So serious... just for fun!

Патрик заказал себе морепродукты, а Сэм – по совету улыбчивой официантки – птицу и салат. Девушка откровенно флиртовала. Может, посчитала Сэма эксцентричным богатеем, а может просто настолько понравился. Ему было не привыкать к женскому вниманию, хотя он не понимал, что они в нем находили. Внешность? Но Патрик моложе и красивей него. Как и некоторые коллеги в спортзале, однако та же Стейси явно выделяла Сэма, да и Лана – одна из администраторов другой смены – улыбалась слишком уж приторно и громко вздыхала каждый раз, когда он, закончив с вопросами, отходил от ресепшена. С этаким «когда ты обратишь на меня внимание» смыслом. Никогда. Но не говорить же каждой заинтересовавшейся женщине, что ты гей. – Что-то ещё? – спросила именно у него официантка. Сэм, продолжая улыбаться девушке, покосился на Патрика. Мальчик определенно злился: он настолько крепко сжимал стакан, что побелели кончики ногтей, и смотрел на неё волком. Настоящим взрослым опасным волком, так, что мурашки бежали. Но почему-то в пах. Кажется, Сэм попал. – Спасибо, можешь идти, – процедил Патрик сквозь зубы. Девушка обернулась на него, потом снова посмотрела на Сэма и, не дождавшись его возражения, нехотя отошла. Патрик тихо проворчал: – Никаких чаевых... – Да ладно тебе, это просто её работа. – Пялиться на тебя? – уточнил он вроде как непринужденно и отпил из своего стакана. – Быть услужливой. Мальчик фыркнул. Его ревность на пустом месте могла стать серьезной проблемой. То есть, если Сэм все же решится на изощренное самоубийство через отношения с этим волчонком. Стать частью его жизни, а? Умел же говорить. Льстило. Конечно, черт возьми, льстило! Совсем молодой, очень красивый и к тому же богатый. У Патрика не могло быть проблем с тем, чтобы найти кого-то себе под стать или завести безотказную шлюшку, а он запал на Сэма. Да так, что подмечал мелочи вроде полусантиметрового шрама. Конечно, это ничего не меняло, лишь сдвигало акценты: то же самое желание завладеть, но вряд ли столько усилий ради одноразового секса. Хотя ещё неизвестно, что хуже: как бы мальчишка не решил, что имеет право контролировать его жизнь только потому, что они спят. Спят, ха? Сэм поймал себя на этой мысли. На том, что заранее обдумывает, как расставить границы. Будто уже согласился на эти очевидно нездоровые отношения. Ничему его жизнь не учит. Сэм почесал подбородок и снова посмотрел на мальчишку. – Тебе хоть двадцать один есть? – Эй! – возмутился Патрик с улыбкой. Такой милый. Сэм тоже улыбнулся, уточняя: – Двадцать пять? – Двадцать три. Большая разница, но хоть в отцы Сэм ему не годился. Какое облегчение, да уж. Он отметил это отстраненно, выстукивая пальцами по столу навязчивую мелодию, которая преследовала его сегодня весь день. – Так ты расскажешь мне? – спросил вдруг Патрик. – О чем? – Про этот шрам, – он, не отводя взгляд от ожога, потянулся и погладил его. Да так осторожно, словно шрам ещё мог болеть. У волчонка были холодные руки, очень светлая кожа и довольно тонкие длинные пальцы. Не как те, про которые говорят «музыкальные», но всё же. Сэм перехватил его ладонь, умело разминая, надавливая на места, в которых обычно копится напряжение из-за долгой работы за компьютером с мышкой или – Сэм усмехнулся – неправильного хвата на штанге. – Это просто напоминание о том, что я бросил курить. У него нет какой-то особой истории. – Ты имеешь в виду, что сам?.. – мальчик нахмурился. Его рука дрогнула, и он прикусил нижнюю губу. Приятно? Вот здесь? Сэм ещё раз надавил на нужное место, и Патрик, резко выдохнув ртом, еще ниже опустил голову. О да, определенно приятно. Сэм улыбнулся, прекрасно осознавая, что дразнит его. Подошла их официантка с заказом. Патрик нехотя забрал руку и пригладил волосы, видимо, стараясь поскорее взять себя в руки. Очаровательный волчонок, который хочет казаться матерым и взрослым. Сэм попробовал вспомнить себя в двадцать три. Кажется, тогда он в компании сёрферов путешествовал по Западному побережью. Солнце и море, пустоши и скалы. Маленькие придорожные гостиницы и забегаловки. Ночевки у воды рядом с разведенным костром. Песок, раскаленный днем и приятно-прохладный ночью, в который так классно зарываться ногами... Пока Сэм предавался ностальгии, официантка расставила тарелки с едой и, прижав к груди пустой поднос, уточнила, нужно ли им что-нибудь ещё. – Принесешь мне кофе, милая? – мягко улыбнулся ей Сэм. – Одна секунда, – она подмигнула ему и отошла. Патрик, ковыряясь в своей тарелке, спросил, не поднимая взгляд: – Так ты бисексуал? – Что? Нет. Он вскинул голову – ох, эти невозможно голубые глаза! – и довольно улыбнулся. *** «Не могу дождаться нашей новой встречи!» – мигал телефон сообщением от Патрика. Сэм усмехнулся, продолжая одной рукой вытирать только что вымытые волосы, а другой напечатал: «Завтра моя смена, приходи на тренировку». «Во сколько?» – моментально прилетел ответ. Сэм прикинул: самым «пустым» временем по субботам было раннее утро и поздний вечер, но мешать волчонку спать, пожалуй, жестоко. К тому же из-за предвкушения тот мог вовсе не уснуть и прибежать, как в среду: до семи утра. Не вариант. «Вечером, после восьми». «После, а?» – прислал Патрик, поставив в конце подмигивающий смайл. Вот ведь внимательная зараза! Сэм улыбнулся. Сегодня ему действительно пришлось просить Стейси прикрыть его ранний уход. И это того стоило. Да, вечер оказался на удивление приятным: вкусная еда и неспешные легкие разговоры о всякой ерунде вроде погоды, бейсбола и фильмов. Ничего сверх, никаких больше выяснений и признаний. Вместо этого волчонок включил на полную своё обаяние и, что уж говорить, харизмы ему не занимать. Такую бы энергию да в верное русло. Сэм перевел взгляд на запотевшее зеркало и, забросив полотенце на сушилку, провел по нему рукой. Всмотрелся в слегка размытое отражение, подмечая возрастные изменения: горизонтальные морщинки на лбу, легкие «гусиные лапки» у глаз, да и сама кожа стала казаться... грубее, что ли. – Вот куда ты опять лезешь? – спросил Сэм у самого себя. И вздохнул, стискивая в руке вновь завибрировавший сообщением телефон. *** Его девочка долго – действительно долго – не желала заводиться. Упорствовала, и у Сэма возникли подозрения, что она хотела предупредить его о беде. Такое уже бывало и не раз. Кто-то мог сказать: «Просто случайность». Или там: «Бог уберег». Но Сэм не верил в бога. Точнее, он не верил в то, каким его представляли главенствующие религии. Всё это насквозь коррумпированное политическое дерьмо. Как ты к миру, так и мир к тебе – вот что он точно знал. А его девочка... Она любит его и зависит от него. И это самые взаимные чувства в жизни Сэма. Но они не отменяли того, что он опаздывал на работу. Такое дерьмо. Сэм отошел на шаг и погрел дыханием руки – утро выдалось на редкость морозным. Наверняка и на дорогах сплошной гололед. Пожалуй, ему и правда не стоит садиться за руль. Он понимал это. Понимал, и всё же... Сэм просто ненавидел метро. Особенно метро в мегаполисах. Бесконечную сливающуюся в единый организм толпу; ползущий вниз – словно в адово пекло – эскалатор; свист скоростных поездов. Всё это напоминало его худший кошмар. Сэм не смог бы объяснить почему. Он не боялся людей, не боялся лифтов – как образчика закрытого пространства, – искренне любил путешествовать под стук колес. И все же под землей Сэм чувствовал себя как в ловушке. Вариант взять такси тоже отпадал: дорого, далеко ехать и в центре наверняка встанут в бесконечную пробку. Просто ужасное начало дня. Но ничего не поделаешь. На работе тоже сразу не задалось: один из клиентов возомнил, будто лучше Сэма понимает, на что способен его неподготовленный организм. Не обошлось без желания выпендриться перед девчонками-модельками, у которых был групповой абонемент, но итог один: после окончания занятия он решил покрасоваться и серьезно растянул связки. А виноват остался, конечно же, Сэм. Стоило, блин, отойти на минутку за кофе! И это несмотря на то, что в зале оставался второй тренер. Пришлось вызывать скорую и заполнять ещё миллион бумажек. – С любым могло случиться, – попробовала подбодрить его Лана, распечатывая очередной документ. – Ты не виноват, занятие-то уже кончилось! Главное, чтобы руководство посчитало так же: Сэму только штрафов сейчас не хватало. Он вздохнул и сдержано улыбнулся девушке. Оставалось больше половины рабочей смены. Может, ему вообще не стоило сегодня быть здесь?.. *** В работе по выходным один плюс: действительно спокойные вечера. Напарник Сэма так вовсе решил свинтить, но это к лучшему: весь день раздражал своими шутейками и подколами. В результате к восьми в здании остались только девчонки и Сэм. Лана сочла это за прекрасную возможность и постоянно бегала к нему в зал, предлагая то кофе, то пончики – под его насмешливым взглядом, – то посидеть с ними и посмотреть по планшету кино. Она явно устала ждать, пока до Сэма дойдет её заинтересованность, и пошла в атаку: распустила собранные в «рабочий» хвост волосы и оттянула вниз футболку, подчеркивая свою грудь. Тут бы и самый недалёкий заметил, что с ним флиртуют. Сэм недалеким не был. Он вежливо отказывал ей раз за разом, но её настойчивость начинала бесить. Будто на него объявили охоту молодые да дерзкие – Сэм усмехнулся, – как там говорят? Устроили себе челлендж. А он терпеть не мог чувствовать себя чей-то добычей. – Я не заинтересован в отношениях, – устало сказал Сэм, когда Лана заглянула в очередной раз и предложила посидеть с ним «просто за компанию». – Что? О чем ты? – она изобразила полное непонимание, но настолько по-детски наивное и наигранное, что Сэм почувствовал одновременно умиление и жалость. – Ладно тебе, девочка, я всё понимаю. Твои взгляды, и вздохи, и вот это вот, – он крутанул в воздухе рукой. – Но и ты пойми: я – совершенно невыгодная партия. – Так речь идет не о замужестве! – воскликнула Лана эмоционально и продолжила с придыханием: – Ты нравишься мне. Меня всегда привлекали мужчины постарше, они знают, как обходиться с женщиной. Сэм хохотнул от нелепости подобного заявления – сейчас бы любой опыт мерить лишь возрастом, да он в жизни к женщинам не прикасался! – и потер переносицу, прикидывая, стоит ли ей признаться в своей ориентации. С одной стороны, в нынешнее время этим никого не удивишь, быть геем стало даже «модно» и выгодно, уж очень громко кричат о своих правах; с другой – к следующей смене новость точно будут знать абсолютно все. Оно ему надо?.. – Простите, помешал? – прервал его мысли знакомый и на удивление ехидный голос. Патрик. Умудрился появиться абсолютно незаметно, словно из воздуха. Сэм посмотрел на него, невольно сравнивая с Ланой. Ту привлекали мужчины постарше, а этого что? Какое-то похожее дерьмо? Угораздило же влезть в их недодетские игры! Сэм стиснул зубы, стараясь подавить раздражение, понимая, что мальчик не виноват. Просто день хреновый, к тому же Сэм ужасно устал, а тут еще Лана влезла... Девушка, к слову, уже убежала, пробормотав скомканные извинения. Оставила их один на один. Патрик скрестил на груди руки и с непонятно тягучей интонацией произнес: – Я вижу, тебе не привыкать к внезапным романтическим предложениям. Ох, серьезно? Это опять ревность? Сэм вскинул брови и усмехнулся. – Иди переодеваться, – сказал спокойно. Патрик и правда был одет так, что сразу ясно: не из дома. Мокасины, брюки в тонкую серо-синюю полоску, белая рубашка и поверх – однотонный вязаный жилет. Ему безумно шло, такой правильный-правильный мальчик. Просто картинка с обложки. Совсем не похож на тех, с кем Сэм обычно пытался мутить. «Мутить»! Даже слово казалось неподходящим. Он всё смотрел, а Патрик улыбнулся и подмигнул ему. Потом вышел, подхватывая с пола свою спортивную сумку, и не спеша пошел в сторону раздевалок. Ох, какого черта?.. Ведь мальчик действительно сам нарывается! А Сэм не мастак сопротивляться своим слабостям. Обычно. Он не глядя провел большим пальцем другой руки по выжженному шраму. И всё-таки пошел следом.