Дождь для иссохшего сердца

Безлицые уже заставили слуг принести ещё горячей воды, и от ванны поднимался лёгкий парок. На скамье лежала сухая одежда. Салазар скинул халат и погрузился в воду вместе с Нудари на шее. Джинни нравилось тепло, он тут же соскользнул и сел рядом, сменив форму и устроив голову у Салазара на плече. Он вдохнул полной грудью и решил сегодня больше не растекаться туманом, а завернуться в одежду, а потом и в шкурки. Сил шевелиться не было. Играться в воде тоже оказалось нечем, и джинни попробовал сгрести воду руками, слепливая на поверхности два больших шарика. Он очень старался, и через некоторое время водяная скульптура обрела черты задницы Кассиля. Нудари улыбнулся и от души её шлёпнул, но образ не удержался и разлетелся брызгами. — Тебе так понравился его зад? — Салазар утёр с бровей воду. — Вижу, нашёл себе новую игру. Джинн удивлял своими водными талантами, но Салазар решил не удивляться, а воспринимать как должное. Магия Нудари была интересна, и у Салазара блестели глаза, когда он за ним следил. Пока его не окатило брызгами. — Его было приятно трогать, — честно признался Нудари и потянулся к лицу Салазара. — Спасибо, что показал его мне. Настроение у него немного поднялось, поэтому джиннчик собрал губами оставшиеся капли и коротко прижался к щеке Салазара. Потом не выдержал и обнял его, чтобы живое тепло грело грудку и охрипшее горло. Даже без жара течки было хорошо рядом со своим альфой. — Нашёл себе игрушку... — Салазар лениво обнял под водой нежное, как теплое течение, тело джиннчика. Нудари так расслабился, что почти задремал. Хотелось провести вечность в тепле объятий Салазара и спокойствии воды. Но кое-чего не хватало. — Давай не звать Лето? — он отстранился, чтобы заглянуть своему альфе в глаза. — Можешь сам помыть мне голову? А потом я могу тебе. Нудари поздно застеснялся своей идеи, осознал сказанное и закружил слабенькие потоки воды. Салазар молча запустил руку в его волосы и освободил их от стягивающего хвостик шнурка. Тяжелые от влаги волнистые пряди удобно легли в ладонь. Она привычно хотела сжаться, намотать волосы на кулак, подчиняя, но Салазар подавил этот порыв. Кончиками пальцев он провёл по затылку джиннчика и притянул к себе для поцелуя. Нудари очаровали его прикосновения, он ощутил себя цветком, которому гладят нежные лепестки. Всё, что произошло с кармашком, словно растворилось, и он медленно, с особым удовольствием прижался к губам Салазара. Нудари так ясно чувствовал любовь к нему, что она переливалась через край его сердца. Салазар мягко целовал джиннчика, не открывая глаз. Словно пробовал сладкое, освежающее лакомство. Но сам отстранил его, чтобы дотянуться до бальзама. Он молча полил на волосы ароматной жидкостью и начал втирать кончиками пальцев в корни. — Ты не умеешь заплетать волосы? Или не любишь? Лето может заниматься твоими волосами. Украшений достаточно, — заметил Салазар. Дари любил себя украшать. И ему он тоже иногда мыл голову, расчесывал волосы. Но это было слишком давно. Салазар отвык. — Раньше заплетал папа. А потом… мне нельзя быть красивым, — язык еле ворочался, Нудари зажмурился, отгоняя воспоминания. Это раньше нельзя было, чтобы не привлекать чужое внимание. А сейчас, для Салазара, почему бы не попробовать? — Я согласен, чтобы Лето помогал, — он закашлялся, сухо и больно, отчего разнылась грудка. Салазар высунул руку из воды и щёлкнул пальцами. — Где там этот слуга? — Спешит уже, — ответствовал Безлицый, что стоял у дверей. Салазар погладил Нудари по груди. — Теперь ты должен быть красивым. Теперь ты не садовник, — сказал он бесстрастно. Джиннчик не стал спрашивать, а кто же он теперь, сомневаясь, что Салазар произнесёт желанный ответ. Да и сам Нудари пока не мог понять, а какой же вариант тот самый... хотя простого «мой омега» было бы достаточно. — Спасибо. Слуга ввалился в купальню, осторожно волоча закрытую керамическую мисочку с ложечкой. — Принёс! Принёс! Салазар лениво протянул руку. Отнять ладонь от груди Нудари не дал, мягко прижав своей рукой — так становилось легче дышать. Он с любопытством покосился на мисочку и принюхался, всем собой подавшись поближе к лекарству, которое могло оказаться и лакомством. Пахло из мисочки травами, но довольно приятно. Салазар понюхал чай, убеждаясь, что приготовлен он правильно, и снял с мисочки крышку. Но джиннчика пришлось для этого отпустить. Слуга поклонился и поспешил убежать, нервно отдёргиваясь от застывших Безлицых. — Я передал повару, что чай нужен специальный, для горла. Салазар набрал ложечкой чай и поднёс к губам Нудари. Джиннчик подул легонько, а потом прижался губами, мелко втягивая лекарство. — Вкусно! Он опасался, что будет горько и противно, но чай вышел приятным, теплом отозвавшись в горлышке. — Ещё, — потребовал он у Салазара и устроился поудобнее, бултыхнув ногами. Салазар усмехнулся. — Зачем ты так громко вопил, что сорвал голос? — он сунул ложечку с чаем ему в рот. — Обычно в Скале кричат те, кого пытают. А у тебя было столько слуг, кто готов тебя ублажать вовремя. Вивьен, Мириам, Лето, Ханам. Мог устроить с ними оргию. Нудари погрустнел, но постарался скрыть это, уставившись на Безлицых. — Я очень хотел, чтобы ты пришёл. Думаешь, кто-то сможет ублажать меня лучше, чем ты? Нет-нет, — он замотал головой. — Я уже понял, что тебе это не интересно. Может, в следующий раз и правда стоит устроить оргию… или просто купи мне нужные травы. Или Лето купит. Не знаю, — в расстроенных чувствах он рванул ложечку из рук Салазара. — Никаких больше трав, — тихо рыкнул Салазар. Неожиданно он вспомнил, как Дари травил себя лекарствами, и ему показалось, что джинн может учудить что-то подобное. — Лето теперь запрещено давать тебе любые травы. У тебя есть, кого использовать в течку. Он потрогал щечку Нудари. — Я могу напоить их зельем, чтобы они были достаточно выносливы для тебя. Эти слабые люди. У Нудари вытянулось лицо, он не верил в то, что услышал. — Но мне было так плохо… даже дядя готовил мне отвары, послабее. Зачем ты так надо мной издеваешься? Я ведь больше не прошу тебя быть рядом и постараюсь не звать, но… без трав! Джиннчик вскочил на колени, вода колыхнулась, а его глаза наполнились слезами. — Может, ещё и альфу какого-то приведёшь?! Из людоедов, да? Достойнейшие из людей! Молния вспыхнула из ниоткуда, прочертила линию на всю купальню и вонзилась возле ноги Безлицего. — Ты спрашиваешь палача, зачем он так издевается? — поинтересовался Салазар. — Я ещё ни разу не издевался над тобой. Я тебе разрешаю использовать омег. Разве я не великодушен? Он посмотрел на то место, куда ударила молния. — Да, людоеды сильнее обычных людей. Но альфу я тебе не предлагаю. Зачем мне делить тебя с альфами? — Салазар остался спокоен после его вспышки. — Спасибо, — безрадостно поблагодарил Нудари и к ложечке отобрал и мисочку. Он отвернулся от Салазара, даваясь чаем и слезами. Да, Великий тёмный маг его не пытал по-настоящему, но лучше от этого не становилось. Было плохо и грустно признавать, что и следующую течку придётся провести без него. Наверное, он снова будет звать его на всю Скалу — над этим он не властен. Был ли он действительно омегой Салазара? Или тому просто нравилось так говорить перед другими? Допив лекарство, Нудари ушёл под воду с головой, смывая слёзы с лица и бальзам с волос. Они заизвивались, мимолётно коснувшись Салазара. Салазар запустил пальцы в волосы, чтобы промыть от бальзама. И лениво дотянувшись до выступившей из воды попки, сжал румяную от жара половинку. Он собирался уложить Нудари спать, а потом снова заняться Безлицыми. Салазар первый вылез из ванны обмахнулся полотенцем и протянул сухое джиннчику. — Вытирайся тщательно. Нудари не спорил, у него не осталось на это сил. Даже порадоваться на прикосновения Салазара не смог. Он выбрался, вяло отжав волосы, и замотался в полотенце с головой. Спрятался на время, отчаянно не желая шевелиться. Вот бы его на руках отнесли прямо к шкуркам... Нудари слабенько отёр полотенцем плечи, после провёл по спине и совсем без эмоций — по попке. А потом, покачиваясь, стал одеваться, готовый идти ногами — накатила слабость, и он не хотел принимать туманную форму, потому что не мог сейчас хорошо её контролировать. Салазар видел, что он совсем плох. И понимал, что ему обидно. И по правде вовсе не хотел сейчас причинять ему боль. Просто джинн не мог смириться с тем, что отношения с тёмным магом не соответствуют его мечтам. Салазар молча подхватил Нудари под попку, не успел тот обуться. И сам понёс к спальне, оправдывая себя тем, что тот мог бы и по дороге во что-то вляпаться. На его руках было приятнее, чем у Безлицых и лучше, чем в кармашке, при мысли о котором Нудари бросало в дрожь. Но он не знал, что теперь делать. Смотрел на профиль Салазара и не представлял, что у того в голове. — Ты хочешь, чтобы я покинул Скалу? Я слишком беспокойный для тебя? — Поздно ты об этом задумался. Но если бы я не хотел, чтобы ты был в Скале, тебя бы здесь не было, — просто ответил Салазар. Со стороны джинни наивно было полагать, что он бы мог что-то сделать против воли тёмного мага. — Спасибо, — прошелестел Нудари и замолчал окончательно. Он снова бережно тронул цветные прядки и решил, что если Салазар когда-нибудь сам прогонит его из Скалы, то он не будет пытаться вернуться. Он действительно был слишком проблемным для мага, ещё с самой первой их встречи. Ничего не мог Салазару дать — даже цветок и тот был из оранжереи дяди. Салазар пришёл с ним в спальню. Помимо шкур кровать теперь была застелена мягчайшими тканями. Постарался Лето, маг это сразу понял. Из уныния Нудари вывел вид ярких необычных тканей рядом со шкурами. Он тут же в любопытстве потянул шейку, но сам с рук Салазара слезать не стал, оттягивая такое хрупкое ощущение тепла. — Подержи меня ещё немного. Если не тяжело, — с надеждой попросил джиннчик и ткнулся лбом ему в шею. Салазар сначала хотел выполнить его просьбу, но злость подступила из ниоткуда. На сегодня он переборщил с заботой о джинне, от этой непривычной мягкости ему стало плохо. Так плохо, что захотелось откинуть Нудари в сторону и обругать. Сдержал лишь страх, что от вида его страданий станет ещё хуже. Салазар и так подвёл его, упустив из вида халат. Скрипнув зубами, Салазар молча опустил Нудари на кровать. — Лето тебе уже постелил. Мне пора заняться Безлицыми. — Хорошей тебе ночи, — Нудари разжал руки почти без сожалений — он и так слишком задержал тёмного мага своими глупостями. Навалилась усталость, тело само растеклось по постели, пальцы смяли приятную необычную ткань — почти как с ложа гаремного омеги. Джиннчик улыбнулся, мягко трогая её и шкурки. Как же всё-таки хорошо, что Салазар вернулся. Пусть они и не заснут вместе, от знания, что тот рядом, уже спокойно. Салазар покинул комнату, оставив пару Безлицых сторожить дверь. Чтобы Нудари никуда снова не улетел. Маг отправился трудиться над своими новыми рабами. Ещё многое предстояло сделать, чтобы они стали таким же послушным и смертоносным оружием, как и старые Безлицые.