Chaos

Ни один смертный не способен хранить секрет. Если молчат его губы, говорят кончики пальцев; предательство сочится из него сквозь каждую пору.

      При подлёте Дантуин выглядел вполне обычной, мирной планетой, идеальной для фермерской деятельности. Ллойд невольно загляделся на зелёную оболочку, обрамляющую поверхность этого далёкого мира, что открывалась из окон иллюминаторов. Ему нравилось наблюдать за планетами, любоваться ими на расстоянии. Но ещё Максу доставляло особое удовольствие дискутировать, разглагольствовать о том, на каких ему хотелось жить, а на каких хотелось отдохнуть, а какие вообще не стоило даже упоминать. Сейчас же атмосфера не располагала к подобным обсуждениям. В шаттле царила гробовая тишина, прерываемая дребезжанием техники и комлинками. Он старался не подавать виду, что ему неудобно, пытался не обращать внимание ни на что и сосредоточиться лишь на созерцании планеты, но не мог отказать себе в наблюдении за госпожой. Они находились рядом с пилотами, которые лишь плевались от их присутствия. По сути им нельзя было здесь находиться, однако госпожа настояла на своём. Опять. Поэтому пилотам приходилось терпеть и делать свою работу.       Ллойд невесело поднял взгляд и посетовал на жизнь в очередной раз. Однако после вновь посмотрел на женщину. Та нетерпеливо впивалась ногтями в ладони и нервно дёргалась из-за малейшего стандартного звука, издаваемого шлемами солдат. Она выглядела несколько необычно сегодня, а её волнение лишь сильнее удручало. Ллойд привык видеть эту женщину холодной и безучастной ко всему сущему, однако в теперешнем амплуа застать её было весьма рискованно и непривычно. За пару недель он научился отслеживать её переменчивое настроение. И почти всегда оно варьировалось от плохого к чрезвычайно плохому, а лишь в некоторые моменты было более или менее нормальным. Сейчас же её настроение прыгало. За всё то время, пока они добирались до пункта назначения она не вставила ни единого слова, не высказала никакого упрёка в его сторону: Аскаделия прочно засела в свои мысли, не желая выбираться в реальный мир. Она даже пропустила мимо ушей парочку вопросов от пилотов и от него самого. О чём размышляла? Не понятно.       Что с ней происходило? Ллойд не знал, но это его пугало. Такой задумчивой за всё знакомство леди никогда не была. Сосредоточенной — всегда, но только не задумчивой.       В любом случае, это было не его дело. Ллойд помотал головой, отделываясь от разъедающего плешь любопытства. Макс выполнял совершенно другую работу, да и навсегда запомнил те слова женщины, когда в тот день им позвонили в квартиру… джедаи. Он должен молчать. Ради себя и своей безопасности. К тому же, если всё вскроется, то ему тоже попадёт по полной программе. Он был всего лишь свидетелем, ничего не знал о делах госпожи с предателями-джедаями… Но кого это в действительности будет волновать? Никого, естественно.       Как-то раз он даже осмелился спросить у неё, почему она решила пойти на какие-то контакты с джедаями. Молодой человек помнил, что все связи с преступниками карались законом. Император сделал всё для того, чтобы джедаи оказались вне закона. Но, к большому удивлению, госпожа не обращала внимания на законы, что более важно: общалась с джедаями, как с очередными деловыми партнёрами, изумляя Ллойда до глубины души. Он не мог понять её мотивов. Припоминая этот разговор в мыслях, Ллойд тихонько вздохнул и протёр лоб.       — Плевать я хотела на эти глупые секты в нашей тесной Галактике, — госпожа была резка, но лицо её нисколько не исказилось, наоборот, разгладилось. — Не имеет значения, что они из себя представляют. Джедаи в данный момент напоминают лишь кучку разрозненных пережитков прошлого. Они стали настолько жалкими, что возьмутся за любую работу, какую им дашь.       — Что вы имеете в виду? — поднял бровь Макс, но Аскаделия неопределённо махнула рукой и скучающе зевнула.       — Использовать своего врага намного приятней, чем его уничтожать, — она слегка полу улыбнулась, а в спокойном голосе прошелестели неуловимые нотки иронии.       — Но они опасны и непредсказуемы. Я не осуждаю ваших решений, однако, буду откровенен, вся эта история с сотрудничеством может плохо закончится.       Но госпожа лишь лениво пожала плечами, расправляя плечи и усаживаясь поудобнее.       — Джедаи на деле являются довольно ценным и редким ресурсом. Они обладают специфическими способностями, которые мне, к большому сожалению, неведомы. Я не гнушаюсь пользоваться их потенциалом.       — Раньше многие предпочитали их бояться. Точнее сказать, джедаев уважали, но никто и не думал их недооценивать. Многие из них прослыли настоящими героями на Войне Клонов, — он знал, что его слова наведут на неё скуку. Леди, по большому счёту, не обращала внимания на его предостережения. — Я лишь хочу сказать, что джедаи не глупы, воспользовавшись случаем, они подставят вас под удар и даже не покраснеют.       — Герои, значит, — пробормотала та чрезвычайно спесиво. — Вы правы, офицер, мне следует быть осторожной. Иногда я жалею, что не могу в точности предугадывать события. Если бы только я имела джедайское чутьё, то смогла распознать самую искусную ложь, — холодная улыбка коснулась ее пухлых губ, и она чуть резче мотнула головой. — Однако я не останусь в долгу, если обман вскроется. Даже если месть нельзя совершить ежесекундно, её можно реализовать чуть позже.       — А если не удастся? Если они будут хитрее и на шаг впереди?       — Мой дорогой, у меня очень много времени, а ещё феноменальная память на предательства, — она хмыкнула, а на лице появилась сладкая улыбка, которая не предвещала ничего хорошего. — Играть в прятки вечно не получится, и рано или поздно они устанут.       Прежде, чем Ллойд вновь сказал бы глупость или наплёл бы очередную байку, которую частенько рассказывали ему родители о джедаях, Аскаделия вытянула руку, призывая к молчанию. Она чуть внимательней глянула на него и бросила взгляд на деку с документами.       — Разве им кто-то поможет? Свет джедаев, Республика и принципы треснули о реалии, которые не терпят их существования. Люди отреклись от них, забыли о подвигах и благородстве, скандируя слова о предательстве и заговоре, — в её алых глаза промелькнуло веселье. — В ордене и за его пределами джедаям всегда помогали. Они жили в тепличных условиях, не зная ни голода, ни страха, не испытывая никаких тревог. Те, что находились на Корусанте, жили даже богаче многих зажиточных горожан на верхних уровнях. Называли себя монахами, верно? Сколь огромно было их состояние… Впрочем, уже не важно. Это дела давно минувших дней. Сейчас же у них нет дома и нет, будем честны, никакого светлого будущего в Империи.       Аскаделия прочистила горло, взяла в руки сигарету и зажгла её. Через секунду вдохнула и выдохнула дым, расплываясь в усмешке, за которой скрылся колючий взгляд. Ллойд не ожидал, что она продолжит через мгновение:       — И самое главное унижение в таком случае для джедаев служит вечным напоминаем их слабости: брать работу у тех, кого они поклялись уничтожить.       — Значит, они явятся к вам, — невольно прокомментировал Ллойд.       — Я встречу их с распростёртыми объятиями.       Аскаделия потушила сигарету за мгновение, покачала головой и отвернулась от него, принимаясь за работу…       Ллойд не всегда понимал ход её мыслей, как и некоторые действия. Наверное, она была слишком непредсказуема для большинства людей, как и для него самого. Её мышление было в целом иррациональным, слишком необычным. Потихоньку, конечно, он начинал осознавать, к какому человеку попал на службу.       К какой-то извращённой версии Таркина в женском обличии, так ещё и в платье.       Он мечтал пойти к нему на службу, но вот уже полтора месяца решал вопросы и подписывал документы у госпожи. Честное слово, она была ужасно требовательной, но при этом замечательным профессионалом. Каждый день работала, как проклятая, с редкими перерывами, представляющими собой вечный остывший каф и пару-тройку сигарет. Как она от них ещё не отравилась? Ллойд хоть как-то, но старался разнообразить её рацион, однако не всегда успел это сделать.       Каждый день — встречи, вечные светские разговоры, а потом тысяча бумаг с договорами и соглашениями. Если бы Ллойд хотел стать дипломатом, то пару бы уроков взял у неё, но после нескольких занятий точно бы сбежал. Такого огромного давления определённо не смог бы перенести, а уж общения с некоторыми личностями и вовсе не выдержал. Как у этой женщины хватало сил улыбаться особо мерзким и неприятным разумным? Подобный титанический запас терпения невольно вызывал в нём уважение и сочувствие. Аскаделия вообще показывала себя с разных сторон при определённых обстоятельствах: иногда вступали в силу актёрские таланты и уловки, в других случаях холодные расчёты, но почти всегда та была беспощадна и ставила свои условия, которые редко, кто мог отринуть. Они были нередко такими идеально выверенными и соблазнительными, что не могли не удовлетворять потребности других разумных. В этом состоял её главный талант: преподносить выгоду на золотом блюдце и ждать, когда её примут другие.       Сутки и даже больше они работали сообща, иногда забывая обо всём, даже о приёме пищи. И всё же Макс начал привыкать к этому дикому распорядку дня. Начал привыкать к этой холодной женщине и её вечным проверкам на вшивость. Полтора месяца прошло с того звонка джедаев, и теперь вдруг желание быть рядом с моффом, набираться опыта у Таркина почему-то пропало. Его отпугнул отнюдь не его нрав, а скорее маленькая и странная симпатия к нынешнему работодателю. Она настраивала его работу так, чтобы и он был втянут в свою профилирующую специальность. Аскаделия следила за каждым его шагом, помогала, когда следует, а ещё немаловажным было то, что успевала в редкие моменты знакомить его с разными людьми, что могли в дальнейшем помочь ему. Какой бы страшной Аскаделия ни была, но в ней присутствовала эта капля справедливости. За примерам никуда идти не надо было: ему срочно понадобился аванс, и она ассистенту его предоставила. Ллойд должен был по семейным причинам уйти домой пораньше — отпустила. И лишь раз она угрожала. В остальном же он был почти доволен подобной работой. И считал, что это неплохой вариант для продвижения в карьере.       Ллойд понял, что они приземлись, и медленно поднялся, подавая руку леди. Он отдал спешные приказы солдатам и поравнялся с женщиной, пребывающей в такой же глубокой задумчивости, какой и была несколько часов подряд. Она выглядела такой крошечной без пышных платьев и кимоно, но при этом Макс уже в который раз замечал, что тело у неё было хорошо натренированным. Аскаделия была сегодня в чёрной облегающей тунике, что оголяла плечи и часть спины, и таких же штанах, а на бледной коже проступали в некоторых местах несколько непонятных линий, напоминающих татуировки. Кем она была? Пользовалась ли неизвестной и загадочной Силой? Он так мало знал о ней.       Они шли по какой-то старой тропинке одни, без сопровождения. День был в самом разгаре, однако офицер и его госпожа нисколько не замедляли ход, чтобы рассмотреть эти открывающиеся просторы Дантуина чуть внимательней.       И вновь тишина.       Наконец-то в отдалении появился невзрачный одинокий домик. Пройдя несколько метров к нему, Аскаделия остановила офицера рукой и взглянула на него уже более хладнокровно и вдумчиво. Казалось, что она наконец-то вернулась из мыслей.       — Оставайтесь здесь.       — С вами всё будет в порядке? — он получил приказ, но не мог не задать этот вопрос. Ведь Ллойд не был слепым и видел, как леди стало плохо от одного мелкого упоминания имени того человека, которого нашли джедаи.       Аскаделия посмотрела на него так, будто видела впервые. Разве кто-то раньше интересовался её состоянием? Ллойд и сам такого не помнил.       — Будет, — пробормотала она, и заспешила к дому. — Нужно положить этому конец.       Её удаляющая спина бросила его в дрожь, а когда на землю с глухим стуком попадали браслеты Ллойд и вовсе почувствовал себя дурно. Обычно Аскаделия никогда их не снимала, но сейчас… Изменения невозможно было не заметить: трава под ногами женщины стремительно чернела, а цветы высыхали за короткий миг. Ллойд вздохнул и почуял в воздухе аромат страха. Он узрел это впервые: как жизнь беспощадно утекала прямо на его глазах. За секунды цветущая поляна превратилась в выжженный, словно солнцем, овраг. Макс не смел даже пошевелиться, чувствуя дуновение смерти.       Аскаделия даже не обернулась и вошла в дом, закрыв за собой скрипучую дверь. Эта лачуга даже издалека казалась заброшенной, совершенно обветшавшей. В свете дня она выглядела жалкой: дерево полностью почернело от старости, а на крыше вообще виднелись несколько дырок. Непригодное место для проживания, не подходящее для какой-то маломальской базы или укрытия на случай непредвиденных обстоятельств. Ллойд немного сомневался, что именно здесь находился Максимус Тольери. И всё же молодой человек застыл, не зная, что ему делать. Он решил выждать госпожу, следя за местностью и вместе с этим за домом. Выставив перед собой бластер, парень вздохнул и сосредоточился, в любой момент готовый выстрелить по цели. Он был уверен в себе и даже больше, чем того требовала ситуация. Удивительно, что в этот момент Ллойд чувствовал смелость, ведь обычно был нередко труслив.       Кто бы мог подумать, что со своим мягким и добросердечным характером он пойдёт в военную структуру? Ллойд никогда не грезил, что ему подвернётся такая возможность. Несмотря на то, что он был аристократом и его семья имела некоторые связи, влияние в центре Империи, он считался изгоем по некоторым причинам. Ллойд обладал непозволительным качеством: добрым сердцем. Он не был похож на своего жестокого отца, который мог продать даже собственную семью, и на холодную мать, что никогда не обращала на него внимания. У аристократов такое поведение было обыденностью, устоявшимся укладом жизни. Тем удивительней было то, что в подобной семье вырос такой добродушный человек.       Офицер помотал головой, избавляясь от мыслей о родителях и семье. Ему никто и никогда не помогал. Он поступил в академию, используя только собственные силы, задействовав всё, что имел в арсенале, а также щепотку некоторой удачливости. Его семья здесь не при чём. Казалось, что он всегда себя в этом убеждал, чтобы только не иметь с ними никаких связей.       Прошло совсем немного времени с того момента, как Аскаделия очутилась в доме. Поначалу Ллойд подумал, что у него начались галлюцинации, ведь земля под ногами заметно начала дрожать. Но на планете обычно не случалось землетрясений… Потом импульс заставил и его тоже присоединиться к тряске. Макс посмотрел на дом и увидел, что тот начинал ходить ходуном. А через секунду барабанные перепонки Ллойда обжог звук чрезвычайной силы. Он чуть не сложился пополам, однако сумел себя остановить.       Ллойд глядел и не верил своим глазам: дом трещал по швам, стены раскалывались и превращались в щепки, с потолок вовсе обваливался, сыпался, словно песок. Деревянное убежище разрушалось со скоростью света, а возможно и быстрее. Тем не менее прозвучал следующий… крик. Именно крик, но ровно такой же мощи, превращая старую лачугу в руины. И всё же молодой человек не выдержал, прижимая ладони к ушам, стараясь хоть как-то спастись от невыносимого звука.       В момент вдруг всё разом прекратилось, настала оглушительная тишина, которая смутила молодого человека ещё больше. Он выровнялся, убрал руки от ушей, ожидая чего-то необычного или может… Но ровным счётом, Ллойд не знал, что ещё должно произойти. Похоже его уже ничто не могло удивить сегодня. Дом невозможно было узнать, да и он бы не узнал его, если бы не видел пару минут назад: от него остались лишь тлен и щепки, некоторые доски так вообще были разбросаны в разные стороны. И не догадаться по первому взгляду, что здесь когда-то кто-то проживал.       Ему пришлось прищуриться и напрячь зрение, чтобы разглядеть за этим хаосом госпожу. Она сидела на коленях, оперевшись руками о пол, который вот-вот должен был иссохнуть. Макс хотел было уже дёрнутся к ней, но вспомнил недавний приказ. Он знал, как сильно женщина не любила, когда её слова не воспринимались всерьёз. Офицеру пришлось подавить в себе любопытство и продолжить стоять на месте, разглядывая леди издалека. Аскаделия практически не двигалась, не подавая никаких сигналов и не подзывая ассистента к себе. Её чёрные волосы выбились из пучка, распустились по всей длине, закрывая собой бледное лицо. В таком положении она выглядела даже жалко…       Аскаделия поднялась на ноги, не удосуживаясь собрать волосы. Она медленно шагала к нему, надевая тёмные стальные браслеты на руки. Когда леди оказалась уже близко, то её выражение лица вызвало у него настоящий приступ иррационального сочувствия. Его доброе сердце просто не могло не пожалеть эту женщину. У неё отсутствовали всякие эмоции на лице, но в глазах… в опасных глазах отпечаталась печаль и боль. Аскаделия не пыталась выглядеть стойкой или же хладнокровной, как обычно, она сбросила все маски за раз, приоткрывая свою истинную личину. Офицер незаметно сглотнул. Он впервые видел настолько сломленного человека. Ллойд кожей чувствовал, как она страдала, как ей было тяжело и тошно. Но он ничем не мог ей помочь: только притвориться, что не видит проявляемой слабости.       — Госпожа, — аккуратно позвал ассистент, когда она наконец подняла взгляд от земли. — Что-то пошло не так?       Аскаделия набрала в лёгкие побольше воздуха и несколько раз ритмично выдохнула. Ллойд сразу определил, что она старается успокоиться и применяет дыхательную гимнастику, чтобы хоть немного привести нервы в порядок.       — Мы опоздали, — мрачно отозвалась она, двигаясь в сторону шаттла.       — Думаю, Максимус Тольери давно покинул это место. Его дом выглядит нетронутым уже, по моим расчётам, много лет, — и действительно этот старинная обитель была похожа больше на сарай, чем на нормальные апартаменты, в которых можно было разместиться. Ллойд не знал, как всё с этим делом обстояло внутри, но догадывался, что никакой разницы с внешним видом не было.       — Он оставил мне послание, — голос женщины надломился, и Ллойду пришлось обернуться. Но на лице леди образовалась толстая скорлупа, маска, которая крепко держалась и не думала спадать.       — Послание?       — Он написал его на стене, — несмотря на идеальную осанку, госпожа заметно ссутулилась. Аскаделия лихорадочно что-то вспоминала, а ее взгляд пробегался по всей окружавшей их флоре, метавшись от одного растения к другому. — Этот ублюдок написал лишь два слова: «дождись меня».       — Вы должны немедленно обратиться в службу безопасности. Или даже к Императору. Этот человек возможно будет вас преследовать. Мы не знаем, на что он способен…       — Нет! — Аскаделия поглядела на него со смесью страха и гнева. — Никто не должен знать о нём. Ни одно живое существо не должно даже подозревать, что Максимус Тольери вообще когда-либо существовал. И мы никому об этом не скажем. Никогда и ни при каких обстоятельствах.       — Но почему? — раздосадовано спросил Ллойд, чувствуя, как его сердце ухает вниз. Он не понимал, чего так боялась леди и почему выглядела столь разбито.       — Не задавайте лишних вопросов, офицер, — уже более спокойно проговорила женщина, отворачиваясь от него. Им наконец-то стало видно шаттл и солдат, которые его охраняли. — Уговор.       — У меня хорошая память, — произнёс тот, — однако я никак не могу понять одну вещь. Почему этот Максимус Тольери вас так тревожит?       — Он убьёт меня, — её глаза были широко раскрыты, а губы била мелкая дрожь. Только сейчас Макс понял, что с ней происходило: Аскаделия паниковала и испытывала первобытный страх. — Он вновь разрушит мою жизнь.       — Что… нам делать? — неуверенно начал офицер, поглядывая на неё с некоторой озабоченностью. Его слух зацепился за вскользь произнесённое слово: вновь. Значит, Максимус Тольери уже когда-то приложил руку к тому, чтобы уничтожить Аскаделию. Неужели он сделает это снова? Макс поразился, что этот неизвестный разумный был настолько могущественным, что вгонял в ужасную панику эту не менее опасную женщину.       — Я должна найти его раньше Империи.       Это последнее, что она прошептала до того, как войти в шаттл. Аскаделия постаралась вновь надеть маску безразличия на лицо и в тысячный раз глянула на Ллойда. Тот незамедлительно кивнул ей. Всё равно они находились в одной лодке, и от этого хотелось ежеминутно выть. Поводов было даже несколько. Им срочно нужно вылетать на одну миссию в данный момент, и Ллойд не представлял, как госпожа сможет её выполнить в таком плачевном и неуравновешенном состоянии.

***

      Альдераан.       Один из центральных миров, глубоко уважаемый в известной Галактике. Весомая переменная в огромной и запутанной политической игре. И чрезвычайно важный оплот для претворения некоторых особых желаний в жизнь. Эта планета сильно интересовала имперцев, хоть они и не показывали своих истинных намерений. Вот, почему Аскаделия решилась наконец посетить этот мир, хоть и оттягивала этот момент до последнего. Ей уже даже не намекали, с неё требовали отчёта о планах Органы.       Она не могла отступить или отказаться, а потому решила немедленно полететь, а там будь, что будет. В принципе, Аскаделия подготовилась к предстоящей встрече, но сейчас её мысли парили далеко и не желали возвращаться к сенатору. Ситуация с Тольери окончательно выбила из колеи, а твёрдая почва под ногами в момент исчезла. Она стремительно падала в море паники, готовая разбиться о скалы отчаяния.       Аскаделия знала, что он жив, но слишком поздно осознала, что его стоит найти. Её захлестнула радость освобождения, и она забыла о некоторых немаловажных и нерешённых вопросах со времён молодости.       Дыхательная гимнастика вновь помогла справиться с эмоциями, но она ощущала, что стоит на краю пропасти. Её нервы не выдерживали, а сама она готова в любой момент взорваться от напряжения. Аскаделия чувствовала себя грязной, но добивал её отвратительный страх, который с каждым ударом сердца растекался внутри. По венам струилась паника, которая грозила забрать все моральные силы.       Когда шаттл опустился на поверхность планеты, и она вышла на свежий воздух, ей немного полегчало. Она отдышалась, попробовала даже закурить, стараясь успокоиться и прийти в себя. Аскаделия приложила все имеющиеся усилия, чтобы никто не понял, в каком она находилась состоянии. Хорошо, что сенатор решил не утруждать себя и послал своих людей за ней. Встречающие её охранники даже не заметили, не увидели её мрачного и ужасного настроения. Она могла бы этому порадоваться, но в мыслях до сих пор сохранилось изображение на стене и засохшая краска, на которой образовывались, складывались слова на древнем языке:       «Дождись меня».       Послание только для неё. Только на понятном ей языке. Максимус знал о том, что она освободилась, и теперь где-то в Галактике замышлял упечь её обратно в тюрьму на Гиперионе. Она уничтожила этот дом, заставила его исчезнуть, но в её памяти, к сожалению, он останется ещё надолго, а может и навсегда.       Аскаделия сжала руки в кулаки и разжала, ощущая, что в горле образуется новый крик. Она думала, что её уже ничто не сможет вывести из себя, но теперь понимала…       Ужас. Теперь ей было действительно страшно.       Каждый шаг приносил боль, очередную порцию страха и паники. Она не видела перед собой ничего, почти не ощущала окружающий мир, совершая механические действия, почти на автомате. Ей нужна была передышка, нужно с кем-нибудь переговорить или отвлечься, но, как назло, она послала Ллойда по делам, имеющим непосредственное отношение к её новому проекту. Проект, который принесёт дополнительный доход к её имеющимся поступлениям и зарплате.       Аскаделия с огорчением поняла, что сейчас одна и никто не поможет ей справиться с этими нахлынувшими чувствами. Тем не менее, пока она шла, поглощённая невесёлыми мыслями, пропускала почти всё самое интересное и великолепное. От чудесных видов Альдераана могло по-настоящему бросить в жар, да и любой, наверное, потерял бы дар речи от увиденного: прекрасный ландшафт, потрясающая и сказочная природа, не менее удивительная архитектура. Этот мир был одним из тех, которых можно причислить к жемчужинам Галактики. Но, сколько бы Аскаделия не глядела на виды, на город или на горы, что поднимались вдалеке, на умопомрачительный дворец, который полностью и бесповоротно принадлежал семье Органа — она не чувствовала при этом покоя… вообще, по факту, ничего. Они не помогали ей забыть о том, что так сильно выжигало ей душу. Эта красота, которую частенько упоминают в стихах и про которую поют в песнях, совершенно не трогала, никоим образом не избавляла от забот и волнений.       В груди сильно билось и болело израненное сердце, которое Аскаделия хотела вырвать и продать за бесценок. Всё созерцание местности отошло на второй план, а на уме крутились мысли о неминуемой встрече. Потому что Максимус всегда получал того, чего хотел. Потому что она не сможет оттянуть этот момент…       Охранники повели её в приёмную через вереницу запутанных и безликих коридоров. По великой случайности они начали проходить маленький и непримечательный садик, через который им нужно было перейти, чтобы попасть вновь в те же самые коридоры. Отчего Органа приказал вести её таким путём? По-видимому, совершенно ей не доверяет и считает неприятной. Данным жестом он невольно показал истинное отношение к женщине. Другого адекватного объяснения тому, почему её заставляют идти такой длинной дорогой, она не могла найти.       Вдруг что-то маленькое и почти неуловимое влетело в её ногу, и заставило опустить взгляд буквально в пол. Аскаделия моментально обомлела и остановилась, поднимая брови. Охранники продолжили идти, не замечая того, что госпожу что-то заставило остановиться. И это что-то жалобно запищало. На неё смотрело микроскопическое чудо в бантике и в замечательном белом платьишке с рюшками. На ногах у маленькой неожиданности имелась пара прелестных туфелек кремового цвета. Это нечто выглядело так, словно появилось из сказки. Девочка потирала ушибленный лоб своими крошечными ручками, а потом насупившись глянула вверх, сморщившись. Её губки надулись, а в карих глазах появились слёзы.       А потом девочка заплакала и при этом сильно, что чуть не поставила на уши весь дворец. Аскаделия от этого ора чуть было не скорчила гримасу, но вспомнила, что, наверное, ей нужно успокоить чем-то это дитя, чтобы оно перестало орать. Вот только… она понятия не имела как. Аскаделия вообще предпочитала не общаться с детьми и в последний раз видела их тысячи лет назад. В данный момент она просто стояла и хлопала глазами, не зная, куда себя деть. Однако минуты текли, а малютка не желала утихомириваться.       Аскаделия села на одно колено, поравнявшись с ней, а потом тронула за голову, пытаясь привлечь к себе внимание. У девочки были чудные шелковистые волосы.       — Успокойтесь, милая незнакомка, — её голос прозвучал спокойно и даже без дрожи. Она отметила, что получилось придать немного добродушия. — Юной леди не подобает так себя вести.       Казалось, что эти слова не возымеют нужного эффекта, однако девочка вдруг со слезами и одновременно любопытством на глазах перестала кричать и уставилась на неё.       — Я плинцесса, — девочка нахмурилась и вздёрнула подбородок вверх, изображая важную особу.       Женщина, не совсем ожидавшая такой реакции, слегка прыснула и поскорее скрыла улыбку за рукой. Оказывается в неё врезалась ещё одна особа королевских кровей, так ещё и опять в саду. Какое совпадение.       — Прошу прощения, ваше высочество. Совершенно не узнала вас во всей этой… листве, — чуть опустила голову та. Девочка действительно была вся в цветочках и листиках, словно валялась в них весь день. — Я так понимаю вы и есть принцесса Лея Органа?       — Дя, — коротко ответила девочка, принимаясь рассматривать женщину со всех сторон. Теперь она не плакала, а выглядела так, будто ничего и не случилось. Маленькая актриса.       — Приятно познакомиться с вами, — чрезвычайно вежливо сказала леди и улыбнулась заговорщически, а девочка повторила за ней. Где-то глубоко, под толстым слоем желчи затрепетало сердце Аскаделии, когда принцесса положила маленькую ладошку на её плечо. — Мне нужно идти и встретиться с вашим отцом. Я была бы рада остаться и поговорить ещё несколько минут, но меня ждут дела.       Аскаделия поймала себя на мысли, что охранники совершенно не проследили за тем, чтобы она шла за ними. Но ещё страннее она себя чувствовала, когда поняла, что ведёт беседы с маленькой девочкой, которая, наверное, ещё недавно ходила под стол и ползала на четвереньках. Хотя женщина и не была уверена… Она забыла всё, что знала о детях и о том, как они росли.       Лея не хотела её отпускать и всё продолжала смотреть своими большими, милыми глазками. Она улыбнулась такой чудной, светлой улыбкой, которая разом выбила воздух из лёгких у Аскаделии. А потом малютка стеснительно помялась на месте и произнесла с придыханием:       — Подними!       — Что? — округлила глаза женщина, от изумления раскрывая рот.       — На лучки, — она вытянулась и стала пытаться залезть на Аскаделию, но та ей вовремя помешала.       — Ладно, — слегка тревожно отозвалась женщина и попыталась поднять девочку, цепляясь руками за её невесомое тельце. — Как пожелаете, принцесса.       Аскаделия старалась сделать это максимально осторожно и аккуратно, попутно вспоминая, как вообще поднимать детей да так, чтобы им не навредить. Лея хихикала и радовалась, и что-то рассказывала на своём детском языке. Она светилась, словно малая звёздочка, освещая ярким светом весь этот смешной сад. Улыбка девочки могла растопить любые, даже самые холодные сердца.       Женщина глядела на это чудо в руках, которое она старалась крепко при этом держать, и чувствовала, что где-то внутри всё крошилось и измельчалось на осколки, а те впивались в открытые раны, не думающие залечиваться. Воспоминания обожгли своей горечью, и женщина не в силах была и дальше притворяться. Она достигла дна в своём отчаянии.       Впервые за долгое время по её лицу прокатилось несколько слёз. Леди почувствовала, как её выдержка плавится от улыбки и смеха этом красавицы. Аскаделия не могла больше держать принцессу навесу, а потому поставила её на землю и моментально прижала к себе. Женщина заключила её в долгие и нежные объятия, продолжая тихо плакать, ощущая, что эмоции, которые она так давно подавляла вырываются наружу. Аскаделию била мелкая дрожь, а из горла вырвались короткие и вымученные всхлипы. Слёзы не дарили никакого облегчения, а лишь приносили боль, страдание, осознание беспомощности.       Аскаделия целенаправленно не общалась с детьми, потому что чувствовала, что рядом с ними не сможет повести себя достойным образом. Потому что на ум вновь приходили разрушительные воспоминания о том далёком времени, о прошлом, которое пришлось похоронить…       — О, госпожа Аскаделия, вот вы где! — где-то неподалёку прозвучал голос сенатора Органы. Видимо ему доложили, что леди слегка потерялась в саду.       Женщина не видела его, продолжая держать в объятиях девочку, положила голову на её маленькое плечико. Она ощутила такой приятный аромат цветов и зелени, а ещё… почувствовала что-то странное. Неуловимое ощущение, которое обычно приходило только рядом с теми, кто отличался от обычных разумных. Принцесса Лея вдруг провела рукой по спине леди, и по Аскаделии в ту же секунду прошёлся табун мурашек. Леди явственно поняла, что её так насторожило в этой прекрасной принцессе. Эта маленькая девочка была… чувствительна к Силе. И сейчас Лея пыталась её успокоить с помощью своих способностей. Неосознанно и совершенно случайно решила использовать их, задействуя в таком малом возрасте. Какое доброе сердце у этой милой принцессы.       А потом Аскаделия повелела себе оторваться от девочки и выпустить из насильных объятий. Она поглядела на неё уже более или менее спокойно, погладила по голове, пытаясь запомнить образ и черты.       Казалось, сенатор был в шоке, мало того, что его дочь встретилась с гостьей, так ещё и последняя разрыдалась на ровном месте. Аскаделия подняла на него безразличный взгляд и слегка присела в поклоне. Ей было всё равно, как она выглядела. Аскаделия обещала себе, что это был в первый и последний раз, когда она позволяла себе проявлять подобную слабость. Женщина поняла голову вверх и накинула маску на лицо, которое все ещё было мокрым от слёз.       — Моя дочка вас чем-то обидела? — с волнением обратился к ней сенатор. — Вы плакали…       — Всё в порядке, — отрезала холодно женщина.       Бейл Органа откашлялся и подозвал дочь к себе, что-то тихо ей говоря. А потом к ним, через время подошла запыхавшаяся служанка и объяснила, что девочка решила сбежать от неё и забралась в сад, играть со своими игрушками, которые предусмотрительно оставила в кустиках. Эта маленькая бунтарка заставила поволноваться не только служанку, но и свою мать-королеву. Теперь же она взяла свою служанку за руку и вприпрыжку потопала к себе в комнату. Аскаделия провожала её долгим взглядом, ощущая, что в её душе сейчас царит полная неразбериха от встречи с Леей.       — Простите, я должен был проследить лично, чтобы вы добрались до кабинета, — он извиняющимся голосом произнёс следующее: — Мне не дали этого сделать, так как нагрянул советник Амедда.       — Что же ему понадобилось от вас? — хриплым голосом спросила женщина, удаляясь от злополучного сада. Они наконец-то направлялись в кабинет сенатора.       — Он представитель Императора в Сенате, — и чуть тише добавил. — Сейчас растут некоторые опасения и распускаются тревожные слухи о том, что королева Апайлана жива.       Аскаделия резко повернула к нему голову и выжидательно сощурила глаза.       — Я постарался разуверить его в этих грязных сплетнях, — Органа улыбнулся, но лишь уголками губ. — Ведь королева действительно погибла при штурме.       Крифф. Этот сенатор был чрезвычайно хитрым человеком. Сенатор выглядел так, словно говорил о погоде, а не об реально опасном сведении.       — И он поверил?       — Я склонен надеятся, что вы сможете немного остудить пыл своих коллег, — Бейл подозрительно посмотрел на неё, приглашая войти в кабинет первой. Аскаделия и не заметила, как они дошли до него, да и ещё так быстро.       Мало ей проверок от Императора, так теперь поступила очередная от его оппозиции. Аскаделия сглотнула и улыбнулась, и весьма убедительно произнесла:       — Можете на меня положиться.

***

      В кабинете Органы они находились одни, а все остальные неизвестные лица и охрана предусмотрительно оставила их. Аскаделия сидела напротив него, растягивая секунды и попивая воду из стакана. Теперь, когда она успокоилась и пришла в себя, женщина могла хорошенько подумать, с чего бы ей начать и как заставить Органу верить ей сильнее.       Однако не успела она задуматься, как сенатор вставил своё слово:       — Слышал, что вы сблизились с Императором, — он скрестил руки на груди и слегка наклонил голову. — Не удивляйтесь. Сплетни долетают даже в такие дыры, в которых нет и простого головещания.       Аскаделия тоже слышала об этих пересудах, да каждый раз закатывала глаза от усталости. Эти сплетни не раздражали, наоборот, по большей части, веселили, однако в какой-то степени ей уже надоело слушать об одном и том же. Но куда смешней выглядел слух, будто бы Сейт Пестаж поставил на то, что Палпатин в скором времени забудет о ней и увлечётся кем-то другим. И это в действительности было унизительно.       — У меня свои цели, — немного резко сказала леди. — Вы должны это понимать.       — Разумеется, — немного запоздало откликнулся Органа, потирая свою щетину. — Меня интересует лишь то, о чём мы говорили в прошлый раз. Я пока не до конца уверен в вас и в том, какую пользу вы можете принести.       — Я готова на всё, — она сжала зубы. — Вы знаете, что мне не к кому обратиться за помощью.       — Но теперь вы можете принять эту помощь от Императора, — Бейл положил руки на стол и глянул на неё серьёзнее. — Моя кандидатура в спасатели выглядит смешно и нелепо на фоне правителя Империи.       — И что это значит? — холодно поинтересовалась та, сверкая алыми глазами.       — Не примите на свой счёт, но я вынужден отказать вам в нашем дальнейшем сотрудничестве, — сенатор взмахнул руками и попытался объяснить более подробно. — Ваша связь с Императором действительно полезна, однако я не могу вам полностью довериться. Партнёрство и всякие взаимодействия будут всегда отслеживаться. И я склонен полагать, что этот человек не выпустит из внимания эту маленькую дружбу. Рискованно плести интриги за спиной у того, кто обладает такой сокрушительной властью. Вы и ваши намерения мне ясны, однако я бы не отважился на подобное ни за какие человеческие блага.       Аскаделия спокойно выслушала его и кивнула, но в действительности в ней кипела ярость. А понимание того, что вновь из-за Палпатина ей попадало, страшно раздражало.       — Я не желаю обременять ни себя, ни вас проблемами, поверьте. Я много размышлял и пришёл к самому здравому решению. Мне действительно было приятно с вами познакомиться, однако для вашего и моего благополучия, я отклоню просьбу о помощи, как и другие предложения, — в голосе прозвучала вина, и он опустил голову, продолжая за ней наблюдать. — Можете не переживать: информация, которую вы мне донесли, никогда не дойдёт до ваших недругов.       Аскаделия очень внимательно глядела на него, стараясь найти в словах подвох. И почему она думала, что у неё получится с ним о чём-то договориться? Втереться в доверие — как же. Даже без влияния Максимуса Тольери всё рушилось и только по её вине. Аскаделия почувствовала, как ярость и злость, которые копились в её организме, готовы были излиться на этого сенатора в любой момент.       Ситуация продолжала осложняться и становиться безвыходной, а Аскаделия отчаянно старалась найти хоть какой-то выход. Она не могла проиграть.       — Извините за все неудобства, которые я вам предоставил. Вы проделали такой путь зря, — а потом Бейл добродушно улыбнулся, стараясь хоть чем-то прервать затянувшуюся тишину. — Можете остаться здесь на пару стандартных дней…       — Нет, — резко и с холодом проговорила женщина, поднимая взгляд от стакана. Решение нашлось. И видела Сила или что там существовало в этой Галактике, она этого не хотела. — Вы так мало рассказываете о своей семье на публике, сенатор.       — Что? — нахмурился Бейл и перевёл на неё быстрый взгляд.       — Кто бы мог подумать, что ваша приёмная дочь — чувствительна к Силе.       Воцарилась тишина. Он смотрел на Аскаделию крайне удивлённым взглядом, а значит знал об этой связи с Силой или догадывался. Эмоции быстро сменились на его лице, но Аскаделии и так уже было всё ясно. Она попала в яблочко.       — Я ощутила, что она вполне способная девочка, и какое совпадение — никто даже не догадывается об этом не огранённом алмазе, — Аскаделия усмехнулась и положила руки перед собой. Больше она не потерпит неудачу, и если потребуется насильно заставит Органу с собой сотрудничать. Какая разница, какие средства применить, чтобы достигнуть желаемой цели.       — Не смейте манипулировать мной посредством дочери, — жёстко проговорил Бейл, смотря на неё без прежней доброты.       — Вы не оставили мне выбора. Я отдам эту девочку лорду Вейдеру, — она без сожалений сказала это, а татуировки на лице опасливо блеснули. Аскаделия готова была выдать эту милую малютку Вейдера, который и разбираться не станет, а отдаст приказ на убийство Органы и его семьи. А может и собственноручно исполнит предначертанное или, наоборот, заставит сделать это Лею, когда та вырастет. Впрочем, это не имело значения. Однако, говоря эти роковые слова, Аскаделия почувствовала укол вины, но тут же его задавила.       — Вы не сделаете это. Лея ещё маленькая и совершенно не умеет пользоваться, как вы там сказали, Силой…       — Не притворяйтесь, сенатор. Ваше выражение лица и страх рассказали мне правду о принцессе, — а потом заулыбалась шире, глядя на него уже более уничижительно. — Меня интересует только, почему вы так старательно её прячете? Я заметила, что во дворце мало слуг и гостей, а ещё, что вы никогда не показываете малышку общественности. Более того, я ничего не слышала о её родителях, — Аскаделия отчётливо видела, как в данный момент на лице у сенатора бесконтрольно меняются эмоции одну на другую. Она играла не по правилам, но это была вынужденная мера. Собственная жизнь была дороже и ценнее. — Вы прячете её, но не только от Вейдера и его псов. Вы вместе с королевой стремитесь защитить её от этого мира, от… Империи.       — Вздор! — воскликнул Бейл и встал со своего места, смотря на неё уже более раздосадовано и гневливо. — Как вы только можете впутывать в эти интриги ребёнка?! Имейте совесть.       — Почему вы так нервничаете? — чуть склонила голову женщина, отслеживая каждую эмоцию на лице сенатора. Она чувствовала, что ещё чуть-чуть и добьёт его. — Неужели эта малышка и впрямь столь ценна? — Бейл выглядел, как бочка, которая готова была взорваться. Аскаделия решила вставить следующее слово. — А может… вы прячете Лею от родителей, чтобы они не нашли её.       — Если вы сейчас же не покинете кабинет, то я вызову охрану, — чётко и железным тоном, не терпящим возражений, проговорил Органа.       — Не думаю, что у вас получится меня выгнать, — Аскаделия резко поднялась с места и насмешливо надула губки. — Заранее прошу прощения.       Вытянув руку, она заставила сенатора приподняться с места и тут же оттолкнула телекинезом его в стену. Тот чуть вскрикнул, а глазах у него отразился испуг. Женщина почувствовала напряжение и сочащуюся мощь в пальцах. Бейл стоял оцепенело, а от лица постепенно уходила кровь, делая его похожим на статую.       Аскаделия подошла к нему и вцепилась рукой в шею, надавливая на артерию и чуть сдавливая, чтобы он запаниковал.       — Я не хочу вам вредить и не стану, — она ухмыльнулась, понимая, что её слова звучат сейчас слишком неправдоподобно.       Бейл же отреагировал так, как и предполагалось, гневливо свёл брови и сжал зубы. Он пытался сопротивляться, но ничего не получалось.       — Кто вы? — прохрипел он, стараясь вдохнуть при этом побольше воздуха.       — Не джедай, — чуть было не засмеялась женщина, — и не ситх.       Бейл в замешательстве округлил глаза, немного подаваясь вперёд. Аскаделия же скучающе зевнула, ощущая, как гнев и ярость, захлестнувшие её, отступают, оставляя лишь безразличие. Она была спокойна и теперь знала, как действовать.       Ведь привязанности всегда были тем, чем безраздельно можно было использовать. А любовь — оружие массового поражение, если правильно ей руководствоваться.       — У меня есть для вас стоящий контракт, которым можно закрепить наше сотрудничество.       — Я ничего… подписывать… не собираюсь, — удивительно, что он ещё мог говорить, а потому леди лишь сильнее сдавила его горло. Бейл закашлял.       — Не отказывайтесь. Не подставляйте под удар свою дочурку, — Аскаделия с холодным блеском в глазам хитро улыбнулась и специально медленно оглядела его кабинет. Ничего занимательного: лишь стол да шкафы, в которых хранилось столько костей…— Кстати, о Лее. Я хочу знать больше о малышке. И вы мне об этом расскажете, иначе я действительно уйду, как вы того хотите, и явлюсь уже с Вейдером во главе и его преданными инквизиторами.       — Нет! Можете делать со мной всё, что хотите, но я ничего не расскажу о Лее.       Она дала ему ответить, ослабив хватку, однако чуть отшатнулась, словно от пощёчины. Аскаделия с ледяной яростью посмотрела на Бейла, расплываясь в усмешке. Её глаза и татуировки загорелись цветом пламени, грозя испепелить бедного сенатора.       — Вы такой верный человек, — выплюнула, будто оскорбление. — Однако будете ли вы таким, когда я заберу вашу память? Станете ли защищать её, когда я превращу вас в овоща? — Аскаделия холодно рассмеялась, а её голос эхом отразился от стен. — Могу заверить: в делах, касающихся разума, я не сильна, более того, мои способности рассчитаны на совершенно иные свершения. Если я захочу проделать этот известный фокус с памятью, который обычно используют джедаи или ситхи, то лишь наврежу вам. Сколь огромно будет разочарование девочки, когда она увидит, что её папа не узнаёт свою любимую дочку и ползает на четвереньках, как неразумное животное.       Органа дёрнулся и в ту же секунду кое-что осознал. Он успел забыть, что она обладает неизвестными способностями. И сейчас сенатор находится лишь в её власти. Никто на помощь не придёт, да и не успеет. Бейл глянул на свой стол, в поисках чего-то, а потом после нескольких минут размышлений опустил голову.       — Как я рада, что мы договорились, — Аскаделия охотно отпустила его горло, отходя на шаг назад, однако не стала полностью снимать с него оцепенение. Мало ли, что он мог выкинуть. Однако она дала ему видимость того, что отпустила.       — Вы отвратительны, — хрипло прошипел сенатор, ненавистно поглядев исподлобья. Он кашлянул в кулак, разминая шею.       — Я знаю, — с победной ухмылкой проговорила женщина.       — Мне нужны гарантии, что вы будете молчать, — на его лице было такое воинственное выражение, что заставило госпожу с интересом наклонить голову вбок. Так мило было наблюдать за тем, как отец пытался защитить своё чадо.       — Вы всё-таки решили мне что-то рассказать? — Аскаделия вновь села на предоставленный стул, с торжествующей улыбкой располагаясь на нём, словно это её личный трон. — Я вся во внимании. Не утаивайте ни одной детали, ведь от этого зависит будущее вашей дочери, — а потом добавила с хитрым блеском в глазах, чтобы Бейл даже и подумал её обмануть. — И будьте предельно честны: я чувствую не только страх, но и ложь.       Последние было неправдой, но сенатору это знать не обязательно. Пусть блеф неочевиден, но он важен, чтобы сильнее напугать этого мужчину и вывести его на чистую воду.       — Я…       Бейл Органа колебался, пытался выдавить из себя хоть слово, но не мог. А Аскаделии потихоньку это начинало надоедать. Ей хотелось закончить это дело поскорее, поэтому из неё вырвалось неосторожные высказывания:       — Ну же, — нетерпеливо проговорила она, поднимая бровь. — Вашей семье и дочери ничего не будет угрожать, если вы пойдёте на уступки. Я клянусь.       Бейл не отреагировал, а лишь испытующе глядел на неё.       — Вспомните, ведь я не выдала Апайлану властям.       Похоже эти слова возымели нужный эффект, потому что бровь сенатора слегка дёрнулась, а в лице появилась задумчивость.       — Вы не заберёте мою память и ничего не скажете Империи? — он был умным политиком и понимал, что без козырей, без джедаев и поддержки не сможет обыграть более сильного противника. Аскаделия и шанса ему не даст, а на кону стояло благополучие его семью. И женщина считала правильным, что он решился на эту сделку.       — Если только вы будете хорошим папочкой и не станете рассказывать о моих делах с королевой. — предусмотрительно добавила: — Ну, а ещё удалите запись видеонаблюдения, которая нас сейчас снимает.       Конечно, он мог настучать на неё, но в данный момент только ей было позволено вставлять условия.       — Можете мне верить, сенатор, — это прозвучало таким добродушным тоном и так по-издевательски, что она была готова скривиться, как это успел сделать Бейл. — Я не желаю, чтобы вы гибли из-за столь незначительной ошибки.       Бейл Органа с ненавистью во взгляде глядел на неё, но не выглядел униженным или оскорблённым. Он смог успокоиться и с достоинством, невиданной отвагой сказал:       — Я думал, что у вас есть сердце, когда увидел, как вы плачете и обнимаете Лею, — сам же покачал головой, — но я ошибся, — сморгнул.— Вы не знаете ни пощады, ни милости. Вы угрожаете мне моей же дочерью…       — Я ужасный человек, не так ли? — закончила за него женщина, теряя последний каплю терпения. Ей надоело выслушивать про себя те вещи, о которых она уже давно наслышана. — Хорошо, что у такого омерзительного и жестокого человека, как я, никогда не было детей, — а потом она подняла руку, тряхнула ей и вновь заставила сенатора сесть на место, но теперь он не мог пошевелить, даже кончиком пальца.       Нужно было заканчивать этот цирк.

***

      После разговора с Органой женщина чувствовала себя опустошённой, уставшей и разбитой до такой степени, что в каюте на разрушителе Таркина дала волю своим эмоциям. Она выместила злость и ненависть на всём, что попадалось под руку. Но пустоту, которая образовалась, не заполнить этими разрушительными чувствами. Тогда она дала им себя поглотить, но и это было не дало никакого результата.       В ушах стояло эхо от тихого и холодного голоса Органы, который оглушил её сильнее, чем он мог себе представить.       Лея — дочь Энакина Скайуокера.       Не трудно сложить два плюс два, чтобы понять, что того, кого она так отчаянно искала, всегда находился неподалёку.       При упоминании Вейдера сенатор был неосмотрителен. Он, конечно, сказал, что Энакин погиб, но уже назвал другое место гибели — Мустафар. Факты не сходились, история была рассказана по-другому, и леди вдруг осознала, что всё в этом не имело смысла.       Энакин Скайуокер — это ученик Сидиуса, который теперь известен всем под личиной Дарта Вейдера.       Аскаделия никогда не была глупой женщиной и всегда добивалась истины, докапывалась и вгрызалась в правду. Она хорошо изучила биографию Энакина, и не могла понять, как такой талантливый во всех значениях джедай мог так бесславно умереть? Её съедали сомнения насчёт его судьбы, и тем подозрительней было поведение самого Вейдера. Слишком уж странным было то, откуда он заявился. Загадочно, что Император настолько хорошо понимал ученика, будто знал его всю жизнь… Сидиус рассказывал, что Вейдер прибыл с Мустафара, где уничтожил лидеров Конфедерации. Органа упомянул, что Энакин умер на Мустафаре.       Всё указывало на очевидную связь между этими событиями.       От осознания, что ей нагло соврали и что Скайуокер почти всегда был рядом, она желала разнести Корусант, не оставляя ни камня на камне. Аскаделию душил собственный бессильный гнев, она умирала от боли, что испытывала.       Но этот день планировал полностью добить Аскаделию, потому что к себе в покои её пригласил Палпатин. Настроения для того, чтобы общаться с ним у неё не было, но вот размазать его ухмылку по стене — было. В первую очередь, она должна была доложить ему лично о ситуации с Органой. Остальное её не волновало.       Сидиус сидел, повернувшись к ней спиной, наблюдая за тем, что происходило за окном. Когда она зашла в покои, тот дёрнулся и повернул голову к ней в некотором недоумении.       — Никогда не чувствовал в вас столько эмоций, — он подозвал её, но она остановилась в метре, не желая приближаться.       — Я провалилась, — женщина скрипнула зубами.       — Неужели сенатор отверг вас? — казалось, Сидиус вообще не был удивлён, а его усмешка била сильнее пощёчины. Он будто бы предполагал, что такой исход может произойти. — Как печально.       — Знаете, что он сказал? — Аскаделия не сдержала в себе спесь. Её злостью можно было наполнить целый океан. — Его испугало то, что я так близка к вам.       Палпатин встал со своего места и подошёл почти вплотную к ней. Прикоснувшись к её бледному лицу, он отдёрнул руку, словно обжёгся. В его глазах заплескалось веселье, а губы тронула лишь мягкая улыбка.       — Это на вас так Органа повлиял, что вы заживо сгораете внутри? — столько издёвки было в его голосе, что женщина непроизвольно схватила его за руку и сжала до боли. Вдруг и Сидиус почувствует то, что ощущала она в этот момент. — Ваша злость направлена не на меня.       — Я ненавижу вас, — прошептала Аскаделия, отчаянно падая в то, что могла бы назвать дырой. Там, где нет ни света, ни добра — абсолютное ничто.       — Я польщён, — голос ситха заставил задрожать от гнева. Палпатин обошёл её, зашёл за спину, убирая непослушные локоны с тонкой шеи. Он прильнул губами к её коже, принуждая женщину глухо вздохнуть. Его рука чуть приподняла подбородок, а она и не смела сопротивляться. — Насколько сильно вы меня ненавидите?       — Достаточно…— короткие поцелуи обожгли её ухо, шею, а его другая рука оказалась на животе, ритмично поглаживая. Кровь леди вскипела так сильно, что готова была испариться из тела за секунду. — Достаточно сильно.       Аскаделия резко развернулась и с помутнённым взглядом остервенело впилась в его губы, вцепляясь за голову. Она даже прикусила ему губу до крови и слизала её, своеобразно извиняясь за свой неконтролируемый порыв. Вся боль должна была выйти наружу, и могла быть исторгнута лишь на него. Леди нуждалась в разрядке, ей требовалось окунуться в другие эмоции. Забыть, забыть, забыть. И только Палпатин мог помочь ей постичь небытиё. Казалось, Аскаделию захватило безумие, потому что она уже не ощущала собственных губ, не ощущала реальность. Эта страсть сжигала в ней последние сомнения, барьеры. Она сняла с себя одежду с поразительной скоростью, оставаясь в одном только нижнем белье. Более того, не видела, как он смотрел на неё в этот момент. Аскаделия была слишком занята теми ощущениями, что испытывала: его руки, блуждающие по телу, распаляли пыл, а эти отчаянные до невозможности поцелуи вытягивали из неё воздух, вытягивали жизнь. Она чуть не задохнулась, но Палпатин вовремя остановился, отрорвавшись от неё.       — Закройте глаза, — приказал он, и женщина не смогла не повиноваться.       В следующий момент на её глазах оказалось что-то гладкое, похожее на шелковистую ленту. Она потрогала её и немного сморщилась, не совсем понимая, зачем данная вещь нужна была в эту секунду. Аскаделия почувствовала, как её вновь целуют, но уже более спокойней, вдумчивей. А потом она позволила повести себя куда-то и усадить на нечто мягкое, напоминающее… Это была та самая кровать, на которой она недавно проснулась полностью голая. Почти полтора месяца назад… Аскаделия не представляла, что прошло уже столько времени с того вечера, на который Палпатин её пригласил. А после него столько работы скопилось, что леди просто было уже не до того. Время летело с поразительной скоростью, и она почти ничего не успевала. И не догадывалась, почему не нашла времени прийти сюда раньше.       Ей хотелось снять эту мешающую ткань, открыть глаза и сорвать с него одежду, но…       — Чувствуйте, — теперь голос ситха оказался около уха, а шёпот заставил сглотнуть. — Не обязательно смотреть.       А потом вновь он накрыл её рот страстным поцелуем, сплетая их языки. Под его напором Аскаделия облокотилась на кровать, в момент издавая полустон и закусывая губу. Его рука очутилась там, где уже не было ткани, которая могла её скрыть. Аскаделии пришлось выгнуть спину, когда несколько пальцев проникло в её лоно. Так резко, без какого-либо протеста с её стороны или лишних сомнений. Палпатин поддерживал женщина за спину одной, а другой творил настоящее безумие, погружая её на самые глубины наслаждения. Леди не пыталась унять дрожь, намокая всё сильнее от таких чувственных прикосновений. Она кусала губы от удовольствия, откинув голову назад. Его пальцы норовили лишить её всякого разума. Однако, каким бы ни было испытуемое наслаждение, она не позволяла себе стонать, чтобы только не проиграть…       — Не сдерживайтесь, — теперь он ласкал её соски, отчего женщина выгнулась навстречу ещё сильнее. Он оттянул один, и Аскаделия задышала сильнее, приоткрывая рот. — Я хочу слышать ваши вздохи. Пусть все это слышат.       Этот приказ вызвал в ней настоящий пожар вперемешку с потопом. Она томно застонала, полностью повинуясь его прихоти, а потом попыталась найти эти губы, что дарили ей усладу, чтобы оставить поцелуй, в который хотела вложить всю эту бурю, поднимающуюся в ней.       Однако ей так надоела эта прелюдия, что Аскаделия решила всё взять в свои руки. Палпатин мучал её. А она уже больше не могла терпеть эту ужасную пытку.       В момент она нащупала плечо ситха, оторвалась от губ, и аккуратно толкнула на постель, при этом весьма быстро его оседлав. Даже не видя Сидиуса, она почувствовала горячее тело под собой и по интуиции погладила живот. Её холодные пальцы медленно прошлись по его телу. Аскаделия улыбнулась, устраиваясь поудобнее, и чувствуя, как всё напряжение скопилось где-то внизу. Палпатин, казалось, был немного изумлён таким поворотом событий, однако никакого протеста с его стороны не последовало. Из уст мужчины, наоборот, вырвался искренний смех.       — Любите доминировать? — таким невозможным тоном сказал он.       — Люблю управлять, — Аскаделия наклонилась к нему и сладостно протянула, оставляя быстрые поцелуи на теле, к которому льнула, как мотылёк к свету. Она определила, где находится его шея и поднялась чуть выше, останавливаясь где-то предположительно на уровне глаз. — Вы вывели меня из себя, поэтому я вас трахну, и не думаю, что вы будете против.       — Следует почаще выводить вас из себя, — пробормотал он, борясь со смехом, застрявшем где-то в горле, и тем временем его руки оказались на пояснице леди.       В следующий момент короткая вспышка боли разорвалась в сознании Аскаделии, а по телу пробежала стремительная дрожь, изо рта вырвался рваный вздох. Она медленно привыкала в новым ощущениям и осознанию, что он теперь находился в ней. Аскаделия слегка подалась вперёд, но через минуту вытянулась, насаживаясь на член. Сначала она двигалась очень неуверенно, стараясь понять, как приятней им обоим. А потом начала набирать темп, не сдерживая при этом себя. Из её похотливого рта вырвались стоны, которые женщина из-за приказа не могла держать в себе. Но ей было приятно, что человек под ней тоже ощущал себя примерно так же. Его стоны были красноречивей всяких слов. Она ускорилась до возможного предела. И к ней в это же время присоединился лежащий мужчина, помогая дойти до края.       Разрядка наступила так оглушающе, словно электрический ток прошёл через её тело, что заставило её аж облизнуться от наслаждения. Палпатин приблизил лицо женщины к себе, оставляя долгий поцелуй, в котором чувствовалась волна желания. Вдруг Аскаделия охнула, меняясь с ним позицией и оказываясь снизу. Кто тут из них любил доминировать? Такое ей не понравилось, однако он был сильнее и буквально впечатал её в кровать. Теперь она понимала, что не только ей не хотелось проигрывать. Палпатин слегка опустился вниз, продолжая играться с её телом, прикусывая кожу в особо чувствительных местах. И она не могла не реагировать, не могла не ответить с подобной пылкостью. Он был прав. Она горела. Она стонала. И умирала от желания, от его жарких прикосновений. И этот огонь страсти нельзя было потушить ничем.       — Моя очередь.       Эта ночь действительно будет долгой.