувшийся кошмар, однако, упавшая на его ногу книга твердила об обратном. Он очнулся только подойдя к до боли знакомой двери. Красивая табличка с номером кабинета и его именем больше не висела здесь, а внутри было так пусто, что это было как удар. Что имеем не ценим, потерявши — плачем. Терять что-то дорогое всегда больно и неприятно. Не только должность, да что угодно: друзей, квартиры, любимой книги или телефона. Любимого человека. Это «что угодно» становится чем-то обыденным, привычным, родным. И мы не думаем о том, что в какой-то момент всё может исчезнуть. Будто вырывают что-то из сердца, оставляя уродливую проплешину. Тэхен долго думал над тем, чтобы уйти. У него было достаточно времени, чтобы взвесить все плюсы и минусы, но, в конечном итоге, он понял, что это не то решение в его жизни, когда нужно взвешивать. Да, сначала он был готов рвать и метать, чтобы вцепиться в это место и идти до конца, однако, в какой-то момент он просто понял, что больше нет смысла. Ему здесь не рады. Никто: педагоги, родители, даже сам ректор. Если бы он остался, его бы просто сожрали и возненавидели. А ещё больнее было бы видеть каждый день Чонгука, который, как ни в чем не бывало, выходил из кабинета на перекур. Самое страшное для Тэхена был день, когда бы он увидел на его пальце обручальное кольцо. Вот тогда бы тот окончательно сломался. А он устал постоянно скрывать и отрицать эмоции. И мучить и так полуживое сердце. Но всю ситуацию усугублял сам Чон, у которого был явно не выходной, который где-то здесь, и за каждым поворотом Тэхен мог на него наткнуться. А он этого ой как не хотел. Помотав головой, пытаясь прекратить паранойю и взглянув на подоконник, он закатил глаза. Подойдя к подоконнику, он взял в руки кактус, который жил здесь уже пару лет. Покрутив его в руках, он аккуратно положил его в коробку. Надо зайти к Намджуну и попрощаться. Историк был без понятия, что делать. Он вдруг оказался на очень страшном перепутье. Назад пойти нельзя, да и не возможно, а вперед — страшно. Да он и не стыдился этого. Да, у человека есть чувства и он, честно говоря, заебался смотреть фильмы, где герои словно роботы идут хоть в пожар или прыгают в воду с огромной высоты. Но что он точно знал так это то, что никогда не вернётся сюда. Для него здесь больше нет места. Из раздумий его вывел стук каблуков. Тэ в недоумении повернул голову в сторону шороха и скривился, завидев ректора.        — Тэхен! — мужчина раскинул руки и широко заулыбался. Тэхен сжал кулаки под столом, — Какая жалость, что Вы уходите!        — Мне тоже очень жалко, — холодно бросил, стараясь сохранить спокойствие и побыстрее собрать оставшийся хлам.        — На самом деле, — мужчина нагло сел на стол, чем вызвал агрессивный рык со стороны, но сделал вид, что не заметил, — Когда Вы пришли со своим шоу, адвокатишкой и аудиозаписями, я, честно говоря, хотел всё решить мирно и пересмотреть своё решение, — Тэхен упрямо смотрел в одну точку. Не поддавайся на провокации, не поддавайся на провокации, не поддавайся на провокации. Ректор действительно был гнилым человеком и сейчас он просто наслаждался своим превосходством, ехидно сверкая маленькими глазками. Ким скрипнул зубами и медленно поднялся из-за стола.        — Но, спешу признать, Вы держались молодцом! Я искренне уверен, что Вы найдете себя в другом месте. Например, я слышал, что в детских садиках нужны няньки, — мужчина расхохотался, разбрызгивая слюни и хлопая Тэхена по плечу, — Оу, прошу, не сердитесь на меня, просто я представил Вас с половником и фартучком! Тэхен криво улыбнулся, останавливаясь и медленно кладя коробку на пол. Взглянув на мужчину, он оскалился.        — Знаете, что? — он устал молчать, — Пошёл ты нахуй. В следующую секунду парень замахнулся, сжал кулак и вмазал прямо в лицо Гику. Тот громко захрипел, падая на пол и хватаясь руками за разбитый нос.        — Вы что творите?! — на его рубашку покапали капли крови из носа.        — Не молчу, — кратко сказал Тэ. Быстро взяв коробку и закрыв дверь с орущим ректором за ней, Тэхен быстрым шагом направился прочь. Пускай это неправильно! Похуй на правила, похуй на этику, похуй на приличие! Внутри него всё ликовало и танцевало чечетку. Он всю жизнь молчал, всю жизнь глотал всё дерьмо, но с него хватит. И похрен на этого старика! Кто-то побежал на крик, не замечая обычного человека, с самой обычной коробкой, без крыльев, но зато Тэхен чувствовал, что был окрылён. Намджун будет заливаться смехом, когда узнает. Да и половина университета хочет это сделать, так что, его должны тут на руках нести! Довольно улыбнувшись и проклиная своих демоном, Тэ подошёл к выходу, открывая дверь.        — Тэхен? Коробка с вещами громко упала на холодный кафель. Всё замерло. О, этот голос он узнает из тысячи, из миллиона. Тэ болезненно зажмурился, зная, что он стоит позади. Нет, только не сейчас. Нет, только не сейчас, нет, не надо его ломать опять. Время как будто замедлилось. Он не видел его больше месяца, мать твою, больше месяца. В ноздри мгновенно ударил запах сигарет и знакомого парфюма. И после этого всё сломалось. Опять. Тэхен грезил о нём больше месяца, мечтал увидеть хотя бы глазком, побыть с ним хотя бы минуту, взглянуть в глаза, предательски затаив надежду. И вот сейчас он здесь, стоит позади него, в нескольких шагах, и ждёт, пока тот обернётся. А тому страшно. В который раз страшно. Он как в тумане присел на корточки, поднимая коробку и боясь даже двинуть голову, потому что позади него бездна в виде карих глазах. Нет. Он не обернется. Иначе не сможет оторваться. Его рвало на куски, когда Ким поднимался с места и поправляя пиджак. Где-то внутри текли слезы, но только внутри. Нет. Он не станет оборачиваться, чтобы не увидеть ничего, кроме жалостливого взгляда. Нет. Он сильный.        — Тэхен, послушай, я…        — До свидания, Чон Чонгук. Тэхен молил о прощении у самого себя. Но всё же открыл дверь и вышел из университета, не оборачиваясь.